Древнее пророчество

Предупреждение от автора: Если вы каким то образом дошли до этого момента, самое время остановиться. Я вас предупредил. Долго не мог заснуть, ворочался, смотрел в окно на небо, в котором не было видно ни одной звезды. Никита посидел со мной какое-то время, я всё ему рассказал, а потом попросил его уйти. Завтра ехать по магазинам, ещё не хватало что бы он не выспался. В итоге, после долгих размышлений я заснул. Постарался убедить себя, что всё было в виртуальности, пусть и какой-то замороченной под реальность и даже с разумными персонажами. Да и я убью завтра этого урода, и всех остальных в этом поместье. Утром меня никто не будил, и встал я сам. Оделся в домашнее, принял ванную и всё побрил, сам не знаю зачем. Прохожу на кухню — а там уже готов завтрак. Макароны с тушёнкой, и надо сказать оказались приготовлены неплохо, несмотря на дрянные продукты, спасибо ему. За вчерашнее понимание и поддержку я был благодарен парню, вернее получается, что была. Когда я сел за стол, он только спросил: — Как ты? — Всё нормально, уже легче. — отвечаю, и взяв вилкой немного еды, добавляю: — Спасибо, за всё. — Обращайся. — кивает он серьёзно. Мы молча едим, телевизор не включаем, и когда заканчиваем, я иду в комнату. Одеваюсь как обычно просто — джинсы и свой многострадальный свитер с горлом, теперь чуть порванный в нескольких местах, но всё ещё «живой». На улице уже стоит машина, и Никита открывает передо мной дверь, я киваю благодарно и сажусь на пассажирское сиденье. Мы трогаемся, и парень спрашивает: — Куда едем? — Давай за одеждой сначала, какой у нас бюджет? — интересуюсь я. — Хм, вроде как не ограниченный, можно проверить сегодня. — улыбается он. — Тогда точно не в торговый центр, поехали оторвёмся в каком ни будь неплохом магазине в центре. — говорю я, чуть улыбаясь. — Договорились. — отвечает он ободрительно: — И не в одном магазине, я бы тоже не прочь приодеться! Переключает передачу, и вдавливает педаль акселератора, меня немного прижимает к сиденью и перехватывает дыхание. Ничего не говорю, пусть делает что хочет, возможно мне тоже нравится скорость. Пусть страшно, но почему-то приятно. Мы оставляем машину в начале главного проспекта города, и идём гулять. Я замечаю, что Никита иногда смотрит на девушек в коротких юбках, мне почему-то это не нравится. «Ничего, ещё посмотрим на кого смотреть будет после того, как приоденусь.» — вдруг приходит дурацкая мысль. Заходим в известный магазин, сеть которых разбросана по всей Европе. Я сразу иду выбирать одежду, Никита удаляется в мужской отдел, не теряя из виду мою тушку. Набираю платьев, пару пальтишек, и сразу оплачиваю две пары чулок, со своего счёта. Иду примерять — всё не нравится. Выбираю дальше, в этот раз из юбок и свитеров. В итоге останавливаюсь на кожаной юбке тёмно-вишнёвого цвета, выше колен, белом свитере с горлом, чёрном пальто и полусапожках, чёрных, из замши и без каблуков. — Тебе очень идёт. — говорит Никита. Вижу, что он устал ждать, себе он почти сразу подобрал костюм и пальто, поэтому просто иду на выход. Он всё оплачивает, а девушка-продавец срезает с меня все бирки. Выходим, и я сразу тяну его за собой, в салон причёсок. Там нам немного равняют волосы, а мне ещё и брови, да наносят боевую раскраску, прошу сделать стрелки на веках — уж очень мне нравится. Когда выходим, замечаю, что парень больше не смотрит ни на каких девушек, меня это почему-то радует, и улыбаюсь до ушей. Так то, знай наших! А то ишь чего удумал, смотреть ещё куда-то будет. Идём теперь под руку, прогуливаясь. Заходим в магазин электроники, но ничего не покупаем — только смотрим игровые приставки, и немного играем на выставочной. Странно, вроде бы виртуальность шагает по всей Европе и бывшему Союзу, а всё равно популярны такие вот игры на приставках. Хотя, если вспомнить цены на капсулы… Потом заходим в магазин «Охотник» и покупаем мне складной лук, и пару неплохих ножей. Приходится вернуться в машину, чтобы всё сложить. А я думаю — что похоже пора покупать сумочку, хотя бы кинжалы с собой носить. — Пошли поедим? — предлагает Никита. — Пошли. — пожимаю плечами, тем более что мне холодновато в этих долбанных чулках. Заходим в какую-то кафешку, внутри полутьма, садимся за столик у выхода. Заказываем себе по кофе, так как оказалось, что еды тут не особо много, только выпивка. Но решаем немного посидеть, погреться. — Как ты после вчерашнего, нормально? — спрашивает осторожно. — Я не знаю, но сейчас вот в магазин сходили, развеялись, погуляли — полегче. — говорю осторожно: — Всё-таки там не реальный мир, не знаю почему воспринялось всё так серьёзно вчера. — Вот и правильно, больше так не делай. — грозит он мне пальцем. — Не буду. — обещаю, непонятно зачем. Он уходит в туалет, а я остаюсь ждать наедине со своими мыслями. В кафе входит компания подвыпивших молодых людей, всем за двадцать, ко мне сразу подсаживаются двое. — О, привет красавица! — говорит один. — Эй, Серёга, у неё кавалер есть, давай сюда! — кричит ему кто-то с другого конца зала. Но парень уже похоже поплыл, смотрит на меня пожирающее, мне неприятно. Глаза сальные, ещё и запах перегара. Да и одежда — какие-то джинсы порванные, старая кожаная куртка. — Да пох, да, красавица? — подмигивает он мне: — Как звать то? — Я со своим мужем тут, уходите. — пытаюсь решить всё миром. Очень не хочется портить такой день, и с Никитой вроде наладились отношения, и теперь вот это всё происходит. — Муж — объелся груш! — выдаёт это тело, а второй громко ржёт. «Прямо как моя Графиня» — думаю про себя. — А-а-а! — одновременно орут они и встают. Никита схватил обоих за уши, и вывернув, поднял с мест у столика. Сзади на него кто-то бежит, но парень резко отпускает своих жертв, и ногой отправляет в другой конец зала новых нападающих. Сбоку кто-то ещё пытается на него замахнуться, и тоже получает удар по лицу. Я, опомнившись, встаю и хватаю его за руку, кричу: — Бежим! — Ага! — радостно говорит он. Мы выбегаем из заведения, смеясь, несёмся куда-то вперёд по проспекту. Останавливаемся отдышаться, всё ещё держась за руки. Я смотрю на его костяшки на кулаках, они сбиты и в крови. Применяю регенерацию, вижу, как краснота сразу же спадает, а ранки заживают на глазах. Как интересно — в реальном мире это работает ещё лучше, чем в виртуальности. — Спасибо. — шепчет он, поднимая мою ладошку в своих, согревая, и притягивая меня ближе. Отстраняемся друг от друга, чуть отвернувшись. — Извини. — говорит он. — Ты тоже извини. — говорю смущённо. — Пошли всё-таки поедим, раз уж деньги есть, и в этот раз — в дорогой ресторан, есть тут один в конце! — А пошли! — соглашается он. Мы идём, и руку Никита мою так и не отпускает. Мне не хочется его расстраивать, поэтому иду так, чёрт с ним. Когда заходим в зал, освещённый приятным жёлтым светом, у нас сразу принимают одежду местный обслуживающий персонал. Проходим за один из столиков, их сегодня свободно много. Может оно и к лучшему, не люблю много народу. Заказываем еду. Я себе беру какое-то блюдо с хитро приготовленным мясом и рисом, а на десерт мороженное. Никита отмахивается, и заказывает тоже самое. Вместе выбираем вино, а парень берёт себе сок. — А если бы они там тебя убили? — говорю ему осуждающе. — Эти?! — усмехается он: — Даже если бы были полностью трезвые, ничего бы не сделали. — Всё равно, так нельзя, лучше бы свалили оттуда и всё. — качаю головой. — Так и поступлю в следующий раз. — серьезно отвечает он. Приносят тарелки с едой и вином, рядом ставят сиротливый стакан сока и два пустых бокала. Бутылка уже открыта, я тянусь, что бы разлить, но официант делает это сам, и уходит. — За мир. — говорю я, поднимая бокал. — За мир. — отвечает Никита. Мы чокаемся, и делаем небольшой глоток. Неплохо, очень неплохо. Надеюсь, у нас хватит денег за это расплатиться, а то опять придётся убегать, усмехаюсь этому. — Ты чего? — улыбается парень. — Да, ерунда. — говорю ему, потом спрашиваю: — Ты не знаешь, что нашли в Африке? — Наверное сейчас это уже не важно. — пожевав кусок мяса, говорит он: -Компьютеры там нашли, много компьютеров. — Просто компьютеры?! — удивляюсь я. — Да тише ты! — говорит он строго. — Не просто, суперпродвинутые, всё это случилось, когда там наши войска какую-то операцию очередную выполняли. — И? — не понимаю я. — Что «И», эвакуировали весь груз, а когда привезли в Россию — поняли, что не хватает мозгов разобраться. — говорит он, съедая ещё, я тоже кусаю мясо, даже не отрезая: — Обратились к немецкой компании, которая только начала выпуск своих процессоров. Они выслали своего специалиста, его никто выпускать не собирался, скорее всего и пустили бы пулю в лоб. Но так получилось, что приехали потом ещё и ещё люди, в итоге смогли там что-то понять, охренели все, стали тянуть информацию из этих устройств. — Так в итоге — инопланетяне?! — ошарашено спрашиваю. — Нет, спецы говорят — в инопланетных бы не разобрались. — отвечает парень, запивая соком еду. — И что же это тогда? — не понимаю я. — А никто не знает, кто-то говорит, что подарок из будущего, уж очень просто получилось разобраться, кто-то, что из прошлого — наши великие предки оставили. — пожимает он плечами: — Оттуда и информация про шунты, и голограммы, и даже искусственный интеллект. — А виртуальность? — спрашиваю я, делая глоток вина. — Там сложнее. Обнаружили, что если соединить несколько этих «компьютеров» — то можно входить в мир, правда он был неупорядоченным, я плохо в этом соображаю, в общем бесполезен. — говорит Никита: — Но программисты что-то там подкрутили, написали, и получили сначала простой мир, потом всё сложнее, разумеется, виртуальный. Никто не мог понять, зачем это нужно было, миллионы полу-разумных и разумных электронных существ, которым можно придать любую форму. Чем больше подключаешь этих «компьютеров» друг к другу — тем больше мир. Года три назад, когда думали, что зашли в тупик, решили монетизировать этот мирок. А недавно смогли построить капсулы, и похоже разобрались, зачем всё это нужно. — Постой, это получается, что и капсулы эти новые… — догадываюсь я. — Верно, похоже некая виртуальная среда — делаешь там, например копию человека — аватар, наделяешь его какими-то способностями, и подключаешь испытуемого через спец капсулу со спец-гелем. — объясняет он: — Сначала плохо получалось, потом всё лучше. Только возникла проблема — слишком медленные изменения, по прогнозам — затягивается на десятилетия. — А вот если менять пол, но почему-то нужно это делать сразу двоим, вместе с этими изменениями — ускоряются и другие. — говорю я тихо. — И что они хотят, получить суперсолдат, и думают, что это спасёт всех? — Нет, они хотят, чтобы ты получила какую-то способность. — пожимает он плечами: — Я не знаю, что это, но все эти задания придумывали они, и точно знают, что ты получишь по завершению, об этом я пока не смог узнать. — Что же это может быть — армагеддон смогу на врагов наслать? — гадаю я: -Бред же полный, что бы мне там не выдали — оно не отменяет того, что по нам нанесут удар. — Может что-то защитное — купол, которым ты сможешь прикрыть все Союзные страны? — предполагает Никита. — Или, возможно, по щелчку пальцев всех убить? — Кто знает, кто знает… — говорю я. — Но про щелчок бред — не стали бы такое в игру вводить, но видишь — он говорил, что мир сопротивляется, значит не всё так просто. Я видела, эти капсулы должны скоро по всей Европе и у Союзников продаваться, они решили начать превращение всех. Вот будет весело, когда люди, играющие минотаврами, будут к врачу с рогами приходить, лет через десять игры в такой капсуле. — Ага, а врач ему такой — это вы у своей жены спросите, откуда у вас рога! — шутит Никита. Смеёмся вместе, в это время на небольшую сцену выходят музыканты, и начинают играть. Я узнаю мелодию — старая песня, перепетая недавно какой-то группой, новый хит. — Пошли, потанцуем? — спрашивает парень, вставая и протягиваю руку. Я смотрю на него, долго думаю, и протягиваю руку. Почему бы и нет, тем более, он всё рассказал, хоть немного стало понятней что от меня хотят. Мы единственные вышли, и медленно кружимся, пока солист группы поёт: И я лежал у океана, и звёзды били мне под дых. Я помнил все века и страны, Вечность сжимая в один миг. И были все смертельны раны, их я разменивал на стих — Он о тебе был, как ни странно… — И что же, все эти новые технологии — оттуда, из «компьютеров», смогли вытащить? — спрашиваю снова. — Да, вроде как, мне недавно открыли доступ — я особо не смог во всём разобраться, там ещё какой-то синхронизатор упоминается. — отвечает парень, ведя меня: — Что бы все эти устройства работали вместе, пришлось собрать эту дуру, нас к ней скорее всего скоро повезут, что-то там связано с процессорным временем, я в этом не понимаю. — Центр. — говорю я просто. — Да. — кивает парень. Мне приятно, как он держит меня нежно за талию и руку, это не те чувства, как обычно у меня бывает — сильного желания. Что-то другое, мы смотрим друг-другу в глаза, и мне хорошо, уютно, чувство защищённости. Солист тем временем поёт последний припев: Вот тебе чувства! В них и причина любого искусства. Мы ранены грустью! Но, где-то на дне наших глаз — я вижу надежду. Между нами границы, страницы, вершины и катакомбы. Время любить, не время разбрасывать бомбы. Он целует меня, и я не сопротивляюсь, отвечаю. Тело охватывает приятная слабость, в животе щекочет, будто в детстве сильно раскачиваешься на качелях, голова немного кружится. Нет, это не как у меня обычно, мне хорошо, я улетаю, закрывая глаза. Мы целуемся, а солист похоже видит это и с чувством заканчивает: Чувства, в них и причина любого искусства. Мы ранены грустью! Но, где-то на дне наших глаз — я вижу надежду. Между нами границы, страницы, вершины и катакомбы. Время любить, не время разбрасывать бомбы! [Animal Джаz — Чувства] Мы отрываемся, а я замечаю, что опять плачу, и непонятно почему. Он проводит пальцем по щеке и стирает слёзы. Ну вот, сейчас всё потечёт, будет некрасиво. — Что-то не так? — тихо спрашивает. — Я не знаю, может быть всё не так, ты уверен, что это правильно? — шепчу в полной тишине. — Я не знаю, Саша, просто всё так странно, но какая разница, если нам хорошо? — говорит наконец он. Никита расплачивается, нам приносят одежду, мы выходим, держась за руки. Идём быстро, потом ускоряемся, и уже бежим по ночному проспекту. Крепко держимся за руки, а я снова плачу и не могу понять причину. А ещё глупо улыбаюсь. — Гони, как только можешь, ладно? — прошу его, когда мы садимся в машину, и кладу свою ладонь на руку у коробки передач. — Почему ты плачешь? — с тревогой спрашивает Никита. Я подаюсь вперёд, и снова целую его. Как странно, мне приятно, я не понимаю почему. То ли то, что со мной сделали, то ли что-то другое. — Просто сделай это. — шепчу, отрываясь: — И не спрашивай, я не знаю. Машина срывается с места, уходит в поворот боком, а потом снова набирает скорость. Я не отпускаю свою ладонь, и держу её на руке парня. Мы несемся по ночному городу, но за нами нет погони. Видимо идентификаторы на машине правильные. Я чуть открываю окно, и меня обдувает холодный ветерок. Мотор ревёт, мы входим в очередной поворот, но мне не страшно — он всё сделает правильно. Мы выбегаем из машины, даже не закрывая её, и быстро поднимаемся по лестнице. В голову лезут дурацкие мысли насчёт нижнего белья — хорошо, что с утра одела всё одноцветное, и днём чулки правильно подобрала. Забегаем в комнату, целуемся, я расстёгиваю пуговицы на его рубашке и сбрасываю пиджак. А он снимает с меня свитер, я расстёгиваю юбку, и она падает на пол. Мы бросаемся на кровать, жадно друг друга трогаем, и продолжаем целоваться. На нём уже нет трусов, я чувствую, что он готов, и сажусь сверху. Поднимаюсь, с улыбкой расстёгиваю застёжки трусиков и бросаю их на пол, он входит в меня со вздохом. Чувствую укол боли, становится неприятно, и понимаю, что это мой первый раз. Всё быстро проходит, мне становится хорошо, приятно, начинаю двигаться, в это же время нащупываю застёжки на бюстгальтере, и срываю его. Никита хватает меня за грудь, сжимает её, я издаю стон, и ускоряюсь. Проходит ещё минута, и он резко меня переворачивает, начинает двигаться сам, всё сильнее, я хочу его обнять, но он перехватывает руки и удерживает, целует в губы, шею, грудь, и наконец заканчивает, останавливаясь и целуя меня. Мы лежим, я кладу ногу на него, и вожу пальцем по груди. Мне легко, хорошо, тепло, очень приятно. Так не было даже с Кристиной, очень странное чувство, усиленное особенностью моего организма. — Ну вот, ты получил что хотел, теперь можешь прогнать меня и забыть. — говорю тихо. — Не говори так. — он целует мою руку. — Почему тогда так напряжён? — спрашиваю его, целуя в ухо. — Я не знаю, может мы делаем что-то неправильно? — говорит он задумчиво. — Я тоже не знаю, чувствую себя извращенкой, я же была мужчиной, ещё совсем недавно, а теперь я не понимаю себя. — говорю тихо: — Тебя это не смущает? — Нет, сейчас ты женщина, а другого не предвидится, значит я тоже извращенец. — пожимает он плечами, и вроде бы расслабляется. — Это странно, когда кто-то про тебя всё знает, и не надо ничего скрывать. — говорю я. — Но что нас ждёт дальше? — Я не знаю, но мне хорошо сейчас, а тебе? — спрашивает он. — Мне тоже, и это очень странно, никак не связано с моей повышенной возбудимостью. — отвечаю ему задумчиво. — Значит всё будет хорошо, мы справимся, а когда кризис пройдёт — там видно будет. — проводит мне пальцем по соску. — Меня могут и закрыть в клетке, после такого кризиса. — говорю осторожно, ожидая любой реакции. — Я их всех тогда закрою, а ты мне поможешь. — твёрдо отвечает он. — Хорошо, когда ты есть. — Хорошо, когда ТЫ есть. — повторяет он, потом внезапно добавляет: — А ты блокирована? — Не знаю, может быть нет. — отвечаю, понимая, про что он. — Это важно? — Я тоже открытый, так что может взять пре… Я снова сажусь сверху, не давая ему закончить фразу, нащупываю то, что мне нужно, и со стоном опускаюсь, останавливаюсь и спрашиваю: — Ты против? — Почему бы и нет, если получится? — говорит он, потом добавляет: — Не останавливайся. Я повинуюсь, и начинаю сначала медленно, а потом всё быстрее двигаться, ощущая тепло в животе, издаю стоны и часто дышу. Хватаюсь за изголовье кровати, которая скоро уже, судя по скрипам, развалится. Мне всё равно, я хочу ещё. В животе и голове разрывается бомба, я издаю крик, но мужчина ещё не закончил, и продолжаю двигаться. Как же хорошо в этом случае быть женщиной, особенно такой как я. Ещё три раза я испытываю невообразимые ощущение, тело покрылось капельками пота, мышцы ноют, и он наконец заканчивает. Внутри разливается тепло, я опускаюсь и крепко целую его в губы. Лежим снова обнявшись, только он теперь сзади, и гладит мой живот, а второй рукой треплет волосы. Как же хорошо, как же приятно. Вот чего мне не хватало, вот о чём они все говорили про разрядку — стало очень легко. А может быть дело не в этом, я не знаю, но мне невероятно, безумно приятно всё что происходит. Очень не хочется в капсулу. Ведь вот они — краски этого мира, прямо передо мной. — Если всё было так давно, больше двадцати лет назад, почему американцы и их союзники сейчас всполошились? — спрашиваю Никиту задумчиво. — Крот отправил информацию, его поймали, но сообщение уже ушло. — Говорит он: — Группа хакеров из Испании смогла получить доступ к устройству, куда пришло сообщение, но удалить возможности не было, поэтому просто подправили. Получалось, что мы нашли всё это сокровище только что, и можем получить невероятное преимущество в технологиях. — Возьми меня сзади, жёстко, ладно? — прошу его. Он встаёт, резко поднимает меня и ставит на четвереньки, нежно входит. — Жёстко! — кричу я. Он начинает двигаться. — Быстрее! — поторапливаю: — Ещё, сильнее! Да, вот это хорошо, только чего-то не хватает. — Схвати за волосы! — опять командую. Улыбаюсь, когда он, крепко схватив, дёргает меня за волосы назад. Потом догадывается, и шлёпает по заднице. Я вскрикиваю, и прошу: — Да, еще! Он готов уже закончить, крепко хватает меня за талию, входит всё сильнее и чаще, а я прошу: — В меня, всё, до конца… И опять внутри разливается тепло, а в голове что-то взрывается, становится невероятно приятно, снова и снова, я бессильно падаю на подушку. Он опускается сверху, целует мне поясницу, спину, шею, потом зарывшись в волосы, находит губы и впивается в них. Оторвавшись, ложится рядом. — Ты прекрасна… — шепчет мне на ухо. Я улыбаюсь, как какая-то маленькая влюблённая дурочка. Что же я делаю, что же мы делаем. Он водит рукой по моей спине, стирая капельки пота, и целуя моё плечо, смотрит внимательно. А мне вдруг становится страшно — может быть это всё из-за моей внешности, и, если что-то случится, он бросит меня? Смотрю ему в глаза, пристально, серьёзно — нет, я там не вижу предательства, только уверенность. — Спасибо… — шепчу, и целую крепко в губы. — Спасибо тебе, что ты есть. Мы ещё лежим какое-то время, а потом идём в ванную. Нежно мылим друг друга, целуемся, и я опускаюсь на колени — хочется сделать ему приятно, хочется, чтобы ему было хорошо. Да, мне скоро в капсулу, мы какое-то время не будем друг друга видеть, но сейчас я могу сделать это. И я начинаю, а он охает от удовольствия, когда мои губы и язык касаются его…