Древнее пророчество

Выбираюсь из капсулы. Меня охватывает злость на всех. На всех кроме одного, дорогого мне человека. Вот что они задумали, ублюдки, вот что они хотели. Всего одна способность — зато какая. Вокруг ревут сирены тревоги, комната с капсулой открыта, ко мне подбегает один из учёных, я его не помню — лысый, в очках, возраст за пятьдесят, только сейчас понимаю, что я голый. Но похоже его это не смущает, он взволнован: — У вас получилось?! — Где Никита?! — ору я. — Вы не понимаете, город бомбят, у вас получилось?! — опять начинает он. Делаю шаг ему за спину, применяю удавку, он хрипит. — Где Никита?! — кричу на него, отпуская. Он падает на колени, тяжело дышит, хрипит: — Я не знаю, вы не понимаете, на город уже сброшены несколько… Отправляю его ударом в стену, учёный затихает. Подхожу к шкафчикам с одеждой, влезаю в комбинезон, нижним бельём не заморачиваюсь. Хватаю отсюда же пару кинжалов, подаренных мне Никитой, и собираю складной лук. Ножи кладу по карманам, лук оставляю в руках. Выбегаю в коридор, тут меня уже ждут четверо в форме и с оружием, на головах маски. — Вы должны пройти с нами, положите пожалуйста оружие. — говорит один из них на плохом русском, видимо главный. Не отвечаю, шагаю через пустоту в бок и выпускаю четыре стрелы. Бегу дальше по коридору, в нашу комнату, внутри пусто. Выбегаю обратно, и направляюсь на уровень выше. — Ба-бах! — раздаётся где-то сверху. Пол трясёт, взрывы повторяются ещё несколько раз. Люди вокруг бегают. Прохожу через зал с синхронизатором и в этот момент везде гаснет свет. Но колесо устройства продолжает вращаться — видимо есть какой-то источник резервного питания. — Там же тоже живут… — шепчу я. Сейчас этот странный мир, собранный из странных устройств-компьютеров, который нашли двадцать пять лет назад и смогли запустить, умирает. И я ничем не могу помочь. Хотя почему — могу, но делать этого не собираюсь. Слишком страшная цена. Свет тем временем снова загорается, только теперь красный. Пробегаю в следующий длинный коридор, и оказываюсь у входа на лестницу. Он сейчас закрыт, сзади улавливаю шаги — ухожу в невидимость, надо было это раньше сделать. Выпускаю три стрелы в приближающихся военных. По двери провожу серию, и она, изувеченная, падает вовнутрь — поражаюсь толщине металла и вообще тому, что у меня получилось это сделать. Бегу по ступенькам, опять трясёт пол и раздаются взрывы где-то далеко вверху. Приходится остановиться и переждать, в голове только одна мысль: «Только бы он был жив, плевать на всё, только бы он был жив!» И пусть этот долбанный мир катится в ад, пусть они все сгорят в пепле ядерной войны, только бы он выжил. Пусть даже я умру, плевать, я хочу, чтобы он жил. Выбегаю на административный этаж, ухожу в невидимость — тут бегает много людей, и я вижу Никиту, выбегающего из помещения и направляющегося ко мне. — Никита! — кричу изо всех сил. Он видит и бежит ко мне, в правой руке пистолет, а левая безвольно обвисла. Тут снова сверху гремит, всё трясётся, в этот раз появляются трещины в стенах, сыпется краска и потолок. — Никита! — кричу я снова. Прямо над ним валится потолок, он успевает отскочить, но следом прилетает какая-то труба и пронзает ему живот. Сердце предательски ноет и болит, совершаю несколько переходов и наконец оказываюсь рядом. Бросаю лук, вытаскиваю сломанную трубу, и применяю регенерацию. Кровь останавливается, но рана не затягивается. — Тс-с-с. — шепчу ему, когда он приходит в себя и морщится. — Т-т-тебе ух-х-ходить надо, я узнал… — пытается сказать он. — Молчи, я уже сама всё знаю, я закончила задание, вышла. — подхватываю его на руки. Я сильная, я очень сильная, у меня получится. Наверху регенератор, надо только добраться, а еще надо что бы его не разрушили, а еще… А ещё очень много «надо», но у нас получится, плевать на всё, главное, что у нас получится. Несу его к лестнице и начинаю подъём. Ступенька за ступенькой. — Уходи, пожалуйста, просто уходи. — шепчет парень. — Заткнись. — рычу на него. — Ты не понимаешь, они нас перехватят, это не бомбардировка, это орбитальные удары. — шепчет он: — Ядерное оружие уже задействовано, у нас минут пятнадцать, тебе надо спуститься в самый низ. — Внизу могут быть регенераторы, но меня не пропустят пока я не… — говорю и прерываюсь. Даже думать об этом нельзя, случайно можно применить способность, и тогда конец вообще всему. Там, в игре, плевать — но, если здесь это сделать, мир уже не будет прежним. Ступенька, ещё одна, следующая. Я смогу, я донесу. Применяю ещё раз регенерацию. Каждая способность забирает силы, но мы должны добраться до первого уровня, у нас просто нет выхода. — Я могу спуститься вниз вместе с тобой, и попробовать их всех перебить. — говорю, тяжело дыша. — Уходи, сделай что они просят, ты выживешь. — хрипит он. — Заткнись! — опять рявкаю я. Снова трясёт все стены и пол, по лицу текут слёзы. Каждый удар — уменьшает мои и его шансы. Впереди вижу три фигуры в камуфляже со знаками различия Европейского Союза. Останавливаюсь и прожигаю их взглядом. — Вам нужно вниз, вверху всё разрушено, мы проводим. — говорит один из них. Двое молодых, со знаками капралов, третьему чуть за тридцать, коротко стрижен, волосы светлые, знаки капитана. Оружие на нас не наставляют, автоматы у всех троих на боку. — Ты врёшь! — кричу я. Опять всё трясёт, и слышу ещё несколько взрывов, слёзы уже текут ручьём. — Ты врёшь, ты врёшь! — кричу на него и делаю шаг наверх. В грудь прилетает непонятный и сильный удар, не успеваю отреагировать, отлетаю вниз по лестнице. Никита падает без сознания на ступеньки. Меня подхватывает один из капралов, парня другой, и мы начинаем спуск вниз. Только теперь несут нас обоих. — Не беспокойтесь, это был просто электрошок. — говорит главный. — Вы не в себе, нужно вниз, там всем помогут. Через несколько пролётов я прошу опустить меня, и капрал делает это, по-моему, нехотя. Дальше хромаю сама. Мы наконец спускаемся на последний этаж. Огромные герм двери открываются, нас встречают люди с автоматами. Раздают команды, и Никиту куда-то быстро уносят. Я хромаю за ними, со всех сторон на меня наставлено оружие. Стены тут металлические, отполированы до зеркального состояния. Все двери автоматические и расходятся в стороны, когда подходишь. Несмотря на это, есть большие вентили — видимо на случай, если отключится последний источник питания. Мы оказываемся в белом помещении, операционной. Какие-то столики, тумбочки, прозрачные шкафчики и пару операционных столов с большими лампами над ними. Никиту кладут на один из таких, срывают рубаху и кобуру, вокруг ходят врачи. — Саша, сделайте что от вас требуется. — слышу знакомый голос из-за спины. Поворачиваюсь — Дмитрий, в форме полковника, смотрит на меня прищурившись. — Вы видимо не совсем понимаете, я там была, и всё видела, если это случится — нам всем смерть может показаться сказкой. — качаю головой. — Всё же это будет лучше, чем смерть, как вы считаете? — спрашивает он. — Помогите Никите, и давайте закончим этот разговор. — отрезаю я. — Вы видимо кое-что не поняли. — вздыхает Дмитрий. Стены и пол опять потряхивает, тут это ощущается совсем слабо. Приходит страх того, что хирург может случайно что-то не так сделать. Поворачиваюсь, и вижу, как врач приставил один скальпель к горлу, а второй к груди, в районе сердца. — Вы должны это сделать. — кивает Дмитрий, когда я его прожигаю взглядом. — Ты же понимаешь, урод, что вы умрёте, я смогу положить всех тут находящихся. — начинаю шипеть я. — А операцию сделать сможете своему возлюбленному? — вскидывает бровь он. — Врачей оставлю в живых. — нахожу выход я. — Нет, врачи умрут, как только вы начнёте нас убивать. — пожимает он плечами: — Здесь десять опытных боевиков, вы не супердевочка, чтобы двигаться так быстро. Оглядываюсь — и правда, на меня не направлен ни один ствол. Все смотрят на врачей и Никиту. — Я найду других, не верю, что тут только эти… — показываю рукой, пытаюсь торговаться. — Двери УЖЕ заблокированы, будет интересно посмотреть, как вы будете искать нужных людей. — снова парирует он: — Сделайте то, что мы просим, и всё закончится. — Я найду способ. — шепчу я. — Убейте его. — говорит Дмитрий. Я поворачиваюсь и вижу, как один врач перерезает горло, а второй вонзает скальпель в сердце того, кто готов был идти за мной на край света. Того, кто меня защищал несмотря ни на что. Того, кто готов был принять меня такой какая я есть и была. Подбегаю к столу, плачу, пытаюсь закрыть раны, из горла хлещет кровь. Ничего не получается, никакая регенерация не работает, кричу, прошу помощи. Все стоят и просто смотрят. Кровь идёт всё медленней, я стягиваю Никиту на пол, кладу его голову себе на колени, рыдаю в голос. — Сделайте то, что нужно. — жёстко говорит Дмитрий. — У нас не больше двух минут, потом ракеты достигнут цели, и будет уже поздно. Мы сможем договориться. — Ты не сможешь договориться… — шепчу я. — Ты же даже не понимаешь. И я вспоминаю последнюю способность, которую получил, или получила — какая разница теперь, в игре. Каждая буква выжигалась у меня в памяти, каждый знак препинания, красными горящими буквами. Не надо даже никаких жестов — только захотеть. «Призыв господина — уровень 1 — время применения: мгновенно — Вы просите о помощи Тёмного Повелителя. Наложница взывает о помощи, и Тёмный Повелитель приходит, чтобы ответить на призыв.» Он тоже всё знал, не знаю уж откуда. Как он там сказал: «Я могу вернуть к жизни любого, главное, что бы не прошло много времени, запомни это!» Я применяю способность. На плечи наваливается груз, из носа стекают струйки крови, и капают на лицо Никиты. Мне кажется — я сейчас вижу, что происходит на поверхности. Небеса окрасились красным светом, ракеты остановились, не долетев, время остановилось. Ведь ему не нужен пустой и мёртвый мир. В спину дует знакомый холодок, меня пробирает дрожь. Я крепче сжимаю голову Никиты. — Спасибо, жена, встань со мной рядом, и ты будешь равна мне. — гремит голос Повелителя. — Тут нет богов, и это прекрасно. — Мы представляем правительство… — начинает Дмитрий. Он замолкает, а я чувствую — его больше нет. Просто не стало, он исчез, такова была воля Повелителя. Нового и первого настоящего бога этого мира. Жестокого, злого, привыкшего добиваться своих целей любыми средствами. — Верни его. — говорю я, не оборачиваясь, чтобы не смотреть. — Выбирай — жизнь этого разумного, но ты не сможешь быть с ним вместе. — начинает он: — Или я возвращаю тебе твоё тело, и он умирает, и выбирай быстрее! Какой простой выбор. Или вернуть себе всё что у меня отняли, или оставить в живых единственного дорогого на этом свете человека. Усмехаюсь горько, плачу. Это не выбор, это условие. — Я буду твоей женой. — говорю шёпотом. Сразу становится легко. Совсем. Я чувствую, как тело наполняется силой, как заживают раны, как я могу смотреть сразу во все стороны и быть ВЕЗДЕ. Он и правда сделал меня равной. Он не мог тут закрепиться, без такого якоря как я. Наверное, мог бы выбрать и другую, или другого, но выбрал меня. Как странно. — Верни его. — говорю я. — Ты сама можешь это сделать. — отвечает он, подходя ближе. — Но ты обещала — вы никогда не будете вместе. — Я помню. — шепчу сквозь слёзы. — Это будет отличная легенда, её через пару тысяч лет переврут, но клянусь — будут помнить. — гремит его голос: — Как женщина пожертвовала собой, ради любимого, и отдала себя Повелителю. Этому миру нужны легенды. Я тяну Его душу, и возвращаю в тело, резко. Раны заживают — это так просто, надо только захотеть. Главное помнить, что даже Боги не всесильны, и у этого мироздания есть правила. Если их не соблюдать и слишком сильно вмешиваться в происходящее — всю вселенную будет потряхивать. Как совсем недавно трясло весь этот комплекс от орбитальных ударов. Я, кстати, уже остановил спутники, и свёл их с орбиты, они теперь улетают в дальний космос — хватит уже той смерти, которую они принесли. — Ты сделала это. — шепчет Никита и смотрит на меня. — Да, но ты не бойся, ты всё забудешь, я сделаю так — что бы всё было хорошо. — говорю ему, и глажу по голове. — Нет, пожалуйста. — просит Никита. — Ты не понимаешь, я не могу, и тебе эта память не нужна. — уговариваю. — Быстрее! — гремит голос. Ничего, подождёт, у нас ещё вечность впереди. Все вокруг замерли, и опустили оружие, никто не решается сказать ни слова — все видели, что стало с Дмитрием и, по-моему, все прочувствовали что его просто НЕ СТАЛО. Никакого перерождения, вообще ничего. — Я прошу тебя, не надо. — опять умоляет он. — Прости. — говорю я, всхлипывая. Начинаю разматывать его память, как киноплёнку. Нахожу там кусочки с собой и безжалостно их вырезаю, он морщится, он всё чувствует. Мне больно, даже сейчас больно, хотя я уже не человек. Чем больше я вырезаю — тем больнее. Никита плачет, и я заставляю его заснуть, так будет легче. — Прости, пожалуйста, просто прости, я не могу… — шепчу, а мои слёзы капают ему на лицо. Вот как он меня спас в моей первой съёмной квартире в городе, вот как мы ехали из больницы. Вот как мы сидели на кухне у телевизора. А вот как мы пошли в магазин, а это наш первый поцелуй и танец. Я запоминаю всё, так как он видел, откладываю в себе — что бы это было навсегда со мной. Это больно, но так нужно, я чувствую всё. Стереть все воспоминания оказывается трудной задачей, так много в его сердце занимала девушка Саша, и так много нужно почистить. Но я справляюсь, а потом… — Нет! — гремит голос сзади. — Заткнись. — просто говорю я, и Тёмный Господин замолкает. Потерпит, и мироздание потерпит. Я просматриваю линии вероятностей, и нахожу место, где Никита будет в безопасности. И где он сможет встретить женщину с которой будет счастлив. Это оказывается один из островов рядом с Японией. Какая ирония — все думали, что этих странных самураев смоет первыми в случае катаклизма, но их остров устоит. Устоит, в отличие от некоторых материков. Никита не будет помнить ничего, только то, как меня подвёз до вокзала, и потом уехал. Так лучше. Я прослежу, что бы он был счастлив, всегда. Тело спящего человека истаивает у меня на руках, исчезает — что бы появиться в другом месте. Мироздание трясёт, боги не должны вмешиваться ТАК в дела смертных. Плевать, пусть хоть порвётся, сегодня мне можно — свадьба всё-таки, пусть терпит. — Всё? — спрашивает тихо сзади Повелитель. — Да. — отвечаю я, смотря на свои пустые руки. — Хочешь, они все исчезнут? — спрашивает Тёмный. — Нет, им и так будет не сладко, а окончательная смерть — такого они не заслужили, тем более, они же тебя хотели призвать, будь благодарен. — пожимаю плечами. — Но они обидели мою жену! — гремит он, и все, кроме нас двоих, падают на колени. — Я их прощаю. — отвечаю. И правда, они все умрут в мучениях, я это знаю. Теперь знаю. По-моему, и так достаточная плата за всё, что они сделали. И со мной, и с Никитой, и с этим миром. Ведь всего то надо было — поделиться знаниями с другими. Но кто-то оказался очень жадным. — Тогда назови ИМЯ! — гремит он. Да, мне нужно новое имя. Я не могу окончательно стать богом и его женой, не выбрав себе имя. Очень странно, непонятно, но я это чувствую. Криво усмехаюсь, и отвечаю: — Любовь. — Ха-ха-ха! — его голос подобен грому. — Об этом и правда будут слагать легенды, пусть так будет, Любовь. Я поднимаю глаза и могу рассмотреть, как он пришёл в этот мир. Просто чёрный силуэт человека, кромешная, непроглядная тьма. Да, он был когда-то человеком, и может принимать этот облик. Но сейчас он такой. И мне придётся быть его женой, мне придётся сделать так, чтобы он не превратил этот мир в страшное и гиблое место. — Пойдём. — говорит мой муж. Я медленно встаю, подхожу, смотрю на свою руку — такая же Тьма. Нет, я так не хочу. Тьма рассеивается, и я вижу белую кожу. На мне остаётся только тога, сотканная из самой Тьмы. Мне кажется, это будет лучше всего. Я беру его за руку, и мы просто перемещаемся на поверхность. Сейчас нас видят миллионы людей из этого мира, и нелюдей из того, видят и запоминают. Они останутся живы, чтобы сказать другим, а другие ещё одним. Разрушенные здания, боль людей вокруг, но это не всё. Я чувствую, как некоторые ракеты долетают до своих целей, уничтожая живое и живых. И ещё — я чувствую, что синхронизатор всё ещё работает, и Повелитель делает единственное, что может в такой ситуации. — Мы соединим два мира, и давай молиться Творцу — что бы мироздание не рухнуло. — гремит его голос, когда мы растворяемся, превращаясь во что-то незримое. Я знаю, что будет дальше — много жертв, много смертей, много горя. Но два мира станут одним, мы спасём тот, «виртуальный», и соединим его с этим, «настоящим». «Когда они смогут снова жить нормально, когда они наконец смогут добраться хотя бы до уровня развития который был совсем недавно?» — спрашиваю себя: -«Через тысячу лет, две тысячи, а может быть больше?» Очень многое погибнет, но родится что-то новое. И я теперь понимаю зачем Повелитель выбрал меня и сделал свою жену равной себе. Должен быть кто-то, кто уравновесит его жестокость, и не даст разрушить этот мир. Он тоже усвоил уроки из своего мира, и я сделаю всё, что от меня требуется, и даже больше. У меня просто нет выбора — я вижу будущее и прошлое, я знаю как будет лучше, и мне придётся приложить все силы.