Чумная

— Девять стрел. — хрипло говорю, осматривая колчан. Осталось всего девять стрел, меч, изорванная одежда, две полудохлые лошади и немного припасов из сухофруктов. То, что надо для долгого перехода по местным лесам. — У тебя есть что-нибудь при себе? — спрашиваю свою новую попутчицу. Она не отвечает, просто лежит в позе эмбриона недалеко от костра и время от времени рыдает. Психологом я никогда не был, поэтому ничего сделать не пытался, просто иногда спрашивал её какие-то стандартные вещи. Старался делать вид что ничего не случилось, думал, что её это может как то успокоить. Свернули в лес, так и не покинув территорию баронства. Дальше с такой скоростью двигаться не могли ни я ни лошади, а погоня по моим расчетам должна была вот-вот нас нагнать. Запутывал следы как мог, но кажется на мне столько крови что любая собака без труда выведет на нас охотников. Сейчас было уже плевать. Болт у девушки вынул из плеча без проблем, использовал аркан ускоренной регенерации и перевязал рану тряпкой из запасов. У меня же дела были хуже некуда, болел живот, поднялась температура. В зеркальце опять на меня смотрели глаза с желтыми белками, мне даже показалось что кожа тоже начала изменять цвет. Плюс добавился кровавый кашель и дикая, ужасающая слабость. Вот и сидел, считал то, что у нас осталось, пытаясь отвлечь себя. — Ты чумная… — впервые за два дня нашего отшельничества, сказала хоть что-то моя попутчица. — И что дальше? — спрашиваю спокойно, потом продолжаю: — Наша кровь уже столько раз перемешивались, что ты возможно теперь тоже чумная. Она вновь начинает громко рыдать. «Вот дебил, какой же я дебил» — ругаю себя. Остановились на небольшой полянке у поваленного дерева, наступало утро третьего дня с момента нашего побега. — Да ладно, может и нет ничего, болезнь так не всегда передается. — говорю, а сам достаю медальон целителя, который висит у меня на шее. Крепко сжав в кулаке, активирую его, предварительно ложась на бок. Была мысль о том, что пока буду в отключке — она сможет сделать со мной всё что хочет, например воткнуть в сердце кинжал. Правда выбор у меня не большой. Вопрос — зачем я её тащил столько дней за собой и приложил столько усилий — оставался открытым. Я не мог однозначно на него ответить. По всему выходило что девочку нужно бросить и уходить одному. — Я сейчас потеряю сознание часа на два-три, будь осторожна, никуда не уходи и ничего не делай, если захочешь есть — фрукты и вода в сумке. — в какой именно сумке не успеваю сказать, по телу растекается приятное тепло, теряю сознание. Открываю глаза, приподнимаюсь и осматриваюсь — костёр всё ещё горит. Попутчица сидит напротив, прижав колени к лицу. «А была надежда что всё-таки уйдёт.» — разочарованно думал я. Не представляю куда её теперь пристраивать, она как чемодан без ручки — и бросить жалко, и нести тяжело. Мне одному до Калисата будет проблематично добраться, а уж с ней в паре — на двух эльфийских женщин найдется много желающих. Тем более что сейчас мы начнем удаляться от центра королевства на север, и чем дальше от метрополии — тем более вольные порядки. Значит могут и без зазрения совести попытаться нас захватить. А уши у моей новой подруги тоже заострённые, хоть и не такие как у меня, но кто будет разбираться — полукровка или нет? Встаю, отряхиваюсь от листвы, и смотрю на небо — солнца не видно, да и вообще похоже скоро начнет темнеть. Нормально я провалялся, зато чувствую себя выспавшимся. Позади девушки лежит вязанка сухих веток, видимо ходила собирать хворост. Замечаю, что сумка не там, где я её видел последний раз. Значит доставала поесть сухофруктов и пила воду из бурдюка, уже хорошо. Осматриваю себя — желтизна ушла из глаз совсем, кожа снова светло-бледная — отличное заклинание, только осталось теперь пять зарядов. — У меня есть это. — говорит она, поворачиваясь ко мне, и протягивая небольшой кинжал. Беру, смотрю — простенький, но из хорошего металла. Конечно, не эльфийский, но тоже неплох. — Умеешь пользоваться? — спрашиваю. Она отрицательно машет головой. Пытаюсь пристроить кинжал к себе в опустевшие ножны, куда он входит как будто для них был и сделан. — Это всё? — задаю вопрос мягко и осторожно. — Нет, есть еще… — говорит она и протягивает мне ладошку, на которой лежат пять золотых. — Отлично, сможем купить стрел и немного еды на дорогу. — ободряюще говорю ей. Осмотрел свою одежду — грязная, в прорехах, на плече ткань разорвана по шву. — Я умею шить. — говорит нерешительно девочка. Лезу в сумку, достаю иголку и нитку, которые сохранил на всякий случай еще когда только проводил ревизию припасов. Снимаю куртку и протягиваю всё это ей. Девушка решительно берет всё, и присев чуть поодаль от костра, начинает заводить нитку в иглу. «Хоть какая-то польза». — думаю я и лезу в сумку за едой. Нахожу только один бумажный свёрток с остатками сухофруктов, какое-то время копаюсь в мешке и наконец спрашиваю спокойно свою попутчицу: — Ты куда-то переложила нашу еду? — Нет, просто лошадок покормила. — говорит она, начиная шить мою куртку. «*ля!» — думаю про себя, сжимая кулаки. Сейчас кричать на неё нельзя, а то опять впадёт в истерику и жди потом, когда очнётся. Времени у нас не так уж и много — теперь еще придется раньше времени выходить на дорогу, чтобы пополнить припасы. — Как тебя зовут? — спрашиваю, успокоившись. — Ли. — отвечает она, продолжая уверенно орудовать иголкой. Осматриваю девушку и неудовлетворённо думаю, что нужно будет что-то придумать с волосами. Не хватало еще терять время на долгих привалах из-за того, что она будет за ними ухаживать, да и неудобно это. — Просто Ли? — удивлённо спрашиваю. — Линель. — после паузы отвечает она. — А тебя? — Слава. — машинально говорю, осматривая её. Двенадцать лет, еще год-два и будет уже красивой молодой девушкой, от эльфа отличают разве что уши. Не такие длинные и не такие острые, но и не человеческие. И что с ней делать? Когда я отсюда уйду — куда пойдет она? Или брать её с собой и пристроить в какой ни будь детский дом. Хотя почему-то мне кажется, что выбирать между рабством в этом мире и детским домом в моём — всё равно что выбирать «из двух зол». Может я и преувеличиваю, кто знает, про детские дома слышал только из третьих уст. Она наконец протягивает мне куртку, и принимается штопать свою одежду. Удивленно смотрю на ровные стежки, и удовлетворённо качая головой, благодарю девушку: — Спасибо, у тебя отлично получается. — Не за что. — чуть краснея, говорит она. — У тебя странное имя. — Какое есть. — отвечаю, не вдаваясь в подробности, — Ты владеешь каким ни будь оружием? — Нет… — говорит тихонько. — Мне придется тебя хоть чему-то научить, ты ведь понимаешь это? — забрасываю удочку я. — Да. — говорит Ли, отгрызая кусок нитки. — Сейчас собираем вещи, и выдвигаемся. — произношу и начинаю паковать сумки, закрепив их у седла лошади. На всё уходит десять минут, и мы идем в сторону ближайшей дороги, ведя лошадей за собой. — Почему? — спрашивает она после долгого молчания, когда уже за деревьями мы можем видеть просвет и одноколейную дорогу. Я не отвечаю, лишь делаю знак что бы молчала, и оставляя ее с лошадьми. Выбираюсь наконец из леса, и смотрю в обе стороны. Вдалеке, в стороне столичного города, вижу удаляющиеся чёрные точки, очень много чёрных точек. Прищуриваю глаза и понимаю, что это не солдаты баронства. Похоже королевская армия всё-таки пришла, и нам это только на руку. Теперь не до погони будет этому кабану-переростку, по недоразумению получившему разум. — Выходим! — громко говорю я, и Ли подходит ко мне вместе с лошадьми. Залезаю на несчастную животину, и сажаю спереди себя девочку, вторую лошадь привязываю к седлу. Так мы и отправляемся вперед, на север, подальше от столицы баронства и наших проблем. Замечаю, что Ли оглядывается назад, смотрит в ту сторону, и по щеке катится слеза. Но истерики больше нет, и то хорошо. Делаю вид что не замечаю, сейчас точно не время, когда захочет — тогда и поговорим обо всём случившемся. «Что ты делаешь, Слава?» — спрашиваю себя. — «Нужно было оставить её прямо там, в лесу, пусть идёт куда хочет, у тебя и так проблем полный мешок, зачем еще одна?» Что-то изменилось во мне, и не даёт просто взять и бросить девочку, я сам не знаю почему. Может быть чужая память уже взяла верх надо мной, может быть всё случившееся в последние дни. Она спросила — «Почему?» — а я не ответил, потому что и сам не знаю. Было тоскливо и тошно на душе от этого. Когда уже почти стемнело, приблизились к частоколу небольшой деревушки, который я разумно решил обогнуть по дуге. Неизвестно, возможно люди барона нас там ждали, лучше сделаем остановку дальше. Небо безоблачное, а обе луны были почти полные, и дорогу в их свете оказалось видно вполне прилично. — У тебя красивые глаза. — на втором часу пути решила заговорить Ли. — У меня обычные глаза, у твоей мамы были красивые глаза. — сказал я, и выругался на себя — не время сейчас вспоминать её родных. Линэль напряглась, мне даже показалось что я сам чувствую ком, который подкатил к её горлу. По бокам от нас стелились ровные лысые поля — урожай уже собрали. Вдалеке с обоих сторон виднелся лес, по которому я и думал двигаться какое-то время. Теперь же в связи с тем, что почти все наши запасы Ли скормила лошадям, приходится плестись по дороге и надеяться на удачу. — Всё равно. — наконец говорит она. — Я всегда мечтала о таких глазах, или как у мамы. — Ты красивая девочка, Ли, не в цвете глаз счастье. — говорю, а сам думаю — знает ли она кто её настоящий отец? Наконец вижу вдалеке забор очередной небольшой деревеньки, и решаю, что уж тут то и остановимся. Тем более трактир или какой-то постоялый двор, работающие круглосуточно, тут просто обязаны быть. Дорога ведь одна из тех, что ведут к горам, за которыми начинаются степи, а торговлю с Орками никто не отменял. — Хто такие? — спрашивает старческий мужской голос из-за закрытых створок пятиметрового деревянного ограждения. — Путники, направляемся в Бургское баронство. — отвечаю громко. Бургское баронство — самая граница королевства. Именно там находится знаменитая крепость и стена, разделяющая горы и королевство. После того как гномы заперлись в своих пещерах, и скорее всего там все и передохли, орочьи банды из степей время от времени совершают переходы через горы. Они щупают людскую оборону на зуб и свои ятаганы. Иногда у них даже получается пограбить неосторожные караваны в Калисат, скупившиеся на охрану. Двери открылись, мы оказались за оградой. Внутри ничего интересного — одна дорога, по бокам от которой стояли десять срубов, один из которых оказался постоялым двором. Туда нам и показал дорогу древний дед-привратник. — Волосы убери за уши, пусть все видят кто ты. — наставляю я свою попутчицу. — Но я же полукровка. — неуверенно возражает она. — Ты думаешь тут часто эльфов видят? — спрашиваю её, сам отвечаю: — Еще до войны, сомневаюсь, что сюда кто-то совался из моих сородичей. А уж на ночь оставаться — точно нет. Так что примут за эльфа, а к нам и отношение совершенно другое. Мы вошли в небольшое помещение с тремя деревянными столами и стойкой, тускло-освещенное свечами на стенах. Никого не было, зато висел колокольчик у двери, который я и дёрнул. Через пару минут одна из дверей открылась, и оттуда вывалился толстый хозяин. В простой рубахе и таких же штанах, перевязанных обычной веревкой вместо ремня, на ногах лапти. Я чуть поперхнулся от удивления. Он тоже нас какое-то время рассматривал, а потом поспешно сказал: — Приветствую, госпожа, чего желаете? — Покушать бы, из овощного что то, без мяса, и все приправы и соусы тоже не должны содержать мяса. — говорю я, и добавляю: — И две комнаты на одного. — Одну комнату на двоих! — быстро перебивает меня Ли. — Хорошо, дочка. — выделяя последнее слово и злясь на нее за то, что влезла в разговор, говорю я. — Госпожа, прошу простить — но есть только вчерашняя тушеная капуста, повар будет только завтра утром. — огорченно говорит толстяк. — Сойдет, давай две порции, и воды. — соглашаюсь, спрашиваю: — Нам бы еще воды подогреть и помыться. — Это можно, госпожа. — говорит он, и уходит за дверь в соседнюю комнату. Через двадцать минут нам подали чуть разогретую капусту. Когда мы закончили, хозяин показал где находится «помывочная», куда я первой отправляю Линель. Сторожу у выхода пока она не закончит. Когда девочка выходит обмотанная полотенцем и со своей стиранной одеждой в руках, оставляю её на страже. Сам вместе с оружием иду принимать водные процедуры. Еще через час мы наконец заходим в снятую комнату, где и развешиваем мокрое бельё на стулья. Вытираемся до конца, и я забираюсь под одеяло. Линель неуверенно смотрит на меня, а я поворачиваюсь к ней спиной, и говорю: — Можешь спать на полу, сама же захотела двухместный номер. — Но ведь мы уместимся вдвоем на кровати. — возражает она. — И ты будешь спать с чумной на одной кровати? — поворачиваюсь к ней, и спрашиваю, изогнув бровь. Она молча снимает полотенце, и ложится рядом, забирая себе часть одеяла. Опять поворачиваюсь к ней спиной, и бурчу: — Прежде чем говорить, что нам нужен двухместный номер, нужно головой думать. У них тут мало ли как могут понять такое желание, если две женщины хотят ночевать на одной кровати в одном помещении. Они люди простые — возьмут вилы да насадят на них двух любительниц запретного плода. — говорю недовольно и мне кажется, даже спиной ощущаю, как она краснеет. Проснулись поздно, на улице был уже полдень, оделись и спустились в обеденный зал. Позавтракали очередной порцией капусты, которая уже стала надоедать. Заказал у хозяина собрать нам в дорогу свежих и сухих фруктов, и немного этой самой капусты. — Сейчас поднимайся в комнату, и сиди там до моего возвращения, вот тебе кинжал — на всякий случай, никому не открывай. Я пойду искать, где купить стрелы. — сообщаю Ли о своих дальнейших планах. Она принимает оружие, и идет в комнату, закрываясь там, а я выхожу на улицу. Вокруг всё спокойно, людей почти нет, а те, кто есть — заняты делами. Кто кур с утками выгоняет, кто телегу с сеном куда-то тащит. Наконец замечаю дым из трубы в одном из домов, и направляюсь туда. Когда подхожу ближе, вижу прямо на улице, под навесом, огромные меха и наковальню, за которой усердно работает гном. «Что-о-о-о?!» — удивленно думаю я, рассматривая его со спины. Ростом метра полтора максимум, борода короткая и подпалена в разных местах. Руки и ноги подобны толстым колоннам, обвитым жгутами мышц. — Здравствуйте. — говорю ему в спину. Поворачивается ко мне, и удивляет снова — на глазах самые настоящие гоглы, с тёмными стёклами. Память подсказывает — гномы плохо видят при дневном свете. — Ну привет, ушастая, давно ваших не видать было. — отвечает он неприятным голосом. Кривлюсь автоматически, не люблю, когда так меня называют, но сейчас сориться не хочется. — Мне нужны стрелы. — сразу перехожу к делу. Он задумывается, убирает клещами заготовку прямо в воду в металлическом тазу — она шипит и остывает. Ведет меня куда-то вглубь своего дома. Мы проходим пару комнат. В конце оказываемся в небольшом, хорошо освещенном, помещении, где повсюду разложено оружие. Я сразу обращаю внимания на несколько видов стрел, подхожу к тем которые похожи на мои, и вопросительно смотрю на коротышку. — Золотой за десятку. — отвечает он и улыбается. — Да ты спятил, гноме, какой «золотой за десятку»? — не выдерживаю я. — Можешь еще где поискать, я не против, вдруг в деревне кто тебе продаст дешевле и такие же. — хитро щурится он. Качаю головой, и показываю на стрелы попроще. — Золотой за сорокушку. — реагирует он. — Сойдет, держи. — протягиваю ему монетку, одну из трёх последних, которые у меня остались. Она тут же исчезает где-то в недрах его рабочего фартука. Сам смотрю на остальное оружие, нахожу то, что нужно и спрашиваю: — А это сколько? — Золотой! — весело говорит гном. — Ты слова то другие знаешь, коротышка? — бурчу я. — Золотой да золотой, перегрелся что ли у своего горна? Протягиваю ему еще один золотой, теперь у нас осталась всего одна монетка. Ехать еще столько, что в любом случае придется думать, как заработать, и возможно даже нечестным путём. — Подожди на улице, ушастая. — весело говорит гном, чувствуя моё настроение, и гордясь тем, что это он мне его испортил. Жду минут двадцать, за это время сквозь деревню проезжает пару телег. Вижу вдалеке что у постоялого двора остановились несколько лошадей. — Вот, пожалуйста. — отвлекает меня гном и протягивает завернутые в тряпицу стрелы и длинный кинжал в ножнах: — Ножны в подарок, и вот это тоже. Протягивает мне обычный кинжал, смотря на пустое место на поясе. Благодарю вредного коротышку, иду обратно к местной гостинице, вижу, что из четырёх лошадей осталось только две. На душе нехорошие предчувствия. Захожу в помещение со столиками — никого, только улыбающийся хозяин. Прохожу молча мимо, поднимаюсь к своему номеру, стучусь — дверь под пальцами проваливается. Сделав шаг, резко ухожу в перекат вглубь комнаты. Слышу ругань двух идиотов, прятавшихся за дверью, и теперь налетевших друг на друга. Все в чёрном — штаны из плотной ткани, ботинки, куртки из кожи и маски, скрывающие половину лица. Один только встаёт и получает кинжал в глаз. Второй не успевает ничего сделать, пропускает прямой удар ногой в пах, падает на колени. Приставляю к горлу нож: — Где девочка? — Пошла к демонам. — упрямится он. Отвожу от горла кинжал, резким движением отрезаю ему ухо. Он брыкается, бью со всей силы в грудь, в район солнечного сплетения. Наёмник падает на четвереньки, держится за грудь и пытается вдохнуть, забыв про отрезанное ухо. Приставляю кинжал близко к глазу, говорю: — Я тебе сейчас зёнки твои начну ковырять этой штучкой, говори. — Забрали её. — хрипло отвечает он. — Кто такие? — продолжаю допрос. — Барон нанял вернуть дочку. — отвечает наёмник. — Когда? — задумчиво спрашиваю. — Три дня назад, мы вас где-то пропустили и ушли дальше, а сейчас возвращаемся, и трактирщик доложил… — продолжает откровенничать он. — Идиоты, нет уже вашего барона скорее всего, замок, наверное, день как в осаде королевских сил. — зло говорю я, и не дожидаясь ответа вгоняю кинжал ему в глаз на всю длину. Кидаю вещи в наплечную сумку, достаю лук и спускаюсь быстро вниз, слышу, как трактирщик верещит: — Госпожа, вы поймите, нам жить тут еще, а вы уедете, не мог я не… Он не успевает договорить, получает стрелу в глаз и валится на пол своей харчевни. Выбегаю на улицу, и сходу оседлав лошадь бросаюсь в сторону откуда мы пришли. Куда еще им везти её кроме как в замок барона. Вторую лошадь заберем, когда будем возвращаться. Через пол часа погони, за время которой я не увидел даже силуэта наёмников, слишком поздно улавливаю шипящий звук и грохот. Плечо разрывается болью и меня бросает из седла на землю, пропахав которую, наконец останавливаюсь. Кажется, сломал рёбра. Пытаюсь посмотреть на плечо — там кровавое месиво, левая рука не слушается. Кто-то подходит и со всей силы бьет в живот тяжелым сапогом, успеваю инстинктивно прикрыться здоровой рукой. — Смотри, Грэм, какую птичку подловили. — говорит кто-то сверху и резко поднимает меня за воротник куртки. — Отличный улов! Достаю кинжал правой рукой и пытаюсь вогнать в горло еще одному любителю масок и засад. Ничего не выходит — руку перехватывают и выбивают из нее оружие. — Борзая какая, а? — говорит второй. Меня тащат в ближайшие кусты, где я вижу связанную Ли и пару чужих лошадей, бросают рядом. Потом подумав, оттаскивают чуть дальше, и один из них говорит: — Барон будет не в обиде, если попользуем её чуток? — Тоже так думаю. — отвечает другой, и начинает возится с ремнём у штанов. Кинжал входит ему в затылок, видимо ребят не предупредили что я маг, хоть и слабый. А кто мог предупредить? Кроме телекинеза в том бою я ничем не пользовался, разве что возвращал пару раз оружие в руку, да поджёг чуть-чуть барона. В горячке боя видимо никто не придал этому значения. Неудачливый насильник хрипит, хватается за своего друга, и они оба валятся на землю. Быстро подползаю и достав кинжал из раны на шее, бью им несколько раз в живот второго противника. Резко отскакиваю в сторону. Разрезаю веревки на руках и ногах Ли, говорю хрипло: — Помоги забраться на лошадь, возьми мою кобылу у дороги, уходим в лес по полям. Через двадцать минут осматриваю свои раны на очередной полянке — болит вся грудь, точно сломаны рёбра. Левое плечо превратилось в фарш и пульсирует, кажется, что сейчас потеряю сознание. — Держи. — протягиваю кинжал девочке. — Делай что хочешь, но достань пулю из плеча, из того, что от него осталось. Она дрожащими руками, со слезами на глазах, молча берет нож и мямлит: — Но… Я же никогда… Столько крови… — Делай! — кричу на неё. Рыдает, вытирает слёзы и садится рядом со мной. Поворачиваюсь к ней спиной и закусываю в зубах рукав куртки. Ковыряется минут десять, боль невыносимая, но я только мычу, стараясь не потерять сознание. И наконец она говорит: — Вот. Забираю достаточно большой металлический шарик. «Ничего себе.» — думаю я. Рука так и не вернула подвижности, даже чуть-чуть, боль не уходит. Выливаю воду из бурдюка на рану, морщусь, и предупредив Ли о своей отключке, сжимаю медальон исцеления. «Осталось четыре заряда.» — думаю я, перед тем как отключиться. — «Вирус привыкнет к ним быстрее чем я рассчитывал, если и дальше пользоваться этим дерьмом так часто.» Открываю глаза и вижу разведенный костёр, на улице уже ночь. Я лежу укрытый своей же курткой, прямо на увядающей траве. Рядом различаю силуэт девушки, она сидит, недалеко обняв свои ноги, прижатые к груди, смотрит на языки пламени. — Ты молодец. — говорю тихо. Она вскакивает и подбегает ко мне, обнимая, и опять плача. — Живая, ты живая-я-я-я, я так испугалась! — Хех, — усмехаюсь. — Я же чумная, не забыла? — Что я без тебя делать буду, у меня больше никого не осталось! — кричит, обнимая меня всё сильнее. Так и лежим, обнявшись. Думаю над тем, что эта девочка мне, по сути, никто. Я хотел её бросить, а теперь не знаю, что со всем этим делать. Если всё-таки дойду до конца пути — забирать её с собой? А там мы что будем делать? А если она чумная — я-то свое тело верну, а ей куда? Придумаем что ни будь, может быть у нас есть лекарство от этого дерьма. Вон, сколько болезней могут лечить, может и тут таблеточку какую придумают или уже придумали. Проснулись поздним утром, Ли заштопала куртку и рубаху, как могла, зрелище было так себе. В сумках наёмников, навьюченных на лошадей, нашли пять золотых и кучу меди. Тут же оказалось немного вяленого мяса, от которого меня тошнило, но Линель сказала, что может это есть. Положили такие припасы в её сумку. Двинулись снова на север, обогнув по лесу деревеньку, лошадь оставшуюся там решили не забирать, мало ли что. — Научи меня владеть мечом и луком. — после долгого молчания попросила Линель, когда мы уже вернулись на тракт и продолжили свой путь, к очередному пограничному баронству. Мы почти не говорим всё это время, чувствуя какую-то неловкость друг перед другом, и вот она наконец решила начать первой. А я полез в мешок, и достал тряпицу, из которой развернул длинный кинжал, купленный у гнома, и протянул ей со словами: — Пристегни на пояс, с левой стороны, там предусмотрены крепления для этого. Ехали медленно, и у Ли не было никаких проблем что бы выполнить мою просьбу. Она даже вытащила кинжал и немного им поигралась, а потом убрала обратно в ножны. Получилось не с первого раза — но это дело привычки. — Спасибо. — благодарно сказала она, и спросила: — А когда начнём уроки? — На следующем привале вне города. — ответил я, прищуриваясь и видя вдалеке очертания очередного посёлка. Раза в три больше последней злополучной деревни, которую мы посетили. Через час наконец въехали в поселение, тут уже было достаточно многолюдно — лошади, повозки, крики то тут, то там. Сразу было видно, что город приграничный, и за ним начинается территория другого баронства. Поставили лошадей в стойла и поели в местной харчевне. В этот раз было что-то вроде варёной моркови и запечённых яблок, с приторно-сладким вкусом. На нас часто косились как местные, так и проезжающие мимо. Не каждый раз увидишь двух эльфиек, да еще и свободных. Но никто не порывался сделать ничего плохого. Сам городок, а это был именно городок — минимум три улицы. Кое где стояли каменные двухэтажные дома, имелся даже небольшой рынок, куда мы и направились вместе. Нужно было найти неброскую одежду и косметику. Купили под наши размеры мужские штаны, рубахи, куртки. Всё это обошлось достаточно дешево, в пару золотых и стопку меди. Сапоги решили не менять, да и обувь тут была дороже, цены начинались от трёх золотых за пару. Нашли туш, подводку для глаз, пудру и какие-то карандаши с непонятными красками. Ли сказала, что этого будет достаточно и я не стал настаивать. — Уважаемый, а не скажете — зачем соседи от вас отделились? — спросил я продавца косметики — он оказался в длинном красном халате. На голове возвышался красивый чурбан, лицо смугловатое и с недлинной бородой — что выдавало в нём жителя Калисата. Спросил я у него это не просто так. Уж очень меня смутил вид странного, невысокого — метра два, забора, который шел сразу за рекой. Преграда разделяла оба баронства, на самом заборе, почти по всей видимой части, были нанесены непонятные мне руны. Значение символов я не нашел даже в чужой памяти. — Ой вэй, красавица, это не они отделились, это мы поставили эту ограду и посёлок заплатил огромные деньги что бы зачаровать её. — ответил мне мужчина. — Но зачем? — настороженно спросил я. — Так ведь чума там бушует больше, чем где либо, красавица, так и зовется это баронство давно — Чумным. — сказал торговец, и отвлекся на новых покупателей. Мы с Ли переглянулись, и направились в гостиницу за вещами и лошадьми. Наводить «марафет» решили уже после пересечения границы. Хотя, конечно, словосочетание «чумное баронство», не внушало оптимизма в наше будущее. Но делать было нечего. К вечеру выехали из города, и пересекли небольшой разводной мост, шириной как раз что бы проехать одной телеге. Солнце еще не село, но наши самые худшие опасения подтвердились. Сразу за забором, который никто не охранял, нас встретила унылая картина разрухи — город на той стороне реки был мёртв. Брошенные здания, увядшие деревья, белая сухая трава, кости каких-то животных, мусор. Когда проехали через то, что когда-то было поселением, увидели мёртвые поля по обе стороны от дороги, поросшие сорняком в рост гнома. Сами растения давно высохли, кое где имелись проплешины, и конца этому не было видно ни с одной стороны тракта. Я огляделся, и не видя никакой опасности мы спешились и принялись наряжаться в новую одежду. После Ли поколдовала с лицами, и сказала, что так мы хоть немного будем похожи на двух молодых парней. Главное не показывать уши из-под плаща. Потом я стал уговаривать её обрезать волосы, вопреки моим ожиданиям она почти сразу согласилась. Видимо её саму достало следить за этой косой. Как только я срезал ей под корень шевелюру, мы двинулись дальше, решив пересечь этот «чумной ужас» как можно скорее, нигде не задерживаясь. К середине ночи встретили первый посёлок, в этот раз живой, даже более чем — ворота поселения открыты на распашку. Везде горел свет в домах, гуляли люди, шёл какой-то праздник. Когда мы медленно, к нам подбежал один из подвыпивших и молодых праздновавших, громко прокричал: — Путники, не проезжайте мимо, оставайтесь в эту ночь с нами, сегодня праздник! — Что же за праздник, уважаемый? — стараясь придать басовитости в голос, хрипло сказал я. — Так это, поймали чумную крысу и прихвостня её, некромансера проклятого, хотели на наш городок мертвяков наслать. Но не вышло ничего у них, сегодня сожжём окаянных! — весело ответил он, а я оглянулся. На небольшой площади собирали костёр — много брёвен, на которых стояла клетка, обложенная со всех сторон ветками. В клетке сидели двое. Я прищурился и увидел голого тощего парня с белыми короткими волосами. Руки его были привязаны к прутьям, как и ноги, во рту кляп, глаза завязаны грязной тряпкой. Напротив него сидела девушка в таком же положении. Оба были в ссадинах, кровоподтёках и синяках. Я эту девушку знал. — Элисаль. — прошептал я, и сквозь зубы выругался: — сраная магия, да когда же всё это кончится!