Плата за её счастье.

— Это был спор, я уже сто раз тебе сказала, — Кристина сжимает спинку стула, на котором сидит задом наперед, — ты же знаешь, что не нравишься ей. — Ну она же не сказала, что это спор, — короткостриженная самодовольно улыбается. Разумеется она знает о споре, но играть со злостью подруги для нее интереснее. — Я понять не могу, ты на нее претендуешь? Подыгрываешь ей в тупом пранке, спасаешь от Кати. Вот тебе не похер ли на все это? Зачем ты влезла и почему не сказала мне, Кир. — Так вот в чем проблема, — Медведева не злится, лишь забавляется. За ее недельное отсутствие, местная шлюшка сделала свое дело и уже пообщалась с Крис, — может крыса тут совсем не Лиза, а? — Ты ответишь или мне спросить еще раз? — Захарова закипает все сильнее и, кажется, может потерять контроль. — Просто стало жалко ее, — Кира пожимает плечами, встает из-за стола и, взяв зажигалку, идет к балкону, — ты кинула ее и непонятно что теперь происходит. Не знаю, как тебя, но меня лично напрягает этот Саша. — Меня тоже, — тихо отвечает она, но подруга уже не слышит. На балконе мелькает огонек, и небольшое пространство тут же заполняют маленькие облака сигаретного дыма. В тот самый день вечеринки Кристина действительно залезла в телефон избранного Лизы. Помимо кучи фотографий Медведевой в галерее и короткой, совсем не милой, переписки с индиго — ничего обнаружено не было. Но даже это настораживало и оставляло в ее душе кусочек надежды, что ситуация еще обернется иначе. Петров явно не чист. Как и вся эта ситуация. *** Дождь громко стучит по окну, заставляя погружаться одинадцатиклассников в еще более сонное состояние, чем просто апатия из-за очередного школьного утра. На алгебру явилось меньше половины учеников, но учителя это явно не волнует, бороться с этими детьми — нет смысла. Кристина переставляет одну руку вместо другой под лицо, пытаясь не уснуть. Она даже пытается что-то писать, но символ интеграла напоминает ей недоделанный доллар, на большее понимание темы она не способна. Ощущать себя глупой входит в привычку и она по привычке нервничает, кусая шариковую ручку. Как бы она не пыталась вникнуть — ничего не выходило. Материал был слишком сложный для той, что исправно училась только в начальных классах и, с перебоями, последние полтора года. Если раньше Захарова думала, что не такая уж и тупая, то теперь поняла: все ее успехи — результат постоянного разжевывания каждой темы Лизой. Раньше они сидели вместе и Андрющенко успевала пояснять слова учительницы своими, более простыми, а если подруга все равно не понимала, объясняла еще раз, уже дома. Лизы очень не хватало. И дело было не в школьном материале и оценках. — Але, — Кира била Крис по плечу, — Кри–сти–на! — Че, — нахмурившись, она уставилась на соседку по парте, — ты чего? — Действительно, я тебя уже пять минут зову, может пирсинг тебе сделаем? — Что? Нет, — что еще предложит? Кристине, конечно, нравился пирсинг на подруге, но себе бы она никогда его не сделала; и Кира это знала, — гонишь что ли? — Гоню, — прыскает от смеха и добавляет то, что хотела попросить изначально, — дай листик, буду эскиз для татухи делать. — А я понадеялась, что ты решила начать учиться, — корчит лицо Захарова и тянется за черным потертым рюкзаком. Ему уже года 4, не меньше точно. Содержимое своего рюкзака девушка прекрасно знала: сигареты, две тетрадки — одна в клетку и одна в линейку, импровизированный пенал из нескольких пишущих предметов, валяющихся по всему рюкзаку, бутылка воды, ключи и пара наличных купюр. Что-то мягкое и белое туда явно не вписывалось. С явным подозрением достав предмет из рюкзака она уставилась на шапку. Шапка? Да, это была шапка. Обычная, шерстяная, без каких-либо рисунков или брюшек. А внутри маленькая бумажная записка: «Не болей больше.» Кристина подняла взгляд на класс и остановила его на Лизе. Ждать долго не пришлось, когда брюнетка повернулась, Захарова вопросительно посмотрела. На что получила лишь слабую улыбку. *** Вечер у Кристины обещал быть дерьмовым. Сначала она болела, потом Киры не было и квартира была пустой, потом у них был парный запой. Но когда-то эта череда должна была закончиться и сегодня ей придется вернуться домой. Сказать, что дома было всегда плохо, значит соврать. Она любила маму, а мама любила ее. Оставаясь вдвоем им удавалось поддерживать уютную атмосферу, будто в этой квартире никогда не бывает крови, криков и издевательств, которые приходят каждый раз вместе с братом. По вечерам они пили чай, Кристина смотрела, как мама готовит, потом они вместе ужинали. На выходных любили смотреть всякие телешоу, иногда даже выходили погулять. Из раза в раз их идиллию нарушал брат Кристины. Где он живет — никто не знает. Денис привык шляться неделями, а потом приходить и портить все, что девушка с матерью успевали начать строить в сотый раз. Мысленно Кристина надеялась, что Денис однажды уйдет и больше никогда не придет, но он каждый раз возвращался. Вот и сегодня, с порога она почувствовала запах мужского противного парфюма. От него привычно сводило скулы, это был своеобразный триггер для Кристины. — Где была? — облокачивается он на стену, лишь появившись в коридоре, и пьяный оскал действует на Крис, как красный флаг на быка. — Ты опять накуренный? — она подходит к нему вплотную, представляя, будто они на боксерском ринге, — можешь не отвечать, и так понятно. — Блять, сестрен, — Захаров хватает девушку за плечо и тянет на себя, щупает пальцами лицо, сжимает щеки и ржет, — какая же ты уродка. — Руки убери, — молча ждет около минуты, а потом со всей силы отбрасывает его руку и бьет в живот, — животное, не прикасайся ко мне никогда. — Ну кто виноват, что ты такая страшная, — он даже не покачивается от удара сестры, стоит, не двигается, — а, Крис? — Напомни, когда я спрашивала твое мнение? Ты, значит, сам урод. Все-таки родственники, — презрительно плюет ему в ноги и тут же об этом жалеет. Громкий хлопок, затем резкий удар в нос. Крик зашедшей мамы, помутнение в глазах и привычное ощущение себя никем. Пустым местом. Куклой, в которую он превратил ее десять лет назад, перекрыв воздух — испортив мнение о мужчинах раз и навсегда, сломав ей психику и детство. — С тобой даже один день дома нельзя провести, — блондинка вытирает капающую кровь из носа, хватает из рюкзака сигареты, зажигалку и, немного подумав, белую мягкую шапку. Пообещав маме вернуться, когда брат уснет, она вылетает из подъезда, не пробыв там и часа.