Следом за тобой

      Этот день для Маркуса был отвратительным, а его окончание стало самым настоящим издевательством. Все началось с того момента, как в Академии прозвучал отбой. Маркус, как и многие другие студенты, попытался заснуть, но как только закрывал глаза — видел одно и то же лицо: безобразное, испещренное гнойными ранами и искаженное кривой улыбкой с пустыми дырами вместо глаз. Кошмары мучали его не часто, но со стабильной периодичностью — каждый раз после морально тяжелого дня. Лицо, что виделось ему — было его. И от этого ужаса он просыпался несколько раз, все никак не придя в себя. Сквозь дремоту казалось, что длинные черные когти вылезают из под кровати и впиваются в шею, разрывая мышцы. В конце концов Маркус не выдержал и, взяв со стола плеер с наушниками, нащупал в кармане пиджака пачку сигарет и отправился на крышу.       Каждый раз, когда Маркуса терзали какие-либо мысли, он уходил на крышу — там ему никто не мешал, особенно ночью. Беспокойный разум расслаблялся под какофонией города: где-то там выли сирены, в соседнем доме ругалась семья, а на улице рядом с Академией устроили драку, приехавшие на заработки, китайцы. И Маркус чувствовал себя частью этого жизненного потока, который несет тебя черт пойми куда, но ты все равно счастлив от того что просто дышишь.       Спустя всего один подъем на крышу, Маркус пристрастился чуть ли не каждый вечер приходить туда и смотреть на город до тех пор, пока глаза не начинало резать от разнообразия ночных огней Сан-Франциско. На бэкграунде постоянно играла какая-то музыка, служившая таким же фоновым шумом, как незаурядные песенки в играх. Вот только мысли Маркуса были травящие душу. Из-за того, что он попадал в поток жизни, он сразу вспоминал свою бывшую жизнь. Не ту, которая была в приюте, эту тему он старался обходить стороной даже в своей голове, а которая была до всего этого — обычная жизнь. И спустя столько времени она казалась нереальной, как будто это был сон, который после пробуждения ты, в одних трусах, спешишь записать в дневник. Но со временем эмоции, записанные на шершавом листе, иссыхали и становились пустым набором слов, так и воспоминания просачивались сквозь время, теряя былое величие приносящих ими эмоций.       Со временем, для поддержания меланхолии, Маркус придумал себе ритуал: как только светало, он вытаскивал сигарету и глубоко затягивался. Хотя он и до этого много курил, но, находясь на крыше, выкуривание одной сигареты при первом намеке на восход солнца — стало цикличным действием, смысл которому он еще не придал. Самое важное это то, что так делал Энди Рурк, басист The Smiths, группе которого отводилось отдельное место в собранном плейлисте, а значит это что-то да могло значить.       Эта ночь не стала исключением: Маркус натянул на себя толстовку, накинул капюшон и вышел на крышу.       На улице было не так приятно, как обычно. Мерзко моросил дождь, и все небо затянуло серой пленкой. Казалось, что город объят осенью, хотя только начиналось лето. Ветер то и дело неприятно задувал в основание шеи, вынуждая юношу каждый раз вжиматься в плотную ткань, и выдыхать теплый воздух на голую кожу под толстовкой. Впервые Маркусу хотелось побыстрее докурить и спрятаться от непогоды в здании, но это желание было отложено на второй план, когда со стороны центра донеслись громко воющие сирены. Сделав потише песню, Маркус уставился на размытые огни и представил, что где-то там убегает от копов мальчик с таким же лицом, как у него. Очередная попытка сбежать с приюта и очередной провал.       Маркус поежился не то от ветра, не то от неприятных воспоминаний. Пора уходить иначе эта непогода сожрет изнутри. Выкинув бычок, он собирался покинуть крышу, как увидел, что дверь, наглухо закрытая им же, сейчас невольно шатается под порывом ветра. Маркус с прищуром осмотрелся вокруг, останавливаясь на копошащейся в вещах темной фигуре. Неизвестная личность что-то суматошно искала: она чуть ли не разрывала старые диванные подушки, засовывая в них руку по самый локоть; вытряхивала землю из горшков с засохшими цветами и даже подняла несколько камней, под которыми студенты прятали наркотики.       — Эй! — окликнул ее Маркус, и тут же прочистил горло.       Фигура резко развернулась, и ее ноги заскользили по мокрому куску, изгвазданной грязью, плитки. К удивлению, неизвестный сам устоял на ногах, расставив руки в стороны для баланса.       — Как скользко… — тихо проворчал женский голос себе под нос. — Напугал меня, даже не предполагала, что в это время здесь кто-то будет ошиваться.              Из под козырька кепки на Маркуса уставились девичьи глаза, блеснувшие в темноте под светом желтых городских ламп. И Маркус замер, пытаясь прочесть в, облаченной в черный плащ, девушке хотя бы мизерный намек на опасность, прежде чем схватить любой подходящий для самозащиты предмет.       — Поверь, я не самое страшное что можно здесь встретить.       Она улыбнулась и вернулась обратно к поискам непонятно чего. Недоверчивый взгляд, пристально следящий за каждым движением, ее совершенно не смущал, хотя она переодически поглядывала на Маркуса. Наверное пыталась таким образом контролировать ситуацию. Стоит отметить, что девушка достаточно хорошо ориентировалась по территории крыши, поэтому сомнения развеялись уже на первой минуте наблюдений — она здесь уже была.       Некоторое время Маркус молча следил за ней, облокотившись о влажную стену здания, но когда капля дождя упала ему прямо на нос, — он не выдержал. Интерес взял верх.       — Может объяснишь что ты делаешь?       Девушка недовольно выдохнула, откидывая прилипшие ко лбу длинные светлые пряди, и скрестила руки на груди. Ее глаза все еще метались по окружающим предметам, пока в итоге не остановились на лице Маркуса, удивленно вздернувшего бровь.       — Ну… — протянула она, взвешивая “за” и “против”, а потом продолжила. — Я когда-то запрятала здесь косяк с первоклассной травой.       — Когда-то? — Маркус выпрямился, в его глазах промелькнул азарт. Это уже становится еще более интересным знакомством.       — Года... три назад? — после этого девушка поставила руки в боки и придала лицу недовольный вид. — Наверное, я немного опоздала.       Парень расстроенно откинулся в бок, ударяясь плечом о стену. Он бы и сам не отказался сейчас от косяка. Затянуться и пусть весь мир подождет. После его нового жизненного этапа в Академии, хотелось вместо утреннего кофе выкуривать траву.       Тем временем, в своей голове он уже давно нашел этот спрятанный косяк, щелкнул зажигалкой и…       — А как тебя зовут? — девушка раздраженно бросила выпотрошенную подушку на диван, и та омерзительно шлепнулась в нарастающую в нем лужу.       — Маркус,— задумчиво ответил парень, поднимая на нее рассеянный взгляд.       — Я — Грейс.       "Это имя или прозвище?", подумал Маркус, пытаясь зацепиться на что-нибудь, чтобы отвлечься от мыслей о наркотике.       — Это говорящее имя, — она вновь улыбнулась, задрала голову вверх и вытянула руку, указывая на высокий столб. По длинному рукаву плаща стекли мелкие блестящие капельки. — Думаю, я могла спрятать траву там.       Маркус неодобрительно посмотрел наверх. Хотя он и не против помочь девушке в поисках, но столб был достаточно высоким. Дотянуться до него возможно только встав на скользкие от влаги перила. В лучшем случае девушка упадет и разобьется, в худшем — упадет на людей. Маркус помотал головой:       — Вряд-ли оно там. И ты можешь упасть.       Но Грейс уже вовсю карабкалась на перила, держась за каменную стену.       — Я не могла недооценить учеников, — выдохнула она, отбрасывая копну светлых волос за плечо, рассыпавшихся по спине новогодним дождиком. — Знаешь, они даже в моей комнате находили заначки. Так что перед отъездом встал острый вопрос — где же они не будут искать. Ой…       Маркус подскочил к ней при первых же намеках на пошатывания: “ее ботинки на небольшом каблуке совершенно не внушают доверия”. Он коснулся ее ног, ненавязчиво подстраховывая. Маркус подметил, что от девушки очень сильно пахнет мятной жвачкой. Сверху донесся смех.       — Опа! Иди ко мне, детка.       Довольная Грейс выудила из углубления столба маленький пакетик. И радостно взмахнув им в воздухе, оступилась, прогибаясь корпусом назад. Маркус перехватил ее ладонь и тут же потянул на себя, но девушка ловко перекрутилась и спрыгнула с перил, приземляясь рядом с ним.       Она встала к нему настолько близко, что запах мятной жвачки начал резать ему нос, вынудив прикрыть глаза, сквозь ресницы которых девушка предстала перед ним лишь белым пятном в темноте.       — Разве я тебе не сказала? Я — Грейс, — выдохнула она. Грейс.       Довольная собой, Грейс прошагала к краю крыши, шаркая на своем пути по лужам. Брызги разлетались во все стороны, а ей почему-то было на это плевать. Сжимая в руках заветный пакетик, она уперлась локтями об ограждение крыши, и со стороны всего лишь на мгновение показалось, что она сейчас просто перевалится вниз.       Щелчок зажигалки.        Маркус сделал буквально два шага и поравнялся с девушкой, уставившись на нее. Из под козырька кепки виднелись лишь губы, аккуратно обхватившие самодельный косяк. И как только дым взметнулся в воздух, у Маркуса засосало под ложечкой. Он облизнул пересохший губы, нехотя отрывая взгляд и переводя его на город. Пальцы тут же нервно забарабанили по проигрывателю, спрятанному в кармане толстовки.       Маркус сглотнул, неприятно ощущая прокатывающийся в гортани воздух.       — Будешь ? — еле слышно прохрипела Грейс. Если бы не зацикленный разум, то вряд ли Маркус услышал хоть что-то. Он тут же повернулся к девушке, не сдерживая вылезающую на лицо улыбку. Рука потянулась к косяку, но девушка отодвинулась от нее, точно от одинакового магнитного полюса. Поиграть что ли решила? А ведь ему совершенно не до этого…        Бросив кепку на каменное ограждение, Грейс демонстративно затянулась, да так сильно, что, казалось, в ее легких не осталось места для воздуха. Через секунду она резко потянулась к лицу Маркуса и, не разрывая зрительный контакт, едва коснулась его губ, медленно выпуская дым. Ладонями она создала по бокам ограждение от капель дождя и ветра. И запах травы, смешанный с мятой резко ударил по глазам. Думать не было времени, взвешивать правильность своих дальнейших действий тем более, дым уже разливался в его легких.       — Смотри на меня, — настойчиво произнесла девушка.       Маркус распахнул глаза, даже не заметив, в какой момент он их закрыл. А этот мягкий взгляд синих глаз, которые в черноте зрачков казались бездонными, что-то дернул внутри него.       Как только Грейс выпустила весь дым из легких, она тут же отстранилась, потирая костяшкой указательного пальца щипающий от дыма глаз.       — Если и прикончить последний косяк, то только так. Еще?       Маркус кивнул, и девушка повторила это снова и снова. Ее влажные волосы щекотали кожу, а теплое дыхание в совокупности с травой приносили намного больше удовольствия, чем привычное курение. У Маркуса закружилась голова.       Как бы ни было грустно, но косяк постепенно подходил к концу, а Грейс и Маркус стояли рядом друг с другом, свесив руки за ограду. Моросящий дождь закончился, но небо все еще оставалось затянутым серой пленкой. И все вокруг молчало так же, как они. Казалось, что все слова были сказаны, но в то же время было не о чем говорить. Мысль о завтрашнем дне напрягала. Маркус повернул голову к девушке, наблюдая, как дарит ей наслаждение затяг. Под неравномерным светом уличных ламп на ее лице прорисовался глубокий шрам, растягивающийся полумесяцем под ее левым глазом       — Сегодня последний день, — выдохнула она с улыбкой. — Последний день ебучей нормальности.       Маркус с сочувствием взглянул на нее, свесив голову:       — Получается ты остаешься в Академии...  Знаешь, — он привалился к ее плечу. — еще есть время сбежать.        Она тихо усмехнулась и кивнула, поспешив сделать затяжку. Маркус мягко развернул ее лицо за подбородок, коснулся губ и втянул дым.       — Погоди, ты все это время слушал музыку? — отстранившись произнесла Грейс, указывая на наушники из которых негромко звучало гитарное соло. Маркус тут же снял гарнитуру и виновато скомкал в руках. — Нет-нет, подожди. Мне теперь интересно!       Грейс выхватила наушники и приложила амбушюру к уху. Она довольно качнула головой.       — Я знаю эту группу. Вернее, слышала по радио. Олдскул.       — В самое сердце,— Маркус наигранно схватился за грудь.— Ты знаешь их.       — Последние три года я много слушала музыку находясь в дороге.       — Ты не похожа на человека, любящего путешествия. Расскажешь? — поинтересовался Маркус.       Девушка задумалась. Ее пальцы отбивали ритм по мокрому ограждению, и от подушечек пальцев разлетались мелкие капли.       — Я ездила в Японию, — Маркус хотел было спросить не на задании ли от Академии она там была, но девушка не дала ему это сделать. — Ты даже не представляешь, как тяжело там найти хорошую музыку!       Она всплеснула руками.       — Вечные азиатские мотивы, игра на цитре… — девушка поморщилась, точно съела лимон.       — Слышала бы тебя Сая… — многозначительно протянул Маркус, посмеиваясь. — Она бы заставила тебя сидеть весь вечер и слушать японскую музыку. До тех пор пока ты не осознала бы ее великолепие.       — А ведь когда-то она так и сделала… У меня потом всю ночь звенело в ушах.       — Не знал, что есть еще один человек, кто настолько близок с ней. Она ничего про тебя не рассказывала.        Грейс внимательно посмотрела в его глаза, точно пытаясь что-то прочесть в безмолвных черных радужках. Он замер с улыбкой на лице.       — Мне будет не хватать такого общения. Спасибо, Маркус.       Он смутился, не понимая слов девушки, выдавил из себя “не за что”, и прозвучало это как-то ни к месту, сильно резанув по ушам.       В голове бушевал наркотик. Крутил все шестеренки только так, как он того хотел, дергал за ниточки нервных окончаний и толкнул Маркуса вперед к Грейс. По обыкновению она не прикрыла глаза когда парень коснулся ее губ и почти сразу отстранилась:       — Я не затянулась…       Речь оборвалась. Маркус вновь накрыл ее губы своими.       Мята. Трава. Мята. Трава.       Он словно окунулся в воду. Теплую воду, которая подхватила его и понесла дальше от берега. Он задыхался от нехватки воздуха, но выныривал, делал глоток и вновь погружался на глубину.       Грейс буквально оттолкнула Маркуса от себя. Косяк выпал из ее расслабленных пальцев и затух в луже под ногами. И ее молчание, взгляд касающийся чужих губ, глаз, шрама на лице, заставлял сердце прорывать грудную клетку.       — Зря все это... — девушка отстраненно повела подбородком, мгновенно воздвигнув между ними крепкую стену. Она развернулась на одном месте и поспешила к двери.       — Грейс… — позвал ее Маркус, и девушка на мгновение замерла, но затем скрылась в темном коридоре.       — Блять, — выругался Маркус.

***

      Утро было все таким же неспокойным. Нормально поспать ночью так и не удалось — на крыше он пробыл почти до утра, а проснулся от громкого пыхтения Шабнама, который не мог найти свой галстук, верно забыв его у какой-нибудь новенькой девочки. Маркус с трудом открыл один глаз и наблюдал, как его сосед метался от одной стены к другой, переворачивая все вещи на своем пути. Он то хватался за свои волосы, то что-то бубнил себе под нос. Вот она, его любовь к идеальности и порядку, что передалась ему от родителей, весь их особняк только и кричал об этом. По этой причине комната Маркуса и Шабнама делилась на две части: в светлой ее части стояло множество учебников и книг, все было отсортировано по размерам, кровать была идеально заправлена, точно отглажена и сбрызгана свежим кондиционером; вторая же часть комнаты, хоть и не была поглощена мусором, но ее неряшливость бросалась в глаза из-за чертового контраста. Белые скомканные листы и пустые бутылки, в которых по какой-то странной причине торчали карандаши, множество пустых сигаретных пачек и прочего мусора. Особенно глаз цеплялся за оторванную часть обоев рядом с кроватью. Если подцепить ее ногтем, то можно увидеть на голой стене начирканный карандашом рисунок.       — Ты уже искал у Ольги? — пробормотал Маркус подтягиваясь и издавая невнятное мычание.       Шабнам злобно стрельнул в него взглядом. И Маркус откинул голову на подушку, притворяясь убитым.       — Давай мы не будем обсуждать с кем я провожу свое время, окей? И нет, у меня нет привычки оставлять свои вещи где ни попадя. И ты вообще в курсе, что от тебя воняет травой? Все твои вещи уже пропахли ей, и мне очень повезло, что у нас в комнате два шкафа, иначе мне пришлось бы обращаться в химчистку как минимум два раза день!       Маркус улыбнулся на колкую речь товарища. По крайней мере он все еще хотел считать его своим товарищем.       — А вот если бы ты разделил со мной мое увлечение, то, клянусь, мы бы нашли с тобой общий язык. Трубка мира, знаешь? И тебе, как мне кажется, крайне необходимо расслабиться.       — Как же хорошо, что у меня нет желания якшаться с наркоманами и крысами.       Маркус поджал губы и тяжело вздохнул. Отношения с Шабнамом портились каждый день все сильней. И никто из них не мог пойти друг другу на компромисс в общении, но, в отличие от Шабнама, Маркус старался общаться с ним на равных, как с другом, хотя со временем это становилось сложнее.       Переодевшись в форму, Маркус взглянул на кепку, которую Грейс забыла ночью на крыше. Он взял ее с собой, считая, что это отличная возможность вновь пообщаться с девушкой. И всю ночь он не выпускал ее из рук, прощупывая каждую торчащую ниточку из вышитой внутри буквы "Г".       Спустя некоторое время, Маркус вышел в холл. И это не особо затратное движение тела сыграло с ним злую шутку, обострив нервы почти до предела. Воротник рубашки мерзко впивался в шею, вызывая зуд; волосы лезли в глаза и приходилось постоянно их поправлять, а голову окутала остаточная дымка от вчерашней травы. Вот она - старость. Раньше организм переносил наркотик намного легче, а сейчас хотелось просто расцарапать себе кожу, находясь в какой-то истеричной фазе.       — Никогда бы не подумала, что такое может произойти! — громко произнесла проходящая мимо девушка.       — А вот я почему-то не удивлена… Ой! — вскрикнула вторая задевая плечом Маркуса. — Хули ты тут встал?       Взгляд, которым он ее одарил, бросил в холодный пот. Девушка нервно втянула воздух, тут же толкая подругу в противоположную от Маркуса сторону.       Нужно на свежий воздух. Маркус поспешил на кладбище. С каждым шагом в ушах все больше начинало звенеть, окружающий шум заглушало какое-то непонятное закладывание барабанных перепонок. В глазах начало мерцать. Завернув за угол, в Маркуса чуть не врезался Билли.       — Чувак! — вскрикнул он и вцепился в Маркуса вспотевшими руками.— Я как раз шел за тобой!       Маркус крепко вцепился в его локоть, переводя дыхание, но Билли продолжал, не замечая бледное лицо друга.       — В этой ебанутой Академии нет ни одного не ебанутого дня… Ты должен это видеть. Это легендарно, мать твою.       Билли потащил Маркуса к Кладбищу, где было невероятное столпотворение, от одного вида которого дыхание снова сперло. Маркус было воспротивился идти дальше, но Билли не дал это сделать, начав буквально впихивать его между людьми. Встав в первые ряды, и поравнявшись с кусающей ноготь Петрой, Маркус увидел Грейс. В нос ударил сырой воздух, приводящий в чувство. Девушка стояла поодаль от всех и холодным взглядом осматривала учеников, точно ощетинившаяся кошка, загнанная в угол собаками.       Из всей толпы вперед вышел Хуан — руководитель Сото Ватос, выбранный Эль Диабло до тех пор, пока Мария не сможет сама возглавить банду. Франческа, отвечающая за итальянскую группировку, стояла у каменной стены, склонив голову и скрестив руки, а Синь Мин из китайской Триады восседал на одной из могил, подобрав ноги под себя. Собрались все важные шишки, даже те, которые особо не высовывались.       — Я не могу поверить своим глазам, — сквозь зубы отчеканил Хуан, не сдерживая нервный смешок, исходящий откуда-то из глубины. — Как ты вообще посмела явиться сюда, конченная ты сука?!       Грейс выпрямилась, задирая подбородок так, что на шее четко прорисовались мышцы. Это больше не та девушка с крыши, нервно ищущая спрятанный косяк. Ее светлые волосы были обрезаны по плечи, а форма Академии была идеально выглажена, точно она готовилась к этому утру с особым перфекционизмом.       — Что здесь происходит? — прошептал Маркус казалось в пустоту, не рискуя совершить лишнего движения.       Петра не моргая наблюдала за каждым лидером банд, готовая в любой момент сорваться в безопасное место, лишь бы избежать столкновения головорезов.       — Помнишь, я когда-то сказала, что ты принес чуму в наш дом, — еле шевеля губами произнесла она. — Так вот сейчас у нас закончилась ремиссия.       — Смотри на меня, шлюха! — зарычал Хуан, сокращая расстояние между собой и Грейс. Девушка недовольно выдохнула и даже не дернулась, когда парень грубо схватил ее за подбородок. Маркус напряженно сжал кулак, но Петра тут же схватила его за руку, и парень опешил, чувствуя как ее внутри всю трясет.       — Что ты сейчас от меня хочешь? — Грейс с отвращением скривила губы. — Настала пора возвращаться домой.       — Домой? — Хуан громко засмеялся ей в лицо. — Ты убила a seis personas! — его трусило от животной ненависти. — Все они были учениками, а ты выпустила им кишки, отрезала головы и отправила доставкой их семьям.       Маркусу на мгновение показалось, что Грейс смерила его взглядом. Смотри на меня. Вот она — Я.       — Приведи хотя бы одно доказательство, а то ты все так же разбрасываешься словами, дорогой, — со сладкой горечью протянула она в губы мужчины.       Над девушкой занеся кулак.       — Хуан, — Франческа встала между ними.       — Ты издеваешься?! — челюсть Хуана хрустнула, но руку он опустил. — Ты слышишь что она несет? Мы будем просто хавать это?!       Лидер Итальянской группы с презрением оглядела Грейс и плюнула ей в ноги.       — Этот кусок дерьма заслуживает умереть, — Хуан с оскалом начал разминать кулаки, а Франческа развернулась к Грейс. — Но не здесь.       — Я не позволю ей спокойно разгуливать по Академии!       — Кто сказал “спокойно”? — Франческа поймала локон Грейс и потерла его между пальцами, жаля пальцами кожу щеки. Ее голос звучал мягко, как подушечка из которой торчат острые иглы. — Она будет бояться каждого шороха, ей будет казаться, что кто-то приставил нож к ее глотке. А затем, когда ты устанешь от этого ада и начнешь молить о смерти, я ничем не смогу тебе помочь, ведь ты, дорогая... — она схватила ее за волосы на затылке и оттянула, заглядывая в глаза. — Ты ведь уже мертва. Я права?       Франческа развернулась к толпе и громко произнесла:       — С этого момента никто не имеет права с ней разговаривать, — по толпе растекся шепот. — Нарушение этого правила приведет к смерти. Я говорю это один раз. Надеюсь, в Академии не придется проливать кровь.       Хуан и Франческа быстро покинули кладбище, за ними последовал и Синь Мин, разочарованно покачивая головой. Толпа начала рассасываться, смерив непонимающим взглядом Грейс. Штурвал коллективного мнения, попавший в руки власти Академии, сделал свое дело.       Билли пытался утянуть Маркуса за собой, но тот показал ему сигарету, зажатую между пальцами.       Щелкнув зажигалкой, он подошел к все еще стоявшей на месте Грейс, которая молчаливым взглядом провожала оборачивающихся на нее людей. На ее лице, Маркус готов был поклясться, читалось облегчение.        — Грейс… — сигаретный дым встрял где-то в гортани, разъедая ее изнутри. — Вот это представление. Ты в порядке?       Она резко подняла взгляд, и было невозможно не прочесть в них ответ. Вот они — глаза, взращенного Академией убийцы. Неужели именно об этом и предупреждал Юрген? Внутри Маркуса вскипало непонятное ему чувство, глядя на лицо девушки, ее бескровные губы и уставший взгляд, который она на мгновение перестала прятать под напускной уверенностью, жалость вылилась в этот булькающий чан, перекрывая здравый смысл.       — Ты даже понятия не имеешь кто я такая, — шепотом произнесла девушка, поджимая губы в тонкую линию. — Но я надеюсь, что тебе стало ясно одно — я не тот человек, рядом с которым стоит водиться, если хочется жить.       С этими словами она стремительно ушла, оставляя Маркуса наедине с тлеющей сигаретой.