Как гласит правило

Энергия бурлила вокруг неё; бармен быстро разливал напитки, едва успевая за постоянным потоком посетителей, которые стекались в бар на крыше. Для вечера четверга здесь ужасно оживлённо, но, возможно, людей привлекает живая музыка или позднее вечернее солнце, которое задерживается за углом высотных зданий, потому что весна наконец-то наступила после ужасной зимы. Эйприл, как и половина деловых людей округа, выбрала крышу для послеобеденной выпивки. Она окружена богатством — костюмы отглажены до совершенства, сумки Биркин небрежно брошены на барные стулья, в то время как их владельцы потягивают мартини, изо всех сил стараясь казаться важными. Она выглядит как положено, но она ужасно неуместна в этом пространстве, это не совсем так, как будто ей больше некуда идти. Если быть до конца честной, она не обратила особого внимания, когда искала ближайший бар, выбирая то, что первым появилось на её картах. Но ей нужно было выпить. На самом деле, всё, что угодно, лишь бы отвлечь её от текущей ситуации. — Ты выглядишь так, будто хочешь быть где угодно, только не здесь, — замечает лучший друг, садясь на барный стул рядом с ней. Он осматривается вокруг, прежде чем его взгляд падает на напиток перед ней. Это двойная водка с содовой, и он удивлённо приподнимает бровь, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Мне нужно было выпить, и я не особо заботилась, куда идти, — нерешительно отвечает Эйприл. Она помешивает соломинкой напиток, вокруг неё позвякивает лёд. — Спасибо, что так быстро пришёл ко мне. — Ещё бы. Ты сказала, что выпивка за твой счёт, так что, конечно, я здесь. Чонгук сбрасывает пиджак. Он тяжело вздыхает, чувствуя себя значительно легче, избавившись от него и повесив на спинку стула. Он теребит запонки на своей рубашке, расстегивая их, пытаясь установить зрительный контакт с барменом. Когда он прибыл несколько минут назад, Чон Чонгук выглядел в точности как добрая часть компаний здесь: в своём костюме, облегающем его фигуру так, как может только сшитая на заказ одежда. Но когда он закатывает рукава рубашки, он превращается в лучшего друга, которого она знает и любит, его тёмные татуировки наконец-то высвобождаются и рисуют его в том свете, в котором она привыкла его видеть. Он одаривает подругу озорной улыбкой, затем тянется к её бокалу, делая щедрый глоток. — Закажи себе сам, безбожник, — Эйприл требует свой напиток обратно, выхватывая его из рук мужчины. К радости Чонгука, во время разногласий за стакан, он разливается по всей её руке. — Закажу. Не хочешь рассказать мне, что происходит? Ты не писала «112» с тех пор, как сломала лодыжку на последнем курсе университета. Независимо от того, насколько раздражающим может быть её лучший друг (а он может быть чертовски раздражающим), она не может не чувствовать благодарности за то, что он рядом с ней в этот момент. Правило гласит следующее: если один из них пишет «112», другой появляется в течение часа. Независимо от времени, дня или ранее запланированных событий. Это не подлежит обсуждению, и это уже второй раз, когда она ссылается на их правило. Её лучший друг, похоже, испытывает облегчение от того, что этот инцидент не связан со сломанными костями, так что нет худа без добра. Она издаёт сухой смешок при воспоминании о своей сломанной лодыжке. Вечеринка едва началась, когда Эйприл скатилась с лестницы в доме своей лучшей подруги. Тиффани, уже слишком опустошённая, чтобы функционировать, даже не смогла поднять её с пола. Но как гласит правило: Чонгук бросил всё, и в этом случае он очень неохотно оставил девушку, с которой собирался поразвлечься, чтобы вместо этого заняться сломанной лодыжкой своей лучшей подруги. Но это не подлежит обсуждению: бросай всё и появляйся. И он так и сделал, его рубашка была криво застегнута на теле, волосы слегка взъерошены из-за того, что слишком нетерпеливая первокурсница провела по ним руками. По сей день он всё ещё вспоминает эту историю. Эйприл делает большой глоток своего напитка, шипя от обжигающего алкоголя в горле. — Могу я переночевать у тебя сегодня вечером? Я порвала с Минхо. Стакан издаёт поразительный звук, когда ударяется о стойку бара. Чонгук откидывается назад, поворачиваясь всем телом к ней. Прежнее игривое выражение лица сменяется явным замешательством. — Блять. Что ты сделала? Он, вероятно, задаётся вопросом, правильно ли он расслышал. Напиток, который он собирался пригубить, кажется, забыт. Она крутит свой стакан в руках, взбалтывая жидкость, пока переводит дыхание. Она надувает щёки, позволяя воздуху обволакивать их. — Я порвала с Минхо. Уже как… — Эйприл смотрит на свои часы, проверяя время. — Тридцать минут назад. Сообщение «112», которое она отправила Чонгуку, было датировано часом назад. Он обратил на это внимание, но ничего не сказал. Но она должна была это сделать, потому что в противном случае она снова потеряла бы самолюбие, и её сердце никак не могло бы справиться с тем, что она отступила ещё раз. — Пиздец, — Чонгук тянется за напитком, делая большой глоток. Должно быть, он крепок, потому что он тут же морщит нос. — Да, конечно. Ты всегда можешь переночевать у меня, — продолжает он, затем его глаза расширяются от удивления. — Так, он не причинил тебе никакого вреда? Клянусь, я, блять, убью его, если он что-то сделал. Разум Чонгука, должно быть, уносит его в тёмное место, если дикий взгляд в его глазах хоть как-то указывает на его мысли. Чтобы остановить его от дальнейшего накручивания, она прижимает руку к его предплечью, пытаясь успокоить. — Нет, Джей, он ничего не делал, — это прозвище вызывает тень улыбки, и остальная часть его лица значительно смягчается, его плечо с облегчением опускается. — Ладно. Что ж, предложение всё ещё в силе. Я убью его, не задавая вопросов. Я даже не скажу тебе, чтобы ты могла сослаться на незнание. Это вызывает у Эйприл первую улыбку за этот день. Преимущество наличия лучшего друга, который был рядом с тобой в течение десяти лет, заключается в том, что он знает, что сказать. Нет никаких сомнений в намерениях или вероятности того, что слова будут неправильно истолкованы. Он знает, когда нужно пошутить, когда внимательно слушать, а когда сказать ей, чтобы она вытащила голову из задницы. Он может читать её точно так же, как она может читать его, и это привилегии лучших друзей. — Я знаю, — говорит она. — Могу я спросить, почему? Эйприл потирает пальцами безымянный палец левой руки. Вмятина от кольца в 2 карата всё ещё видна, но это не делает её особенно грустной. Она даже чувствует себя немного легче, зная, что ей не придётся снова надевать его на палец. — Минхо — отличный парень, но нам никогда не следовало обручаться. Всё закончилось задолго до сегодняшнего вечера, и мы оба это знали. Мы даже не ебались уже четыре месяца. Чонгук давится скотчем, и, честно говоря, она не знает, почему решила сказать это. То, что она хотела сказать, было «да, также было отсутствие интима», но, по-видимому, её мозг находится в тумане после расставания. И она, возможно, немного навеселе от только что выпитого алкоголя. — Вау. Ладно, — он кашляет, прочищая горло несколько раз, прежде чем успокоиться. — Здесь многое нужно растолковать, но прежде всего: мы все заслуживаем того, чтобы трахаться по крайней мере два раза в неделю. Эйприл краснеет, но из горла вырывается испуганный смешок. Весь этот разговор немного чересчур, но он вызывает улыбку у её лучшего друга. Такая, которая показывает зубы и морщит нос. Это то, что заставляет его казаться на годы моложе, чем он есть на самом деле; улыбка, которую он приберегает для неловких моментов. — Да, определённо не после пяти лет совместной жизни, — продолжает она, и Чонгук бормочет что-то о том, что она высохшая замужняя женщина. Она пропускает комментарий мимо ушей, потому что подшучивание воспринимается приятно среди бури эмоций, которые она испытывает. И она знает, что он всего лишь шутит. — Шутки в сторону, Эй, — на мгновение он становится серьезным, переводя разговор в другое русло. — Ты в порядке? Напиток иссяк, и она замечает, что рядом с ней стоит ещё один. Либо бармен знает, что ей отчаянно нужно забыть, либо Чонгук заказал ей новый, когда она была сосредоточена на разговоре. Несмотря ни на что, она делает ещё глоток, а пить на пустой желудок — всегда плохая идея. Она чувствует это, когда алкоголь обжигает слишком приятно, когда он опускается вниз, согревая по краям. — Да? — Ты, кажется, не очень уверена в этом. В порядке ли она? Вероятно, нет. Прошло тридцать минут, и прямо сейчас всё, чего она хочет, — это забыть. Желательно, с добавлением ещё немного алкоголя. Но лучший друг здесь, вопросов не задает, так что она старается. — Я имею в виду… я в порядке настолько, насколько это возможно. Я уже несколько месяцев пыталась настроиться на то, чтобы порвать с этим. Буквально месяцы. Но да, прямо сейчас это какой-то отстой. Он воспринял это слишком легко, потому что, я думаю, мы оба знали, к чему это приведёт. Хотя, наверное, я не совсем продумала всю логистику нашего разговора. Она поняла, что расставание с кем-то отнимает чертовски много энергии, и хотя ей удавалось отговорить себя от этого в разных случаях, она никогда по-настоящему не тратила время на размышления о том, что произойдёт, если она действительно возьмёт на себя это обязательство. Последние три года они с Минхо жили в одной квартире, и, несмотря на то, что их расставание было дружественным, ей не очень хотелось проводить ночь в их общей постели. — Ты не продумала логистику, — немного ошеломлённый, повторяет её слова Чонгук. — Всё в порядке. Мы можем разобраться с этим позже. Но я думаю, нам следует отправиться домой после этого стакана. Чонгук указывает на её руки, которые держат стакан с напитком, теперь почти пустой. — Ты не думаешь, что мне следует найти себе кого-нибудь для перепихона? Прошло много времени. Эйприл осматривает бар в поисках подходящей цели. За неё определённо говорит алкоголь, потому что даже до Минхо она не была большой поклонницей культуры одноразового перепихона. Она предпочла бы заняться сексом с кем-то, кого она знала, потому что её действительно не волнуют потраченные впустую оргазмы, понимаете? Чонгук морщит нос, и не самым очаровательным образом. Это похоже на: «Я не могу поверить в то, что ты говоришь». — О, ни в коем случае, — он немедленно встаёт, одним глотком допивая остатки виски. Он бросает пачку наличных на стойку бара, бормоча что-то о том, что за напитки Эйприл может не платить, и его крепкие руки хватают девушку сзади за локти, помогая ей подняться на ноги. Она слегка покачивается, но не обращает на это внимания, потому что сейчас так невесомо тепло и приятно, когда о тебе заботятся. — Ты забыла, что остановилась у меня? Господи, Эй. Побудь одинока по крайней мере двадцать четыре часа, — бормочет он, но в его словах нет упрёка. Есть недоверие и здоровая доля осуждения, но она этого заслуживает. Но это ещё одно преимущество лучших друзей: они обычно знают, что для вас лучше и без колебаний сообщают вам об этом, независимо от того, насколько сильно вы можете с ними не согласиться в данный момент. Каким-то образом они добираются до его квартиры. Определённо не с помощью Эйприл. — На твоём месте я бы завтра отпросился с работы, — рекомендует Чонгук, протягивая ей новую зубную щётку. Она больше не пьяна, просто приятно навеселе, значительно протрезвев после того, как он заставил выпить три стакана воды и принять душ. — Я в порядке, — бормочет она, слишком уставшая, чтобы вынуть зубную щётку изо рта, отчего зубная паста пенится у неё во рту. Чонгук прислонился к дверному косяку, изучая, пока она выполняла свою ночную рутину в меру своих способностей. — И что ты наденешь завтра на работу? — он оглядывает её с ног до головы, и да, возможно, она не продумала это до конца. — Не уверен, что это соответствует твоему деловому повседневному дресс-коду. Эйприл смотрит сверху вниз на свой наряд. Спортивные штаны Чонгука свободно свисают с бедер, а его футболка на четыре размера больше её настоящего размера. На груди жирными буквами выведена их общая альма-матер, потёртая за годы ношения. Он выиграл её на конкурсе фотографий, когда они учились на втором курсе, и, хотя в последнее время он редко надевал футболку сам, ему было нелегко расстаться с ней. От стирального порошка слегка пахнет лавандой, и независимо от того, насколько комфортно она может чувствовать себя в этом наряде, она определённо не может прийти на работу в таком виде. Она стонет, понимая, что он прав. — И то верно. Чонгук издаёт громкий вздох. — Да ну нахуй. Ты признаёшь, что я прав? Эйприл закатывает глаза, прежде чем положить зубную щётку на место. Она открывает шкафчик, выдавливая себе на руку немного его увлажняющего крема. — Когда ты прав — ты прав, Чон. Он качает головой, глядя на неё. Он дважды стучит костяшками пальцев по дверному косяку, привлекая внимание. — Я иду спать. Свободная спальня в твоём распоряжении, Ким. Я бы посоветовал тебе чувствовать себя как дома, но ты уже и так. — Спасибо, Чонгук-а. Действительно. Я ценю это. Он слегка улыбается, кивая головой. — Не повторяйся. Особенность лучших друзей в следующем: иногда тебе кажется, что ты их не заслуживаешь.

***

— Привет, Эйприл! Чимин сияет, переступая порог квартиры Чонгука. Он торопливо снимает обувь, бросая её на отведённое место в шкафу. Он не выглядит особенно удивлённым, увидев, что Эйприл открывает дверь, так что Чонгук, должно быть, посвятил его в ситуацию. Она даже не предлагает ему чувствовать себя как дома, потому что Чимин вальсирует в гостиную, как будто он здесь хозяин, и бросается на диван рядом с Чонгуком. Это — привилегия быть другим лучшим другом. — Итак, — протягивает он, но делает паузу для драматического эффекта, убедившись, что все смотрят на него, прежде чем продолжить, верный своей драматической натуре. — Я слышал, ты бросила красавчика? — Хён! — Чонгук гудит на него широко раскрытыми глазами, явно пытаясь остановить своего другого лучшего друга от продолжения предложения. Они не то чтобы избегали этой темы, но и не обсуждали её. Минуту назад она была благодарна Чонгуку за то, что он рассказал ему о ситуации. Однако прямо сейчас она сожалеет об этом. — Ох, — быстро поправляет себя Чимин, немного смущённый. — Слишком рано? Прошло четыре дня. Так что да. Это чертовски рано. Впрочем, он не выглядит так, словно ему жаль. — Красавчиком? — вместо этого Эйприл задаёт вопрос, желая услышать, кто придумал эту кличку. У неё есть предчувствие, кто это может быть. Чонгук вздыхает глубоко и покорно и опускает голову на спинку подголовника. Он машет рукой в сторону Чимина, призывая его вынуть ногу изо рта и объяснить. — Да. Минхо, — как ни в чем не бывало говорит Чимин, заставляя Эйприл слегка пошатнуться от этого имени. — Красавчик. Всегда одевался так, словно был готов к бранчу с тем самым одним процентом людей в Сеуле. Безупречная кожа, доведённая до совершенства. Только не говори мне, что это прозвище ему не подходит? С другого конца дивана шаркает Чонгук. Он теребит нитки на своих рваных джинсах, и это нервная привычка, если Эйприл когда-либо видела такую. Неважно, что она знает этого парня десять лет, она знает, что он сейчас переживает. Впрочем, так ему и надо. — Хах, — фыркает Эйприл, не зная, что сказать, потому что она всё и так видит. Минхо определённо следит за модой, и, возможно, они вместе тщательно ухаживали за кожей, но она оставит этот факт при себе. Предпочтительно, на всю оставшуюся жизнь. — Ты тоже его так называл? Её взгляд останавливается на Чонгуке. Он проводит рукой по волосам, глядя куда угодно, только не на неё. Нервная привычка номер два. — Чёрт возьми, Чимин, — стонет Чонгук, которому явно неудобно быть поставленным в неловкое положение. Его другой (это важно) лучший друг злобно улыбается. Глаза Чимина блестят. Он в восторге, а этот Чимин — абсолютная угроза. К счастью, он полностью трезв, а это значит, что на нём есть что-то вроде фильтра, хотите верьте, хотите нет. — Ну? — она спрашивает снова, когда не получает ответа от своего лучшего друга. Чонгук в отчаянии щипает себя за переносицу. — Да, — подтверждает он, похоже, поморщившись. Рядом с ним хихикает Чимин. — Так вот почему ты никогда не воспринимал его нормально? Смех Чимина быстро стихает, но, похоже, он берёт удар на себя, потому что Чонгук выглядит слишком ошарашенным вопросом, чтобы ответить. — Слушай, мы пытались, — говорит Чимин, пожимая плечами. — Он просто был не в нашем вкусе, понимаешь? — Что? Он был слишком хорош для вас? Чимин закатывает глаза на это замечание. — О, я настолько красив, насколько это возможно, Эйприл, — парирует он, и да, Чимин из тех, кто великолепен настолько, чтобы быть на обложках журналов. Он это знает, Эйприл это знает, и все остальные тоже это знают. Пак Чимин — это ходячий секс. И он ведёт себя соответственно. — Но ты ещё и ебака, так что вот так, — Эйприл бросает на него презрительный взгляд. — Мне жаль, что Минхо был слишком взрослым для вас обоих. Чонгук фыркает, но быстро меняет выражение лица, когда Чимин бросает на него вопросительный взгляд. — А ты не ебака, Чон? — он приподнимает бровь, глядя на своего друга. Эйприл не забывает о репутации своего лучшего друга. Чон Чонгук — это всё, чего желает каждая одинокая девушка: он молод, успешен, богат и холост. Чонгуку не чужды преимущества, которые приходят с этим, и хотя прошло много времени с тех пор, как она видела его холостяком во плоти, она знает, что Чимин не лжёт о том, что он также подходит под описание. — Я слишком занят, чтобы встречаться. Называйте это, как пожелаете. Чимин закатывает глаза. — Да как тебе угодно, чувак. Хотя Чонгук и пытался, он никогда по-настоящему не сходился с её бывшим женихом. Учитывая, что на данный момент Чонгук ни с кем не встречался, они втроём редко проводили время вместе. Хотя она не назвала бы случившееся потерей контакта, они действительно проводили значительно меньше времени вместе, когда она была с Минхо. И Эйприл скучала по непринуждённой дружбе, которая у них была. Особенно подшучивание, перебранки, в которых она оказывалась только с Чонгуком. — Подшучивай надо мной, это заставляет меня чувствовать себя живым, — сказал он ей несколько лет назад, и он также не стеснялся обращаться с ней как с одним из парней. Прошло почти десять лет с тех пор, как они встретились, и иногда она задаётся вопросом, какой была бы её жизнь, если бы она не пришла на домашнюю вечеринку Ким Тэхёна в тот роковой вечер. Тиффани вытащила её из их общей квартиры, абсолютно не принимая отказа, когда узнала, что Тэхён устраивает вечеринку. В то время Эйприл об этом не знала, но никто не мог соперничать с Ким Тэхёном, когда дело доходило до того, чтобы устроить настоящую тусовку дома. Однако Тиффани знала, и именно поэтому она оказалась в доме своего одногруппника, слегка навеселе, и ей предложили сыграть в бирпонг. Эйприл и Тиффани собрались вместе, а напротив них сидел сам хозяин, подвыпивший, но жаждущий представить их непобедимому чемпиону по бирпонгу: Чон Чонгуку. Её первое впечатление было следующим: Чон Чонгук был самоуверенным чуваком с факультета бизнеса со слишком большим количеством татуировок и множеством нетерпеливых женщин, бросающихся на него. Он был звёздным спортсменом и студентом, и всем тем, чего Эйприл активно избегала, хотя он был именно тем типом парня, которого она «привела бы к себе в общежитие». Уже выпив слишком много шотов, Чонгук поставил на них значительную сумму денег, убеждённый, что две женщины не смогут обыграть непобеждённого чемпиона. Но если и было что-то, от чего Эйприл не отступала, так это от испытаний. Эйприл любит рассказывать эту историю при любом удобном случае, и это звучит примерно так: Тэхён и Чонгук в тот вечер получили по заднице, и она позаботилась о том, чтобы Чонгук больше не мог называть себя непобедимым чемпионом. Потеряв дар речи и определённо впечатлённый, Чонгук умолял (это звучит немного по-другому, когда он рассказывает историю) Эйприл быть его партнером по бирпонгу на других вечеринках, которые когда-либо устраивал Ким Тэхён. С новой пачкой наличных в руках Эйприл согласилась, и вот так Чон Чонгук и Эйприл стали лучшими друзьями. Поскольку Ким Тэхён устраивал много тусовок во время их учёбы, и, учитывая, что Эйприл никогда не нарушает обещаний, она была рядом с ним на каждой игре в бирпонг, в которую он когда-либо играл в доме Тэхёна. По сей день она всё ещё втягивается в бирпонг, когда Тэхён устраивает тусовки, но, к счастью, с годами его сборища стали более спокойными. Где-то по пути они подобрали Пак Чимина. Она не жалуется, но он может быть таким же невыносимым, как и Чонгук, и, похоже, сегодня он решил быть именно таким. — Чему мы обязаны сегодняшним присутствием, Чимин-а? — спрашивает Эйприл, прерывая их перебранку. Она действительно не хочет больше тратить время на разговоры о Минхо. — Ох. Ты ей не сказал? — Чимин выглядит смущённым. Чонгук качает головой. — Нет. Решил, что ей это не понравится. Это никогда не было хорошим знаком, когда они вдвоём начинают что-то планировать. Особенно, когда это касается её, и они не потрудились посвятить её в то, что они запланировали на вторую половину дня. Есть конкретная история, касающаяся летней поездки в Японию, которую она могла бы упомянуть, но она этого не делает, потому что сейчас не время отвлекаться. — Что именно мы собираемся делать? Мужчины замолкают, но в конце концов Чонгук заговаривает. — Мы собираемся забрать твоё дерьмо из вашей с Минхо квартиры. Да. Она определённо пришла бы в ярость. И она чувствует, как быстро закипает. Процесс сборки вещей приходил ей в голову, но она была слишком ошеломлена, чтобы думать об этом. Но её лучший друг всегда прикрывает её, потому что, конечно, он подумал бы о том, чтобы позаботиться об этом. — Остынь. Я позвонил ему, всё хорошо. Его не будет дома. Чимин поможет, это займёт максимум три часа, — вставляет Чонгук, чувствуя, что Эйприл вот-вот подавится слезами. Эмоции застревают у неё в горле. Язык прилипает, делая почти невозможным прохрипеть «спасибо», не давая им понять, что она определённо на грани слёз. Эти двое сделали бы для неё всё, какими бы невыносимыми они ни были. Так что подайте на неё в суд, если это эмоции овладеют ей. — А вот и водопад, — замечает Чимин, и этого достаточно, чтобы она резко сменилась в лице. Она прочищает горло, яростно моргая, чтобы избавиться от слёз, прежде чем они успеют пролиться. — Неважно, — бормочет она, спрыгивая с дивана, чтобы пойти переодеться. Отвлечение пойдёт ей на пользу, и будь она проклята, если Чимин застанет её плачущей. — Жаль, что вы не пригласили Намджуна. По крайней мере, он мог бы принести пользу своими мускулами. Не уверен, что красавчик Чимин сможет всё это унести. Рот Чимина открывается от удивления, но любая реплика, которую он обдумывает, заглушается смехом Чонгука, который громко звучит в гостиной. Им потребовалось два часа, чтобы вынести вещи из квартиры, и Чонгук даже не противоречит ей, когда она спрашивает, может ли она оставить свои коробки в его свободной спальне. Она купит новую мебель, когда найдёт себе новое место, потому что ей не хочется издеваться над Минхо больше, чем сейчас. Когда последняя коробка оказывается в его гостевой спальне, Чонгук неожиданно заключает её в объятия. Поначалу это пугает, но когда она выпускает воздух, который задерживала последние три часа, она опускается ему на грудь, позволяя себе не думать ни о чём, кроме комфорта, который дарят его объятия. Как бы близки они ни были, они склонны уклоняться от физического контакта. Конечно, иногда можно игриво сжимать плечи или хлопнуть по затылку, когда другой ведёт себя нелепо. Но они редко обнимаются, и это выбивает воздух из её лёгких; она чувствует заботу так, как давно не чувствовала, и это мгновенное утешение. — Я знаю, ты сказала, что в порядке, — шепчет Чонгук между ними, обхватывая рукой затылок. Он крепче прижимает её к своей груди, и Эйприл заставляет себя закрыть глаза, решив насладиться моментом, чувствуя ровный ритм его сердцебиения. — Но я здесь, если ты хочешь поговорить об этом. Её руки сжимаются вокруг него, давая ему понять, что она его услышала, но она молчит, глотая слёзы, которые второй раз за день застревают в горле. Он оставляет её с обещанием, что она может оставаться столько, сколько ей нужно, свободная спальня Чонгука служит ей домом ещё месяц. Поиски квартиры занимают большую часть свободного времени, но только когда она получает сообщение от Чонгука, спрашивающего, может ли она «провести ночь у Тиффани», она понимает, что ей, вероятно, следует серьёзно подумать о переезде. Как бы сильно она ни любила своего лучшего друга, она понимает, что находится на том этапе своей жизни, когда предпочла бы не подвергаться моральному насилию. И она определённо не хочет находиться в соседней комнате, когда он принесёт очередную пассию для перепихона домой. Уже середина апреля, когда она, наконец, находит квартиру. Она примерно в тридцати минутах езды от Чонгука, что немного дальше, чем она хотела, но она не совсем в той же налоговой категории, что и её лучший друг. И вот весна проходит мимо неё. Эйприл учится жить одна, и она учится быть одинокой после пяти лет отношений. Это намного сложнее, чем она думала; для кого-то, кто утверждает, что он до крайности независим, она ловит себя на том, что проглатывает свои слова, когда ей приходится звонить своему лучшему другу, чтобы тот пришёл повесить телевизор на стену в гостиной. Теоретически, она знала, что гвозди и арматура — это вещь. На самом деле, она понятия не имеет, как даже выровнять эту штуку, не говоря уже о том, чтобы повесить её на стену. И даже не заставляйте её начинать готовить. Как оказалось, готовить на одного — это ужасно. Вокруг нет никого, кто мог бы оценить еду по достоинству, а соотношение приготовленной еды и потребления ужасно непропорционально. Она понимает, почему люди заказывают еду на вынос, потому что кто хочет тратить каждую свободную минуту своего времени на уборку, приготовление пищи или стирку? Но, тем не менее, она готовит, и Чонгук становится жертвой её объедков и постоянного одиночества, а также личным помощником. — Твои соседи подумают, что мы встречаемся, — говорит он однажды вечером, пот прилипает к его тренировочной кофте, когда он стоит в её гостиной. Он пришёл прямо с пробежки, чтобы повесить ее новую картину, и она, честно говоря, немного обеспокоена тем, что он может уронить холст, судя по тому, как напрягаются его бицепсы, когда он держит картину над головой, измеряя расстояние до потолка с Эйприл, направляющей его. — Почему? Потому что ты здесь по крайней мере три дня в неделю, выполняешь мою работу по дому? — Типа того. — Ещё немного влево, — инструктирует она, делая шаг назад, чтобы рассмотреть расположение издалека. Чонгук фыркает, но поправляет картину, его рот занят карандашом, который он держит в зубах. — Мм. Так нормально? — невнятно бормочет сквозь зубы он. — Я не знаю. Вот почему ты здесь. И делаешь это. Чонгук вздыхает, ставя картину на пол, затем оборачивается с невозмутимым видом. — Черт возьми, Ким, — бормочет он, затем машет ей, чтобы она присоединилась к нему. — Поднеси это к отметкам на стене. Мне нужно посмотреть, как это выглядит издалека. Стон почти срывается с её губ, когда она поднимает картину. Она намного тяжелее, чем она думала и просто знает, что он получает огромное удовольствие, наблюдая за её страданиями. Она один раз прочищает горло, но держит картину над головой, прижимая её к стене, чтобы он мог видеть, как она выглядит. Она весит по меньшей мере пятнадцать килограмм. Он мог бы предупредить. — Всё в порядке? Она слышит ухмылку в его голосе и готова поспорить, что если бы она обернулась прямо сейчас, то обнаружила бы его прислонённым к стене со скрещенными на груди руками и самодовольной улыбкой, соответствующей дразнящему тону его голоса. Она не собирается доставлять ему удовольствие, давая ему понять, что это действительно чертовски тяжело. Она берёт себя в руки, стараясь, чтобы голос звучал как можно более уверенно. — Ты собираешься дать мне какую-нибудь обратную связь? Он отвечает не сразу, но она слышит, как он отталкивается от стены, его шаги эхом отдаются в комнате позади неё, пока она не чувствует его присутствие сзади себя. — Чаще ходи в спортзал, и ты бы не так сильно дрожала. — Да пошёл ты, Чон, — парирует она так красноречиво, как только может, потому что её руки уже действительно начинают напрягаться. Она чувствует, как он близко, и не может быть, чтобы он не видел, как дрожат руки. Он действительно раздражающий. — Как пожелаешь, Ким, — отвечает он ей, и на мгновение она чуть не роняет холст, задаваясь вопросом, не ослышалась ли она его. Он проводит карандашом по верхней части картины, отмечая на стене. — Выше на пять сантиметров, — говорит он, прежде чем она успевает ответить и момент подходит для остроумного ответа. Если он вообще у неё был. Внезапно Чонгук оказывается позади неё. Его грудь касается её спины, и она чувствует, как поднимается его грудная клетка, когда он дышит позади неё. Его дыхание обдаёт её ухо, он наклоняется, чтобы поближе рассмотреть холст. Это на мгновение выводит Эйприл из равновесия, но, к счастью, она находит опору, держа картину в руках. Без всякого предупреждения он подхватывает её под руки. Его руки хватаются за картину прямо под её собственными, а затем он помогает ей направить её дальше по стене. — Отлично, — бормочет он, направляя картину туда, куда он хочет. Он снова проводит карандашом над рамой, а затем обхватывает её руками, принимая на себя основную тяжесть. — Ты можешь отпустить. Всё нормально Да… она не совсем уверена, что сейчас у неё всё нормально. — Она выглядит великолепно, — Эйприл отступает, чтобы установить некоторую дистанцию между ними, совершенно сбитая с толку их взаимодействием. — Я знаю, — отвечает он, забавляясь. — Я же вешал.

***

После этого к ним подкрадывается лето. Её новая квартира полностью меблирована, и впервые за пять лет она проводит время в одиночестве и с друзьями, не беспокоясь о чужом благополучии или расписании. Это волнующе и ново, но в то же время одиноко, независимо от того, как сильно она пытается заполнить своё время занятиями. И ни от кого из друзей не ускользают её чувства. — Я тут подумал, — говорит ей Чонгук однажды вечером, сидя в её квартире, поедая ужин. Он устроился в противоположном углу дивана с миской чачжанмёна руках. Он удивил её едой на вынос после долгого рабочего дня, и он выглядел абсолютно нелепо, одетый в свои брюки и рубашку, салфетка заправлена за воротник, чтобы не испачкать белоснежную ткань. — А вот это не хорошо. Чонгук стонет, запихивая в рот большой кусок и тщательно пережевывая его. — Я это проигнорирую, — он вытирает рот салфеткой, прежде чем положить лапшу. — Как я уже говорил… Я тут подумал и думаю, что тебе нужно избавляться от этого настроя. Займись чем-нибудь весёлым. — Мне очень весело, — защищается Эйприл, но Чонгук игнорирует её. В его защиту можно сказать, что она лжёт, но он достаточно добр и пропускает этот факт. — Тэхён устраивает вечеринку в эти выходные. Приведи Тиффани и расслабься. Напейся, получи удовольствие, чёрт возьми, найди кого-нибудь, с кем можно потрахаться. Я не знаю, но знаю кое-что. Ты несчастна. Её первоначальный мыслительный процесс состоит в том, чтобы снова защитить себя, но любой аргумент, который она приводит, кажется провальным. — Хорошо, — смягчается она, слишком хорошо зная, что против него не попрёшь. Брови Чонгука удивлённо взлетают вверх. — Хорошо? — вторит он. — Это действительно было так просто? Я должен был предложить это месяц назад. Эйприл пожимает плечами, потому что на самом деле ей не хочется спорить. У неё нет желания, и это чувство ново. Разрыв тяжело сказался на ней, хочет она это признавать или нет, и, как бы ни было освобождающе не быть привязанной к мужчине, которого она больше не любит, ей также не хватает поддержки, которую оказывает партнёр, даже если это только в качестве пинка. Кто-то, кто наполнит вас энергией; кто-то, кто заземлит вас, когда вы почувствуете, что слишком далеки от реальности, или когда у вас был долгий рабочий день. — Да. Раз уж это ты меня попросил. Её лучший друг кивает головой на это, по-видимому, удовлетворённый ответом. — Тэхён будет счастлив. — Я и не знала, что он всё ещё устраивает вечеринки. Мы немного староваты для этого, нет? Чонгук закатывает на нее глаза. — 30 лет — это вряд ли возраст. И, кроме того, это больше похоже на посиделки. Близкие друзья и знакомые. Это определённо не похоже на студенческие годы. — И слава Богу. При мысли об их выходках в университет у неё по спине пробегает дрожь, и это определённо не самое приятное. Это то самое чувство, которое говорит ей, что она слишком стара для всех этих ночных забав и похмелья. — Ты хочешь поговорить об этом? Чонгук поднимает эту тему, когда они заканчивают есть. Он убрал салфетку от воротника и теперь откидывается на спинку дивана с закатанными рукавами рубашки, удобно положив ноги на её кофейный столик. Ему не потребовалось много времени, чтобы освоиться в новой квартире. — Поговорить о чём? — Эйприл теребит салфетку в своей руке. — О, я не знаю, — говорит Чонгук, сбрасывая ноги со стола, вместо этого поджимая их под себя на диване. — Тот факт, что ты разорвала помолвку, а твои лучшие друзья даже не знали, что ты несчастлива? И с тех пор ты на самом деле ничего не говорила об этом. — Я… — Не говори, что ты в порядке, — прерывает её Чонгук, прежде чем она успевает начать оправдываться. — Ты разорвала эту салфетку на мелкие кусочки. Я знаю, у тебя это нервная привычка, я вижу, — он кивает в сторону кусочков у неё на коленях, и да, особенность лучших друзей в том, что им нет смысла лгать, потому что они слишком хорошо тебя знают. — Хорошо, — соглашается Эйприл, потому что нет смысла притворяться. — Тогда всё было хорошо. И я не сказала ни одному из вас, потому что это была не ваша проблема. Я просто поняла, что не могу выйти замуж за мужчину, которого не люблю. Она бы не сказала, что с её плеч свалился груз, но когда Чонгук только хмыкает в ответ вместо того, чтобы дать совет, она чувствует желание продолжить, потому что на самом деле она никому об этом не говорила. И она вроде как хочет освободить это наружу. Сначала её мать была удивлена разрывом отношений, но она не настаивала на подробностях, и все остальные, похоже, тоже обходят этот вопрос стороной. — Я имею в виду, я не буду лгать. Мне определённо одиноко. Я не жила одна уже три года. Но это лучше, чем альтернатива. Минхо — отличный парень, но, чёрт возьми, Чонгук, этот парень подарил мне кексы с орешками на нашу годовщину. Это поставило меня на грёбаный край. Испуганный возглас вырывается у Чонгука. Он прикусывает нижнюю губу в попытке подавить смех, который так явно застрял у него в горле. Он на удивление быстро меняется в лице, но Эйприл не может винить парня, поэтому она потакает ему. — Всё в порядке. Давай. Ты можешь смеяться. Чонгук качает головой, но его улыбка достаточно широка, чтобы вокруг глаз появились морщинки, и Эйприл облегчённо вздыхает, улыбаясь ему в ответ, потому что он выглядит нелепо. — Нет, нет, я не собираюсь смеяться, — говорит он, но, похоже, больше себе, чем Эйприл. — У тебя смертельная аллергия на орехи. Аллергия типа… «воткни ручку себе в бедро и позвони в 112»! — Я в курсе. Как оказалось, мой жених не был. Этот парень был так смущён, когда я не ухватилась за возможность съесть этот кекс на десерт. Чонгук качает головой, но потом он больше не может это контролировать. Его плечи трясутся, когда он наконец позволяет себе рассмеяться, пронзительно и беззаботно, до такой степени, что его голова откидывается на подголовник. — Ты рассталась с красавчиком из-за кексов? — он задыхается, это едва слышно между его хрипами. Это прозвище выводит Эйприл из себя, и смех, который угрожал вырваться наружу, наконец-то вырывается из неё, заставая Чонгука на мгновение врасплох. На две секунды между ними воцаряется тишина. Но потом они поддаются смеху. После этого всё идёт как снежный ком, и, возможно, это не очень смешно, но они вдвоём лежат, свернувшись калачиком, на диване, один из них пытается подбодрить другого нелепыми историями о прошлых отношениях Эйприл. Возможно, это не очень приятно воспринимается, но, боже, так приятно смеяться над этим и находить уверенность в том, что это было не то место, где она должна была быть. Однако ей суждено быть здесь: втиснутой в подушки своего нового дивана, в слезах от того, что она так сильно смеялась со своим лучшим другом.

***

Ким Тэхён всегда знал как организовывать тусовки. Вечеринка, которую он устраивает сегодня вечером, — это просто другой способ для Тэхёна делать то, что у него получается лучше всего — развлекать. Он называет это новосельем, потому что устраивает его в своём новом доме, расположенном на холмах дипломатического района Сеула. В истинном стиле Тэхёна дом одновременно современный и традиционный, эклектичный, но оформленный со вкусом. Это говорит о личности Тэхёна, и да, Эйприл может понять, почему он хотел пригласить своих самых близких друзей на вечеринку, когда он наконец-то в городе. Никто из них не сомневался, что Тэхён однажды добьётся успеха, но если бы кто-нибудь сказал Эйприл в первый вечер, когда она встретила Тэхёна, что десять лет спустя он станет крупнейшим актёром Южной Кореи, она бы рассмеялась. Тэхён, с которым она познакомилась той ночью, к концу вечера полуобнажённый валялся в своей ванне, слишком пьяный, чтобы заметить фломастер, которым нацарапывали непристойности у него на груди. И Эйприл, и Тэхён благодарны, что социальные сети тогда ещё не были чем-то обыденным. Они дали ему значительное количество дерьма за двойную специализацию в колледже, потому что кто вообще дважды специализировался на факультетах анализа и статистики и актерском мастерстве? Тэхён так и сделал, на случай, если с актерством не удастся, но, в конце концов, получилось, и никто из них не уверен, что Тэхён даже помнит какой-либо анализ, в которой у него есть степень. После нескольких пьес и небольших ролей в драмах Тэхён получил главную роль в постановке. А после этого он получил главную роль в фильме, который штурмом взял международную сцену, и внезапно Ким Тэхён стал самым громким именем Южной Кореи. Но слава никогда не меняла его. Когда он здоровается с ней в тот вечер, она видит своего друга по университету, хотя и одетого в какие-то очень дорогие дизайнерские бренды. Но он всё ещё тот же тёплый и жизнерадостный друг, каким был в их двадцатые годы. — Эйприл! — глаза Тэхёна загораются, когда она заходит на кухню. Он перестаёт наливать вино, которое держал в руке, и вместо этого ставит бутылку на кухонный остров, желая поприветствовать её. — Я так рад, что ты здесь. Столько времени прошло. Он заключает её в крепкие объятия, его руки обнимают так тепло и утешительно, как может только Тэхён. Ничего из того однорукого дерьма, которое вытворяют некоторые люди. — Твой дом прекрасен, Тэ, — говорит она ему, и он пожимает плечами, застенчиво улыбаясь в ответ на комплимент. — Немного сюрреалистичен, если честно. — Но вполне заслуженный. Тэхён выпускает её из своих объятий, но вместо этого обнимает за плечи, увлекая на кухню. Он знаком с ней достаточно давно, чтобы знать о её предпочтениях в винах, поэтому он даже не заморачивается с красным, которое наливал, вместо этого достаёт бутылку белого из винного холодильника. — Может ты передумала взять меня на работу? Эйприл цокает языком. — Нет, Тэхён-а. Ты же знаешь, я не представляю друзей. Было заманчиво взять Тэхёна в качестве клиента, но она установила правило, когда открывала свою собственную пиар-фирму: никаких друзей, никакой семьи и никого, в кого она лично инвестировала. Поэтому о Тэхёне не могло быть и речи, и вместо этого она направила его к коллеге, которому доверяла. Но это не помешало ему спросить. Он убирает вино, которое пододвигал к ней. — Тогда, боюсь, я не смогу тебя обслужить. — Так нельзя обращаться со своими друзьями, — раздаётся незнакомый голос у них за спиной, заставляя Эйприл обернуться. Возможно, голос незнакомый, но лицо — нет. — Хён! Тэхён весело приветствует мужчину, ситуация с вином внезапно забыта, поэтому Эйприл пользуется случаем и вырывает бокал из его рук. Новопришедший улыбается происходящему, прежде чем заключить Тэхёна в объятия. Объятия наводят на мысль, что они давно не видели друг друга, хотя они явно знакомы. Когда они, наконец, отпускают друг друга, Тэхён поворачивается, чтобы представить своего друга. — Эйприл, это Ким Сокджин, — он кивает головой в сторону своего друга, и Эйприл почти хочется посмеяться над ним, потому что не так много людей не знают, кто такой Ким Сокджин. Она знает, что он красивый мужчина, но видеть его вблизи — это совсем другой опыт. В наши дни она уже не в том состоянии, чтобы быть поражённой звёздами, но иногда она встречает человека, чьё присутствие временно лишает её дара речи. Ким Сокджин, похоже, один из них. Это может быть воздух, который он испаряет, или ослепительная улыбка на его симметричном лице, растянутая на паре невероятно пухлых губ. Его широкие плечи переходят в тонкую талию, и он высокий, возвышающийся над Эйприл. Есть причина, по которой он поворачивает головы, куда бы ни пошёл. Этот человек не от мира сего. — Приятно познакомиться с вами, Сокджин. Я Эйприл, — умудряется сказать она, радуясь, что её молчание не было слишком долгим. Сокджин крепко пожимает ей руку, слегка наклоняя голову, когда приветствует. — Мне тоже, Эйприл. Ваша репутация опережает вас. Приятно наконец-то взглянуть в лицо этому имени. Это застает её врасплох, и Сокджин замечает это, по-видимому, очень чувствительный к своему окружению. — Вы выглядите удивлённой? — Да, — признаёт она. — Вы знаете, мы, пиарщики, любим оставаться за кулисами. Это никогда не заканчивается хорошо, когда мы в чём-то замешаны. — Может быть, и так. Но я знаю, что вы по-прежнему лучшая в своём деле. На самом деле я ищу новое агентство. Я собирался попросить у Тэхёна вашу контактную информацию сегодня вечером, но так намного лучше, — его глаза сверкают, когда он смотрит на неё. — Эйприл не представляет друзей, — подхватывает Тэхён. Он определённо скулит, но это, похоже, не останавливает Сокджина. — У меня такое чувство, что я могу убедить её, — парирует Сокджин, не отрывая от неё глаз. Когда она не отвечает сразу, он поднимает бровь, ожидая ответа. — И кроме того. Мы ведь ещё не друзья, не так ли? Она может быть вне игры, но она улавливает дразнящий тон в его голосе. И, чёрт возьми, она не хочет сейчас слишком много думать. Возможно, она немного заржавела, но она не собирается упускать возможность пофлиртовать с ним. — Знаете что? Прямо сейчас мы не представляем никаких певцов. Так что да, не стесняйтесь убеждать меня. — Убедить тебя в чём? — на кухне появляется Чонгук, на его лице появляется любопытство, когда он осматривает открывшееся перед ним зрелище. Сокджин всё ещё держит её за руку, и, возможно, они стоят немного ближе, чем следовало бы для формального знакомства. — Сокджин флиртует с Эйприл, пытаясь убедиться, что она примет его как нового клиента. Тэхён недоволен ситуацией. Эйприл рискнула бы сказать, что он, возможно, даже ревнует, но Тэхён никогда бы в этом не признался. — Я флиртую не поэтому, — поправляет Сокджин младшего. Он нежно проводит большим пальцем по руке Эйприл, прежде чем выпустить её из своей хватки, и Тэхён восхищённо присвистывает. — Неплохо, хён, — признает Тэхён, и Чонгук выглядит немного смущённым, прежде чем он качает головой, притягивая Сокджина в объятия. Эйприл, похоже, последней узнала об их дружбе с Сокджином, потому что даже Тиффани фамильярно приветствует его, когда несколько мгновений спустя входит на кухню. Пак Чимин, как всегда, входит с модным опозданием, но он полон энергии, приветствуя их всех ослепительной улыбкой. Сокджин знакомит их со своим продюсером и самым надёжным помощником Мин Юнги, который кажется столь же остроумным, сколь и сдержанным. И, наконец, входит Намджун, оправа на его лице слегка искривлена, он бормочет что-то о том, что увлёкся, оценивая эссе субботним вечером. — Итак, вся банда университета наконец-то здесь, да? — говорит Чимин, его глаза сканируют комнату, в которой они все столпились. — Ага. Всего на десять лет старше и намного богаче, — комментирует кто-то, она не уверена, кто именно. — Что ж, я предлагаю выпить за это, — предлагает Чонгук под хор согласных. Где-то посреди всего этого Тэхён выдвигает поднос с восемью рюмками на середину кухонного островка. Он быстро наливает алкоголь в каждый бокал. — Я думала, это не университетская вечеринка? — спрашивает Эйприл, когда ей вручают её рюмку. Жидкость ужасно пахнет текилой. Тэхён приподнимает бровь, затем злобно улыбается ей. — Итак, кто это сказал? Чонгук быстро выставляет перед собой ладони, моля о пощаде. — Это был я. Тэхён неодобрительно цокает языком и, чтобы показать, насколько серьёзно он относится к сегодняшнему вечеру, наливает ещё текилы в бокал Эйприл. Она стонет на него, но никто не говорит «нет» Ким Тэхёну. — Ты хитрый ублюдок, — Тэхён кивает в сторону Чонгука, затем он смотрит на остальных, побуждая Эйприл сделать то же самое. Вокруг неё люди, с которыми она, вероятно, провела больше всего времени за последнее десятилетие, не включая нескольких новых лиц. Это люди, с которыми она тусовалась, посещала свадьбы, помогала готовиться к экзаменам в адвокатуру и отмечала важные события. Они успешные, сумасшедшие и одни из её самых любимых людей в мире. — Сегодня вечером я попрошу вас только об одной вещи, — говорит Тэхён, и группа дружно стонет, зная, что за этим последует. Потому что, в конце концов, он собирается произнести слоган, который приберегал для всех своих студенческих вечеринок. На этот раз, однако, они слишком стары для этого, и Эйприл так и подмывает упомянуть, что они на вечеринке по случаю новоселья, чёрт возьми. Но они соглашаются с выходками Тэхёна, улыбаясь ему, когда он заканчивает, потому что они всегда были слабы перед ним. — Просто проведите, блять, время отлично! Как в старые добрые времена, они все подбадривают его восклицанием, а затем выпивают по стопке текилы, притворяясь, что это совсем не обжигает горло. Хотя вечеринки Тэхёна с годами стали более спокойными, она каким-то образом оказывается перед столом для бирпонга с Тиффани, Чонгуком и самим хозяином. Она приросла к дивану в гостиной, её голова кружилась после трёх слишком больших порций (потому что каким-то образом Сокджин может быть очень убедительным), но Чонгук потянул её за руку, напомнив ей об обещании, которое она однажды дала. — Ты обещала, что всегда будешь моим партнером по бирпонгу, — заныл он. И да, она обещала. Но прямо сейчас она жалеет об этом. Особенно, когда комната вращается, и ей приходится слишком сильно сосредотачиваться, чтобы точно попасть мячом в стакан через стол. Она не совсем уверена, что может считать навыки игры в бирпонг сохранёнными в её мышечной памяти, но она всё так же не потеряла скилл, все эти годы спустя. Комната слегка кружится, и Эйприл понимает, что ей нужно прекратить пить прямо сейчас. Прошло много времени с тех пор, как она позволяла себе так пить, и она больше не может сдерживать свой алкоголь. Не так, как она могла бы в университете. Но, очевидно, она не единственная. Юнги выступает в роли их рефери, и он вздыхает, оценивая состояние команды соперника. Эйприл сосредотачивается как можно лучше, наблюдая, как Тиффани покачивается на ногах. Она уже опустошена, но выглядит сосредоточенной, когда перебрасывает мяч через стол. Всё идёт не туда, куда она намеревается. Вместо этого он попадает Чонгуку прямо в лоб. — Да что за блять! — восклицает Чонгук, совершенно сбитый с толку. Глаза Тиффани расширяются, прежде чем она издаёт громкий смешок, почти перегибаясь через край стола. — Я на самом деле в ужасе от того, насколько ужасна твоя зрительно-моторная координация. Особенно для хирурга, — продолжает он дуться, успокаивающе проводя рукой по собственному лбу. — Ты хирург?! — Юнги задает вопросы, и он явно удивлён этим признанием. Лёгкая ухмылка застыла на его лице, но Эйприл могла себе это представить, потому что сейчас она очень пьяна. Они познакомились с Тиффани, когда она училась на медицинском факультете. Большинство из них специализировались на бизнесе или экономике, поэтому они обычно не пересекались на занятиях. Но Тиффани, их домашний гений, решила дополнить свои курсы обычным занятием по введению в прикладную статистику. Почему она делала это на меде, никто не был до конца уверен, но Тэхён очаровал её, заставив поделиться своими записями на одной лекции, и это стало началом их дружбы. Тиффани кивает головой. — Дап. Хирург-травматолог, — подтверждает она для Юнги, дико ухмыляясь. — Это довольно мерзко. Юнги издаёт свист. — Впечатляет. Это, кажется, выводит Тэхёна из его молчания. — Она действительно впечатляет. Он поворачивается к Тиффани, смотрит на неё, и его взгляд мгновенно смягчается. Они обмениваются понимающим взглядом, когда улыбаются друг другу. Они часто делают это, погружаясь в свой собственный маленький мирок, совершенно не замечая, что происходит вокруг. Чонгук замечает это, подходя сзади к Эйприл. — О, отлично, они снова начинают, — шепчет Чонгук ей на ухо. Он так близко, что его губы касаются её. Вокруг них шумно, так что она может видеть необходимость в этом. К чему она не готова, так это к мурашкам на руках, напоминающим ей об их времяпрепровождении в её квартире не так давно. Она слишком пьяна, чтобы переварить это. — Сейчас он слишком рассеян. Игра определённо наша. Чонгук отстраняется, злобно улыбаясь, потому что теперь они знают, что игра у них в руках. Эйприл поворачивается, чтобы посмотреть на него, и, всё ещё не сводя с неё глаз, он щелкает запястьем, перебрасывая мяч через другой конец стола. Должно быть, он слышит, как мяч опускается в стакан через стол, потому что его край губ приподнимается, намекая на ухмылку. Тиффани и Тэхён оба стонут, но Эйприл прикована к Чонгуку, внезапно чувствуя себя намного более связной, чем в начале игры. — Заканчивай с этим, Ким. Нам нужно защищать титул. И, верные своим студенческим временам, они защищают свой титул, когда Эйприл забрасывает последний мяч в оставшийся стакан, на десять лет старше, но не менее чемпионы. Они также, возможно, солгали о той части, где они сказали, что вечеринки Тэхёна стали более спокойными. И Чонгук определённо солгал, когда сказал, что вечеринка Тэхёна была обычной встречей старых друзей. Эйприл должна была знать, что это безнадёжное дело, когда она сделала первый глоток текилы. Но всё же, вот она, лихорадочно ищет ключи от своей квартиры, когда время приближается к пол третьему ночи. — Что ты делаешь? — Чонгук появляется в коридоре как раз в тот момент, когда она, покачиваясь на ногах, пытается сфокусироваться в определённом месте в углу, чтобы заземлиться. Эйприл сокрушённо вздыхает, плюхаясь на диванчик в коридоре Тэхёна. — Ищу ключи от своей квартиры. Я потеряла их, — это скорее ворчание, чем чётко сформулированное предложение, но Чонгук свободно научился понимать пьяный язык за эти десять лет. Её лучший друг, который, кажется, находится в гораздо лучшем состоянии, чем она, тихо смеётся, протягивая ей руку, помогая встать. Она покачивается, пытаясь подняться на ноги, хихикая от ощущения, что у неё кружится голова. Чувства теплы и туманны, заставляя её забыть обо всём остальном, что беспокоит. Но она обнаруживает, что это именно то, чего она хочет в данный момент. — У твоей квартиры код, Эйприл. У тебя нет ключей. — Ой. Вот почему я не могу их найти? — Да. Поэтому, — фыркает Чонгук, и Эйприл чувствует прилив паники, внезапно испугавшись своего осознания. — Чонгук-а, — говорит она с испуганным видом. Она пытается сделать шаг назад, чтобы посмотреть на него, но неуклюже, поэтому он поддерживает её, обнимая за талию и крепко прижимая к себе. Её лучший друг смотрит на неё сверху вниз, терпеливо ожидая, когда она поделится только что полученным откровением. — Я понятия не имею, какой у меня пароль, — говорит она, когда осознаёт, и её охватывает ещё большая паника. — Как я войду? Я не могу пойти домой, я не знаю, какой у меня код. О боже. Я бездомная. Она только что купила квартиру. Как она может уже быть бездомной? — Я знаю, какой у тебя пароль, всё в порядке, — уверяет её лучший друг, и Эйприл успокаивается, внезапно забыв о панике. — Но ты живешь в тридцати минутах езды отсюда. Ты можешь переночевать у меня сегодня. И да, это звучит как хорошая идея, потому что Эйприл совершенно уверена, что прямо сейчас могла бы спать на полу. Особенность выпивки в следующем: ей очень весело, она говорит то, чего не должна, но самое главное, она становится действительно уставшей и забывчивой. — Ммм, ок. Ты нас подвезёшь? Чонгук смеётся. — Нет, Эй. Я очень пьян. — Мне ты кажешься трезвым. — Да, ну, это потому, что ты просто в щи, так что я уверен, что кажусь тебе трезвым. Чонгук выглядит спокойным и собранным. Она готова поспорить, что у него сейчас не так кружится голова, как у неё. — Мне нравится, когда ты называешь меня Эй. — Серьёзно? — Ммм. Тебе следует делать это почаще. Чонгук вздрагивает от этого, сжимая её талию немного крепче, но она почти уверена, что ей это кажется. Начиная с этого момента всё кажется расплывчато, но она помнит поездку на такси к его квартире. Она смутно помнит, как Чонгук помогал ей смыть макияж (предположительно, она оставила там салфетки для макияжа, но ей удается убедить себя, что они принадлежат тайной девушке Чонгука). Она смутно помнит, как принимала душ после этого, приятно удивлённая тем, что знает, как пользоваться насадкой, и она определённо помнит, какая мягкая была постель, в которую она легла. Пробуждение на следующее утро сбивает с толку. Свет пробивается сквозь пару тёмных штор, но солнце попадает в комнату не совсем правильно. Он никогда не бьёт ей прямо в лицо, потому что она ненавидит просыпаться при естественном освещении. Она расположила свою кровать так, чтобы солнечные лучи её не напрягали. И температура в комнате неправильная. Здесь слишком тепло. Ей требуется мгновение, чтобы осознать, где она находится, и когда она осознаёт, её глаза расширяются, потому что она определённо не дома. И она определённо лежит в постели не одна. Рука обнимает её за талию, тёплая на обнажённой коже живота, там, где задралась футболка. Ей требуется секунда, возможно, несколько больше, чем следовало бы, чтобы осознать, что на ней даже не её собственная футболка. И татуировки на руке принадлежат её лучшему другу. Мало того, что его рука обвилась вокруг неё. Его грудь прижата к её спине, и медленное дыхание, которое она ощущает на своей коже, принадлежит ему. Он шумно выдыхает, обдувая мягким воздухом её шею, и она понимает, почему здесь так чертовски жарко. Потому что она прижата к своему лучшему другу. К счастью, у неё нет похмелья, но она знает, что оно может наступить через час или два. Чего она не может вспомнить, так это как она оказалась здесь, и на мгновение её охватывает паника. Что случилось прошлой ночью? Она помнит вечеринку Тэхёна. Она помнит, как уходила, но была ли она настолько пьяна, что не смогла добраться домой сама? И почему она с ним в постели? Она не может вспомнить ту часть ночи, но никогда за десять лет их дружбы она не просыпалась с его рукой, обнимающей её за талию. Так осторожно, как только может, она хватает его за руку, убирая её со своей талии так мягко, чтобы не разбудить. Тепло рассеивается, когда его кожа отрывается от её, и она чувствует, как он шевелится, когда она пододвигается к краю кровати. Она опускает ноги на пол, оценивая состояние своего тела, прежде чем даже попытаться пошевелиться. Её не тошнит. Это хороший знак. Эйприл понимает, что задержала дыхание, но, похоже, ей удалось пошевелиться, не разбудив Чонгука, поэтому она позволяет себе выдохнуть, хотя и немного неуверенно. Кажется, он снова шевелится у неё за спиной, но не похоже, чтобы он проснулся. Она как раз собирается встать, когда он заговаривает. — Доброе. Его голос хриплый, глубокий и затуманенный сном, из-за чего он звучит не совсем как обычно. Эйприл мгновенно застывает на месте, внезапно впадая в панику из-за новой ситуации, в которой они оказались. Она на мгновение закрывает глаза, чтобы собраться с мыслями. — Доброе, — она отвечает, её голос чужой для её собственных ушей. Она осмеливается взглянуть на своего лучшего друга, и тут же её щеки вспыхивают жаром. Это не первый раз, когда она видит Чонгука без футболки. Они много путешествовали вместе в колледже, многие из них в прибрежные города, и они были на изрядной доле совместных вечеринок у бассейна. Но это первый раз, когда она видит его таким, только что проснувшимся, с простыней прикрывающей его бёдра, грудь и живот полностью видны в утреннем свете. Его волосы взъерошены после сна, немного волнистые в своём естественном состоянии, и это так невероятно интимно, что она заставляет себя вместо этого смотреть на стену над его головой. — У тебя похмелье? — он проводит рукой по волосам, взъерошивая их, пытаясь подавить зевок. — Нет, — Эйприл прочищает горло, надеясь, что жар, который она чувствует на своих щеках, не слишком заметный. — У тебя? Он качает головой. — Нет, но я не был в том же состоянии, что и ты прошлой ночью. Эйприл морщится от отсутствия воспоминаний, а затем поворачивается, чтобы встать, потому что ей нужно побыть одной. Желательно с душем в запертой комнате. — Да, — стонет она. — Извини за это. И за то, что оказалась в твоей постели. Не то чтобы она имела какое-либо представление о том, как это произошло. Чонгук лениво улыбается ей. — Не извиняйся. Всё в порядке. И прежде, чем ты спросишь, я переделал свободную спальню в кабинет, так что там нет места. Я собирался занять диван, но ты настояла, чтобы я остался после того, как я предложил тебе свою спальню. Эйприл закрывает глаза, когда воспоминания внезапно складываются воедино. Есть смутные воспоминания о том, как Чонгук укладывал её в постель, и она думает, что помнит, как умоляла его остаться, бормоча что-то о том, что она была бы ужасным гостем, если бы выгнала хозяина из его собственной спальни. Она качает головой при воспоминании, смущённая поведением пьяной Эйприл. — Я пойду в душ. Я сожалею о прошлой ночи. Давай забудем об этом, хорошо? Чонгук садится, вместо этого прислоняясь к спинке кровати, и Эйприл не может сдержать дрожь, тело выдаёт её, когда она ловит себя на том, что смотрит на его обнажённую кожу. Он не утруждает себя поправлением простыни, которая собирается вокруг его бёдер. Кажется, на нём спортивные штаны, и ужасная мысль проносится у неё в голове, потому что она понятия не имеет, что на ней надето. Её собственный взгляд устремляется к её ногам, и она безмолвно благодарит тот факт, что на ней тоже штаны. Как она попала в них, она не знает, но она, блять, с трудом вообще двигает ногами. Она как раз собирается закрыть дверь в ванную комнату, когда Чонгук заговаривает. — Я бы предпочёл не забывать, если честно.