Как гласит правило

Они не говорят об этом инциденте. Они не говорят о том факте, что Эйприл оказалась в объятиях своего лучшего друга. В его постели. В которой он лежал полуголый. Они вообще не говорят об этом, и это сводит Эйприл с ума. Для её лучшего друга жизнь протекает как обычно. Что касается других, то это относится и к Эйприл. Что она держит при себе, так это то, как часто она думает об этом. Её лучший друг в постели, его волосы взъерошены после сна, а солнце освещает его тело, заставляя её впервые за десять лет увидеть его в другом свете. И боже, она хотела бы никогда не видеть его таким. Потому что по какой-то необъяснимой причине она не может избавиться от этого образа. Не может выбросить это из головы. Она винит в этом разрыв отношений и отсутствие интимной близости в общем. К счастью, их соответствующие рабочие места создают некоторую дистанцию между ними. Чонгук занят возможным слиянием, хотя он невероятно молчалив о сделке, а Эйприл занята новым клиентом, рэпером, который недавно вышел на сцену и обрёл мгновенную славу и огромное количество подписчиков в Instagram. И, конечно, возможный скандал. Чон Хосок, возможно, самый счастливый человек, которого она когда-либо встречала. Он излучает счастье, почти переполнен энергией и очаровывает всех вокруг, даже не пытаясь этого сделать. Даже когда он увязает в ситуации, которая, возможно, может разрушить его карьеру, когда на неё едва обращают внимание, он держит голову высоко поднятой, невозмутимый и позитивный. — Я принёс вам кофе. Чон Хосок лучезарно улыбается, когда ставит упомянутый кофе на стол. Он плещется в пластиковом стаканчике и чуть не проливается, потому что тот, кто варил кофе, до краев наполнил его льдом. — Я надеюсь, вы любите кофе. — Люблю ли я кофе? — Эйприл задаёт вопрос, но это больше похоже на утверждение. — Только это мой основной источник питания. Это, кажется, расслабляет рэпера, потому что он плюхается на стул перед ней, закидывая одну ногу на другую. — Слава Богу, — говорит он с облегчением, затем снимает бейсболку с головы. Его платиновые волосы выделяются на фоне золотистого оттенка кожи, и вполне возможно, что мужчина сияет, излучая что-то, что кричит о знаменитости так, как никто другой. В некоторых людях есть определённое качество, что-то такое, что просто привлекает к ним людей. Сокджин знает. Хосок определённо знает. Это совсем другая аура, и Эйприл не может не восхищаться тем, какой он крутой. В профессиональном плане, конечно. — Вы не должны были приносить мне кофе, Хосок. Он выглядит оскорблённым этим предложением. — Конечно, я должен. Вы мне помогаете. — Ну, да. Но это потому, что вы мне за это платите. Хосок машет рукой. — Ну, в любом случае, никогда не следует слишком долго обходиться без кофе, — отвечает он, как будто это все решает. И да, Эйприл определённо может согласиться с этим. — Как дела? Всё в порядке? Было раннее утро, когда он позвонил ей сегодня, немного взволнованный, объяснив, что его iCloud был взломан. Там было несколько потенциально разоблачающих фотографий. Те, которые он отправлял своей второй половинке до дебюта, и те, которые он не хотел распространять. — Да. Я имею в виду… Я не в восторге от потенциала, но вы этим занимаетесь, и я полагаю, вы собираетесь рассказать мне, в чём заключается ваш звёздный план, верно? Эйприл кивает. — У меня действительно есть идея, но мне нужно задать вам несколько вопросов, и они могут быть немного навязчивыми. Жизнерадостный настрой Хосока не меняется, но она почти видит, как он взвешивает свои мысли в голове, обдумывая, что сказать своему менеджеру по связям с общественностью. Та, с кем он недавно познакомился. Пока он думает, его брови хмурятся, но морщинки вокруг глаз разглаживаются, когда он, наконец, успокаивается, вздыхая про себя. Он потирает рукой шею, его щеки покрываются лёгким румянцем, прежде чем он заговорит. — Я знаю, о чём вы собираетесь спросить, так что да, я просто выйду и скажу это, — он немного застенчиво улыбается, но в его словах тоже есть доля стыда. — В моем iCloud определённо есть обнажённые фотки. Моего лица на них нет, потому что моя мама научила меня кое-чему об интернет-этикете. Но… на них есть кое-что интересное, — Эйприл уже собирается прикрыть глаза руками, но понимает, что Хосок всего лишь задирает толстовку, чтобы показать татуировки, нанесённые чернилами на боковую часть его торса. Это своего рода виноградная лоза, очень замысловатый дизайн, и вокруг неё нарисовано несколько английских слов. Они обвивают его тело сбоку, и она задается вопросом, насколько сильно было больно, когда они вытатуировали эти ребра. Он жестикулирует в их сторону, и да, люди определённо могут опознать его по ним, учитывая, что он уже выставлял татуировку напоказ в своем аккаунте в Instagram раньше. — Это невероятно непрофессионально с моей стороны, но это какие-то отвратительные татуировки. Она винит время суток, потому что приближается семь вечера, и обычно что-то настолько личное никогда не слетает с её губ. Однако Хосок, похоже, не удивлён, потому что он только расплывается в широкой улыбке. — Спасибо, — говорит он, и воздух между ними меняется, превращаясь во что-то более комфортное. На столе загорается телефон. Она пытается не обращать на это внимания, но видит, как на экране мелькает имя лучшего друга. Она быстро заглушает его, кладя поверх журнала, который её ассистентка ранее положила на стол. Следует быстрая череда текстовых сообщений, неприятно звенящих в тихом офисе. — Может ответите? — Хосок указывает на телефон, с любопытством разглядывая его. — В конце концов, сегодня вечер пятницы. — Вы из любопытных вижу? Но нет, я не буду, потому что мне нужно справиться с потенциальным обнажённым кризисом, — бросает она ему в ответ, и Хосок разражается смехом, громким и неистовым. У неё такое чувство, что они с Хосоком могли бы быть хорошими друзьями, учитывая, что всё это прошло, и их обстоятельства были бы другими. Но, к сожалению, он клиент, и мы все знаем, как это бывает. Она посвящает Хосока в свой план. В дополнение к тому, что у него впечатляющая аудитория в Instagram, упомянутые подписчики и фанатская база также невероятно лояльны к рэперу. Хотя Хосок является первоклассным исполнителем и музыкантом, его фанатская база была большой частью его успеха. Они были почти лояльны к недостаткам, и, честно говоря, это мечта любого пиар-менеджера, потому что это рычаг воздействия. — Итак, вы говорите мне, что хотите выпустить упреждающий пресс-релиз, в котором заявите, что моя конфиденциальность была нарушена и что любые фотографии, которые, возможно, были опубликованы без моего согласия? Эйприл кивает. — Да, именно так. Хосок прикусывает нижнюю губу, обдумывая её предложение. — Мы собираемся победить в их собственной игре? Я правильно понял? — Да. Ваши поклонники отчаянно преданны. Они собираются сплотиться вокруг вас, и если мы пригрозим судебным иском за распространение фотографий, они сделают всё возможное, чтобы добиться справедливости. И они заблокируют любое распространение фотографий. Я видела, как это происходило раньше, с той к-поп группой, — она машет руками, не в силах вспомнить название крупнейшего к-поп-исполнителя на планете. — Их там штук восемь или около того, классные ребята. Они на тех кофейных бутылках. Хосок давится кофе, который он потягивает. — NTS? Самая популярная группа в мире? — Да! — Эйприл хлопает в ладоши, отчаянно кивая головой в знак подтверждения. — У них случилось нечто подобное, и из этого ничего не вышло. Фанаты сходили с ума в Твиттере, блокировали аккаунты, делились мемами вместо фотографий. Так что да, лучшая защита здесь — нападение. Возможно, фотографии всё ещё циркулируют, но, по крайней мере, это не превратится в неожиданный скандал. Это не самый лучший план или самый креативный, но это что-то, и это создаст достаточно шума, чтобы увеличить его потоки. Потому что, в конце концов, всё это по-прежнему связано с бизнесом. — Хорошо, — говорит Хосок, и в его голосе нет колебаний, что удивительно. — Давайте, скажите всему миру, что у меня есть обнажённые фотки в iCloud, и, пожалуйста, не распространяйте их. Пожалуйста, дайте им знать, что освещение в любом случае было не самым лучшим… я определённо могу добиться большего. Эйприл фыркает, но потом принимается за работу. Черновик на её компьютере находится на пятой итерации, когда раздаётся стук в дверь. Часы показывают девять вечера, и это, вероятно, Чонин, адвокат из дома напротив, пришел вытащить её из офиса, чтобы поужинать (не то чтобы её раньше заставали в таком положении). Но как раз в тот момент, когда она собирается поприветствовать его, дверь распахивается слишком агрессивно, ударяясь о пробку на стене. Это не в характере обычно сдержанного адвоката. — Почему ты игнорируешь мои звонки? — рявкает её лучший друг, входя в комнату, как будто он на задании. Это объясняет драматическое появление. — У меня есть работа, Чон. Тебе тоже советую. Её лучший друг закатывает глаза. На нём нет пиджака, рукава светло-голубой рубашки на пуговицах небрежно закатаны. Галстук ослаблен, и он, вероятно, в нескольких минутах от того, чтобы развязать его полностью. Когда он садится, он подтверждает её подозрения, когда ослабляет хватку на шее, расстегивая первые две пуговицы рубашки, чтобы освободиться и от ворота тоже. Другими словами, он тоже не стесняется чувствовать себя как дома в офисе. Это первый раз, когда они видят друг друга с тех пор, как она оказалась в его постели, и его образ из того утра вспыхивает перед ней при виде того, как он расстегивает рубашку. Не круто, Эйприл. Не сейчас. — Чему я обязана твоим присутствием? — небрежно спрашивает Эйприл, возвращая свое внимание к пресс-релизу и заставляя себя перестать пялиться на своего лучшего друга, притворяясь, что он только что не мелькнул в её сознании полуголым. Хотя она всегда рада его видеть, прямо сейчас она не может позволить себе отвлекаться. — Почему ты игнорировала мои звонки? — Чонгук кивает головой в сторону мобильного телефона. Он лежит на столе рядом с ней, давая понять, что она намеренно не отвечала ему. — Чёрт возьми, что это за допрос? Я работала над экстренным пресс-релизом. Мне нужно опубликовать его сегодня вечером. Чонгук пропускает галстук между пальцами, дергая его, размышляя, достаточно ли хорош её ответ, и в то же время неосознанно отвлекая её. — Справедливо, — признает он. — Ты почти закончила? — Да. Мне просто нужно отправить его моему клиенту для окончательного утверждения. А что? Хочешь поужинать? Когда её встречает тишина, она поднимает на него глаза. Он кивает, затем опускает взгляд на свои руки, внезапно застеснявшись, и хотя она видела своего лучшего друга в разных компрометирующих позах и в разном настроении, застенчивый Чонгук определённо её любимый. — Типа того, — отвечает лучший друг, затем он скрещивает ноги в лодыжках, разводит их в стороны и откидывается на спинку стула. Ранее застенчивое выражение лица заменяется чем-то более уверенным в себе. Чем-то дерзким. Эйприл приподнимает бровь, глядя на него. — Сегодня мы закрыли сделку с Йошида. Мы будем официально объединены и станем публичными, когда рынки откроются в понедельник. В другом случае она бы отругала его за дерзкую улыбку на его лице. Но не в этот раз, потому что он так усердно работал над этим слиянием, и, закрепив его завершение, Чонгуку удалось стать посредником в крупнейшем приобретении в истории издательской индустрии. Это наполняет её такой гордостью, что она не знает, что с ней делать, и, прежде чем она успевает остановиться, она вскакивает со своего места, огибает стол, чтобы броситься на своего лучшего друга. У него едва хватает времени встать, прежде чем она обнимает его, заключая в поздравительные объятия. — О боже мой, Чонгук-а! Это потрясающе, — бормочет она ему в грудь, заставляя его посмеяться над её вспышкой. Они остаются в объятиях ещё несколько мгновений, и когда она отстраняется, застенчивая улыбка возвращается на его лицо. — Серьёзно! Поздравляю, Джей, я так горжусь тобой. Ты так усердно работал. — Эх, ничего особенного, — он пренебрежительно машет рукой, но улыбается от уха до уха, и они оба знают, что это чертовски большое дело. — Скромность не принесёт тебе удачи, — Эйприл легонько хлопает его по груди. — Позволь мне опубликовать его, и мы пойдём. Я полагаю, ты здесь, потому что мы празднуем сегодня вечером? — Знал, что ты моя лучшая подруга не просто так. Ей требуется немного больше времени, чем ожидалось, чтобы закончить своё дело, но Чонгук на удивление терпелив. Как только они выходят из кабинета, их встречает копна тёмных волос и рука, протянутая, чтобы постучать в дверь. Гораздо менее драматично, чем её лучший друг. — Пора ужинать! — Чонин вздрагивает от того, что его прерывают, удивляясь, увидев двух человек в её кабинете. — Я увидел, что у тебя горит свет, и просто предположил… Он не заканчивает предложение, замолкая, когда его взгляд падает на её посетителя рядом с ней. Краткий миг понимания мелькает в его глазах. — Ох. — Чонин, — она улыбается адвокату, машет рукой в сторону своего лучшего друга, готовясь представить его. — Извини, я просто ухожу. Это… — Чон Чонгук, — Чонин прерывает её, склонив голову в знак уважения. — Чёрт возьми. Здравствуйте. Эйприл разражается хихиканьем из-за явной неловкости адвоката после того, как он попытался быть таким уважительным. — Рад видеть вас, Чонин, — Чонгук выпрямляет спину, фиксируя осанку и сразу же превращаясь в вежливого генерального директора. Это почти заставляет Эйприл фыркнуть, потому что это так далеко от того Чонгука, которого она знает. — Я тоже, мистер Чон, — Чонин выглядит поражённым, и это невероятно очаровательно, и она определённо планирует подразнить его позже. — Я не знаю, помните ли вы, но… Чонгук кивает, затем прерывает молодого адвоката. Поначалу Эйприл немного смущена тем, что его прервали, потому что Чонгук редко бывает груб. Для мужчины это почти невозможно. — Конечно. Ваша фирма попала в пятерку финалистов конкурса по слиянию с Йошида. Я был очень впечатлен прогнозами вашей фирмы. Чонин опешил, удивлённый тем, что его узнали, и Эйприл тоже удивлена, потому что последнее что она ожидала — это то, что они знакомы. Они с Чонином ужинали бесчисленное количество раз, и они часто обменивались историями о работе, но по какой-то причине Чонин не упомянул об этом. Это была бы крупная сделка для его фирмы. — Спасибо, — он склоняет голову. — Я надеюсь, что всё идёт хорошо. Чонгук подмигивает, оставляя остальное недосказанным, и обнимает Эйприл за плечи. — Ты готова, Эй? Её желудок переворачивается от этого прозвища, и она игнорирует, каково это — находиться под рукой Чонгука. В этом нет ничего нового. Он часто обнимает одной рукой. Лучшие друзья так делают. — Ох, — глаза Чонина снова расширяются, его взгляд прикован к руке Чона. И, возможно, он не хотел говорить это вслух, но, тем не менее, он проговаривает. — Я не знал, что вы двое вместе. — Мы… Чонгук прерывает во второй раз за вечер, но на этот раз он прерывает Эйприл. — Не волнуйся, чувак, — Чонгук ободряюще улыбается. — Но мы должны идти. Мы уже опаздываем, — извиняется он, слегка кланяясь, и Чонин отвечает ему извиняющейся улыбкой, адресованной Эйприл и уходит прочь. Эйприл настолько ошеломлена этим обменом репликами, не в состоянии даже спросить, что происходит, что она просто позволяет Чонгуку проводить её к машине, которая ждёт внизу. Они явно празднуют сегодня вечером. В противном случае он бы сел за руль сам. — Что, чёрт возьми, это было? — Эйприл откидывается назад, когда они устраиваются на заднем сиденье, замечая, что перегородка уже поднята. — Часто ты ходишь на ужин с адвокатами? — Чонгук прислоняется спиной к окну на заднем сиденье, игнорируя её вопрос. — Ты спрашиваешь, часто ли я хожу ужинать с Чонином? Чонгук засовывает язык себе за щёку, затем проводит им по зубам. — Да. Кажется, ему с тобой довольно комфортно. Она не может удержаться от закатывания глаз. — Я бы считала нас довольно хорошими друзьями, да. Мы идём ужинать, когда оба работаем допоздна. Её лучший друг смеётся над ней. — А я уверен, что он довольно часто работает допоздна. — Однако он никогда не упоминал, что предложил ваше слияние. Это было новостью для меня. Чонгук ухмыляется. — Я бы надеялся, что нет. Я заставил его подписать соглашение о неразглашении. — Действительно. Ты даже не сказал мне, что происходит это слияние, а я твоя лучшая подруга. — Прости, Эйприл. Судя по выражению его лица, он не знает, что мы друзья? Эйприл пожимает плечами. — Я точно не собираюсь рассказывать людям, что я лучшая подруга Чон Чонгука. — Нет? — он приподнимает бровь, явно заинтересованный услышать об этом больше. Чонгук был больным местом в прошлых отношениях, и в этом она никогда не признавалась своему лучшему другу. Всякий раз, когда лучший друг выходит куда-нибудь, обязательно появляются его фотографии, и хотя её бывший парень никогда по-настоящему не признавался в этом, он не хотел, чтобы её видели рядом с лучшим другом, из-за чего могли поползти слухи. Когда Чонгук поднялся по служебной лестнице и приобрёл популярность как бизнес-магнат, Эйприл стала выбирать, с кем она делилась информации об их дружбе. — Нет. Я приберегаю этот момент для того, когда продам тебя, рассказы об университете и всё такое. Я просто вижу заголовки: «Университетская подруга рассказывает всё — историю об алкоголе, тяжёлой работе и дерьме, через которое Чон Чонгук заставил пройти своих друзей, когда он поднялся на вершину как самый уважаемый генеральный директор Южной Кореи в возрасте до 30 лет». Напряжение между ними спадает. — Вот же сучка, — её лучший друг безудержно смеётся, откидывая голову назад к окну. — Но я знаю довольно приличного менеджера по связям с общественностью, так что я не думаю, что все будет так плохо. — Как скажешь, Чон, — Эйприл игриво толкает его в плечо. — Пойдем отпразднуем, что ты стал еще более богатым, более успешным невыносимым придурком. Заведение именно такое, каким она его ожидала увидеть: роскошное, эксклюзивное и достаточно мрачное, чтобы не распознать плохое решение, когда они подходили к нему. Не то чтобы она планировала принимать какие-то плохие решения сегодня вечером. Несколько крепких напитков, конечно. Ровно столько, чтобы забыть о том, что было у неё на уме в последнее время, и достаточно, чтобы потанцевать с несколькими незнакомцами, наконец-то получить удовольствие после расставания, с кем-то, кто не является её лучшим другом. Остальная часть их группы друзей тоже там, и она приятно удивлена, увидев Сокджина и Юнги за столом, даже Тэхёна, что удивительно. Чимин там, но это само собой разумеющееся в любое время, когда происходит празднование. Однако кого она не ожидает, так это мужчину, который находится в центре ночного пребывания в офисе. — Да ладно блять! — восклицает Чон Хосок, когда видит, как Чонгук ведёт Эйприл к их столику, положив руку ей на поясницу. — Вы двое?! На этот раз Чонгук не перебивает её, когда она объясняет ситуацию. — Мой лучший друг, Чон Чонгук, — Эйприл оживлённо жестикулирует в сторону мужчины, который садится на сиденье, хотя он не нуждается в представлении. Хосок хитро улыбается им двоим. — А это Чон Хосок, — на этот раз она указывает на Хосока, представляя его, в чем, похоже, нет необходимости. Мужчины пожимают друг другу руки. — Это тот, кто звонил тебе, когда я был в твоём офисе ранее? — Хосок выглядит довольным такой перспективой. Эйприл не в восторге от того, что приходится совмещать приятное с полезным, но Юнги обнимает рэпера, и она думает, что он здесь по приглашению. — Это из-за тебя она игнорировала меня сегодня? — Чонгук, прищурившись, смотрит через стол на Хосока. — Интересно. Всё это очень весело, потому что они оба улыбаются друг другу. И всё же Эйприл испытывает непреодолимое желание объяснить им это. — Подождите! Откуда вы все знаете друг друга? — Чимин указывает между ними двумя, опережая её в этом. Эйприл только пожимает плечами, не желая нарушать соглашение о неразглашении, которое она обещает каждому из своих клиентов. — О, я клиент фирмы Эйприл, — Хосок объясняет. — Она помогает мне с моими обнажёнными фотками. Чонгук давится виски, которое он потягивает, в то время как Чимин визжит от восторга. Она почти уверена, что Хосок сказал это именно для такой реакции. Мутный тип, судя по его злобной улыбке. — Господи, Хосок, — Эйприл вскидывает руки в знак поражения. — Я определённо не видела никаких голых фоток. Не вкладывай идеи в их головы. Её друзья не нуждаются ни в каких подробностях подобного рода. Это усиливается, когда они разражаются смехом, и Эйприл откланяется к бару, чтобы пойти выпить, потому что у неё такое чувство, что ей предстоит долгая ночь. Когда она возвращается с бутылкой шампанского, её лучший друг лучезарно улыбается ей, и прежде чем она успевает выслушать его протесты против покупки праздничного напитка, она выбивает пробку, возможно, намеренно обрызгивая Хосока содержимым бутылки, прежде чем они приступят к празднованию. Хосок, как оказалось, давний друг Юнги, который также является продюсером его и Сокджина. Мягко говоря, удивительно, что продюсер работает с таким широким кругом артистов, и если бы они находились в обстановке, более подходящей для разговора, она бы с удовольствием поковырялась в его мозгах по этому поводу. Но, увы, сегодняшний вечер предназначен для другого. Но в конце концов именно Чимин тащит её на танцпол, за ним следует Тэхён, который, судя по остекленевшему взгляду, выпил слишком много, чтобы принимать рациональные решения. Это наполняет её странной нежностью, потому что другу редко выпадает возможность вот так расслабиться. К счастью, заведение, в котором они находятся, является эксклюзивным, и сомнительно, что что-нибудь всплывет из их ночной прогулки. У СМИ, образно говоря, потекли слюнки, когда они узнали о дружбе Чонгука и Тэхёна. Они прозвали их молодым и богатым «властным дуэтом», и запечатлеть их двоих в одном кадре было всё равно, что сорвать джекпот: два великолепных и завидных холостяка, всегда стремящихся хорошо провести время. Теперь, когда к ним присоединились Сокджин и Хосок, Эйприл могла только представить, в какой пиар-кошмар это может превратиться. Но любые рабочие мысли, которые всплывают на поверхность, отодвигаются на задний план, когда четвёртый (пятый?) бокал шампанского опустошается, и тяжёлый удар отдается эхом в груди. Потерявшись в моменте, она позволяет себе танцевать, не беспокоясь о том, что её вот-вот сфотографируют в неподходящей компании, или о риске вывести из себя кого-то, кто считает, что имеет на неё права. Это волнующе, раскрепощает, и прошло слишком много времени с тех пор, как у неё была вечеринка (она не считает вечеринку Тэхёна, потому что они в своей собственной лиге). Единственное, что могло бы улучшить ситуацию, — это если бы здесь была другая лучшая подруга, но, к сожалению, у хирургов-травматологов есть обязанности гораздо большие, чем празднование в клубе. Эйприл позволяет себе увлечься атмосферой, танцуя с несколькими случайными парнями, даже с очень привлекательной женщиной, и когда часы приближаются к двум ночи, кто-то, наконец, утаскивает её с танцпола, потянув за запястье. Она врезается в грудь своего лучшего друга. Девушка игнорирует, каким твёрдым и крепким он чувствуется, когда поддерживает её, совсем не сосредотачиваясь на его больших руках на талии или на том, как хорошо он пахнет. Очевидно, она ещё не оправилась от этого. — Мы пьём шоты, и я прошу твоего присутствия, — Чонгук наклоняется, чтобы прошептать, так близко к ней, что его губы касаются её уха. Она понимает, почему он это делает, потому что в клубе шумно, но чего она не понимает, так это того, как двигаются её руки, опускаясь сбоку на его талию и напрягаясь. Он твёрд под её хваткой, и если ей и приятно держаться за него, она не обращает на это внимания. Она мгновенно становится более трезвой, но почему-то ещё и более опьянённой от их близости и жары в помещении. Отсутствие интимной близости и туман после расставания, говорит она себе. — Ладно, — Эйприл отстраняется. Она не в том состоянии, чтобы поддевать, но её друг тянет за руку, поэтому она следует за ним, зная, что это плохая идея. Намджун, должно быть, присоединился к ним в какой-то момент, потому что он стоит у бара, его рука перекинута через плечо Чимина, пока они над чем-то смеются. Тэхён выглядит так, будто он в одном шаге от полной катастрофы, в то время как Чимин выглядит на удивление трезвым. После всех этих лет он по-прежнему лучше всех умеет справляться с ликёром. — Ты всё ещё здесь! Я думал, ты наконец-то пошла с кем-то развлекаться, — улыбается им Чимин, когда они направляются к бару. — Текила или водка? — спрашивает кто-то. Однако она слишком пьяна, чтобы понять, кто это. — Водка. — Текила. Эйприл и Чонгук проговаривают одновременно. — Последнее слово за человеком данного вечера, так что текила. Теперь… Эйприл знает, что от текилы никогда не бывает ничего хорошего. Особенно после того, как вы в одиночку выпили бутылку шампанского. Но сегодняшний вечер не о ней, и как бы ей ни нравилось говорить, что в наши дни она изощрённая любительница выпить, будь она проклята, если Чимин увидит, что она уступает. И если её лучший друг просит текилу, то это будет текила. — Я пожалею об этом утром, — бормочет Эйприл. — Если я вообще вспомню. Барменша расставляет рюмки на стойке, её желудок сжимается, когда наливают жидкость. С мексиканским ликёром не связано никаких приятных воспоминаний. Но мама не лодыря растила. — За генерального директора Чона! — восклицает Чимин, остальные следуют за ним с волчьими свистками и воплями. — За самую неблагополучную компанию друзей, которых я слишком сильно люблю, — отвечает Чонгук, поднимая свой стакан, чтобы чокнуться с остальными. Его глаза блестят, и ясно, как он благодарен за своих друзей. Она закрывает глаза в надежде, что это ослабит действие алкоголя. Сюрприз: так не работает. — Господи! — голос Эйприл звучит хрипло, когда она ставит стакан на стол. — Она призывает к божественному вмешательству! Это значит, что мы можем сделать ещё один! — Чимин всегда бросает вызов, подстрекая к неправильным решениям. Компания, вероятно, слишком пьяная, чтобы осознать неправильное решение, даже если оно ударит им прямо в лицо, соглашается. Прежде чем она понимает, что происходит, стаканы снова наполняются и раздаются по рукам. Некоторые из них покидают тусовку, но Чимин, Чонгук и Эйприл остаются в баре. Никто не должен знать, что это потому, что комната вращается, и она физически не в состоянии двигаться прямо сейчас. — Ещё один, последний, — предлагает Чонгук. — В память о старых временах. — Бля, нет! — Эйприл поднимает руки в знак поражения. — С меня хватит. — О, да ладно, — дразнит Чимин, выпячивая нижнюю губу. — Один последний за твоего лучшего друга? Тогда мы закончим. — Нет, — Эйприл знает, что это плохое решение. — Давай, Ким, — на этот раз Чонгук подзывает её, разыгрывая щенячьи глазки, от которых они все без ума. — Ещё только один, а потом можешь считать, что на этом ночь закончена. Она обдумывает это, и это первая ошибка, которую она совершает в ту ночь. Чимин сразу всё понимает, его глаза озорно блестят. Сегодня вечером он как акула, почуявшая кровь. — Как насчёт этого? Вы с Чонгуком играете в «камень, ножницы, бумага» за шот? — И какой в этом смысл? Чимин кивает бармену, и каким-то образом бутылка текилы оказывается у него в руках. Потому что, конечно, он очаровал работника. Он наливает им три рюмки. — Ты выигрываешь, и Чонгук пьет оба. Эйприл понимает, что это плохое решение, но есть определённое удовлетворение в том, что её лучшему другу, возможно, придётся выпить два шота. Она может выиграть «камень, ножницы, бумага». Чонгук всегда ставит камень в самом начале, так что она определённо может победить. — Ладно, — она никогда не говорила, что принимает только правильные решения. — А что, если… — И что забавного в том, чтобы знать, что произойдёт, если ты проиграешь? — Чимин шевелит бровями, как всегда с хитрой ухмылкой. — Соглашайся на пари сейчас, и если ты проиграешь, то узнаешь, каковы будут последствия. Но это не должно быть проблемой, так как я знаю, что ты уверена в своей победе. — Проигрыш — не выпивка двух шотов? — спрашивает Эйприл. — Нет! — Чимин делает акцент на букве «т». — Так ты в деле или как? Вторая ошибка, которую она совершает в ту ночь, — это согласие на пари. — К чёрту, — Эйприл на секунду закрывает глаза, прерывисто выдыхая. — Почему нет? Я в деле. Чимин проглатывает свой шот, словно это вода. — Узнаю ли я, что произойдёт, если я выиграю? — Чонгук расспрашивает своего другого лучшего друга. — Нет! — Чимин прикусывает нижнюю губу. — Просто доверься мне, чувак. Они оба знают, что лучше не доверять Чимину, но старые привычки умирают с трудом, и они пожимают друг другу руки, решаясь на пари, о котором ни один из них на самом деле не знает всех подробностей. Соперничество в них обоих — это поединок, заключённый в аду, и ни один из них не желает отступать. Чонгук не тянется камень в первом раунде. Вместо этого он выдает ножницы, и очень стратегически рассчитанный ход Эйприл с бумагой не приносит ей ничего, кроме поражения. Это не было частью плана. — Ох, — заикаясь, произносит Эйприл, потому что она не привыкла проигрывать Чонгуку. У неё в животе поселяется комок страха, потому что Чимин выглядит абсолютно довольным. — Невероятно! — Чимин хлопает в ладоши, затем пододвигает рюмки к ним двоим. Он тянется к бару и хватает солонку, и да… Эйприл чувствует что-то плохое, когда видит её. Чимин делает это прямо сейчас. Её желудок сжимается, когда она понимает, что сейчас произойдёт. Когда она смотрит на Чонгука, она понимает, что мужчина, кажется, ещё не понял. Чимин пододвигает к ним солонку. Как по команде, бармен подает две дольки лайма. — Я предлагаю ключицы или изгиб шеи, но я позволю вам двоим разобраться с этим. Глаза Чонгука округляются, его губы слегка приоткрываются, когда до него, кажется, наконец доходит. Он смотрит на Эйприл, и все, что она может сделать, это пожать плечами. — Чимин-а, — предупреждает он своего лучшего друга, но не отрывает глаз от Эйприл. Интенсивность этого почти непосильна для неё, чтобы справиться. — Да, Чонгук-а? Её лучший друг только качает головой. — Кто хочет начать первым? Ни один из них не отвечает, и, возможно, подсознание Эйприл знает что-то, в чём она не готова признаться, потому что её рука движется, хватая дольку лайма. Это вырывает Чонгука из его мыслей. Уголок его губы слегка приподнимается, когда Эйприл протягивает руку, чтобы вставить его между зубами. Когда он приоткрывает губы, чтобы помочь ей, её пальцы касаются их, и она игнорирует это жгучее ощущение. Чонгук легко подчиняется, беря дольку между зубами, не выглядя испуганным вкусом кожуры. Она не верит, что её голос настолько ровный, но, тем не менее, она говорит. — Шея, — говорит она ему, где она хочет посолить, осторожно постукивая по шее Чонгука сбоку, где расстегнута его рубашка. Они оба знают, что их ждет — они много раз занимались этим в университете. Но друг с другом — никогда. — Ты делаешь себе хуже, Ким, — Чонгук бормочет что-то над клином. В глазах лучшего друга есть вызывающий блеск, который, как всегда, подталкивает её. Посмотрим, как далеко она зайдёт. Это всегда так. Толчок, притяжение и, безусловно, всегда вызов. Расстояние между ними кажется огромным, когда она делает шаг ближе, шаркая достаточно близко, чтобы дотянуться до него. Она заставляет себя не слишком задумываться об этом, когда протягивает руку, чтобы откинуть воротник его рубашки в сторону. Каким-то образом солонка уже в её пустой руке, и, прежде чем она успевает подумать об этом, она наклоняется, облизывая губы. Её лучший друг стоит невероятно неподвижно, но когда она проводит языком по изгибу его шеи, он вздрагивает. От этого у неё самой кружится голова; сочетание алкоголя и адреналина опьяняет. Его кожа теплая, немного румяная из-за жары в комнате, и так близко она чувствует следы его цитрусового одеколона, сладкого и пряного и слишком опасного для собственного рассудка. Это не может длиться больше нескольких секунд, но она следит за тем, чтобы пятно было достаточно влажным, чтобы соль прилипла. Потому что важно убедиться, что соль прилипла… верно? Когда она отстраняется, то позволяет себе снова дышать, хотя и скучает по запаху его одеколона. Довольно бесцеремонно, она сыпет соль ему на шею, и прежде чем она понимает, что, чёрт возьми, они делают, она наклоняется назад, слизывая соль с шеи своего лучшего друга. Её почти отрезвляет ощущение крупинок на языке, но она игнорирует это, поднимаясь на кончики пальцев ног, чтобы оказаться на одном уровне с Чонгуком. Но она поворачивается к бару, а затем одним махом опрокидывает рюмку. Этот обжигает сильнее, чем любой другой, возможно, тяжесть ситуации давит на её чувства. В ту секунду, когда это делается, что-то заставляет посмотреть на него, когда она наклоняется. Обычный игривый блеск в его глазах сменяется чем-то более тёмным, и она клянется, что не представляет, как поднимается его грудь, когда она закрывает последнюю щель, захватывая клин своим ртом. Это так же горько, как она помнит, и это отрезвляет её достаточно, чтобы увидеть выражение лица своего лучшего друга, с которым она никогда раньше не сталкивалась. — Прямо как в студенческие времена! — Чимин кричит рядом с ними, и его слова снова заставляют мир сфокусироваться. Вокруг них громко играет музыка, но на мгновение всё, что существовало, — это ее лучший друг и обжигающий воздух между ними. — Давай, Чон, — Эйприл бросает ему вызов, как только к ней возвращается рассудок. Это её третья ошибка за ночь и, надеюсь, последняя, которую она совершит. Десять лет — это долгий срок, чтобы провести с кем-то, и этого должно быть достаточно, чтобы узнать человека изнутри и снаружи. И всё же она чувствует, что сегодня вечером на неё смотрит совершенно другой человек. Чонгук ничего не говорит, когда наклоняется. Это к лучшему, потому что она не уверена, что сможет ему ответить. Его пальцы едва касаются кожи, когда он снимает шёлк блузки с её плеча, но его прикосновение обжигает до такой степени, что ей кажется, что она должна задержать дыхание. Лучший друг выше её, и ему приходится наклонять голову, чтобы дотянуться до плеча. Первое прикосновение его губ к плечу пугает её настолько, что у неё перехватывает дыхание, вырываясь из лёгких. Потому что, очевидно, он дразнит. Это такая неизведанная территория, то, что они оба делают прямо сейчас, но она знает, что он делает из этого шоу, когда проводит губами по её коже. Это всего лишь мазок, и в нем нет необходимости для того, что они делают. И все же это вызывает дрожь, покрывая тело мурашками. Реакция не остаётся незамеченной, потому что он посмеивается над её кожей, точно зная, какой эффект он на неё производит. Они так близко, что она чувствует это через его грудь, прижатую к её собственной. Когда он, наконец, высовывает язык, чтобы смочить кожу, она позволяет своим глазам закрыться. Слишком запутанно думать об этом, потому что, как бы сильно она ни хотела, чтобы он остановился, она хочет большего, и её мозг не может вычислить это уравнение прямо сейчас. Она держит глаза закрытыми, когда он посыпает это место солью. Она липкая и грубая, слишком сильно напоминая ей об их студенческих днях, но лучший друг, похоже, не возражает. Только когда он постукивает пальцем по её подбородку, она открывает их, и ему даже не нужно просить — её губы раздвигаются сами по себе, когда он подносит дольку лайма, зажимая между зубами. Ещё максимум десять секунд, и всё будет кончено. Она сможет вернуться к реальности с ясным умом. Доверять своему лучшему другу играть по правилам глупо. Чонгук хватает рюмку в руку, но прежде чем опрокинуть её, он наклоняется, шепча ей на ухо. — Не притворяйся, что ты хочешь утром забыть и об этом тоже. Прежде чем у неё есть время обдумать весомость его слов, он наклоняет голову, выбившиеся пряди его волос щекочут шею сбоку, когда он проводит языком по её коже, очищая от соли, которую он туда насыпал. Он подносит рюмку к губам, быстро опрокидывая её. Он слегка морщится от обжигающего алкоголя, и его щёки слегка краснеют, когда он выпрямляется, и Эйприл перестает притворяться, что на неё всё это не действует, когда он наклоняется, чтобы взять лайм у неё из зубов. Уголок его губ касается её собственных, и как она объяснит, что чувствует в этот момент? Перед глазами чертовски размыто, но она знает, что хочет чувствовать больше. Её друг никогда не был из тех, кто играет по правилам. Не в университете, и определённо не сейчас, особенно не тогда, когда он наклоняется намного ближе, чем необходимо, касаясь губами её губ. Его брови сближаются, когда он, наконец, отстраняется, чтобы откусить кусочек кислого лайма. Рядом с ними Чимин молчит, его челюсть отвисла от удивления, и при любых других обстоятельствах она была бы рада увидеть, что Чимин потерял дар речи. — Помни, что я говорил тебе о завтрашнем дне. Эйприл удаётся слабо кивнуть, не в силах больше ничего сказать, и уголок губ её лучшего друга заинтересованно приподнимается. И не важно, как сильно она попытается забыть об этом, она знает, что не сможет. И она не забывает. Ни в малейшей степени. Паника по-настоящему начинается только через несколько недель. В каком-то смысле это происходит постепенно, но осознание приходит к ней не сразу. Вместо этого оно подкрадывается медленно, пока в один прекрасный день, наконец, не достигает своего пика, потому что ударяет ей прямо в лицо. Долгие дни превращаются в поздние ночи в офисе, когда она решает погрузиться в свою работу, чтобы избежать своей реальности. Почти скандальный поступок Хосока не превращается в ужасный хаос, и по прошествии трёх недель они понимают, что непосредственный интерес угас. Но она предпочитает задерживаться на работе допоздна, чтобы избежать очевидного: она не может перестать думать о своём лучшем друге. Она не может перестать думать о том, каково это было, когда он прижимался к ней, или как он смотрел на неё из-под полуприкрытых век, говоря ей не забывать об их инциденте. В довершение всего, её лучший друг попросил встретиться за ужином. Когда она отказывается, он просит встретиться с ней на «счастливый час». В этом нет ничего нового, это то, что они делают часто, иногда даже два раза в неделю. Но это было до того, как Эйприл обнаружила, что запуталась в простынях мужчины, и определённо до того, как они слизывали друг с друга соль, чтобы после опрокинуть шоты. Это было до того, как она начала лежать без сна по ночам, задаваясь вопросом, когда её лучший друг начал оказывать на неё такое влияние. И однажды, когда она получает крупного клиента, до неё доходит, что Чонгук — первый человек, с которым она хочет поделиться этим. Всегда ли так было? Неужели она просто не понимала до сих пор? Всегда ли он был её первым звонком и человеком, к которому она обращалась в первую очередь? К счастью, упомянутый крупный клиент монополизирует её время, и у неё действительно есть уважительная причина работать допоздна. Она видит своего лучшего друга только дважды после инцидента, который не должен быть назван, и это в компании других людей, и это прекрасная возможность посидеть рядом с кем-то ещё и притвориться, что она обсуждает вещи, не связанные с Чон Чонгуком. Если их друзья замечают это, они ничего не говорят, и за это она им благодарна. Паника накатывает постепенно, но как только она даёт о себе знать, это всё, на чём она может сосредоточиться. Они никогда не смогут вернуться к тому, чем были, и Эйприл знает, что это полностью её вина. Она не может находиться в одной комнате со своим лучшим другом, не задаваясь вопросом, каково это — поцеловать его, потому что, как бы она ни пыталась снять напряжение от их совместных моментов в клубе, у неё не получается. Это всё, чем она поглощена, и в какой-то момент ей даже пришло в голову, что она всё это вообразила. Но особенность лучших друзей в том, что они знают тебя так же хорошо, как и ты их. Чонгук не глуп. Он знает, что она игнорирует его, и, как взрослый, пытается завязать разговор. Каким-то образом вселенная работала в её пользу, прерывая их разговоры телефонными звонками и рабочими обязательствами. Однако она знает, что не может продолжать в том же духе вечно, и это становится совершенно очевидным в обычный день среды. Эйприл как раз собирается передать свой заказ баристе, когда за спиной раздаётся очень знакомый голос. Это не должно удивлять. Кофейня — одно из их любимых мест, и они часто встречаются там за ланчем, учитывая, что она удобно расположена между их офисами. — Она будет американо со льдом и кокосовым молоком, а мне, пожалуйста, чёрный кофе, — Чонгук протягивает свою чёрную карточку из-за её спины, к большому удивлению баристы и Эйприл. — Чонгук-а. Эйприл приветствует его, оборачиваясь, слишком быстро понимая, что загнала себя в угол, прислонившись спиной к стойке. — Приятно видеть тебя здесь, — парирует он, затем хватает за руку, чтобы потащить к стойке с кассой, вероятно, в попытке помешать ей сбежать. — Скажи спасибо за кофе, который я только что тебе купил. — Я сама могу купить себе кофе. Чонгук выглядит невозмутимым, когда прислоняется к стойке, скрестив руки на груди. Сегодня он выглядит немного более непринуждённо в облегающих брюках и чёрной рубашке. — Я знаю, что ты можешь. Ты собираешься убежать, как только тебе его подадут? — Что ты имеешь в виду? Эйприл знает, что он имеет в виду, она просто тянет время, потому что не готова к предстоящему разговору. Чонгук усмехается, но это не злонамеренно. — Мы закончили притворяться, что ты меня не игнорируешь? Бариста выкрикивает её заказ, и она подбегает за ним. Она не уверена, как далеко продвинулась бы на своих пятнадцати сантиметровых каблуках, но это проблема для будущей Эйприл. Нынешняя Эйприл ведёт себя незрело. Любая версия Эйприл знает это. — Мне жаль, Джей, — Эйприл действительно так думает, и по тому, как смягчается выражение его лица, он знает, что она говорит искренне. — Это не относится к тебе. Это я. Просто у меня сейчас много чего на уме. Это не ложь, но и близко не то объяснение, которого он заслуживает. Её лучший друг тихонько вздыхает. — Хорошо, — говорит он и после нескольких мгновений раздумий, кажется, решает оставить всё как есть. — Прости, Эй. Я просто скучаю по тебе. Вот и всё. Я тоже скучаю по тебе, и я не могу перестать думать о тебе. Не могу перестать паниковать по этому поводу, правда, и я не могу сказать тебе, почему я так себя веду, потому что это разрушило бы нашу дружбу. Видя его улыбку, Эйприл чувствует физическую боль, а ещё чувствует, как он притягивает её к своей груди и коротко обнимает. — Я надеюсь, что ты в порядке. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. Чонгук оставляет её с кофе, и когда он выходит через парадную дверь, она понимает, что даже не поблагодарила его за кофе. Она точно знает, что не заслуживает такого друга, как он. Кто-то, кто извиняется, когда очевидно, что извиняться должна Эйприл. Ему не за что извиняться, но Эйприл слишком незрела, чтобы выкинуть это из головы и контролировать мысли. Паника достигает апогея, когда Эйприл достигает своей критической точки в эти выходные. Обычно она обращалась к лучшему друга, чтобы рассказать ему о своих проблемах. Но это, конечно, не вариант, когда он является их причиной. — Ты дома? У меня чрезвычайная ситуация, — Эйприл дышит в трубку, слегка запыхавшись, когда взбегает по лестнице в квартиру Тиффани. — Да, но я только что проснулась. Я была на тридцати шести часовом дежурстве. Тиффани звучит ужасно, но, к сожалению, у Эйприл кризис, и ей придётся с этим смириться, даже если она только что проснулась и сейчас пол седьмого вечера. — Отлично. Хорошо. Я рядом с твоей квартирой и принесла вино. Уже за пять, так что мы пьём. — Господи помилуй. Она слышит возню на другом конце провода, вероятно, подруга встаёт с постели, а затем линия обрывается. Проходит около тридцати секунд, прежде чем она слышит её по ту сторону двери. — Слава Богу! — восклицает Эйприл, вбегая внутрь. — Мне жаль, что я появилась без предупреждения, мне действительно жаль. — Ты сказала, что это была чрезвычайная ситуация? — Тиффани протирает глаза, прогоняя сон. Она выглядит на удивление хорошо для того, кто только что закончил тридцати шести часовую смену. — Да, — Эйприл скидывает туфли и ставил на полку. Она проходит в гостиную, садится на диван и откручивает крышку с бутылки вина. — Ты купила вино с завинчивающейся крышкой, — Тиффани подозрительно смотрит на бутылку. — Отчаянные времена — отчаянные меры. Она наливает им обоим щедрые порции. Тиффани отодвигает свой бокал, очевидно, не в восторге от вина на завтрак. Однако это не та битва, которую Эйприл затевает прямо сейчас. — Что у тебя случилось? Дай-ка угадаю! Один из твоих клиентов сильно облажался, и, учитывая, что ты пьёшь, ты ничего не можешь с этим поделать. — Ох. Боже, нет. Я бы хотела, чтобы это было что-то настолько простое. Тиффани приподнимает бровь. — Ладно. Эйприл набирается храбрости, в которой она нуждается, и делает огромный глоток вина. — Это про Чонгука. — Мне нужна конкретика. Вы поссорились? — Не совсем, нет. Но я избегаю его, и он это знает. Сказал мне об этом. Тиффани глубоко вздыхает, устраиваясь поудобнее на диване, чтобы глубже погрузиться в подушки. — И почему ты избегаешь его? Он твой лучший друг. — Я знаю, — Эйприл подтягивает ноги к груди, делая себя меньше. — Я думаю, он флиртовал со мной? Или что-то в этом роде. Я не знаю? Я думаю, что в этот момент думаю, что это всё же флирт. Это возбуждает интерес у подруги. — Ладно. Тогда рассказывай. И затем Эйприл рассказывает ей всё, начиная с того момента, как она рассталась с Минхо, и заканчивая комментариями, которые небрежно делал ей Чонгук. Она рассказывает ей о том, как проснулась в его кровати после их пьяной ночи, и о боди-шотах, что заставляет подругу очень удивленно закашлять. Затем она признаётся, как Минхо ревновал её к нему, в чём она никогда никому раньше не признавалась. — Знаешь, я всегда знала, что два человека противоположного пола не могут быть просто лучшими друзьями. Там всегда есть какая-то подоплёка. Я, блять, так и знала. Тиффани говорит это с убеждённостью, как будто она годами ждала, чтобы наконец снять это с себя. — О чём ты? Мы были лучшими друзьями в течение десяти лет. Конечно, это возможно. — Но так ли это? — бросает Тиффани. — В ту секунду, когда вы оба одиноки, вы пытаетесь залезть друг другу в штаны! Пожалуйста, скажи мне, это вообще должно происходить так? Резкость её слов заставляет Эйприл покраснеть. Чтобы избежать пристального взгляда подруги, она опускает взгляд на свои руки, теребя золотую цепочку на запястье. — Я не знаю. Я точно не думала о том, чтобы трахнуть своего лучшего друга! Тиффани фыркает. — Нет? Так почему же у тебя переживания по этому поводу? Это справедливый вопрос. Она не может возразить на это, потому что у неё нет контраргумента. — Ух. Я не знаю, ладно? Я не знаю, что делать. Тиффани подвигается вперёд на диване. Она смотрит на вино с лёгким отвращением, но, тем не менее, тянется и делает глоток. — Вот революционная идея: попробуй использовать свои слова. Поговори с ним. Для того, кто работает в пиар, ты дерьмово коммуницируешь. — Это звучит мудро от эмоционально неразумного хирурга. Это жалкое оскорбление, и Тиффани правильно делает, что игнорирует его. — Тебе есть, что терять? Эйприл драматично откидывается на подушки, задаваясь вопросом, могут ли они поглотить целиком, чтобы ей не пришлось обрабатывать множество мыслей, которые у неё в голове есть. — Своего лучшего друга? Я не могу говорить с ним об этом. Даже если он флиртует со мной, что нам делать дальше? Мы потрахаемся, и это всё? Мы станем друзьями с привилегиями? Я не вижу, чтобы это хорошо закончилось. Что мне нужно, так это чтобы я забыла об этом, и мы снова стали лучшими друзьями. Слова повисают в воздухе на несколько секунд, ни одна из них ничего не говорит, пока Тиффани не заявляет, что никогда не думала, что услышит. — А ты не думала о том, что, возможно, ты в него влюблена? Эйприл выплёвывает вино обратно в свой бокал, полностью игнорируя то, как скрутило живот от смелого заявления подруги. — Повтори? Тиффани выглядит самодовольной, в её чертах появляется намёк на осознание, и Эйприл нужно сказать ей, что она всё неправильно поняла. Ни в коем случае. Она только что закончила пятилетние отношения с грёбаной помолвкой. Она может хотеть трахнуть своего лучшего друга, но быть влюблённой? — Я сказала, ты не думала о том… — Нет. Я слышала, что ты сказала, — обрезает Эйприл. — Я просто не знаю, почему ты это сказала? — Кому ты звонишь первым, когда у тебя есть новости, которыми ты хочешь поделиться? С кем тебе удобнее всего отдыхать после долгого рабочего дня? Кто находится выше всех в избранных в телефоне? Эйприл бледнеет от того, какие причины перечисляет подруга. — Мне продолжать? — Нет, — Эйприл опускает голову на руки. — Слушай. Я не влюблена в него. Я просто в замешательстве, и у меня не было секса целую вечность, так что ты судишь девушку за то, что она хочет, чтобы её трахнули. Тиффани фыркает на это замечание, и Эйприл думает, что она наконец-то сдалась. Ей нужно, потому что это не то, за чем она сюда пришла. — Ладно. Сдаюсь. Но просто… просто подумай об этом, хорошо? И, ради Бога, перестань его игнорировать. Даже если ты ничего не скажешь об этом, в какой-то момент тебе придётся поговорить с ним снова. Эйприл знает, что в её словах есть смысл. Однако прямо сейчас она слишком подчинена, чтобы видеть это. — Да, да, я знаю. В конце концов неизбежное действительно приближается. Как бы сильно сердце ни желало игнорировать своего лучшего друга, она ужасно скучает по нему, и уже ранний вечер. Она стискивает зубы, надеясь, что лучший друг всё ещё в офисе, поскольку она планирует осуществить свой план. — Просто веди себя нормально, — шепчет она себе, въезжая на парковку для посетителей издательства «Эйфория». Мерседес Чонгука припаркован на отведённом ему месте, выглядя таким же безупречным, как всегда. Она набирается храбрости, в которой нуждается, и осторожно берёт с переднего сиденья яичный суп и курицу в кисло-сладком соусе. Это, соответственно, блюдо для извинений, и любимое блюдо друга. Офисное здание, как всегда, непринуждённо, хотя в это время дня в нём почти никого нет, поэтому, когда она видит Мину за своим столом на восемнадцатом этаже, она удивляется. — Эйприл! Какой сюрприз, — ассистентка Чонгука сияет из-за своего стола, она встаёт, слегка кланяясь, чтобы поприветствовать. Мина работала на Чонгука почти пять лет, по сути, являясь продолжением его самого и его правой руки. — Мина, — Эйприл кланяется в ответ. — Я предполагаю, что он всё ещё здесь, раз уж вы здесь. Его помощник кивает. — Да, и в последнее время он был абсолютным кошмаром, так что удачи. Они знают друг друга достаточно хорошо, чтобы шутить о настроениях Чонгука. Хотя он никогда не грубит своей помощнице, Чонгук может быть трудным, когда он в стрессе, и Эйприл не может не чувствовать себя виноватой из-за его кислого настроения. Дверь в его кабинет слегка приоткрыта, и, осторожно маневрируя, она кладёт еду в правую руку, пока стучит, объявляя о своём присутствии. — Я здесь с мирным предложением. Эйприл толкает дверь бедром, осторожно, чтобы не уронить еду, когда входит в его кабинет. Из переносной колонки на его столе играет тихая музыка, а Чонгук склонился над чем-то, похожим на черновик. Он выглядит глубоко задумавшимся, покусывая нижнюю губу, в то время, как ручка в его руке ритмично постукивает по столу. Она мгновение изучает его. Он снял пиджак, вероятно, когда разговаривал по телефону, потому что он висит на кресле так, что наверняка помнётся. Рукава его рубашки закатаны, а две верхние пуговицы расстегнуты, вероятно, в попытке устроиться поудобнее для позднего вечера, который он здесь проводит. Он настолько погружен в своё дело, что не замечает, как девушка зашла. — Чонгук-а? — она говорит снова, на этот раз немного громче. — Ах! — Чонгук так сильно вздрагивает от заявления, что ударяет ногой по нижней части стола, рассыпая содержимое по нему. — Блять! Ты напугала меня до смерти. Эйприл не может удержаться от хихиканья над его неуклюжестью, но она осторожна, когда подходит к нему с едой. Когда он видит, в какую балансирующую игру она играет, он вскакивает на ноги, спеша схватить еду из её рук. — Я помогу тебе. Он выглядит уставшим. Его волосы растрёпаны, как будто он провёл по ним руками, а под глазами тёмные круги. Стресс от слияния, вероятно, настигает его, и хотя ему не нужно нести основную тяжесть ситуации, он делает это, слишком самоотверженный, чтобы просить о помощи. Вздох, который он издаёт, опускаясь на стул, подтверждает подозрения. — Что ты здесь делаешь? — он освобождает место на столе, отодвигая рукопись в сторону и расчищая несколько стопок бумаги. — Я здесь с мирным предложением, — Эйприл указывает на еду. — Я была дерьмовой лучшей подругой, и я здесь, чтобы извиниться. В последнее время я вела себя как чмо, и мне действительно жаль, Джей, ты тут ни при чём, и я не должна была тебя игнорировать. Что-то незнакомое мелькает на лице друга. Похоже, он хочет что-то сказать, но вместо этого прикусывает внутреннюю сторону щеки. — Спасибо, Эй, — Чонгук улыбается ей. Это не её любимая улыбка, но похоже на начало любимой. — И поскольку ты принесла мою любимую еду, я прощаю тебя. Вероятно, всё не так просто, но она не хочет усложнять ситуацию. Она молится, чтобы он тоже этого не делал. — Я всегда могу рассчитывать на то, что завоюю тебя едой. Это вызывает настоящую улыбку у её друга. — Угу, — он бормочет с полным ртом курицы. — Ты не хочешь сказать мне, почему ты так странно себя ведёшь? Проблема с тем, чтобы быть полноценным взрослым человеком, заключается в ожиданиях, которые с этим связаны. Например, общаться как взрослые. Эйприл к этому не готова. — Честно? — Эйприл ковыряет курицу палочками для еды. — Не очень. — Почему? Она хотела бы, чтобы он просто оставил эту тему вот так. Они не лгут друг другу, они никогда этого не делали, и она не горит желанием начинать сегодня вечером. — У меня просто было о чём подумать, вот и всё. Однажды я расскажу тебе об этом. Только не сегодня. Кажется, это его успокаивает. — Хорошо, — он кивает головой. — Но ты же знаешь, что я никогда не буду судить тебя, верно? Ты моя лучшая подруга. Ты можешь рассказать мне всё, что угодно. Я не могу сказать тебе, что я думаю о тебе всё время. Я не могу сказать тебе, что Тиффани вбила мне в голову мысль, что я влюблена в тебя. Я не могу спросить тебя, почему ты флиртовал со мной, потому что я боюсь, что придаю этому слишком большое значение, и я не хочу потерять своего лучшего друга. — Я знаю. Это не ложь, но такое ощущение, что всё же да. Чонгук решает сменить тему, и она благодарна ему за это. — Я чуть не отправил тебе сообщение «112», чтобы ты пришла ко мне. Мы никогда так долго не не общались. Глаза Эйприл расширяются. — Ты, должно быть, скучал по мне. Ты ни разу не написал «112» за те десять лет, что мы знаем друг друга. Чонгук стонет над ложкой супа, быстро понимая, что он слишком горячий, обжигая губы. — Блять, горячо, — бормочет он, лихорадочно ища чем бы запить. Он останавливается на кофе со льдом справа от себя, слегка съёживаясь от того, что он уже потеплел. Он такой милый, очень похож на успешного генерального директора, которым он и является, но ведёт себя как ребёнок, который не может дождаться, пока его еда остынет, прежде чем съесть её. — Пар не подсказал тебе, насколько горячо будет? — Эйприл протягивает ему салфетку, когда он продолжает проливать суп на стол. — Как ты добиваешься такого успеха, как сейчас, навсегда останётся для меня загадкой. Он выглядит оскорблённым, вытирая салфеткой пролитую жидкость, но она не пропускает мягкое «спасибо», которое он бормочет себе под нос. — Беру свои слова назад, — Чонгук смотрит на неё снизу вверх, убирая беспорядок. — Я не скучал по тебе, и когда я действительно напишу тебе «112», это будет потому, что это абсолютно чрезвычайная ситуация. Не потому, что у тебя не хватает смелости извиниться за то, что ты игнорируешь меня по причинам, которые ты не хочешь раскрывать. — Как скажешь, чувак. Просто признай, что ты скучал по мне, — Эйприл сияет от уха до уха, потому что, как бы сильно она не хотела чувствовать то, что она чувствует к своему лучшему другу, она благодарна за то, что снова находится в его присутствии, подшучивая, как будто между ними ничего не изменилось. — Ну, конечно, скучал, — он говорит это так, как будто это самая простая вещь в мире, и она не замечает, как это щемит сердце. На ряду с её эмоциональной незрелостью по поводу ситуации она меняет тему. — Как продвигается слияние? Ты выглядишь действительно уставшим. Чонгук смотрит вверх сквозь ресницы, приподнимая бровь, когда подносит ложку ко рту. — Прекрасный способ заставить парня чувствовать себя хорошо о себе. — Я серьёзно! Ты вообще думаешь о себе? Сейчас восемь вечера, а ты всё ещё в офисе. Ты, наверное, не поел бы сегодня, если бы я не принесла тебе ужин. Он оседает в кресле. — Много информации, — он проводит рукой по волосам, глубже погружаясь в кресло. — Мне нужно продвинуть четыре новых романа, и хотя я доверяю своей команде присылать мне только солидные работы, я всё равно хотел бы просмотреть их все, прежде чем мы подпишем контракт. Просто это было очень важно с интеграцией новых членов команды и выходом на публику. — Я не могу себе представить. У тебя есть какое-нибудь свободное время или приближается какой-нибудь отпуск? При упоминании об отпуске Чонгук оживляется. Он поднимает несколько стопок бумаги, передвигая их, пока не находит то, что ищет. — Забавно, что ты упомянула об этом. Тэхён только что прислал мне ссылку на свой новый загородный дом. Чонгук поднимает телефон, и на экране появляется красивый дом, расположенный на берегу моря в том месте, которое она узнает как Чеджудо. Это мечта о загородном доме, оформленном в мягких голубых и белых тонах, со спальнями с видом на океан. — Вау. Чонгук кивает. — Правда же? Через три недели у него выходной и он приглашает всех нас туда. Я подумывал поехать, но не уверен, что смогу. У неё возникает идея, и прежде чем она успевает решить, хорошая это идея или плохая, она встаёт, перегибается через стол и нажимает ноль на рабочем телефоне Чонгука. Мина, послушная помощница, какой она и является, берёт трубку после первого гудка. — Чонгук, чем я могу вам помочь? Эйприл поднимает палец, прижимая к его губам, чтобы заставить его замолчать. Он выглядит настолько ошеломлённым этим, что она решает просто сделать это. — Мина, это Эйприл. Мне было интересно, не могли бы вы сказать мне, что у Чонгука в расписании на три недели, начиная с пятницы? — Что ты… Эйприл нажимает кнопку отключения звука, убедившись, что Мина их не слышит. — Заткнись на хрен, ладно? Глаза Чонгука расширяются. — Да, конечно, — немедленно отвечает Мина. — Его день довольно пустой. Мы только что перенесли заседание правления, которое было запланировано на этот день, и, похоже, он обедает с Ким Намджуном в SNU. Вот, пожалуй, и всё на данный момент. Эйприл восхищённо хлопает в ладоши, прежде чем включить микрофон. — Фантастика! Спасибо вам, Мина. Не могли бы вы, пожалуйста, быть так добры и отменить встречу в ту пятницу? Чонгук отправится в поездку на выходные со своими друзьями по университету, включая Ким Намджуна, так что нет необходимости переносить этот обед. — Хорошо, — Мина звучит немного неуверенно, что не странно, учитывая, что обычно она не подчиняется приказам ни от кого, кроме своего босса. Чонгук качает головой на ситуацию, но когда он видит улыбку на лице Эйприл, он отвечает тем же, потому что в глубине души знает, что ему нужно отдохнуть. — Да, Мина, — подтверждает Чонгук для своей помощницы. — Если мы сможем это провернуть, тогда я возьму отпуск. Они слышат лёгкий стук на другом конце провода. — Готово! — она подтверждает, но прямо перед тем, как повесить трубку, удивляет их обоих. — Эйприл? Спасибо вам за то, что вы это делаете. Я не думаю, что смогла бы долго мириться с тем, что он такой капризный. Линия обрывается прежде, чем Чонгук успевает придумать остроумный ответ, и это приводит Эйприл в истерику, а лучший друг смеётся за ней позже. — Ты ведь знаешь, что это означает, что ты тоже отправляешься в отпуск, верно? — он говорит ей, как только они успокаиваются. Эйприл запихивает в рот кусочек курицы. — Смело с твоей стороны предполагать, что я сделала это для тебя, а не для себя. Они оба знают, что она сделала это ради него, но подшучивать приятно, поэтому ни один из них не утруждает себя правдой. После апрельского предложения примирения всё не совсем возвращается на круги своя, но становится лучше. Чонгук не настаивает на проблемах их напряжённых отношений, вероятно, полагая, что она поделится, когда будет готова. Если Эйприл поступит по-своему, он никогда не узнает, но, возможно, она сможет пошутить по этому поводу, когда пройдёт десять лет после мыслей, которые она сейчас переживает. Они продолжают переписываться, как обычно, обмениваясь сплетнями о работе и смеясь над недавними заголовками Тэхёна. Они делятся мемами в групповом чате, и для всех остальных вокруг них ничего не изменилось в их дружбе. У неё в животе возникает удар ревности, когда Чонгук говорит ей однажды, что после работы он встречается с подругой, и, как лучшая подруга, которой она является, она желает ему добра, предпочитая игнорировать, почему она так себя чувствует. Обычно Эйприл спрашивала его об этом, возможно, немного поддразнивала и настаивала на деталях, но больше не хватает сил притворяться.