Как гласит правило

Их вторая ночь на Чеджу проходит спокойно после того, как они разобрались с ситуацией со ставками. Чимин, вечно спорящий адвокат, каким он и является, пытается выторговать покупку ужина, чтобы оправдать своё пари. Никто его в этом не обвиняет, но каким-то образом он всё равно оказывается ответственным, что, конечно, делает блюдо намного вкуснее. Они выпивают несколько бокалов вина, когда приходит время ложиться спать, и хотя она знает, что Чонгук был непреклонен в том, что они не будут спать в одной постели в этой поездке, Эйприл не может не думать об этом, просто желая проснуться в постели рядом с ним. Она ни в коем случае не пьяна; просто достаточно навеселе, чтобы ослабить свои запреты, поэтому она решает пойти на это. — Я знаю, что ты сказал, — напевает Эйприл в губы Чонгука, когда они целуются на ночь за пределами их общей спальни. — Но, типа, ты вполне мог бы лечь в постель и просто поспать, понимаешь? Я просто хочу проснуться завтра рядом с тобой. Чонгук смеётся в их поцелуй, останавливая руку, которой Эйприл проводит по его груди. — Ты пьяна, да? Эйприл притворяется оскорблённой, когда отрывается от их поцелуя, но у неё такое чувство, что она просто выглядит глупой, нежной и влюблённой. — Говорит парень, который написал мне «112» просто, чтобы сказать, что он в меня влюблён. Чонгук легонько толкает её в плечо, отправляя через порог в спальню. Пульс Эйприл учащается, когда он следует за ней в комнату, с интересом оглядываясь по сторонам. — Хорошо, — говорит Чонгук. — Сегодня я буду спать здесь. Эйприл прочищает горло, внезапно становясь намного более нервной. Возможно, минуту назад она говорила о большой игре, но это было до того, как он смягчился, и она предположила, что он останется верен своим первоначальным словам. — Я сейчас вернусь, — быстро извиняется Эйприл, направляясь в ванную. Готовясь ко сну, она устраивает себе мини-подбадривающую беседу, задаваясь вопросом, во что, чёрт возьми, она только что ввязалась. По какой-то причине мысль о том, чтобы делить с кем-то постель без секса, приводит в ужас. Этого не должно быть, учитывая, что они спали вместе, но она всё ещё паникует. Чонгук появляется в спальне одновременно с ней, умывшись в ванной Чимина. К счастью, он одет в шорты и футболку и, похоже, не так нервничает, как она. Однако она не понимает, почему это так, потому что это её лучший друг, и она знает его больше десяти лет. Однако Чонгук выглядит таким же спокойным, как и всегда. — Давай, — манит он, уловив её нерешительность. — Я обещаю, даже футболку не сниму. Шутка снимает напряжение, и они оба забираются в постель. Они смотрят друг на друга, держась на безопасном расстоянии, но ей всё ещё больно прикасаться. Она потратила так много времени, притворяясь, что не чувствует того, что ощущает на самом деле. Теперь, когда ей позволили это почувствовать, она не может насытиться. В этот момент он выглядит божественно. Обычные линии напряжения, которые он несёт, более плавные, и есть слабый след лунного света, просачивающегося сквозь полуоткрытые шторы. Он освещает его лицо, вплоть до груди, где свободно висит футболка, которая, как всегда, на два размера больше. Она сдерживает себя вместо того, чтобы протянуть руку, чтобы проследить за выступающей кожей, что требует серьёзного самоограничения. — Можно я тебя поцелую? — Эйприл считает, что ей лучше спросить, учитывая, что он навязывает им эти дурацкие правила. Чонгук кивает, и это всё, что ей нужно, чтобы сократить расстояние между ними. Невозможно, чтобы это не обострилось, особенно когда они вот так лежат в постели, а напряжение между ними накапливалось месяцами. Чонгук тоже это чувствует, поэтому он не останавливает её, когда она углубляет поцелуй. Напряжённость между ними накапливалась годами, хотели они того или нет, и решение не поддаваться ей — монументальное начинание, к которому, похоже, ни один из них не стремится. Руки Чонгука кажутся массивными, когда они обхватывают её за талию, притягивая достаточно близко, чтобы их тела соприкоснулись. Между ними возникает электрический разряд, пьянящий и горячий, когда они целуются, ни один из них не заинтересован в том, чтобы отстраниться для вздоха. И где-то между поцелуями это обостряется. Чонгук, кажется, даже не замечает, что это происходит. Его рука уютно устроилась в её волосах, и когда Эйприл вздыхает в их поцелуй, прижимаясь к нему всем телом, он тянет руку, оттягивая её волосы. Эйприл задыхается, откидывая голову назад, чтобы дать ему больше доступа, и она знает, что должна остановить его, но не может. Не хочет этого делать. Особенно не тогда, когда Чонгук прижимается носом к её подбородку, целует, покусывая чувствительную кожу, когда он прокладывает свой путь вниз по шее. — Чонгук-а, — ей требуется больше самоконтроля, чем когда-либо прежде, чтобы произнести его имя, потому что ни одна частичка её существа не хочет останавливаться прямо сейчас. — Да, детка? Он тяжело выдыхает ей в шею, но не делает попытки отодвинуться. И, чёрт возьми, она не готова была к тому, как звучит его голос, когда он возбуждён. Особенно, когда ласкательное прозвище слетает с его языка, как будто он уже много лет её так называл. — Ты сказал мне, что мы не будем делать этого здесь. Ей почти больно произносить эти слова вслух, но она знает, что это не то, чего ни один из них не хочет, независимо от того, насколько они увлечены моментом. — Мы должны остановиться, как бы мне ни было больно это говорить, потому что я думала об этом больше, чем хочу признать. Чонгук смеётся, уткнувшись ей в шею, но когда он берёт себя в руки, покусывает кожу, очевидно, не желая останавливаться. — Расскажи мне, — говорит Чонгук, когда отрывается от её шеи. Биение сердца учащается, когда она понимает, что это не общее утверждение. — О чём? — Я не собираюсь трахать тебя сегодня вечером, — говорит он, и она игнорирует укол разочарования, который чувствует. — Но я хочу, чтобы ты рассказала мне, о чём ты думала. Эйприл смотрит на него, явно затаив дыхание, что вызывает у мужчины смешок. Он берет её лицо в свои ладони, заставляя голову наклониться в сторону, и когда он целует её, на этот раз это более настойчиво, угрожая выбросить остатки самообладания, которые у неё есть, прямо в окно. Место очень далёкое. Глаза Чонгука тёмные, почти чёрные, когда он наконец отстраняется. — Скажи мне, детка. Я хочу знать, о чём ты думала, чтобы я мог трахнуть тебя именно так, как ты хочешь, чтобы тебя трахнули. Эйприл умрёт сегодня ночью. Она не собирается этого делать. Особенно не тогда, когда он разговаривает с ней вот так, подтверждая, что он — воплощение её влажной мечты. — Блять, Чонгук-а, — заикаясь, произносит она, и что-то подсказывает ей, что в этот момент она должна подчиниться ему. Но она изо всех сил пытается собраться с мыслями, немного сомневаясь, с чего начать, и её лучший друг кажется замечает это. — Хорошо, как насчёт этого? — Чонгук берет её руку, которая лежит у него на груди, и поглаживает большим пальцем. — Ты сказала мне, что хочешь, чтобы я нагнул тебя над своим столом. Значит ли это, что тебе нравится немного грубовато? Эйприл закрывает глаза от этого зрелища. — Да, — шепчет она. — Отлично. Мне тоже, — отвечает Чонгук, целуя в уголок губ. — Как ты относишься к тому, что тебе говорят, что делать? — он снова покусывает её за подбородок, отвлекая тем, как его губы касаются её. — Обожаю это, — слышит Эйприл свой ответ. Когда Чонгук прерывисто вздыхает в ответ, она чувствует себя ободрённой. — Думала о том, как ты поступаешь со мной по-своему. Говоришь мне, что делать, я в твоей власти. Чонгук прижимается лицом к её шее, резко вдыхая. Он сжимает бедро, когда его пальцы чешутся прикоснуться. — Ты что, кончала, думая об этом? — спрашивает Чонгук, и слова вытесняют весь воздух из её лёгких, и она чувствует тепло во всём теле, покалывание от желания. Образы того, как он трахает её на матрасе мелькают перед ней. Образы, которые она долгое время пыталась игнорировать. — Да. Эйприл кладёт свою руку туда, где лежит его рука на её бедре, поощряя его ещё крепче прижаться к ней. Чонгук оставляет поцелуй на месте соединения её шеи, затем он посасывает кожу, заставляя Эйприл извиваться под горячим прикосновением его губ. — Покажи мне. Эйприл замирает под его хваткой. Чонгук замечает это, возвращая к действительности, когда проводит большим пальцем под рубашкой на бедре, прикасаясь к обнажённой коже в том месте, которого он никогда раньше не касался. — Показать тебе, как? — спрашивает Эйприл, хотя и знает, на что он намекает. — Поласкай себя, Эйприл. Покажи мне, как ты дрочила, представляя нас. Чонгук снова кладёт свою руку поверх её, а затем направляет к поясу шорт, помогая ей двигаться дальше. — Думала, мы не собираемся этого делать? — она ведёт себя как тряпка, и он замечает это, вызывающе приподнимая бровь. — Я не собираюсь трахать тебя, но я всё равно собираюсь помочь тебе кончить, — говорит он, и это определённо команда. Очевидно, что динамика между ними сместилась во что-то другое. Что-то, чему она хотела бы бросить вызов, когда они останутся наедине, потому что она уверена, что он накажет её за это. — Ласкай себя, но не снимай шорты, — он говорит ей снова, и на этот раз она подчиняется, позволяя своей руке скользнуть под ткань нижнего белья. Она не может сдержать стона, который издаёт, когда впервые вступает в контакт с самой собой. Чонгук кладёт свою руку поверх её, поверх материала шорт, и так чертовски жарко видеть, как его татуированная рука покоится у неё между ног, что всё, что она может сделать, это вжаться в матрас, испуская ещё один стон, когда начинает двигать пальцами. — Ты пользовалась своими руками или трахала себя чем-нибудь? — лучший друг позволяет себе грязные словечки, и это заставляет её краснеть, вынуждая говорить ему такие вещи. — И так, и так. — Тебе надо будет как-нибудь показать мне, — он убирает свою руку с её руки, обнимая за шею, чтобы снова поцеловать. — Как я тебя трахал? — Сначала ты вылизал меня, — признается Эйприл, потому что теперь пути назад нет. Это чертовски приятно — прикасаться к себе, особенно под тяжестью его пристального взгляда на ней. Судя по тому, как он дышит ей в губы, он так же взволнован. — Ммм. Конечно, я вылизал. Ты знаешь, сколько раз я думал о том, чтобы уложить тебя лицом вниз на кровать? Моё лицо у тебя между ног, пожирающее до тех пор, пока у тебя не затрясутся ноги? Эйприл замедляет движение своих рук, ещё не готовая кончить, и его слова только что поставили её чертовски близко к краю. — Блять, — выдыхает она, и Чонгук снова кладёт свою руку на её, но на этот раз он ныряет под бельё. — Войди пальцами, — он толкает её руку вниз, и Эйприл делает, как ей говорят, задыхаясь, когда она вдавливает два своих пальца внутрь себя. Она такая мокрая, и хотя ракурс не самый удачный, так как шорты стесняют движения, она всё равно задыхается, и, чтобы успокоить её, Чонгук целует, грязно и отчаянно, заглушая её стоны. — Расскажи мне, что ещё мы сделали, — просит он, когда они отстраняются, чтобы отдышаться. — Как я тебя трахнул? Эйприл убирает свои пальцы от себя, отчаянно желая, чтобы их можно было заменить его пальцами. Чонгук направляет руку обратно к её самому чувствительному месту, затем он убеждает её снова обвести свой клитор. — Ты трахнул меня сзади, — признаётся она, чувствуя, как сводит живот, когда она думает о том, как он входит в неё вот так, ноющий, твёрдый и жаждущий трахнуть её. — Толкался в меня, держа за бёдра. Грубо, — выпаливает Эйприл, потому что она становится близка к разрядке, просто думая об этом. Когда Чонгук придвигается ближе, она чувствует, как он прижимается к её ноге, и, судя по тому, что она может чувствовать, он большой и определённо твёрдый. Она позволяет себе минутную слабость, прижимаясь к нему и прерывисто дыша от облегчения, которое приносит трение. — Прижал меня к своей груди, — продолжает она, слишком далеко зашедшая, чтобы обращать на это внимание. — Трахнул меня сзади, обхватив рукой моё горло. — Блять. Это первый признак того, что его собственное самообладание пошатнулось. У него перехватывает дыхание, и он, должно быть, говорит, что она близко, потому что она уже хнычет, и Чонгук снова целует её, стараясь заглушить любые звуки, которые она издаёт. — Вот так? — он что-то бормочет ей в губы, и когда он прижимает руку к её горлу, Эйприл понимает, что с ней покончено. Он не оказывает особого давления, но знание того, что ему это тоже нравится, помогает ей. Её спина слегка выгибается над кроватью, полностью захваченная интенсивностью оргазма. Она чувствует это всеми своими грёбаными пальцами ног, её мышцы напрягаются, прежде чем они рухнут сами по себе. Она скулит ему в рот, но он целует её во время разрядки, ни разу не останавливаясь, пока она достигает того кайфа, за которым так отчаянно гонялась. Когда она наконец приходит в себя, Чонгук вытаскивает её руку из шорт, удивляя тем, что направляет её пальцы к её собственному рту. — Соси. У неё ничего не получится, когда они действительно займутся сексом. Нет. Это оно. Он собирается убить её сегодня вечером. Она всё ещё гудит от своего оргазма, выебанная и затуманенная, но она берёт свои собственные пальцы в рот, высасывая их досуха от собственных выделений. Когда он считает, что этого достаточно, он останавливает её, наклоняясь, чтобы поцеловать и, несомненно, пробуя её на вкус в процессе. — Я трахну тебя сзади, — говорит он ей, когда отстраняется от неё. — Но я хочу видеть твоё лицо, когда ты кончишь. Эйприл краснеет от его слов, внезапно становясь застенчивой, а Чонгук прикусывает нижнюю губу. — Ты в порядке? — спрашивает он её, явно чувствуя смущение. Эйприл кивает. — Отлично. Просто хотел убедиться, что не зашёл с тобой слишком далеко. — Нет, — впервые говорит Эйприл, и у неё всё ещё перехватывает дыхание. — Это было не слишком далеко. Чонгук целует её в лоб. — Нам будет очень весело вместе. Он накрывает её тело одеялом, подоткнув одеяло, и, должно быть, чувствует её замешательство, потому что отвечает на вопрос, который не выходит у неё из головы. — Нет, не беспокойся об этом, — отвечает он за неё, когда она скользит взглядом по его телу, потому что она тоже хочет позаботиться о нём. — Сегодняшний вечер был не обо мне. Эйприл хотела бы поспорить с ним, но она обнаруживает, что её глаза закрываются, тело и разум наконец-то освобождаются от напряжения, которое они создали между собой за месяц. Поездка на Чеджудо оказывается мечтой. Выходные наполнены смехом и расслаблением, и особенно тем, в чём она нуждалась, хотя думала, что с ней всё в порядке. Кульминацией уик-энда, помимо двух главных любовных сцен, является игра в бирпонг между Тэхёном и Эйприл. Чонгук выступает в роли судьи, и ставки высоки. Если Тэхён победит, Эйприл подпишет его в качестве клиента, и если Эйприл победит, ей обещана эпизодическая роль в последней дораме Тэхёна. Она не спрашивает, как он справится с этим, но их группа друзей собирается вокруг, чтобы посмотреть матч, у каждого свои ставки на соперников. И никого не удивляет, что Эйприл побеждает. Тэхён, конечно, дуется, но никто из них на самом деле не ожидал, что он победит. Эйприл обнимает его, обещая, что не поставит в неловкое положение, когда снимется в камео, и он спокойно относится к этому, даже признавая, что не должен бросать вызов сдержанному, непобедимому чемпиону. Не то, чтобы Эйприл согласилась с его ставкой, но ему не нужно знать это прямо сейчас. В память о старых временах, Чонгук и Эйприл вызывают Тиффани и Тэхёна на игру. Они уже не так пьяны, как раньше во время студенческих игр. Но в конце концов Эйприл и Чонгук всё-таки побеждают, и в этот момент они оба удивляются, почему они не получили памятную доску за свои бесчисленные победы. В какой-то момент их друзья должны понять, что победить чемпионов не удастся. Кто-то снимает видеозапись из игры, и она попадает в Instagram, набирая миллионы просмотров и несколько заголовков в СМИ. Тэхён оживлённо читает статьи, когда они сидят во внутреннем дворике в свой последний вечер, все они смеются над теориями, которые люди оставляют в комментариях. Ни одно из них не соответствует действительности, но это не значит, что они неинтересные. Прежде чем вечер подходит к концу, Эйприл извиняется, чтобы взять файл, который она распечатала ранее днём. Она приняла своё решение перед игрой в бирпонг, но ей нравилось видеть, как Тэхён извивается, когда он так старался победить после всего этого времени. — Тэхён-а? — она называет его по имени, убеждаясь, что он действительно обращает на неё внимание, прежде чем швырнуть ему конверт из плотной бумаги. Мужчина, всегда впечатляющий своими рефлексами, с лёгкостью ловит летящий конверт. Он выглядит немного смущённым, но открывает его, слушая её просьбы. — Что это? — он перелистывает страницы, глядя на предварительно заполненные документы, которые она подготовила. — Это твой контракт, Тэ. Добро пожаловать. Тэхён выглядит ошеломлённым, когда просматривает страницы, переворачивая их и убеждаясь, что он читает их правильно. Когда он наконец поднимает глаза на Эйприл, у него отвисает челюсть. — Но я проиграл. — Я знаю, — говорит Эйприл. — И не думай, что когда-нибудь наступит время, когда ты выиграешь. Комментарий вызвал несколько смешков в группе. — Но почему? — задаёт он вопрос. — Ну, я действительно не могу сказать, что не представляю друзей, когда Хосок подписан на меня, не так ли? — она одаривает рэпера улыбкой. — И ты довольно беспроблемный. Низкие эксплуатационные расходы. Я буду рада, если ты присоединишься. Тэхён расплывается в своей широкой улыбке, и можно подумать, что ему только что дали ключи от волшебного замка. — Я буду таким чертовски проблемным, что ты даже не поймёшь, что тебя ударило, — сразу же говорит он, и Эйприл не сомневается в этом. Он слишком хорош для этого, но она, тем не менее, кивает ему, счастливая, что у неё такой дорогой друг. Он вскакивает со своего места, хватая её с силой, о которой она даже не подозревала, но он компенсирует это, когда обнимает, вкладывая всю свою любовь в их объятия. Она бы сделала это раньше, если бы знала, что он будет в таком восторге. Это идеальный способ закончить их поездку, и когда они расстаются на следующий день, они обещают друг другу, что встретятся так вновь скоро. И с лёгким сердцем она устраивается дома. Утром Чонгук должен уехать в деловую поездку в Токио, что вынуждает их расстаться на несколько дней, но, вероятно, это к лучшему, позволит им обоим разобраться в своих чувствах на несколько дней, не отвлекаясь друг на друга. Они вместе решают, что не хотят скрывать свои отношения. Хотя всё ещё очень ново и не так чётко определено, как могло бы быть, они решают, что не хотят беспокоиться об этом. Личное, но не секретное, решают они. Чонгук — публичная личность, и с его недавним успехом за ним обязательно будут следить, куда бы он ни пошёл. Большинство его публичных выступлений носят сугубо деловой характер. Во всяком случае, редко бывает, чтобы мужчин расспрашивали об отношениях и личной жизни так, как это свойственно женщинам. Но если возникают вопросы, они решают, что он не будет отрицать, что у него есть отношения. Личность этого человека, однако, он хотел бы сохранить в тайне. И не то, чтобы их раньше не фотографировали вместе. Это было неизбежно с такой группой друзей, как у них, а с добавлением Сокджина и Хосока в будущем это будет ещё сложнее. Тиффани и Эйприл были известны публике по имени и фамилии, хотя в совокупности они были объединены в «группу друзей университета» вместе с Намджуном. Тэхён и Чонгук в любом случае привлекали больше всего внимания СМИ, в которых они появлялись, хотя было известно, что один из друзей был хирургом, а другой — главой пиар-фирмы. Они связали Намджуна с Сеульским национальным университетом, когда Чонгук читал там гостевую лекцию, и именно так они стали известны внешнему миру. И если они не решат заняться чем-то общественным, Эйприл совершенно уверена, что они смогут справиться с большинством возникающих обстоятельств. Но пока они решают оставить всё как есть. Она скучает по нему, пока он в Токио, особенно когда его поездка растягивается на целую неделю, оставляя их на быстрые телефонные звонки и текстовые сообщения. К счастью, она занята на работе и проклинает Тэхёна за то, что он недооценил, сколько юридических документов ей нужно подписать, чтобы убедиться, что они переведут его в её агентство. Она фыркает, когда видит некоторые ограничения Соглашения о неразглашении, но она также благодарна, зная, что Тэхён окружён командой людей, которые хотят для него только лучшего. Но когда наконец наступают выходные, Эйприл нервничает. Так нервничает, что в панике звонит своей подруге, прося совета. Рассуждая логически, она знает, что для этого нет никаких причин. Она собирается поужинать в доме Чонгука. Они делали это сотни раз раньше. Но на этот раз она совершенно уверена, что они окажутся в постели вместе. Чем больше она думает об этом, тем больше нервничает. — Фу. О Боже. Нет. Пожалуйста, — говорит Тиффани, когда Эйприл словесно вырывается из-за паники. Это довольно оскорбительно, учитывая, что Тиффани без колебаний жаловалась на выходки Тэхёна. — Я не хочу об этом слышать. Чонгук мне буквально как брат. Это всё равно, что я рассказываю тебе кое-что о Чимине. — Нет, пожалуйста, не надо, — Эйприл абсолютно не заинтересована в том, чтобы представлять это. — Именно это я и говорю! — вмешивается Тиффани. — Я не понимаю, в чём твоя проблема. Просто надень своё самое сексуальное нижнее бельё и иди ослепи мужчину. Он так влюблён в тебя, что это вызывает отвращение. Ты могла бы надеть свою пижаму, и это тоже сойдёт. Ему будет всё равно. Тиффани не ошибается, потому что она действительно испытала один из своих лучших оргазмов в пижаме. — Алло? Ты тут? — спрашивает Тиффани, когда Эйприл отключается. Это не первый и не третий раз, когда её ловят на мечтаниях об их ночи на Чеджу. — Да, да, — быстро отвечает она. — Извини, я просто задумалась. Но ты права. Всё будет хорошо, — добавляет она. — Как у тебя дела с Тэхёном? — О, всё замечательно. Хотела бы я раньше взять себя в руки, потому что этот мужчина трахает меня так хорошо, что я даже вспоминаю о его члене во время операции. — Тиффани! — Эйприл визжит. — Как бы чувствовали себя твои пациенты, если бы они знали, что ты думаешь о члене во время операции?! — Они под наркозом, Эйприл. Я почти уверена, что они вообще не думают. Эйприл фыркает на невозмутимые слова своей лучшей подруги. — У вас серьёзные проблемы, доктор Ким. Тиффани хихикает на другой линии. — Я знаю. Их прерывает код, набираемый по внутренней связи. — Говоря о… Я попала в автомобильную аварию, так что мне пора. — У вас не было этого разговора только что в больнице? Всё, что она слышит на другом конце, — это кудахтанье, затем телефон замолкает, оставляя Эйприл на произвол судьбы. И она действительно выбирает своё лучшее нижнее бельё, прежде чем пойти к Чонгуку, и проводит очень много времени в душе, протирая всё своё тело отшелушивающим средством, чтобы убедиться, что её кожа очень мягкая. Знаете… на всякий случай. Чонгук выглядит немного уставшим, когда распахивает дверь, но он приветствует её с улыбкой, сразу же заключая в объятия, как только она входит. — Привет, — бормочет он ей в волосы. — Я скучал по тебе. — Я тоже скучала по тебе, — признаётся Эйприл, прижимаясь к его груди и позволяя обнять себя. Они вынуждены разойтись, слыша писк из кухни. — Ах, чёрт, — Чонгук быстро целует её в лоб, прежде чем побежать на кухню, заглушая писк таймера. Когда она входит, Чонгук вытаскивает курицу из духовки и кладёт её рядом с остальными приготовленными им блюдами. На стойке два бокала вина и множество нарезанных овощей. — Ты готовишь что-то? — Угу, — подтверждает Чонгук. — Мне просто нужно обжарить овощи, и мы можем приступать. Это не первый и не четвёртый раз, когда он готовит для неё, но на этот раз всё по-другому, согревая её изнутри, когда она понимает, сколько усилий он вложил в их трапезу. Особенно, когда он только что с самолета, и последнее, что он, вероятно, хочет делать, — это готовить. Но именно таким парнем он и был всегда. Иногда она задаётся вопросом, как долго она отрицала. И как долго она могла бы владеть им таким образом. Но вместо этого они впустую потратили всё это время. — О чём ты так напряжённо думаешь? — он всегда может понять, когда она слишком глубоко погружена в свои мысли. — О нас, — бормочит Эйприл. — О чём? Они усаживаются за стол, набрасываясь на еду, которую он приготовил для них. Он зажарил целую курицу, и она была просто восхитительна. — Ни о чём плохом, — быстро говорит ему она. — Мне просто было интересно, как долго я отрицала это из-за нас. Знаешь, мы могли бы сойтись гораздо раньше. Чонгук качает головой, не соглашаясь с ней. — Неа. Я не думаю, что мы были готовы. — Почему ты так думаешь? Чонгук отправил в рот кусочек курицы, обдумывая свой ответ, пережёвывая. — Ну, мы потратили десять лет на то, чтобы узнать друг друга. Не так много людей могут выдержать такой срок. — Верно, — соглашается Эйприл. — И ты сама об этом говорила. Ты не была готова ни к чему подобному в университете, и ты не жалеешь о времени, проведённом с Минхо. Чего, кстати, тебе делать не следует, — говорит Чонгук, откусывая кусочек риса. — Вещи случаются тогда, когда они должны случаться. Не думай слишком много об этом. — Я и не подозревала, что ты так веришь в судьбу. Её лучший друг (парень?) выглядит самодовольным. Эйприл знает, что грядёт что-то неподобающее. В конце концов, это преимущество того, что ты знаешь кого-то десять лет. — И кроме того, — говорит Чонгук, игриво наклоняя голову набок. — Я определённо не смог бы трахнуть тебя так хорошо в университете, как сегодня вечером. Эйприл давится вином, заставляя Чонгука хихикать на другой стороне стола. — Невыносим, как всегда, Чон, — бормочет Эйприл, когда, наконец, берёт себя в руки. — Дап! — Чонгук обязательно делает акцент на «п» для драматического эффекта, протягивая руку через стол и снова наполняя её бокал вином. — К сожалению, я люблю тебя, несмотря ни на что. Это производит желаемый эффект, потому что её парень замирает (да, она собирается называть его так без взаимного соглашения), роняя палочки для еды на тарелку. — Я люблю тебя. Я знаю, что до сих пор не говорила тебе этого. Это было не совсем так, как я планировала тебе рассказать, но когда мы вообще делаем всё так, как надо? Чонгук втягивает голову в плечи, посмеиваясь про себя и качая головой. Когда он поднимает на неё глаза, на его щеках появляется румянец. — Я тоже тебя люблю, Эй, — говорит Чонгук. — Не думаю, что мне нужно говорить тебе это, потому что ты и так знаешь. — Знаю, — отвечает Эйприл. — Давай, — она манит его закончить трапезу. — Я начинаю терять терпение, особенно после того, что ты сказал. Несмотря на подшучивания, они не торопятся за едой, непринуждённо беседуя о своей разлуке на неделю. Клиент, с которым он познакомился в Токио, вот-вот станет его крупнейшим автором на сегодняшний день, и переговоры были изнурительными, но в конце концов Чонгук ушёл с подписанным контрактом. Чонгук смеётся, когда Эйприл вспоминает различные встречи с сотрудниками Тэхёна, потому что для них их друг по-прежнему эксцентричный статист с актёрской мечтой. Определённо не самый большой корейский экспортёр в области актёрского мастерства, окружённый командой крутых юристов. Между ними, как всегда, легко, и только когда с посудой покончено и десерт съеден, настроение меняется на что-то более серьёзное. Они сидят на диване в его гостиной, и бутылка вина наполовину пустая стоит на кофейном столике, но ни один из них не стремится напиться. Они оба чувствуют перемену в комнате, когда Чонгук наклоняется ближе, заправляя выбившуюся прядь волос ей за ухо. — Я хочу поцеловать тебя, — он опускается, чтобы прошептать между ними, и Эйприл кивает ему, едва успевая закончить свою мысль, когда его губы прижимаются к её губам. Так или иначе, все поцелуи, которыми они делились, были разными, и она думает, что этот, возможно, пока любимый. Он так нежен с ней, но в то же время в его движениях нет ничего застенчивого, что даёт понять, что он не торопится с ней. Он начинает с того, что целует глубоко и отчаянно, затем переходит к медленным и дразнящим, и когда она думает, что он наконец собирается прижать её к подушкам дивана, он меняет курс, беря её губу зубами, дразня, покусывая припухшие губы, которые наверняка будут завтра болеть после этого. Это все их прошлые поцелуи в одном флаконе, и это затягивает и волнует, зная, что их ждёт. Это заставляет её становиться ещё более нетерпеливой, а Эйприл никогда не умела прикусывать язык. — Давай же, Чон, — дразнит она его, перекидывая ногу через его колени, чтобы оседлать. Это на мгновение шокирует его, но он быстро стирает выражение со своего лица, когда она ложится на него сверху. — Отведи меня уже в спальню. Чонгук преследует её своим ртом, захватывая нижнюю губу зубами и покусывая её. Это сразу же успокаивает. — Я думаю, что всё немного наоборот, нет? — спрашивает он, позволяя своим рукам скользнуть вниз по спине и останавливая их прямо над выпуклостью её задницы. — Я говорю, что надо делать, а не наоборот. В его глазах что-то меняется, и это заставляет Эйприл проглотить нервы, которые внезапно скручиваются в животе. Это неплохие нервы, но, тем не менее, это нервы. — Как я и думал, — он принимает её молчание за подтверждение, но затем встаёт, и к счастью, у неё хватает самообладания обхватить его ногами за талию, позволяя ему отнести её по коридору в спальню. Он впечатывает их в стену, когда она целует его в шею сбоку, и это заставляет их обоих разразиться смехом. Никогда раньше это не было так легко, чередуя серьёзность с игривостью, и она так благодарна, что собирается сделать это со своим лучшим другом. Чонгук ставит её на ноги, и Эйприл понимает, что её немного шатает. Вероятно, это как-то связано с нервами, поэтому она решает рассказать ему. — Я нервничаю, — едва слышно шепчет она, и Чонгук убирает её руку с боку, прижимая к своей груди. Она чувствует биение его сердца под своей рукой, оно бьётся ровно и, вероятно, немного быстрее, чем обычно. — Я тоже, — признаётся он, и это удивительно, потому что внешне он кажется таким спокойным. — Но я не переживаю. Здесь только мы, Эй. Как было всегда. Она прижимается к его груди, потому что он прав. Они только вдвоём, и он — человек, которому она доверяет больше всего в этом мире. — Мы не обязаны, если ты не хочешь, — шепчет он, и нет, она определённо не заставляет его сомневаться в том, что она этого хочет. — Ох, поверь мне, — Эйприл поднимает на него глаза, чтобы убедиться, что он смотрит ей в глаза. — Я ждала, когда ты трахнешь меня всю неделю. Лучший друг качает головой, глядя на неё, затем наклоняется, протягивая руку за спину, чтобы открыть дверь. — Тогда пойдём, детка, — манит он, кивая в сторону спальни. Он ухмыляется ей, превращаясь в ту версию себя, с которой ей не терпится познакомиться. — Я собираюсь трахнуть тебя именно так, как ты хочешь, чтобы тебя трахнули. Любые сомнения или сдержанность исчезают, когда они переступают порог его спальни. Он целует самозабвенно, хватая за бедра и направляя назад, останавливаясь только тогда, когда задняя часть её бедер касается кровати. — Подвинься, — говорит он ей, когда она устраивается на кровати, и не проходит много времени, прежде чем он нависает над её телом, прижимая к матрасу. Это даже лучше, чем она себе представляла, когда он вот так нависает над ней, и он, не теряя времени, прижимается губами к шее, целуя во все места, которые, как он уже понял, ей нравятся. — Я хочу слышать тебя сегодня ночью, — говорит он ей, оставляя особенно нежный поцелуй на ключице. — Нет необходимости вести себя тихо. Эйприл была стратегом, когда выбирала свой сегодняшний наряд, и она очень гордится собой, когда Чонгук быстро расстегивает её блузку, распахивая их с привычной лёгкостью. — Посмотри на себя, — хвалит он, наклоняя голову, чтобы запечатлеть на ней поцелуй. Её рубашка распахнута в стороны, выставляя грудь на обозрение для него. Это волнующе, когда на тебя вот так смотрят, и она знает, что он может увидеть, как твердеют её соски под прозрачным кружевом лифчика. Она втягивает воздух, когда он проводит рукой по тонкой ткани, чувствуя, как её сосок твердеет под его прикосновением. Он опускает голову, и хотя она знает, что сейчас произойдёт, она все равно издаёт стон, когда он накрывает ртом сосок, экспериментально проводя языком по кружеву. Он смотрит на неё снизу вверх, демонстративно показывая, как проводит по ней языком, пропитывая тонкое кружево своей слюной. Видеть его таким ошеломляюще, но его, похоже, не волнует, что она вот-вот взорвётся. Он опускает голову ниже, чтобы провести языком между ее грудями, целуя и посасывая ее кожу, пока он перемещается по ее телу. Он не торопится с ней, от рёбер до верхней части тазовых костей, покусывая и дразня, прежде чем добраться до подола джинсов. — Поднимись для меня, детка, — он манит её приподнять бедра и стягивает джинсы вниз. Они цепляются за ногу, заставляя их обоих рассмеяться, но когда он садится на корточки, чтобы посмотреть на неё, темнота возвращается в его глаза. — Ты выбрала это, зная, что я увижу тебя в них? Он прикасается к началу её нижнего белья пальцем, но не опускает глаз ниже. Вместо этого он встречается с ней взглядом, ожидая ответа, прежде чем он сделает что-нибудь ещё. — Да, — подтверждает она, и это, кажется, доставляет ему удовольствие, потому что он прикусывает нижнюю губу зубами, одобрительно кивая и впитывая её. От того, как он смотрит, у неё сводит живот. Она чувствует себя незащищённой и обожаемой. Она хочет большего. Нужно больше. — Ты тоже, — говорит Эйприл, кивая в его сторону, но Чонгук неодобрительно качает головой. — Используй слова, — поправляет он её. — Разденься, пожалуйста, — она не уверена, почему добавляет «пожалуйста» к своему предложению, но обнаруживает, что оно автоматически слетает с языка. — Раз уж ты так любезно попросила. Он сбрасывает рубашку, бросая её на пол позади них, и быстро расстегивает завязки на спортивных штанах, и встает с кровати, снимая их. У неё руки чешутся протянуть руку и прикоснуться, но что-то подсказывает ей, что ещё будет время. Матрас прогибается, когда он снова ложится. — Сними свой лифчик. Эйприл подчиняется, приподнимаясь, чтобы расстегнуть лифчик позади себя. Воздух комнаты сразу же поражает её, но она не чувствует необходимости прикрываться. Особенно не тогда, когда кажется, что ее лучший друг едва сдерживается. — Не то, чтобы я не хотел смотреть на тебя, — Чонгук облизывает губы. — Но мне нужно, чтобы ты перевернулась для меня. Желудок Эйприл сжимается от этого намека, и это кажется сюрреалистичным. Этого не должно быть, учитывая, что он сказал ей, что сделает это с ней, но это всё равно заставляет её чувствовать себя немного уязвимой. Он замечает, поэтому в ту секунду, когда она переворачивается на живот, он нависает над ней, перенося часть своего веса на неё, заставляя чувствовать себя в безопасности. — Хорошая девочка, — шепчет он ей на ухо. Это вызывает покалывание у неё по спине, немного удивляя её, потому что похвала — это не то, что, как она поняла, ей нравится. Но тон его голоса заставляет её жаждать его одобрения. — Я собираюсь сделать тебе очень хорошо. Она вздрагивает, задыхаясь в подушку, когда он берёт зубами мочку уха, дыша горячим и пьянящим дыханием. Он дразнит, и она удивлена, что ожидала чего-то другого. Становится холодно, когда он отстраняется от неё, и в каком-то смысле она благодарна, что он больше не дразнит, потому что прямо сейчас её тело гудит от желания, жаждет прикосновений. Она задерживает дыхание, когда он стягивает с неё трусики, напряжённая от предвкушения. — Такая чертовски великолепная, Эй, — он проводит рукой по её ягодицам, сжимая, усиливая хватку, когда понимает, что она скулит в подушку. — Столько раз думал о твоей заднице, детка. Она ахает, когда он приподнимает её бёдра. Это быстро и немного грубо, в его движениях нет никаких колебаний. — Обопрись на локти. Эйприл не волнует, что его соседи могут услышать её, потому что, когда он наклоняется, чтобы прикоснуться к ней языком, она почти падает на руки от внезапной волны возбуждения, которая накрывает её. Она никогда раньше не позволяла кому-то находиться в таком положении, потому что это слишком уязвимо — вот так стоять на четвереньках. Но, Боже, она рада, что не сделала этого, потому что нет никого другого, с кем она предпочла бы испытать это, чем с Чонгуком. Каждое прикосновение его языка к ней разное. Он чередует жёсткие нажатия с мягкими, дразнящими облизываниями. Он поглощает её с самозабвением, напевая в неё, когда обнаруживает, что она особенно чувствительна к чему-то. Когда он вводит палец, чтобы совместить и пальцы, и язык, она не может не поддаться на прикосновение, прижимаясь к нему задницей, нуждаясь в большем, потому что она чертовски отчаянно нуждается в нём. Он даёт ей минутную передышку, когда отрывает свой рот. Однако он не ослабляет движения своего пальца внутри. Вместо этого он вдавливает ещё один, медленно дразня её, прижимая их к стенкам, раздвигая ножницами, и меняет темп. Это вырывает у неё стон, обдавая жаром, когда она слышит своё эхо между стенами его спальни. — Обопрись на меня, — он вытаскивает из неё свои пальцы, направляя её вверх, чтобы она прислонилась к его спине, когда он садится обратно на ноги. Она чувствует, как его член касается ее задницы, когда она прижимается к нему, готовая сделать всё, о чём он попросит. — Ты со мной, детка? Он обхватывает её спереди, дразня клитор своими влажными пальцами, в то время как его другая рука обхватывает её грудь, крепко сжимая, когда он двигает пальцами по кругу. — Да, — выдыхает Эйприл. — Никто никогда так меня не вылизывал. Она чувствует, как он напевает рядом с ней. — Ммм. Какой позор. Только так ты заслуживаешь, чтобы тебя вылизывали, Ангел. Тело Эйприл дергается в ответ. — Ох, — мурлычет он в знак признания. — Тебе нравится, когда я тебя так называю и когда хвалю. Он ускоряет движение своих пальцев, и она чувствует, как напрягаются её мышцы. Это сводит с ума, то, как он так настроен на неё, зная, чего она хочет. Разговор об этом, вероятно, раскрыл ему её предпочтения, но она не думала, что он будет так настроен на неё. Это волнующе. Она может только кивнуть, но его это не устраивает. — Нет, будь умницей и используй слова. — Да, Чонгук-а, — её голос на удивление ровный. — Хорошо, — снова хвалит он, затем наклоняется близко к уху, делая голос ещё ниже, поскольку он всё глубже погружается в эту версию себя. — А теперь будь хорошей девочкой и встань для меня на четвереньки. Хочу убедиться, что ты кончишь, прежде чем я тебя трахну. Есть много превосходных слов, которые она могла бы использовать, чтобы описать оргазм, который он ей дарит, но все они не идут ни в какое сравнение с тем, что она чувствует на самом деле. Он оставляет её бездыханной, полностью вымотанной и растянутой на матрасе. У неё мелькает мысль, что секс в первый раз с новым партнёром не должен быть таким чертовски умопомрачительным, но опять же, она никогда не перестанет удивляться своему лучшему другу и тому, что у них есть вместе. — Я думаю, ты сломал меня, — Эйприл обретает дар речи, когда переворачивается на спину. Это заставляет его усмехнуться. — Да? Ты не хочешь, чтобы я трахнул тебя? — Ох, я не говорила этого, — восклицает Эйприл, обретая остроумие, когда она выходит из тумана своего оргазма. — Ты обещал мне, что трахнешь меня именно так, как я хочу, чтобы меня трахнули. Чонгук наклоняется над ней, перенося часть своего веса на её тело. У неё перехватывает дыхание, когда она чувствует твёрдость члена, впивающегося спереди. — Не знал, что ты такая сучка, — Чонгук выглядит немного удивлённым, но уголок его губ приподнимается. — Я нет, — признается она, но есть что-то в том, чтобы бросить вызов своему лучшему другу. Это их нормальная динамика, и вполне естественно приносить её с собой в спальню. — Только с тобой. Это вызывает у него интерес. — Нам определённо надо исследовать это в другой раз. Но я действительно хочу трахнуть тебя прямо сейчас. — Давай, Чон, — дразнит она его. Это неправильный поступок, потому что Чонгук тянет её вниз, быстро хватая за ноги, тянет дальше по кровати, держась за лодыжки. Чонгук хватает презерватив с тумбочки, но она останавливает его, схватив за запястье. — Ты чист? — Эйприл не отпускает его запястье. — Да, — подтверждает Чонгук. — Сдавал анализы четыре месяца назад, с тех пор ни с кем не трахался. Мысль о нём с кем-то другим заставляет чувствовать себя иррационально собственнической. — Я тоже чиста. Проверялась в прошлом месяце. Я принимаю противозачаточные. Чонгук прерывисто вдыхает. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя без резинки? Эйприл кивает, скользя рукой от его запястья к его рукам, забирая презерватив из его пальцев и бросая его на тумбочку. Звучит так, будто он приземляется где-то на пол. — Да, хочу почувствовать тебя всего. — Чёрт, — Чонгук втягивает голову в плечи, садясь обратно на ноги. — Ты убьёшь меня, Эй, — шутит он, но нет ничего смешного в ситуации, когда он снимает свои боксеры, оставляя себя полностью обнажённым перед ней. Его член высвобождается, и её желудок сжимается, когда она видит его, зная, как хорошо ему будет, когда он окажется внутри. Потерявшись в моменте, Чонгук берёт себя в руки, позволяя себе несколько медленных поглаживаний. Он откидывает голову назад, его глаза закрываются от удовольствия. Он чертовски красив, когда дрочит себе, мышцы его рук, покрытых чернилами, напрягаются, выступы пресса двигаются в такт его вдохам. Она столько раз думала о том, чтобы видеть его таким, но ничто не сравнится с тем, чтобы увидеть его прямо сейчас. — Пожалуйста, Чонгук-а, — умоляет Эйприл. Это возвращает его к реальности, и он раздвигает её ноги, устраиваясь между ними. Как бы они ни дразнили и ни играли с напряжением между ними до этого момента, они оба решаются на что-то более мягкое и захватывающее дух, когда Чонгук наклоняется, чтобы поцеловать её, нежный и такой полный любви, когда он, наконец, входит. — Ох, блять, — выдыхает Эйприл ему в рот, задыхаясь, когда он толкается до конца. Он большой, и ей требуется время, чтобы привыкнуть к этому, но Чонгук, похоже, не возражает, наклоняя голову, чтобы поцеловать её в шею. — В тебе просто превосходно, — шепчет он, и после этого они решают, что слова на самом деле не нужны. Сначала Чонгук начинает медленно, позволяя им обоим почувствовать каждую клеточку друг друга, когда он толкается. Она тянет его вниз, обхватывая ногами и призывая поцеловать. Чонгук подчиняется, сильнее двигая бедрами, подстегиваемый тем, что она упирается пятками в его спину, пытаясь почувствовать его ближе. Они так близко, как сейчас, потерявшись в моменте, сосредоточившись только на ощущении их обнажённой кожи друг против друга. Это происходит из ниоткуда, когда он меняет их положение, просовывая руки под её бёдра, чтобы поднять ноги себе на плечи. Это поднимает её спину с кровати, и с этого ракурса он бьёт так глубоко, что ей кажется, что она не может дышать. — Блять, — она вздрагивает от боли. Но она всегда наслаждалась небольшой болью, и он это улавливает. — Скажи мне, чего ты хочешь, детка, — настаивает он, и ей едва удается выдавить ответ из-за того, как он толкается в неё. Его скольжение внутрь и наружу приводит в жгучее неистовство, и когда она смотрит вниз, где соединяются их тела, видя, как его член входит и выходит из неё, она чувствует, как напрягаются мышцы, от плеч до пальцев ног. — Тебе нравится смотреть, как я трахаю тебя? — У Чонгука перехватывает дыхание, и его движения становятся немного беспорядочными, как будто он теряет самообладание. Знакомое покалывание удовольствия начинает гудеть в венах, но она знает, что ей понадобится немного подтолкнуть, чтобы снова оказаться там. — Да, — отвечает она ему. — Могу я поласкать себя? Глаза Чонгука стекленеют, вспыхивая ещё темнее. — Да, Ангел. Дрочи, пока я тебя трахаю. Хочу увидеть, как ты кончаешь. Эйприл наклоняется, и это не занимает много времени, как только она проводит пальцами по своему клитору. Она всё ещё влажная после предыдущего оргазма, и скольжение заставляет двигаться ещё быстрее, и в груди нет ни грамма смущения, когда он смотрит на неё сверху вниз, его глаза сканируют тело, пока он трахает её, кончики его пальцев резко впиваются в плоть её бёдер, оставляя синяки на долгие дни. Эти его слова доводят до разрядки. — Смотри на меня, когда кончаешь, — командует Чонгук, и как бы ей ни хотелось откинуть голову назад от удовольствия и отдаться просто чувствам, наблюдение за ним, когда она кончает, каким-то образом делает это намного интенсивнее, и он выглядит таким чертовски увлечённым ею, когда наблюдает, как она распадается на части. Её никогда раньше так не трахали. Никогда не была с кем-то, кто так жаждет обладать ею, как жаждет Чонгук. Когда она спускается со своего кайфа, она понимает, что он замедлил свои движения, толкаясь неглубоко и медленно, вместо того, чтобы глубоко и жёстко, как он был, когда она кончила. Его лицо прижимается к икре, когда он дышит, кажется, собираясь с силами. — Ты можешь повернуться для меня, детка? — он целует её икру, прежде чем опустить ноги вниз, сбоку от своего тела. — Я хочу трахнуть тебя сзади. Точно так же, как ты сказала мне, что хочешь, чтобы тебя трахнули. Её мышцы сжимаются от этого зрелища, хотя она почти полностью истощена тем, что он уже дал ей. Она кивает ему. — Нет. Нужно, чтобы ты сказала мне. Мне нужны слова. Никогда бы она не подумала, что он будет таким человеком в постели. Он раздвигает все границы, которые у неё есть, но он проверяет, убеждаясь, что с ней всё в порядке на каждом этапе пути. Он невероятный, и он трахает её с уверенностью, которую она никогда не видела ни у одного из своих партнёров. Он так уверен в этой части себя, и это так чертовски сексуально. — Да. Я в порядке, — её голос хриплый, когда она говорит. Ноги немного подкашиваются, когда она поворачивается, но она опускается перед ним на колени. Она чувствует жар его тела позади себя. Он нежно прижимается губами к её правому плечу, оставляя там легчайший поцелуй. — Похлопай меня по руке, если это будет слишком. Два прикосновения, и я немедленно останавливаюсь, — Чонгук имитирует движение её бедра, и Эйприл даёт ему словесный ответ в подтверждение его инструкций. Это быстро и грубо, когда он раздвигает её бёдра. Рука кладётся ей на бедро, слегка наклоняя вперед, а затем он вдавливает свой член в неё, грубо и без всяких предисловий. Эйприл теряет способность дышать, в переносном и буквальном смысле, потому что Чонгук обхватывает рукой её шею, трахая точно так, как она сказала ему, что хочет, чтобы её трахнули. Это нечто из её самого смелого воображения, и всё, что она может сделать, это расслабляться под его командованием, откидываясь назад на его грудь, когда он трахает глубоко и жёстко, рука на её шее слегка сжимается. Когда-нибудь они заговорят об ограничениях, и в этот момент он не давит, но он даёт ей именно то, что она сказала ему, что хочет. Его движения быстро становятся неустойчивыми, и хотя она знает, что не сможет кончить снова, её тело всё ещё напрягается от того, как он обращается с ней. Она всем сердцем доверяет ему, поэтому не волнуется, когда он становится ещё грубее, трахая так сильно, что кровать врезается в стену его спальни. Чонгук ничего не говорит, когда кончает. Она может чувствовать, как его дыхание прерывается, когда он переживает свой оргазм, потому что оно выходит прерывистым, как будто ему едва хватает воздуха. Он пульсирует внутри неё, опуская голову ей на плечо, когда наконец кончает. Его сердце быстро бьётся в груди — она может чувствовать это, учитывая, насколько они близки. — Блять, Эй, — они оба тяжело дышат, и она ни в малейшей степени не ожидает этого, когда он выходит из нее, неподготовленный к движению. Она чувствует, как остатки его спермы выливаются из нее. Она стекает по бедру, прилипая к коже. Он подталкивает её вниз, нежно толкая ладонью между лопаток. Она падает на матрас, доверяя всему, что он собирается сделать. — Чёрт, детка, — Чонгук размазывает свою сперму по её коже, затем он вдавливает свои пальцы внутрь, проталкивая их обратно. Это заставляет сжаться её желудок в энный раз за ночь, и она слышит, как он ругается себе под нос, когда он ласкает её, размазывая сперму по всем пальцам. — Ты грязный, — пытается упрекнуть его Эйприл, но это выходит задыхаясь, без всякого упрёка, потому что она слишком наслаждается ощущением, как он играет с ней. — Ты тоже. Он переворачивает её, и когда она поднимает на него глаза, у неё почти перехватывает дыхание от этого зрелища. На его лбу тонкий слой пота, из-за чего к нему прилипло несколько прядей волос. Он слегка раскраснелся от напряжения, и она не думает, что когда-либо видела, чтобы он выглядел лучше, чем в этот момент. Она единственная, кто видит его таким, и от этого внутри всё переворачивается. — Я достаточно хорошо тебя трахнул? Чонгук улыбается ей сверху вниз. Эйприл поднимает руку, показывая жестом «так себе». Это заставляет ахнуть, и Чонгук пользуется возможностью, чтобы плюхнуться рядом с ней. — Я кончила дважды, Чонгук-а. Так что да, ты был слишком хорош. Чонгук улыбается, протягивая руку между ними и задевая большим пальцем её нижнюю губу. — Дай мне пятнадцать минут, и мы пойдём на второй раунд в душ? Эйприл смеётся, устраиваясь на животе. Они оба горячие и липкие, определённо нуждаются в душе, поэтому она соглашается, чертовски хорошо зная, что они собираются сделать гораздо больше, чем просто принять душ. — Да, почему бы, чёрт возьми, нет? Смех Чонгука звучит как мелодия. — Я знал, что мы были лучшими друзьями не просто так. — Получу ли я когда-нибудь повышение до девушки? Чонгук приподнимает бровь, приподнимаясь на локтях. — Если ты вежливо попросишь. Она толкает его в грудь, заставляя его снова упасть на матрас. Она чувствует, как он опускается под его весом, и когда его смех раздаётся в тихой спальне, она не знает, была ли когда-либо счастливее, чем в этот момент. — Никогда в твоих самых смелых мечтах, Чон, — парирует она, и когда она пытается подняться с кровати, он останавливает её, обнимая за талию, притягивая спиной к своей груди. — Ладно. Ты можешь быть моей лучшей подругой и моей девушкой, — смягчается он, но прежде чем отпустить, утыкается носом в её шею сбоку, едва слышно шепча свои следующие слова. — В любом случае, оказывается, что мои самые смелые мечты — ничто по сравнению с этим.