unscripted

      «Я с тобой не разговариваю.» — Чуя откинула телефон в сторону на диван, скрестила руки на груди и тихо фыркнула, смотря на отчеты на кофейном столике перед собой. Работы — непочатый край, правда мысли совсем другим заняты.       Вопреки всем ожиданиям, когда смартфон снова вибрирует, Чуя не может сдержаться. Получается просидеть, не двигаясь, секунды четыре, а затем пальцы все равно тянутся к телефону. У нее никогда не получалось игнорировать чертову Дазай.       «Малыш, ну не обижайся. Это правда мелочи ~»       И Чуя закипает от гнева только сильнее.       «Иди нахуй, ясно? Если для тебя это мелочи, то просто иди нахуй. Сиди в своей ебаной каморке хоть до посинения, видеть тебя сегодня даже не хочу!»       «Чу-Чу, если будешь злиться, морщины рано появятся»       «Сука, ненавижу тебя.»       Дазай всегда такая. Дазай плевать на все, что происходит вокруг. И если иногда Чуя видит в этом преимущество, то сейчас, когда плевать Дазай вдруг становится на важную для Накахары дату, Чуя чувствует желание впиться пальцами в горло своей девушки и либо придушить, либо свернуть шею. Лучше второе, потому что от первого дрянь еще и завестись может.       «Я тоже люблю тебя, котенок <3»       Стиснув зубы, Чуя преодолела в себе желание написать еще тысяча и одно ругательство и просто отключила экран. Смотреть на слащавые признания Дазай не было никакого желания. Не сейчас, не тогда, когда Осаму сказала ей прямым текстом: в том, что сегодня ровно месяц с момента начала их отношений, нет ничего особенного, всего лишь самая обычная дата — двадцать пятое число на календаре. Чуя не удивится, если эта тупица с дырявой памятью вообще забыла бы о том, что сегодня за день, если бы рыжая не напомнила.       Тихий вздох — и Накахара снова взяла одну из распечаток, но быстро отложила ее в сторону, после потянувшись за пачкой сигарет. Желания работать не было никакого. Да и время уже позднее, наверное, лучше оставить отчеты на завтра, а самой собираться домой побыстрее. Принять горячий душ, выпить бокал-другой хорошего вина и отметить в одиночестве... да, важную для Чуи дату! Пусть Дазай-тупице кажется это смешным, но Чуя из тех людей, для которых даты играют немаловажную роль. Первый месяц их отношений — целый месяц! Самое время вместе оглянуться назад и с улыбками на губах вспомнить, через что они уже прошли. А вспоминать было что: как слова о любви и обещания быть вместе, от которых до сих невольно дыхание спирало, так и ссоры, вплоть до истерик, из-за малейшего недопонимания.       Прикрыв глаза, Чуя покачала головой, уже почти смирившись, что ее столь теплое отношение к этому событию Дазай не разделяет. Да и черт с ней, с этой дурой безмозглой. Накахара и одна может отлично провести вечер.       Быстро собравшись и закрыв кабинет на ключ, Чуя, все еще хмурясь, зашагала к лифту, а затем и к своей машине.       ...Дазай больше так ничего и не написала.

***

      Одна из особенностей Чуи, которую Дазай с какого-то хрена всегда называла милой: мафиози могла по щелчку пальца из-за какой-либо непримечательной детали накрутить себя так, что полночи курила с трясущимися руками на балконе. Вот и сейчас, стоило остаться в машине наедине со своими мыслями, как тревоги снова пробрались в душу. Если Дазай не считает этот день особо важным, не придает ему никакого значения — «обычное воскресенье!», — то считает ли она чем-то важным отношения с Чуей в принципе? Или для Дазай это всего лишь игра очередная, очередная попытка развлечься и скрасить обыденную рутину?       Это... задевало.       И раздражало тем, что задевает.       Если еще недавно Чуя могла бы смириться с этим, могла бы отпустить, даже подозревала, что отпустить придется, ведь это же Дазай, она на месте никогда долго не сидит, то сейчас, после того, как Чуя позволила себе вновь открыться Осаму, подпустила ее к себе ближе, чем когда-либо... когда Дазай пообещала, что никуда не денется — и Чуя ведь поверила... сейчас мысли о том, что все было ложью и враньем, царапали острыми углами сердце. Хотелось снова, в сотый раз услышать от Дазай-идиотки-безмозглой-бесчувственной-стервы о том, что не такая уж она и бесчувственная. Что любит не менее сильно, нежели сама Чуя, и что она рядом — была, есть и будет.       Но Дазай-идиотка-безмозглая-бла-бла-бла-о-как-же-Чуе-хочется-ей-врезать решила, что нет никакой надобности или повода наведаться сегодня к своей девушке. А писать ей Чуя наотрез не хотела. Обижалась.       Переступила порог квартиры, тихо ворча себе под нос ругательства, и...       ...опешила.       Рядом с дверью валялась — не стояла, именно валялась — пара обуви. Ботинки Дазай, которые та вечно кидала где ни попадя, когда разувалась, и вечно получала за это подзатыльники от Чуи.       Следующей находкой оказался бежевый плащ, брошенный на кресло в углу прихожей.       Тогда...       Вскинув брови от удивления, Чуя прошла вглубь квартиры. Осмотрела пустую кухню, заглянула в такую же обездазаенную гостиную, а затем тихо открыла дверь в спальню. И брови Чуи взлетели еще выше, потому что Осаму стояла посреди комнаты в тонком кружевном белье черного цвета, осматривая себя в зеркале и периодически проводя рукой то тут то там по такой нежной на вид коже, словно бы прикидывая, с какого ракурса смотрится лучше.       Со всех. Со всех, чертова Дазай. Чуя готова была поклясться, что, как бы та ни повернулась, смотреться будет просто изумительно.       Тихий кашель — лишь бы внимание на себя обратить — глухо раздался в комнате, и тогда Дазай все же оглянулась. Ее телефон лежал на тумбочке у зеркала, рядом с разбросанной косметикой (косметикой Чуи! могла хотя бы на место ее сложить), и тут-то Накахара наконец-то поняла: Осаму как всегда просто комедию ломала. Мол, подумаешь! Месяц отношений, и что? А сама в это время уже была здесь, раскинулась на кровати у Чуи в комнате и наверняка едва ли смешки сдерживала каждый раз, стоило Чуе послать ее в далекое пешее.       — Малышка Чу-Чу, ты уже вернулась? — с коварной ухмылкой произнесла Дазай, сделав неспешно пару шагов в сторону рыжей, и Чуя только и смогла что шумно сглотнуть, бегая взглядом по телу Осаму.       — Замолчи. Чертова обманщица. Значит, не сможешь сегодня прийти? А если бы я поехала в бар, а не домой?       — Но ты же поехала домой, — мягкий, бархатный голос звучит почти что над самым ухом, и Чуя не сдерживается. Проводит аккуратно рукой по боку Дазай, сжимая ладонь на талии, и притягивает еще ближе к себе, едва ли весомо целуя в плечо, хотя хочется без всякой нежности впиться в него зубами, чтобы Дазай заскулила от боли. Заслужила.       В ответ на прикосновения Осаму горячо выдыхает и прикрывает глаза, жмется только ближе, и Чуя закусывает губу, точно зная, что сегодня Дазай будет чрезвычайно послушной девочкой. Ну, после того, как вдоволь поиграла на нервах Чуи, почему бы не состроить из себя покорную умницу?       — Я... мг... принесла бутылку вина. Не твое коллекционное, конечно, но тоже неплохое, — не открывая глаз, тихо прошептала Дазай. — Отметим вместе?       — Отметим самое обычное воскресенье? — с сарказмом хмыкнула Чуя, взглядом сверля грудь Осаму, прикрытую только полупрозрачной тканью, и даже не скрывая этого.       В ответ раздался едва ли уловимый смешок.       — Чуя, — ладонь Дазай мягко коснулась плеча Накахары и заскользила вверх, к шее, а после и к подбородку, заставляя поднять голову и встретиться взглядами. — Я рада. Рада, что ты подарила мне этот замечательный месяц. Рада, что позволяешь мне наслаждаться твоей любовью, и еще чертовски рада, что ты рядом. Разумеется, я не забыла, Чу, и, разумеется, я не думаю, что это самое обычное воскресенье. Месяц назад я предложила тебе встречаться, и сейчас я чертовски счастлива, что все-таки решилась на это в тот миг. Столько сомнений, столько волнений и неуверенности, помнишь? Но сейчас мы здесь. Было непросто, — Дазай тихо засмеялась, отводя взгляд и будто бы вспоминая о чем-то, — было... даже сложно временами. Ссорились поначалу из-за каждой мелочи, узнавая друг друга с новых сторон и привыкая. Твоя ревность и мои вечно неуместные шутки — адская смесь, не думаешь?       — Тц... идиотка, — тихо заворчала Чуя, чувствуя, как щеки краснеть начинают.       — Ругались и не из-за мелочей. Ругались так, что расходились в разные стороны. Но в итоге все равно возвращались друг к другу, — улыбка на лице Дазай искренняя и добрая, и Накахара чувствует, как злость и обида на душе постепенно испаряются. Осаму всегда умела парочкой слов успокоить ее. — Месяц, вроде, не так уж и много. Это как первые шаги на том огромном пути, что нам еще предстоит пройти. Но я чертовски счастлива, что эти первые шаги мы уже преодолели. Что мы прошли их, держась за руки, и стали только ближе. Что любовь наша только окрепла и что мы еще раз убедились в том, что готовы шагать по жизни и дальше вместе. Поздравляю нас с нашим первым месяцем, Чуя! Я люблю тебя, солнце, — последние слова Дазай произнесла куда тише. Произнесла, как что-то такое личное и интимное, что Чуя почувствовала, как сердце невольно замерло, а губы тронула любящая улыбка.       — Ага, — произнесла она таким же шепотом. — Поздравляю. И я тоже люблю тебя, Осаму. Чертовски сильно люблю.       Поцелуй легкий и ненавязчивый, едва ли ощутимое касание в уголок губ, но Чуя знает, чувствует, что он полный эмоций и тепла, полный благодарности, которую пытается выразить Дазай, и ласки. Как знает и то, что Дазай никогда не врала о любви, но мысли почему-то снова возвращаются к теме, которая беспокоила всю дорогу от мафии до дома. И стоит только отстраниться, как Накахара неуверенно отводит взгляд снова и спрашивает почти что неслышно:       — Это же... по-настоящему? Твои слова не подделка?       Пару секунд Осаму смотрит чуть удивленно. Задумывается, скорее, чтобы Чую подразнить, мол, действительно сомневается (ударить бы тебя за такие шутки, Дазай), а затем качает головой, снова улыбаясь.       — Не подделка. Пусть я не могу тебе гарантировать, что у нас получится не споткнуться на половине пути, но я могу пообещать, что я приложу все усилия, чтобы мы дошли до конца вместе. Ты важна для меня, Чуя. Я буду повторять это столько, сколько потребуется. И я готова бороться с любыми трудностями, которые нас ждут, ради тебя.       Слова Дазай действуют успокаивающе. То, что нужно рыжей. Она со всей внимательностью ловит каждое, а затем прикрывает глаза и облегченно выдыхает, подаваясь вперед и снова обнимая. И шепчет одними губами:       — Ненавижу тебя.       И знает, что Дазай обязательно поймет ее правильно.       И не ошибается, потому что меньше, чем через секунду, слышит в ответ:       — И я люблю тебя, котенок.       Атмосфера такая комфортная, уютная, греющая душу, что на какое-то время Чуя даже забывает, что должна бы злиться из-за того, что Осаму довела ее до белого каления меньше часу назад. Не хочет отпускать, только стоит и жмется ближе, тычась носом в шею шатенки, ласково касаясь губами где придется и буквально кожей ощущая ее довольную улыбку.       — Вино? — наконец-то произносит Дазай с едва ли различимым смешком в голосе, но стоит только сделать шаг в сторону кухни, как Чуя хватает ее за руку, утягивая обратно к себе и качая головой.       — После.       — После?..       — Ты же не думала, что я так просто отпущу тебя, учитывая, что ты разгуливаешь по моей квартире в полупрозрачном... черт, даже язык не поворачивается назвать это бельем. Я могу считать это своим подарком? — Чуя фыркает, снова блуждая взглядом по телу Осаму. Проводит рукой по талии, спускаясь ниже и поглаживая пальцами оголенное бедро, чуть сжимает. Внизу ткань такая же прозрачная, как и сверху. И Чуя думает, что Дазай совсем стыд потеряла, потому что ходить в этих полупрозрачных тряпках кажется еще более смущающим, нежели совсем голой. Но зато... как же хочется...       Поток мыслей прерывает Осаму, которая тихо посмеивается, смотрит лукавым взглядом, а затем делает шаг в сторону кровати. На этот раз Чуя не останавливает ее, только наблюдает, как девушка садится на край и, закинув ногу на ногу, манит пальцем, так и приглашает, зовет.       — Ты ужасная, — ворчит Накахара, но сопротивляться не смеет. — Обязательно каждый раз нервировать меня?       — А ты замечательная. И да, обязательно.       Чуя хмыкает, грубо толкая Дазай на лопатки, и мысленно ухмыляется тому, что оказалась права: та до чертиков послушная.       Это Чуе только на руку. Может, все-таки еще не поздно проучить Дазай за ее сегодняшнюю выходку и, скажем так, самую малость поиздеваться, долго не давая ей то, чего эта идиотка так хочет?       А уж Чуя знает, чего она хочет. Чертовски хорошо знает.