Мой сосед

С самого начала нужно было понять — ни к чему хорошему это не приведёт. Дерьмовый был план! Знаете, у Ницше есть выражение: «Есть два пути избавиться от страдания: быстрая смерть или продолжительная любовь». Меня устраивало либо то, либо другое. Третьего не надо. Всё началось с того, что в дом напротив переехал Ким Тэхён. Загадочный, высокий, с чертовски красивым лицом. Выглядел он как неприступная скала, причём ледяная, но на деле оказался отличным парнем. * * * Зовут меня Чон Чонгук. Сколько себя помню, я воевал. Сначала на школьном дворе, потом в колледже, а уже в армии из меня сделали настоящего солдата и я вдруг решил, что это и есть мой путь. Я прошёл все войны своего времени. А потом, в двадцать восемь лет, меня осенило. Я понял, что больше не хочу выполнять приказы старых пердунов, тихо сидящих в своих комфортных кабинетах. Не хочу больше смотреть на кровь, ужас и смерть молодых парней. И не важно, мои это люди, или те, что по другую сторону. Я помнил сотни таких парней. Мальчишки совсем. Считали себя супергероями. Но это не кино, на самом деле всё по-другому. Война — это боль, грязь и задушенные слёзы. Война пахнет кровью, дымом и раскалённым металлом. Попадая в боевые действия, парни гордятся, что стоят на защите Родины. Рвутся в бой, а потом блюют, потому что оказываются по колено в крови своих друзей. Господи, сколько раз я держал таких за руку. Искалеченных, разорванных, умирающих. А взгляд у них всегда одинаковый. Испуганные глаза, а в них миллион немых вопросов: «Почему я?», «Разве я виноват?», «А как же там моя мама, девушка?». Я ничего не мог сделать. Только держать за руку и смотреть, как из них уходит жизнь — с их мечтами и надеждами на будущее. Правда, всё это научило меня кое-чему. Хочешь что-то сделать — сделай это сейчас, не тяни, иначе завтра можешь умереть. По такому принципу я и живу. Выйдя, так сказать, на пенсию, я не нашёл ничего лучше, чем открыть охранное агентство на пару со своим армейским приятелем. Мин Юнги — коренастый, крепкий парень, с хитрым прищуром, кривой ухмылкой и острым языком. Познакомились мы с ним лет семь назад. В одном отряде были. Он получил ранение в ногу, а я три часа тащил его на себе. Тогда и подружились. И его самого, и ногу спасли, правда, с тех пор он прихрамывает, но это мелочи. Такие как он — десятерых стоят. Я бы ему не только жизнь, но и яйца свои доверил. Поначалу я не очень верил в нашу затею. Но дела пошли на ура. Оказывается, все богачи — политики, бизнесмены и прочие тёмные личности — невероятно трясутся за свои задницы. На работу к нам пришли такие же парни, как мы с Юнги. С половиной из них мы служили. В общем, те, кто умеет защищать и нападать. У нас была отличная репутация. Мы с Мином теперь редко брались за дело. Ну, так, если какая-то суперважная шишка. Но в основном почивали на лаврах, хотя на работе ошивались каждый день. Наняли себе заместителя. Ким Намджун — громадный человечище, но с характером лабрадора. Я с ним познакомился на своём первом задании, он мне тогда здорово помог. А теперь я помогал ему, потому что он смог устроиться только охранником в супермаркет. Для человека, спасшего сотни солдат, это унизительно. Я приобрёл себе отличный дом за городом. В нём было несколько комнат, а на заднем дворе бассейн. Понятия не имею, зачем мне такая роскошь. В этом доме я чувствовал себя одиноко, оттого и торчал целыми днями на работе. Однажды мы с Юнги выбрались в ночной клуб. Проветрить головы и, может, завязать какие-нибудь отношения. Решили найти себе половинок. Да ладно, вру я — потрахаться мы решили. Как назло, никого путного не было. А единственная девушка, которая более-менее приглянулась, меня отшила. Вот тут я и заинтересовался по-настоящему. Во мне проснулся азарт — меня никто в жизни не отшивал. Никогда! Ни разу! Я оглядел её. Дерзкий взгляд, миниатюрная, даже до плеча мне не достаёт. Ну, что же, по крайней мере, она не запрыгнула на меня по первому щелчку пальцев. Мы встречались несколько недель — да-да, я всё-таки уломал Дженни. А потом мы сгоняли в Лас-Вегас, и уже через двадцать пять минут были мужем и женой. Зачем я женился? Без понятия. Думаю, на этот шаг меня толкнуло чувство одиночества или крепкий алкоголь. В моём доме появилась куча женской одежды и ещё какие-то странные цветастые подушечки на диване. И много других хреновин. Юнги смеялся надо мной. Но знаете что? Мне надоело жрать заказанную еду, а приходя домой, я хотел слышать банальное «Привет!». Наверное, надо упомянуть ещё одного человека, хотя человеком его можно назвать с большой натяжкой… Тогда шёл шестой год моей службы, и мы были в горячей точке. После задания наш отряд должен был добраться до места, откуда нас бы и забрали. Правда, от отряда осталось четверо — я, ещё два солдата и эта мразь, Бан Ши Хёк — низкорослый, плотный, с вечно бегающими колючими глазками. Таким психам, как Бан, в армии не место. Поговаривали, что его отец был из криминального мира и видимо, он пытался что-то доказать папаше или заслужить его уважение. Первого парня я совсем не помню, а второй был врачом — кажется, его звали Пак Богом. Он был ранен. И пока мы тащили Богома с другим солдатом, Ши Хёк всю дорогу ныл, что мы не успеем и придётся ждать под пулями. Забрать нас должны были через двадцать минут. Уже десять минут спустя его нервы сдали окончательно. Бан требовал, чтобы мы бросили раненого, иначе все пропадём. А через минуту выстрелил Богому в живот. Мы уложили врача на землю, а я прострелил этой твари руку. Потом пару раз врезал и объяснил, что до места могут дойти трое, и в этой тройке его может и не быть. Он поутих и мы продолжили путь. Вы даже не представляете, каково это — тащить на себе раненого, попутно зажимая его рану. Чувствовать под пальцами толчки горячей, липкой крови. Оттуда мы выбрались. По возвращении я тут же написал рапорт на Ши Хёка, но дело замяли. То ли я его сильно покалечил, то ли у него было слишком много денег и связей. Богом выжил. Оказалось, он был потрясающим врачом, молодым гением, даже известным в своих кругах. Пак пошёл в армию не потому, что мечтал о военной карьере, и даже не из-за принципов. Он просто хотел помогать людям. Я несколько раз его навещал, но потом был смущён его нескончаемой благодарностью и как-то незаметно слился. Так вот, четыре года назад, когда мы только открывались, меня нанял кое-кто… ну, назовём его криминальным авторитетом. Бан Лихун был весьма подозрительным типом. Не доверял даже собственным людям. Короче, чёртов параноик. Не хотел я на него работать, но у меня не было выбора, нам нужны были деньги на раскрутку. Я пахал на него месяц, за это время старик ко мне проникся. Всё расспрашивал о службе, выказывал уважение, чуть ли не сыном называл. Как-то признался, что полжизни бы отдал, лишь бы иметь такого сына, как я, а не того психованного слюнтяя, что был у него. Видимо, чувствовал гнильцу в отпрыске. А потом появился его сыночек… Мне и в голову не пришло связать их фамилии. Ши Хёк вспомнил меня сразу, но виду не подал. Да и трудно забыть человека, который прострелил тебе руку. Рожу у него перекашивало каждый раз, когда папаша ставил меня ему в пример. Ублюдок прямо ненавистью сочился. Слава богу, через месяц я свалил, отказавшись от продления контракта. * * * Семейная жизнь оказалась так себе, хотя претензий к Дженни не было. У меня всегда была домашняя еда, секс и вечернее приветствие. Но всё время чего-то не хватало. Жена, дом, машина, работа — всё есть. Но как-то скучно, пусто, было странное ощущение, что я живу не своей жизнью. Мы были больше похожи на соседей, чем на семью. Но мне казалось, что это нормально. Не ждать же этого мифического, большого-чистого-светлого. Любовь это ерунда, дорамные сопли. Я хорошо запомнил тот день — второе июля. Дженни попросила поправить почтовый ящик. Поэтому я топтался на газоне, укрепляя столб, на котором висел этот самый ящик. К дому напротив подъехали два грузовика, а следом старенький Hyundai. Из легковушки вышел парень примерно моего возраста. Высокий, худой и… не то чтобы я обращал внимание на красивых мужчин, но какого чёрта! Выглядел как суперзвезда. Вьющиеся, тёмные волосы нещадно трепал ветер. Он был в кремовой рубашке с закатанными рукавами и коричневых брюках. М-да, видок у него был деловой. Парень повернулся и уставился на меня. Мы щурились от солнца и некоторое время пялились друг на друга. Стоять так дальше было глупо, и я поднял руку вверх, приветствуя его. Он удивился и нерешительно поднял руку в ответ. А потом развернулся и начал лихо раздавать указания грузчикам, с какими коробками им нужно быть осторожней. Я стоял у окна и от нечего делать смотрел, как отъезжают грузовики. — Я испеку пирог и вечером сходим, — я и не заметил, что рядом стоит Дженни. — Куда? — К новому соседу. Познакомимся, угостим пирогом. Так положено. — На кой? Мы и старых-то соседей не знаем. — Вот именно. Пусть будет хоть один знакомый. — Ладно. Только давай завтра. А то человек там практически на коробках сидит. А тут мы со своим пирогом. Вечером я вышел на крыльцо, мне почти удалось избавиться от вредной привычки, но иногда рука так и тянулась к сигаретам. Выбил одну из пачки, покрутил в пальцах и засунул обратно. Я уже собирался уходить, но увидел, как новый сосед остервенело запихивает картон в мусорные баки. И всё-таки, почему он меня заинтересовал? Вроде бы парень как парень. Ну да, красив как дьявол, но не в этом дело. Было в нём что-то… магнитическое. Я чувствовал запах пирога Дженни и с волнением ожидал завтрашней встречи. В гости мы направились в полдень. Не рано и не поздно. — Добрый день! Мы — семья Чон. Ваши соседи из дома напротив, — Дженни щерилась во все тридцать два зуба, а я чувствовал себя идиотом. Он, кажется, тоже. — Добрый д-день, — сосед протянул руку. — Ким… Ким Тэхён. Дженни потрясла его руку и он чудом успел пожать мою, прежде чем она сунула ему пирог. Ладонь была тёплая, с длинными пальцами. Сам он не выглядел, как обладатель большой силы, но рукопожатие оказалось очень крепким, уверенным. Тэхён приоткрыл дверь, приглашая нас. Я зашёл в дом и охренел. Твою мать! Я, когда переехал, полгода разбирал четыре несчастных коробки. А он за один вечер управился? Ну даёт! У меня было ощущение, что я попал в какой-то отдел музея. По всей гостиной были расставлены немыслимые предметы: китайские статуэтки, африканские маски и ещё какие-то безделушки, я не смог определить их национальную принадлежность. На стене висел старый ковёр. А на нём — полный ассортимент холодного оружия. Единственное, что я узнал, это кинжал Скин ду. Между прочим, я еле сдерживался. Мне хотелось подбежать к каждой вещи, потрогать её, рассмотреть. Никогда не видел ничего удивительнее. А заметив количество книг в его шкафу, я почувствовал себя тупой, необразованной обезьяной. Получив согласие Тэхёна я всё же прошёлся по комнате, с интересом разглядывая вещи, касаясь кончиками пальцем, словно боялся что-то сломать. С каждой секундой я всё больше чувствовал себя ребёнком, который попал в волшебную страну и заворожён невероятной атмосферой. Людей всегда притягивает неизведанное, отличающееся от того, что они знают, к чему привыкли. Вот и меня… притянуло. Тэхён пригласил нас к столу, что-то сообразил с закусками. Потом мы пили чай с пирогом, поддерживая непринуждённую беседу. Точнее, это Дженни не затыкалась ни на секунду, а Ким вежливо отвечал на вопросы и улыбался. Но было ощущение, что он отстранён, закрыт, немного холоден. Тэхён оказался профессором истории. Он преподавал в университете и писал какие-то статьи в научные журналы. Моя самооценка упала до нуля. В голове никак не укладывалось, что он мог быть профессором. Актёром, айдолом, да кем угодно с такой-то внешностью — высокий прямой нос, чёткий контур скул, невероятные глаза с тёплым оттенком карего и полные губы, которые он часто облизывал. Неторопливые движения рук, головы, создавалось впечатление, что он аристократ. Когда я ел пирог, то чувствовал боковым зрением его взгляд. Нет, не просто чувствовал — видел, это военная привычка. Исполнив свой соседский долг, мы засобирались домой. Проходя по гостиной к выходу, я заметил то, что не разглядел в первый раз. Шахматы. Чёрт возьми, они были потрясающие! Большая доска стояла на столике у окна, а на ней — шахматы размером с мой кулак, сделанные из какого-то благородного камня. Я еле сдержался, чтобы не ломануться и не разглядеть поближе. Это было моё единственное «интеллектуальное» увлечение, и я им очень гордился. Жаль только, практики было мало, из моих знакомых никто не играл. — Вот это шахматы! — Играешь? — лицо Тэхёна озарила широкая, детская улыбка. Всю его холодность как ветром сдуло. — Да! — меня аж затрясло в надежде на приглашение. — Может, нам… — Ким кивнул в сторону окна. — Ну конечно, — я уже занёс ногу, чтобы шагнуть к окну, но Дженни меня осадила: — Чонгук! А как же шкаф? — она жалобно надула губки. — А, ну да, — чёрт её дёрнул купить этот долбаный шкаф. И теперь я, как настоящий мужчина, должен был его собрать. — Тэхён-хён, может, он зайдёт к тебе вечером? — господи, ну хоть раз в жизни её посетила дельная мысль. — Ты не занят вечером? — я смотрел на него и мысленно молился, чтобы он был свободен. — Нет-нет, приходи, — историк смущённо улыбался. — Вот и славно, — я ещё раз пожал ему руку и буквально поволок Дженни за собой. Знаете, я ещё никогда в жизни так быстро не собирал шкаф. Уродливый, кстати. Ну кто делает шкафы кипенно-белого цвета?! Я, пока собирал его, чуть нахрен не ослеп. В шесть часов я уже стоял у двери Тэхёна с упаковкой пива. — Пиво? — я отсалютовал упаковкой и прошёл в дом. — Отлично! — Ким сходил на кухню и принёс огромную пачку чипсов. — Ну, слава богу, а то я подумал, вдруг ты не пьёшь пиво. — Почему? — он с интересом уставился на меня. — Не знаю. Ты как будто из… ну, не знаю… к тому же учёный, — он смотрел на меня, а его глаза становились всё больше и больше. — Ладно-ладно, сморозил глупость. — А, поэтому я не могу любить пиво? — Тэхён, перестань, — вот засранец, ну надо было ему зацепиться за мои слова! — Ты думаешь, если у меня есть степень, — Ким жестом предложил сесть в кресло, — то я посещаю светские рауты и попиваю там шампанское из хрустального бокала? — он еле сдерживал смех. — Прекрати! — он явно подкалывал меня, но я не чувствовал злости или неловкости, лишь расползающуюся по лицу улыбку. — Чонгук, ты не поверишь. Но мы, профессора, как все люди — едим, пьём пиво, соджу или вино, смотрим телевизор и даже чистим зубы. — Ну ты и… профессор Ким! — мы оба рассмеялись. Мы сидели в кожаных креслах напротив друг друга. Попивали пиво, хрустели чипсами, периодически отлепляя языком размокший картофель от зубов. А между нами стоял маленький столик, на котором отчаянно боролся за жизнь мой ферзь. В третий раз. Я посмотрел на Тэхёна. Долговязый, в джинсах, в растянутой белой футболке и алкогольным румянцем на смуглых щеках. И я поймал себя на мысли — хотя, скорее, на ощущении, — что знаю его всю жизнь. У меня есть Юнги, Намджун, Дженни. Но, знаете, это как сложить весь пазл, а кусочка не хватает. И вот наконец я вложил этот кусочек — картинка собрана. Я просто сижу, пью пиво, играю в шахматы и чувствую себя самым счастливым человеком во вселенной. — Чонгук, давай ещё раз. — Ну уж нет. Мне никогда у тебя не выиграть! — Конечно нет, если ты продолжишь так говорить, — Тэхён рыгнул, извинился и продолжил: — Тебе мешают предрассудки. Ты думаешь, если я учился в университете, значит, я умнее? Это не так. Здесь главное — стратегия. — Ну да. — Чонгук, я серьёзно! Почему ты себя недооцениваешь? Просто играй. Между прочим, пару лет назад у меня выиграл один парень… — Дай угадаю. Он был лауреатом Нобелевской премии?! — я хихикнул и тоже рыгнул. По-моему, мы прилично набрались. Особенно я. — Нет, это наш уборщик в университете. — Охренеть, — выдал я философски. — Господи, уже час ночи. Чонгук, мы играем семь часов! — Оу. Ну, это объясняет, почему мой зад занемел. Пора идти. Извини, что так надолго застрял у тебя. — Ну что ты. Извинись за меня перед Дженни, это я тебя задержал. — Перестань, ей всё равно. Слушай, а ты завтра свободен? — В университете каникулы, я свободен всё лето, — Ким провожал меня до двери, слегка пошатываясь. — Так может, это… если ты завтра не занят, еще сыграем? — Без проблем. Приходи когда угодно, — у порога Тэхён споткнулся. Я еле удержал его. Дааа, мы всё-таки перебрали. — Ну всё, профессор, завтра я тебя сделаю, — махнув ему рукой, я побрёл косой походкой к дому. Всю следующую неделю я пропадал у Тэхёна. Мы играли в шахматы. А ещё я более внимательно осмотрел каждую вещь в его доме, на этот раз слушая подробные рассказы. Я даже не мог предположить, до какой степени мне всё это будет интересно. Впервые в жизни я задумался о том, почему не пошёл в университет. Зачем стал военным? Наверное, этот путь мне показался проще — или я решил, что не способен на большее. А Тэхён… он общался со мной как с равным. Благодаря ему я понял, что смог бы чего-то достичь в науке, если бы не выбрал военную карьеру. Конечно, у меня были сомнения на этот счёт. Но Тэ утверждал, а я — верил. Я же, в свою очередь, открыл для Тэхёна мирские радости. Ким всегда был слишком занят учёбой и никогда не бывал на рыбалке. Пришлось доставить ему это удовольствие. Вы когда-нибудь видели мужика, которому почти тридцать, прыгающего в лодке и хохочущего из-за первой пойманной рыбы? А я видел. И, честно говоря, радовался не меньше его. — Эй, босс! Ты куда пропал? — мне позвонил Юнги. — Никуда, просто решил отдохнуть. Ты же сам говорил, что я слишком много торчу на работе. — Что, жёнушка укатала? С утра до ночи исполняешь супружеский долг? — дамы и господа, мой друг Мин Юнги во всём блеске своего остроумия. — Хён, ты придурок. К несчастью, это не лечится. Я, между прочим, с соседом в шахматы играю. — Ну ты и скотина! Я тут скучаю, а ты променял меня на соседа? — Играй ты в шахматы, я бы проводил все время с тобой, — кстати, я соврал. Юнги отличный парень, король хлёстких саркастичных шуток, иногда не смешных, но неважно… Он мой друг. Но, почему-то, с ним мне не хотелось проводить так много времени, как с Тэхёном. — Прости, что я не такой как ты, мистер умник, — этот засранец аж хрюкнул от смеха в трубку. — Да пошёл ты. Ладно, завтра заеду, — я бросил трубку и заторопился к Киму. Сегодня я был намерен у него выиграть. У двери меня окликнула Дженни: — Чонгук! Ты опять к нему? — спросила она то ли с грустью, то ли с раздражением. — А что? — Ты надоедаешь человеку уже две недели. — А с чего ты взяла, что я надоедаю? Дженни, мы играем в шахматы, общаемся, я возил его на рыбалку. Знаешь, обычно друзья так и проводят своё время. — Чонгук, я очень рада, что у тебя появился новый друг. Но… мы живём вместе, а я тебя совсем не вижу в последнее время. — Эм-м… — и тут мне вспомнился Юнги со своей шуткой про супружеский долг. Я не притрагивался к Дженни больше двух недель. Домой возвращался далеко за полночь, когда она уже спала. А утром я убегал к профессору. Нельзя так поступать с женой. — Знаешь что? Завтра с утра я съезжу на работу, а потом мы весь день проведём вместе. О`кей? — я чмокнул её и ласково улыбнулся. — Хорошо, — ну вот, кажется, она повеселела. — Только возвращайся сегодня не слишком поздно. — Шах и мат! — я ликовал. — Хён, признайся, ты поддался мне? — Нет. Клянусь! — судя по озадаченному лицу, Тэхён не врал. — Но это не потому, что ты сегодня хорошо играл. Просто я пью третью бутылку соджу и немного рассеян, — тут я не выдержал и захохотал. — Тэхён! Ты не рассеян, ты — пьян! Он действительно пьянел очень быстро и становился таким забавным. Широко улыбался, ерошил волосы, а голос становился ещё ниже, пробирая своей вибрацией до костей. И тут я увидел фотографию в шкафу, за стеклом. Ну надо же, Тэхён всё-таки её распечатал. Это было фото с рыбалки. Когда он поймал рыбу и первый восторг поулёгся, он протянул телефон и попросил его щёлкнуть. На фото он стоял с детской улыбкой до ушей и дрыгающейся рыбой на леске. Хотя, это была скорее рыбёшка размером с ладонь. И знаете что? Это чудо потом её отпустило! Сейчас Тэхён и впрямь походит на чудо. Сидит тут передо мной в спортивных штанах и всё той же белой футболке с растянутым воротом. Тёмная копна волос в беспорядке, на лице румянец и постоянно облизывает губы. Он рассказывает мне о книгах, которые я должен прочитать, а я смотрю на часы. Скоро полночь, и я, как грёбаная Золушка, должен бежать домой, потому что обещал жене. Вот только почему-то совсем не хочется уходить. Почему мне так комфортно здесь, рядом с этим человеком? — Тэхён, завтра я не смогу прийти. — Почему, Гуки? — что-то ёкнуло в груди от этого детского прозвища. Мне показалось, что он расстроился. — Нужно заехать на работу. Да и Дженни просила кое-что сделать по дому… — я что, вру? — Ладно. Тогда до послезавтра? — До послезавтра, профессор, — я подмигнул ему и поплёлся к дому. Когда я пришёл, Дженни ещё не спала и я вспомнил о своём обещании. Я чувствовал себя странно и неуютно исполняя свой супружеский долг, сам себе напоминал робота, мой разум был где угодно, но только не в постели с женой. Потом мы приняли душ и я, поудобнее устраиваясь на кровати, мечтал, чтобы завтрашний день прошёл побыстрее. Я уже почти засыпал, когда почувствовал прикосновения Дженни. Она гладила меня по груди. Затем руки заменили губы, а потом, хихикая, она принялась целовать мой живот, постепенно перемещаясь к паху. Видимо, я был хорошим мужем и заслужил бонус. Многие, наверное, сочли бы меня сумасшедшим, но… я не хотел. Дженни продолжала меня ласкать, а я — механически возбуждаться. Она уже минут десять со мной возилась, я чувствовал её губы на своём стволе, и вдруг… Я даже не знаю, как это объяснить. Передо мной всплыло его лицо. Тэхён. Фантазия у меня ого-го, так что я явственно представил, как вместо Дженни надо мной склоняется профессор Ким, как его чувственные губы обхватывают мой член и это мелодичное, хриплое «Гуки»… Я кончил через три секунды. Всё было как в тумане. Дженни давно заснула, оставалось только позавидовать ей. А я тупо пялился в потолок и раздумывал. Какого чёрта мне вздумалось представить, как мне отсасывает мой друг? К пяти утра, после нескольких логических заключений меня осенило. Я относился к Тэхёну не совсем как к другу. Мне детально вспомнились последние две недели. Да, я был очарован им как человеком, но всё равно было чувство, что что-то не так. И я наконец-то понял! Я слишком часто обращал внимание на внешность Тэхёна. Ну, реально, как часто вы подвисаете на внешности друзей? А в Тэхёне мне нравилось всё — его широкие плечи, но в то же время стройное тело, его руки с изящными длинными пальцами. Его улыбка, взгляд, голос. Я никогда не замечал этого в других мужчинах... ну ладно, по крайней мере не так залипал. И эта дурацкая, неожиданная фантазия. Чёрт, как мне теперь смотреть ему в глаза при встрече?