Ночной коньяк из Сумерской розы

Хайтам наворачивал круги по комнате, пальцами потирая виски. Иногда он останавливался, брал в руки потрепанную книгу и всматривался в текст: «...не лгите себе...», «...если вы чувствуете...». А что он, собственно, чувствовал? И главный вопрос — к кому? Образ спящего Кавеха, мирно посапывающего на диване в гостиной, всплыл в мыслях. Знакомый до невозможности и до такой же невозможности притягивающий. Нет. Хайтам помассировал лоб, похлопал пару раз по щекам, сосредоточился на какой-то там своей мысли, но... Кавех то и дело перебивал все, что он пытался себе надумать. Память подбросила очередную подставу с запахом и вкусом коньяка, слетающим с чужой улыбки, а после, как будто бы этого было мало, горячую кожу через тонкую рубашку и безумно томный вздох над ухом. Если бы Хайтам мог перестать думать — он бы перестал, но у него это совсем не получалось. И вот некий план закрался в сознание ученого. Если не выходит понять что-то при ясном уме, возможно это получится понять в более расслабляющей атмосфере, а что расслабляет больше чем хорошая выпивка? Да и повод был слишком внушительный. С такими совершенно гениальными идеями, ученый выскочил на улицу ночью, в надежде обнаружить хоть какое-нибудь открытое заведение с хорошим выбором напитков. И он обнаружил. Странный мелкий мужик в очках с тонкой оправой продавал за углом большой ассортимент горячительных напитков. Кто он, а главное, как он там оказался, Хайтам не стал спрашивать. Верно ведь говорят, что некоторые вопросы, иногда, лучше оставить при себе. Между склянками всевозможных отрав и сомнительных жидкостей вязкой консистенции, ученый нашел то, что искал – прекраснейший экземпляр коньяка из Сумерской розы, что-то похожее они распивали на днях с Кавехом. Как такой дорогой и не слишком распространенный напиток оказался среди дешевого пойла, Хайтам намеренно проигнорировал. Он расплатился с подозрительным мужичком, и на секунду ему показалось, что тот как-то очень хитро ему подмигнул. Опять же, Хайтам решил, что размышлять над этим не стоит и ,с бутылкой подмышкой, пошел обратно домой. Из кухни доносились шорохи и звяканье посуды. Хайтам направился туда и, как ожидалось, застал там Кавеха, который явно пытался найти что-нибудь съестное: архитектор шарился по шкафчикам, поднимал крышки кастрюль и тщательно осматривал каждую полку, но тщетно. Кажется, со всеми навалившимися странными событиями, и он и Хайтам напрочь забыли о том, что еда имеет свойство заканчиваться. — И что теперь? — Кавех бубнил под нос, выуживая из-под гор всякой разной посуды в одном из шкафчиков мешочек с какой-то крупой. — И это все? — Рис. — Сказал Хайтам наблюдая за развернувшимся зрелищем. — Интересно, сколько времени он там пролежал... На самом деле, интересно ему было совсем не это, а заспанное лицо Кавеха и белокурые растрепанные волосы, так красиво обрамляющие нежные черты архитектора. Хайтам хотел было начать думать о том, с каких это пор внешность соседа так сильно приковывала его взгляд, но в последний момент, мозг напрочь отказался искать ответы на такие вопросы и ученый всецело ушел в созерцание красоты напротив. Кавех, тем временем, с очень серьезным видом развязал мешочек и почти что уткнулся носом в его содержимое: — И в самом деле рис. — Зачем-то сказал он и, наконец, соизволил взглянуть на Хайтама. — А ты... ходил куда-то? Ученый поднял в воздух бутылку с коньяком: — У меня тут к тебе разговор... — Какой разговор? — Глаза Кавеха мгновенно округлились, а сам он побледнел. — Ты ведь не собираешься меня выгонять? Нет? Я уже успел нарисовать новый интерьер для той комнаты и... — Плевать на комнату — Ученый со стуком поставил бутылку на кухонную тумбу — Вот, выпьешь со мной? — А? — Архитектор уставился на коньяк и глупо захлопал глазами — Это... с чего это вдруг...? — Ну, если не хочешь... — Хайтам взял бутылку и подошел к какому-то полуживому растению в углу, которое если не сегодня, то завтра норовило засохнуть полностью. — Ты что делаешь? Стой!, — Кавех быстро подскочил к ученому и вырвал бутылку из рук. — Я не говорил, что не хочу, и вообще, не переводи такой дорогой напиток на всякие кусты, лучше, вон, водичкой полей. — Ему это уже не поможет. — Хайтам улыбнулся, замечая про себя, как просто можно было склонить архитектора к нужному действию. Непонятно на какой лад растолковал эту улыбку Кавех, но он почему-то очень быстро отвел взгляд, схватил пару стаканов и покинув кухню, направился, предположительно, в гостиную. Ученый проследовал за соседом, пытаясь сообразить то, что хотел сказать, и хотел ли? В голове крутились всякие странные мысли, начиная с безобидных, таких как просто мило побеседовать о последних событиях, заканчивая совершенно дикими непристойностями, не пойми откуда взявшимися. В конец разочаровавшись в своих умственных способностях, Хайтам решил пустить все на самотек, а там, будь что будет. Кавех уже успел наполнить стаканы и теперь любезно подсовывал напиток под нос ученому: — Вот, держи. Не представляю что это за разговор, из-за которого ты даже расщедрился на такую выпивку, но... очень интригует. Хайтам взял стакан с темной жидкостью, сел в одно из кресел возле камина, сделал глоток, немного скривился от горького привкуса и задумчиво посмотрел на огонь. И что он хотел сказать? Вот это, конечно, вопрос. В следующее мгновение ученый неосознанно выпил залпом все содержимое стакана и протянул его Кавеху: — Еще. Архитектор послушно исполнил просьбу и сам пригубил немного: — Любопытный выбор, вот только, не совсем понимаю насколько уместно распивать такой... Хайтам предпочел абстрагироваться от долгих монологов Кавеха и углубился в свои мысли. Сначала нужно было понять, что же за странное чувство не давало ему покоя все эти дни. Это как-то связано с книгой? Непонятно. С Кавехом? Возможно. Ученый взглянул на архитектора, который уже во всю принялся рассуждать о каких-то там своих идеях и проектах: — ... и тогда я сказал ему, что красные стены совершенно не впишутся в общую задумку интерьера, но этот хмырь вместо того чтобы... Глубоко за полночь, завтра рабочий день, а они тут сидят и спокойно распивают крепкий напиток. Хайтам подумал, что под утро ему не захочется разбираться со всякими сложными бумагами, да и вообще, распитие спиртного в такое позднее время было одной из его наиглупейших идей, хотя если посудить по прошедшим дням, количество глупых мыслей, странным образом врывавшихся в его сознание, превышало всевозможные нормы. А главным рычагом всего этого, почему-то, всегда оказывался его непутевый сосед. Крепкий коньяк потихоньку начинал согревать кровь, а тонкие нити мыслей медленно сплетались в какой-то непонятный клубок из происходящего и произошедшего. Ученый поздно осознал сам факт того, что под действием напитка ему теперь уж точно не удастся прийти к какому-нибудь правильному решению. Он обречённо вздохнул, то ли злясь на себя, то ли понимая, какую дичь был готов совершить в таком состоянии. Неожиданно, он вскользь вспомнил тот роковой вечер, когда архитектор, весь промокший из-за дождя, стоял на пороге и что-то говорил о том, что его кто-то бросил... — И кто же это тебя бросил? — Вопрос сам сорвался с губ прежде чем Хайтам успел что-то сообразить. — Чего? — Кавех наполнил очередной стакан и не понимающе уставился на ученого. — Только не говори, что ты все выдумал. — Ну, на самом деле... — Кавех заерзал в кресле и отвел взгляд. — Понимаешь, я хотел кое-что узнать, и мне так удачно подвернулась та книга... ты ведь ее уже прочел? Я подумал... и вот еще пошел дождь... и ты был дома... — Кавех! — И ты сам подсунул мне коньяк! — Я подсунул? — Хайтам в какой-то момент перестал понимать суть разговора. — И я подумал, что ты так намекаешь... — Кавех запнулся и посмотрел на полупустую бутылку. — И вот сегодня опять... — Погоди, при чем здесь коньяк? — Вот только не строй из себя идиота! — Архитектор вздохнул, а после, высушив очередную порцию, поднялся с кресла и направился в сторону Хайтама, и тому показалось, что воздух вокруг Кавеха как-то по-особому заискрился. — При твоих то знаниях, ты не мог не понимать что за напиток мне предлагаешь, тем более во второй раз... «Коньяк как коньяк, возможно, дороже и крепче других подобных напитков, но никакого скрытого смысла он совершенно точно в себе не нес» — подумал ученый и упустил момент, когда Кавех подобрался слишком близко к его креслу. Хайтам хотел было что-то сказать, но чужие теплые губы без всякого предупреждения заткнули ему рот в неожиданно жарком поцелуе. Архитектор без стеснения расселся на коленях ученого, прижав того своим телом к спинке кресла. В таких ситуациях, обычно или бьют сразу, или медлят и пропадают. Хайтам, то ли от выпитого, то ли от чего-то другого, упустил момент когда еще можно было как-то избежать последующих событий и... пропал. Тело само отреагировало на Кавеха, и вот, ученый, забыв все что только можно было забыть, страстно ответил на поцелуй обхватив бедра архитектора. Казалось, что температура в гостиной принялась соревноваться с градусом алкоголя в крови, а смысл поисходящего покинул помещение и не обещал возвращаться. Горячие руки Кавеха беспорядочно, неловко, но жадно пытались пробраться под непонятно как устроенную одежду Хайтама, то запутываясь в плаще, то намереваясь почти что сорвать темную ткань, обтягивающую торс. Ученому пришлось на миг прервать поцелуй и прекратить это безобразие. Он расстегнул только ему одному известно какие пуговицы и застежки, легко стягивая с себя мешающую одежду. Кавех хотел было прикоснуться к обнаженному торсу, но его бесцеремонно схватили в охапку, подняли и куда-то понесли. В следующий момент, архитектора водрузили на стол и принялись раздевать. Хайтам ловко расправлялся с одеждой соседа, словно бы все эти дни только этого и ждал, когда основные преграды на пути к изучению безумно горячего (во всех смыслах) тела были разрушены, ученый не скрывая возбуждения, набросился на Кавеха с полным арсеналом всевозможных ласк, поцелуев и укусов. Архитектору оставалось лишь нежно постанывать на ушко, впиваясь ногтями в спину Хайтама. Воздух вибрировал, а перед глазами изредка вспыхивали непонятные зеленые огоньки, учёный не сразу обратил на это внимание, но внезапно взволнованный голос Кавеха вывел его из транса: — Камин! — Одно слово, произнесенное сквозь стон, и ученый понял, что действовать нужно было быстро. По невероятно везучим стечениям обстоятельств, на столе стоял кувшин с водой (первое правило Тейвата: всегда ставьте кувшины с водой куда бы то ни было, особенно, если хотите поебаться с легко воспламеняющимися личностями), чудом не опрокинувшийся от бурных игр сладкой парочки. Хайтам, недолго думая, резким движением метнул кувшин в камин. Тонкое стекло лопнуло, соприкоснувшись с раскаленными углями, и вода потушила огонь, в тот же миг комната озарилась всевозможными зелеными оттенками: стены задрожали, с потолка посыпалась штукатурка, несколько полок с грохотом обрушились на пол, а стекла в окнах разлетелись на куски. Хайтам сильнее прижал архитектора к себе, закрывая его от случайных осколков, и такого последнего движения хватило, чтобы волна жаркого блаженства, взрывом прошлась по телу, снимая напряжение, где-то возле уха послышался стон Кавеха, и внезапная боль от чужих ногтей, слишком сильно вонзившихся в спину. Тишина. Хайтам попытался успокоить собственное дыхание и прийти в себя, ощущая, как теплое тело Кавеха медленно расслабляется в его руках. Он аккуратно отстранился от архитектора и осмотрел гостиную: стены целы, потолок, вроде, не упал. Сам он, кажется, не пострадал, да и Кавех, по-видимому, тоже. Обо всем остальном лучше было не думать. Где-то среди каких-то досок, книг и пыли, тускло светились два глаза бога, отброшенные в порыве страсти вместе с одеждой. Ученый тяжело вздохнул, мысленно коря себя за такую глупую неосторожность. Если бы не своевременное предупреждение от архитектора, они, без сомнения, взлетели бы в воздух вместе с домом и всей прилагающей территорией. От такой ужасной и чудом не случившейся перспективы Хайтам поежился. — Ну, по крайней мере, теперь не я один виноват. — Послышался чересчур веселый голос Кавеха. — И где же я буду спать на этот раз? Хайтам не хотел отвечать, и думать не хотел тоже — сил не было. Он кое-как нацепил штаны, стянул со стола что-то бормочущего Кавеха, и потянул его за собой на второй этаж. — Молодец, сам оделся, а я? Мне вообще-то некомфортно... Ученый продолжил игнорировать всяческие попытки архитектора завязать разговор. Он затащил возмущающегося Кавеха в свою комнату, пихнул на кровать и набросил одеяло. Категорически не хотелось думать о погроме в гостиной, и тем более о том, что этот погром спровоцировало. Хайтам немного поразмыслил, стоит ли ему оставаться в собственной спальне или же лучший выход на эту ночь было перекантоваться в одной из гостевых комнат, пыльных и в не самом пригодном состоянии, но все же, без Кавеха под боком. Архитектор на этот счет имел другое мнение, он бесцеремонно обхватил Хайтама за талию и потянул на себя: — Вот только не надо меня здесь оставлять одного. Имей совесть! Уставшего ученого повалили на кровать, завернули в одеяло, обняли и не оставили ни единого пути к отступлению. Хайтаму пришлось смириться с явным поражением: он демонстративно возмущенно вздохнул, но выбираться из объятий не спешил. Сон долго не приходил, отчасти потому, что ученый проснулся под вечер, а отчасти из-за Кавеха, то и дело ерзающего туда-сюда в попытках найти самое удобное место для сна. В итоге Хайтам не выдержал, сгреб в охапку неугомонного архитектора и зафиксировал его между собой и матрасом: — Спи, давай. — Вот сейчас точно не засну. — Кавех попытался пошевелиться, но ему это не удалось от слова совсем. — Неудобно же! — Терпи. — На самом деле Хайтам бы так тоже не заснул, он бы вообще никак не заснул рядом с обнаженным Кавехом, но архитектору знать это было совсем необязательно. Всю оставшуюся ночь они провели, борясь за кровать и перекидываясь колкими замечаниями, лишь когда первые лучи солнца начали разбавлять темноту ночного неба, в комнате Хайтама, наконец-то, воцарилась тишина, и две противоборствующие стороны, окончательно выбившись из сил, погрузились в долгожданный сон.