Идеальный шторм

«Штормы бывают разных форм и могут состоять из множества различных составляющих элементов, но когда все эти элементы объединяются в один и тот же критический момент, мы называем это “идеальным штормом”»

***

Каждый сделанный выбор имеет свои последствия. Это то, чему Намджуна учили с детства. Отвечать за свои поступки. Отвечать за людей, которых впускаешь в свою жизнь. Еще будучи ребенком, он осознавал, что настоящего вокруг него будет ничтожно мало, от того стоит держаться тех, кто будет ценить в нем человеческие качества, а не состоятельность его семьи. Он долго присматривался к тем, кто его окружал, с трудом впуская кого бы то ни было на свою территорию. Мы привыкли считать, что у детей все довольно просто. Они легко сходятся, легко заводят дружбу, делятся игрушками и еще какими-нибудь, очень важными для них самих, секретами. Намджуну это было чуждо. Он не понимал, почему так легко дети между собой находили общий язык, какие-то общие идеи для игр, интересы и прочее. Ему было до жути скучно возиться в песочнице, когда их группой выводили на прогулку. Или все эти до безобразия однотипные игры – это все казалось каким-то от него далеким. Он никогда не просил устроить себе какой-то грандиозный праздник в честь своего дня рождения, как это принято было делать в семьях, в которых имелись дети. Ему было скучно, он ненавидел клоунов, ненавидел шум и все эти глупые развлечения, которые всенепременно происходили на таких, до жути однотипных, праздниках. То же происходило и в школе. Первый год обучения был весьма странным. Маленький Наму лишь пару раз ловил себя на мысли, что ему действительно было интересно посещать занятия, наряду с другими учениками. Он уверенно щелкал все, что им необходимо было изучать по программе, и уже к третьему году обучения в начальной школе было очевидно, что он наверняка станет лучшим учеником своего потока как минимум. Тем не менее, в вопросе общения с другими детьми все оставалось на прежнем уровне. Он не понимал, как стоит заводить разговор. Да и о чем вообще говорить? Играми он не увлекался настолько, чтобы обсуждать их каждую свободную минуту, спортивную секцию не посещал. Любил путешествовать с родителями – но кого в их окружении этим удивишь? Его мама, госпожа Су, сильно по этому поводу переживала, от того решила в определенный момент посетить детского психолога, чтобы, возможно, узнать о своем сыне какие-то, скрытые от обычных глаз, отклонения. Но Намджун был абсолютно здоров. Более того, их семейный психолог, к которому она так же решила обратиться, заметил в мальчике огромный потенциал, посоветовав женщине попытаться выяснить, что бы могло заинтересовать ее сына. Стоит отдать госпоже Су должное, она не измывалась над ребенком в попытках сделать его таким же, как все. Прислушавшись к наставлениям специалиста, она решила начать с малого – с выставок. Долгие месяцы женщина возила мальчика по различным выставочным центрам, прививая любовь к высокому искусству (которая, к слову, уже и так жила в нем), пока в один из дней, он, наконец, не заговорил с ней о происходящем: - Ты тоже считаешь меня странным, мам? Госпожа Су замирает перед входом в мясной отдел недавно открывшегося крупного супермаркета, оборачиваясь довольно быстро, чтобы встретиться с сыном взглядом: - Что за глупости, мальчик мой? - Все эти походы по психологам, выставки. Ты хочешь понять, интересует ли меня что-то? - Ах, мой милый, - женщина замирает, обдумывая, стоит ли продолжать этот разговор в таком месте. – Идем-ка вон в то кафе, - отставляет тележку недалеко от кассы, предупреждая сотрудника, что вернется за продуктами чуть позже. К слову, не смотря на состоятельность семьи, мама Намджуна любила сама совершать покупки и заниматься домашними делами, в особенности готовкой, что совершенно не вписывалось в устои высшего общества, но не имело особого для нее значения. - Будешь молочный коктейль? - Просто минералку без газа, пожалуйста, - Намджун еле сдерживается от желания закатить глаза и напомнить матери, что он, вообще-то, уже не такой уж и ребенок. - Минеральную воду без газа и капучино, пожалуйста, - озвучивает заказ подошедшему официанту. – Не стану скрывать от тебя, я действительно беспокоюсь. Все наши походы к специалистам и прочее действительно вызваны моим волнением. Но я совершенно точно не считаю тебя странным. С чего вообще ты задал этот вопрос? Мне кажется, мы давно не говорили откровенно. Намджуну двенадцать, и он никогда не говорил откровенно ни с кем. Ему все время казалось, что он родился уже взрослым, от того и не складывались отношения со сверстниками. И до сегодняшнего момента, признаться, был уверен, что его семье, в общем-то, безразлично, что там с ним происходит, главное, чтобы не портил их репутацию. - Мы никогда не говорили откровенно, мам. И ты прекрасно это знаешь. - И я бы хотела это исправить. - Я не умею. Я не знаю, как это делается. Если ты хочешь узнать о моих чувствах, то их нет. Я не испытываю каких-либо эмоций, которые свойственны детям моего возраста. Да, я хожу в школу, мне нравится получать новые знания, изучать предметы. - Как считаешь, у тебя есть предмет, который нравился бы тебе больше остальных? - Пожалуй, это литература. И все, что связано с искусством. Так что ты не ошиблась, проводя все эти выставочные марафоны. - Я рада это слышать. Литература, значит, - задумчиво протягивает женщина. – Ты хотел бы писать? - Мам, мне двенадцать. Вряд ли я сейчас могу здраво рассуждать о том, чего хочу. Но писательство наверняка не станет моим призванием. - Может, стоит записаться в какой-нибудь литературный кружок? - Я не хочу писать, мам, - мальчик начинает явно терять интерес к беседе, предпочитая поскорее вернуться в магазин, чем тратить время на очередное ковыряние в его голове. - Я не настаиваю, просто предлагаю. - А я просто отвечаю на твое предложение. Можем мы уже уйти? Женщина тяжело вздыхает, но не настаивает, подзывая официанта, чтобы оплатить счет.

***

Намджуну шестнадцать. Он – один из лучших учеников старшей школы, подающий большие надежды. Он больше не чувствует себя неуместно среди толпы своих сверстников и даже успел обзавестись парочкой приятелей, один из которых, как и сам Намджун, весьма увлечен посещением литературного кружка (это случилось всего год назад, когда Намджун, наконец, определился со своим будущим). Им нравится обсуждать выходы новых произведений, но большее внимание они, безусловно, предпочитают уделять классике. Рассуждают, спорят, выискивают скрытый смысл, пытаясь определить для себя не только основную мысль того или иного произведения, но и подмечая различные незначительные детали. Намджуну нравится изучать стили написания, нравится знакомиться с разными жанрами, узнавать разные истории, будто так ему становится проще находиться в обществе. Но еще больше ему нравится осознание того, что впереди выпускные экзамены, а, значит, совсем скоро поступление в Университет. Родители обещали позволить ему, наконец, съехать от них, ведь в одном из элитных районов, расположенных совсем недалеко от Университета, уже поджидала его весьма уютная квартирка-студия, которую он полностью обставил на свой вкус. Ему уже не терпелось зажить своей личной жизнью, отдельно от всех, чтобы, наконец, научиться дышать полной грудью. Вокруг суета, но, кажется, совершенно не связанная с экзаменами. Добрая половина выпускников старшей школы только и может, что говорить о предстоящей выпускной вечеринке. Намджун же для себя уже решил, что как только получит аттестат, сразу переедет, а потому отказывает вот уже шестому человеку, который пытается уговорить его все-таки посетить эту вечеринку. - У меня действительно слишком много дел, - отнекивается недовольно, пытаясь хотя бы самую малость быть убедительным. - Да нет у тебя никаких дел, Джун. Просто в очередной раз хочешь соскочить. - Возможно и так. - Посмотри на Ю Ну, она с тебя глаз не сводит последнее время. Могли бы классно зажечь на выпускном. Намджун действительно оборачивается, ловя на себе взгляд вышеуказанной девушки, но лишь хмуро сводит брови, отводя после свой в сторону. - Не заинтересован. - Брось, как так можно? – одноклассники явно начинают ему надоедать, от того поднимается, захлопывая книгу громче, чем следовало. - Я уже все решил. Не вижу необходимости менять свои планы. И так и поступает, спустя три недели и огромное количество выпускных экзаменов. Одним из первых выходит на сцену, получая свой диплом, подбрасывает вместе со всеми шапку выпускника, а после сбегает, не удостаивая теперь уже бывших одноклассников даже взглядом.

***

Первые несколько лет в лучшем Университете страны пролетели, словно один миг, когда Джун, наконец, открыл для себя все прелести взрослой жизни. Он продолжал завоевывать все больше признания, как среди своих сверстников, так и среди преподавательского состава. Его целеустремленность, уверенность в себе и умение добиваться поставленных целей открывали перед ним любые двери, даже те, что имели кодовый замок. Но появилась и другая сторона Ким Намджуна. Он узнал, что благодаря своему состоянию и связям он легко может войти в любую тусовку города, а золотая молодежь, как известно, имеет весьма разнообразные предпочтения в проведении своего досуга. Как ни странно, он чувствовал себя вполне свободно среди богатеньких наследников элиты, что, не стесняясь, делились своими увлечениями. В один из таких дней Намджун поймал себя на мысли, что в физическом плане его одинаково привлекают как девушки, так и мужчины. И хотя он не спешил открываться в этом своим новым знакомым, но для себя решил, что не станет сдерживаться в плане экспериментов. Следуя своему четкому правилу: никаких тусовок среди учебной недели, он целиком и полностью отдавался развлечениям каждые две субботы месяца. И когда напряжение становилось совершенно невыносимым, отправлялся в очередной закрытый клуб, чтобы провести время в компании кого-то, готового на исполнение любой его прихоти. Последний курс Университета приносил особое удовольствие, ведь за ним – осуществление самых смелых и заветных планов. Возможность, наконец, заниматься тем, к чему стремился всю свою жизнь. Пойти по распределению в одно из лучших издательских агентств, набраться опыта, а после – возглавить свое собственное. Намджун слукавит, если скажет, что новый статус не слишком для него важен, ведь возможность получать желаемое стала для него буквально навязчивым смыслом, а отказывать в чем-либо себе он не привык. Не так давно он получил предложение войти в конкурсную комиссию по отбору перспективных работ, для дальнейшего распределения среди участников различных наград. И, кажется, впервые за долгое время наткнулся на проект, который по-настоящему смог всколыхнуть что-то в нем. Мальчишка из Пусана, заканчивающий старшую школу, смог так ярко и красочно описать свой проект, что это казалось буквально фантастикой – Намджун отвык встречать по-настоящему талантливых людей. Все, что в последнее время набирало популярность, было до скучного одинаковым, а, значит, абсолютно не привлекало внимание будущего Генерального директора одного из крупнейших издательств страны (на меньшее Ким даже и не согласился бы). И сейчас, находясь среди лучших профессоров и имея возможность самому принимать такие важные решения, он натыкается на паренька, чья работа буквально по-новому заставляет его посмотреть на многие вещи. - Мы непременно должны дать ему шанс, - кажется, в десятый раз повторяет Ким, совершенно не беспокоясь о том, что вокруг него собрались гораздо более опытные и компетентные в данном вопросе люди. – Я готов за него ручаться. - Откуда такое рвение, студент Ким? - Считайте это интуицией. Я нашел сайт, на котором он публикует свои работы, и вот что я вам всем скажу: если мы сейчас его упустим, то в ближайшем будущем очень сильно об этом пожалеем.

***

Первая, и такая долгожданная, встреча с Пак Чимином происходит уже через несколько месяцев, когда мальчишка все же приезжает в их Университет для защиты своего проекта. Намджун волнуется, будто они знакомы уже очень давно, а когда впервые видит его, входящего в аудиторию, такого хрупкого и юного, что-то внутри надламливается, заставляя сердце биться совершенно по-новому. И (что стало для него настоящим открытием), уносится в какое-то новое для себя измерение, когда слышит звучание голоса младшего. Хочется закрыть глаза, записать его голос на пленку, заставить подготовить двадцатичетырехчасовую запись (чтобы слушать каждый день, не прерываясь), или умолять хотя бы о ежедневных звонках, чтобы утопать в его звучании. Когда мальчишка заканчивает свое выступление, Намджун, не задумываясь, покидает аудиторию вслед за ним, чтобы не упустить свой шанс познакомиться лично. Он понимает, как странно выглядит сейчас, но ноги сами ведут его в нужном направлении, хотя он и слышит (словно в тумане), как один из преподавателей произносит его имя. Но останавливаться не планирует, ведь неизвестно, как скоро ему представится еще один шанс. Замирает в дверях, когда видит, как солнечные лучи тепло ласкают медовую кожу, переливаясь всеми цветами радуги. Заводит по-глупому пустой разговор, цепляясь за единственную, быть может, возможность, а после, получая такой долгожданный номер телефона, впервые радуется чему-то, что для большинства не будет и вполовину так же важно.

***

Закончив, наконец, Университет, и получив такое долгожданное распределение, Намджун, казалось, считал минуты до момента, когда Чимин, наконец, переберется в Сеул окончательно, чтобы пойти по его стопам, поступив в тот же ВУЗ. Ему до чертиков хотелось как можно больше времени проводить с младшим, но за время их общения он все больше убеждался, что ответными для него чувствами может служить разве что дружба. И, если честно, это нисколько его не расстраивало. Было глупо вот так влюбляться в кого-то, особенно Киму, который привык все вокруг себя контролировать. Это же чувство его контролю не поддавалось, становясь, будто назло, больше и сильнее с каждым днем. Оно жгло изнутри, заставляло разочаровываться в себе, оно разрушало, но оно же и возрождало. Оно заставляло его крылья расти, пусть и ценой разрастающейся в груди боли. Но ни смотря на противоречивость живущих внутри чувств он не позволял мальчишке и на шаг от себя отдаляться, оберегая его от, казалось, всего мира. Он твердо шел вперед в своем стремлении добиться небывалых высот в карьере, что отнимала существенную часть его времени и позволяла не думать о том мальчишке с клубничного цвета волосами, что вот-вот переедет в Сеул, не оставляя больше шансов о себе не думать. Одним из лучших его качеств (как считал сам Ким) было умение не принимать чужое мнение на свой счет. Если он кому-то не нравился, то это совершенно точно не являлось проблемой самого Кима. Перебравшись не так давно в больших размеров жилплощадь, Намджун наслаждался своим одиночеством, возвращаясь поздними вечерами в просторный пентхаус, оснащенный последними новинками в мире техники. Намджун буквально сходил с ума по всем этим умным вещам, которыми была напичкана его квартира, благодаря судьбу за то, что мог себе их позволить. И сегодня, возвращаясь домой ближе к полуночи, он вновь отправляет Чимину очередное приглашение пожить у него, хотя бы на время, вместо того, чтобы располагаться в университетской общаге. Такая сладкая боль – держать его возле себя и не иметь возможности касаться. И Намджун был готов себе ее причинять каждый прожитый день, лишь бы только знать, что он рядом.

***

Ким Намджуну двадцать семь. Вот уже два года он исполняет обязанности первого заместителя Генерального директора издательства «Millennium », в которое получил распределение сразу после Университета. Прошло всего лишь три года, а он уже смог добиться таких высот, и все благодаря своему упорству и таланту. Намджун действительно отличался особым чутьем на молодых и перспективных авторов, находя их на различных, не особо популярных, сайтах. Безусловно, больше всего он мечтал о том, как однажды Чимин подпишет с его компанией контракт, и тогда он сделает все, чтобы мальчишка засиял ярче всех звезд на небе. Его произведения Намджуна так сильно впечатляли (и совершенно не от того, что старший был в него до чертиков влюблен), просто он умел отличать настоящий талант от тех, кто пропихивался в мир писателей благодаря своим связям. Правда, он старался не думать, что вряд ли когда-нибудь получит взаимность. Он привык за эти годы слышать о том, каким замечательным другом является, что, признаться, сводило с ума, но сил отказаться от Чимина у Намджуна от чего-то не было. Он часто брал мальчишку с собой на различного рода неформальные вечера, чтобы Чимин привыкал к такому ритму жизни. Но тот будто совершенно не чувствовал себя в своей тарелке, всячески стараясь избегать подобного. Знакомые Намджуна часто задавались вопросом, от чего такой влиятельный и статный мужчина возится с мальчишкой (пускай и невероятно красивым), но вслух свои вопросы озвучивать не торопились, лишь изредка перешептываясь за спиной. Намджун же (как ему самому казалось) не подавал вида о своих чувствах, лишь отмахивался простым «он мой близкий друг», ставя каждый раз на все вопросительные взгляды жирную точку. - Я все время думаю, почему такой замечательный, как ты, человек, так много времени уделяет такому, как я? – Чимин разглядывает приглашенных на закрытую премьеру блокбастера гостей, не осмеливаясь от чего-то смотреть на Намджуна. - Ну, не такой уж я и замечательный, - красивые ямочки, способные поставить на колени кого угодно, появляются на лице от очередного комплимента. – Вдруг ты меня совсем не знаешь? - Вряд ли это возможно. Мы уже знакомы сколько? - Ты оцениваешь меня по моему к тебе отношению. Это в корне не правильно, Чимин. Не заставляй меня вновь рассказывать тебе, какими бывают люди. - Я все еще слишком наивен в твоих глазах? - Наивен и добр, - Намджун все же ловит его взгляд. – И это не плохо, нет. Это то, из-за чего я о тебе и забочусь. Скажи, если тебя это напрягает. - Ты мой самый близкий друг. Меня не может напрягать твоя забота. Просто волнуюсь, что отнимаю твое время. Джун тяжело вздыхает, предпочитая не отвечать, когда на телефон приходит сообщение от риэлтора. - Совсем забыл, - бормочет под нос старший, подтверждая в ответном сообщении назначенную на завтра встречу. - Что-то важное и нам пора уходить? - Ничего такого. Тебе полезно бывать в таких местах. - Всегда это говоришь. - Потому что просчитываю все на несколько шагов вперед. Эти знакомства в дальнейшем могут стать очень выгодными, ведь по твоим рассказам так или иначе могут быть написаны сценарии. А это уже совершенно другой уровень. - Если я когда-нибудь напишу что-то стоящее, - ворчит под нос Чимин, оглядывая гостей. - Когда-нибудь ты поверишь в себя. Жаль, что этого до сих пор не произошло. Намджун приезжает в назначенное место ровно на пять минут раньше заявленного времени (будто кто-то способен обвинить его в опоздании), чтобы немного осмотреть район. Закрытая территория нового жилого комплекса внушает доверие, а, значит, об этом месте мало кто сможет узнать, что, собственно, Намджуну и необходимо. - Вы планируете тут жить? – спустя каких-нибудь десять минут задает свой первый вопрос риэлтор. - Нет. Хочу иметь укромный уголок, в котором смогу укрыться от всего мира. - Что ж, я думаю, это место как раз то, что Вам нужно. Охрана круглосуточная, территория закрытая, камеры по всему периметру. Количество копий ключей будет соответствовать Вашему запросу. Сделку проведем через наше агентство, и покупка останется секретной. - Могу я осмотреться? - Безусловно. Риэлтор отступает, позволяя Намджуну самому осмотреть территорию. Кухня огромных размеров, совмещенная с гостиной, оснащена современными технологиями, что не может не радовать. Комната с огромной кроватью, окна в пол (как будет здорово трахать чужое тело, глядя на ночные огни города с высоты двадцать третьего этажа), серые тона, мягкий ковер. Ванна больших размеров, душевая, гардеробная – отличное место, чтобы позволять себе иногда быть собой - Меня все устраивает, я готов подписать контракт.

***

- Тридцать лет. Завтра мне исполнится тридцать лет. Намджун продолжает прокручивать в руках банковскую карту, разглядывая перед собой горку насыпанного кокаина. Редкие моменты, когда он позволяет себе такие способы для расслабления, предпочитая крепкий алкоголь и хороший, качественный, секс. Сегодня же, ощущая, как сильно он заебался за прошедшие несколько месяцев, вдруг вспоминает, что отдал в свое время кучу денег, чтобы найти, наконец, мальчишку, хотя бы приближенно напоминающего одного, слишком дорого сердцу, человека. Все же разделяет порошок на две дорожки, доставая после из кошелька купюру крупным номиналом, чтобы скрутить ее в трубочку, про себя размышляя о правильности своих действий, пожалуй, в сотый раз. Ким не мог отнести себя к людям, живущим абсолютно правильной жизнью. Он не считал себя безгрешным, но и грехи свои, если и совершал, то лишь себе в убыток. При этом каждый, кто был с ним так или иначе знаком, с уверенностью мог заявить, каким отличным человеком он являлся, что, в сущности, было абсолютной правдой. К своим тридцати Намджун уже успел помочь достаточно большому количеству людей, и дело тут касалось не только авторов. Он давно и довольно серьезно занимался благотворительностью, лично принимая решения касаемо тех или иных проектов. Открыв же, наконец, свое издательство год назад, он понял, что на достигнутом вновь не готов останавливаться, рассматривая на перспективу возможность создания целой сети издательств, что позволило бы ему не просто выйти на новый уровень, преумножив доход, но и сделать гораздо больше полезного в мире, где мало кто заботился о благополучии рядом идущего человека. От того, втягивая вторую дорожку, он в очередной раз уверял сам себя, что такими вот, пусть и отвратительными, действиями, он причиняет вред только себе самому. И ни одна живая душа, кроме него самого, даже понятия не имела, что прячется за такой вот его стороной. - Привет, малыш, - шепчет Намджун, заходя спустя каких-нибудь тридцать минут в единственную комнату своей, купленной несколько лет назад и скрытой от чужих глаз, квартиры. Здесь, в общем-то, не было практически ничего, кроме огромного бара с разнообразными напитками, телевизора на противоположной стене, да комнаты с единственной кроватью и комодом, содержащим в себе необходимые для снятия напряжения вещи, будь то смазка и презервативы, различные секс-игрушки и несколько комплектов постельного белья из чистого шелка. - Наконец-то ты здесь. Взгляд Намджуна расфокусирован, наркотик, растекаясь по венам, дарит такое приятное ощущение, что кажется, будто еще минута, и он начнет парить над землей. Он крадучись подходит к огромных размеров постели, облизывая взглядом хрупкое мальчишеское тело, что, кажется, сжимается от страха, впервые находясь рядом. Его глаза завязаны, а из одежды только свободная рубашка и боксеры. «Подготовился», - с ухмылкой отмечает про себя Намджун, задерживая взгляд на клубничного цвета волосах. - Иди сюда, - шепчет, словно хищник, заставляя свою жертву буквально дрожать, но все же следовать на зов. Мальчишка осторожно, наощупь, подбирается к краю, совершенно не ориентируясь в пространстве, но боясь совершить ошибку от абсолютного незнания человека напротив. Замирает, не зная, что делать дальше, от того лишь покорно ждет своей участи. Он пока не видел мужчину, но один его голос заставляет мурашки табунами разбегаться по телу от той властности, которую он источает. Намджун в минуту возбуждается от покорности совершенно незнакомого человека, глядя сверху вниз, когда рука невольно замирает в нескольких сантиметрах от пухлых губ. Хочется их касаться, узнать, насколько они мягкие, хотя где-то на подкорке сознания все же скребется мысль, что эти губы совершенно не те, о которых он мечтает вот уже долгих восемь лет. - Я хочу поцеловать тебя, - звучит, будто Ким просит разрешения, и когда тот неуверенно кивает, облизывает в нетерпении губы, склоняя после лицо. Поначалу лишь мажет по чужим губам, пытаясь прислушиваться к своим ощущениям. И когда понимает, что они ему, в общем-то, нравятся, прихватывает нижнюю губу, чуть засасывая своими. Он не торопится, не наседает, не желая запугать мальчишку, но все же нетерпеливо чуть сжимает волосы, немного углубляя поцелуй. Чувствует, как учащается его дыхание , и от этого становится приятно. Проникает языком в чужой рот, как бы давая понять – ему все нравится. И пусть это не совсем тот цвет волос, который ему хотелось бы, да и сами они не такие мягкие, но вся картина в целом заставляет чувствовать, как в брюках становится вдруг достаточно тесно. С губ мальчишки непроизвольно слетает стон, когда Намджун проводит рукой по его груди, лишь слегка задевая уже твердеющий сосок. Продолжает опускаться вниз, желая добраться до его члена, чтобы понять, насколько он возбужден, когда тот вдруг подается навстречу, открывая больший доступ к своему телу. Намджуну нравится. Возможно, он хотел бы уже накинуться на него и просто трахнуть, ведь зачастую позволял себе срываться, совершенно не думая о том, с кем проводил очередную из таких ночей. Но сегодня что-то было иначе. Ему хотелось медленно наслаждаться своей властью, не просто беря чужое тело, но и что-то отдавая. - Я ведь не буду у тебя первым, м? – шепчет в губы, добираясь, наконец, до возбужденного бугорка, спрятанного лишь за тканью черных боксеров. - Нет, - скромно отвечает мальчишка, боясь мужчину разозлить. - Это радует. Я пока не стану снимать повязку, ты ведь не против? - Нет, - снова отвечает тот, будто не зная, имеет ли право вообще говорить с ним. - Не бойся меня. Я тебя не обижу. Намджун лукавит. Чаще всего он просто трахает тело, которое выбирает, будь то мужчина или женщина, от того приходится платить потом гораздо больше заявленной стоимости, чтобы все, что происходило, не выходило за пределы этой комнаты. Но сегодняшнего гостя, от чего-то, обижать совсем не хочется. От того ли, что слишком сильно напоминает другого, или просто хочется самому по-другому попробовать, но сегодня Намджун позволяет себе чувствовать. Он медленно расстегивает пуговицы рубашки, начиная с нижней, и прикусывает через ткань горошину соска, вновь срывая с губ удивленный стон. Целует, словно просит прощения, а после разрывает оставшиеся пуговицы, желая поскорее получить доступ к телу. Проходится взглядом, словно оценивает, и когда подтверждает сам себе, что все более чем соответствует его требованиям, снимает до конца рубашку, а после одним рывком сгребает мальчишку, чтобы разложить его на постели. Скидывает обувь, раздумывая, стоит ли все же снять повязку с глаз, или пускай ощущения так и останутся обостренными для них двоих. Дорогие часы летят куда-то в сторону, приземляясь на край ковра с огромным ворсом, что, казалось, совершенно мужчину не волнует, не смотря на их стоимость, а следом скидывает и рубашку. Ремень легко поддается, а звуки расстегиваемой молнии брюк заставляют тело под ним покрыться мурашками, но все же выгнуться минуту спустя, словно он почувствовал на себе тяжелый взгляд напротив. Намджун неспешно направляется к комоду, хотя ощутимый стояк все больше сковывает движения, желая поскорее найти и для себя разрядку, но все же берет себя в руки, напоминая, что он все-таки не животное и должен позаботиться об этом, меньших размеров, теле. Смазка и презервативы выуживаются из верхнего ящика, и на этом решает закончить, не добавляя к вечеру больше никаких игрушек. - Я должен тебя подготовить, - больше не вопрос. Утверждение. - Мне сказали, я должен сам.. - Все в порядке. Я этого хочу. - Как прикажете, - шумно сглатывает тот, становясь будто меньше в размерах. - Как прикажу, - повторяет его слова Намджун, чувствуя, как возбуждение разрастается от этих слов. Не жалеет смазки, ощущая, как рот наполняется слюной от насыщенного клубничного аромата. Хочется прикрыть глаза, уткнуться в шею и просто вот так провести один из вечеров, в наслаждении от тепла чужого тела. - Будет немного некомфортно, - словно читает его мысли, поднося свои пальцы к колечку тугих мышц. – Интересно, каково это – быть внутри тебя? Глаза его гостя все еще завязаны и Намджун про себя гадает, каким окажется его взгляд. Знает, что это все равно, в конечном счете, окажется не тот, кого хотелось бы видеть, но идет на эту сделку с дьяволом (уже, наверно, в сотый раз), молясь каждый из них, чтобы однажды это все-таки оказался он. Два пальца уже во всю хозяйничают внутри чужого тела, и Намджуну кажется, что он вот-вот улетит – таким кайфовым ощущается узость его тела. Наверняка станет еще лучше, когда внутри вместо пальцев окажется его член. - Я знаю, что практически не умею быть нежным, поэтому.. прости, если что-то вдруг пойдет не так. Намджун ощущает страх. Каждая его клетка сейчас насыщается чужими эмоциями, и это те самые недостающие чувства, которыми он желает насытиться. - Как тебя зовут? – выдыхает в шею, прикусывая острую ключицу. - У меня нет имени. Я могу взять любое из тех, которые нравятся Вам. Вот так просто. Намджун в очередной раз смог купить чужую жизнь. А вместе с ней имя, эмоции, секс, в любом его проявлении, и, главное, покорность. Единственное, что все еще не поддается его кошельку – это чувства. И нет, он бы не хотел влюбить в себя кого-то, заставить чувствовать, заставить хотеть быть рядом. Он бы разлюбил сам. Окончательно и бесповоротно поставил точку там, где даже не стоило бы и начинать предложение. И как бы тяжело не было ему признаваться себе самому, но, кажется, эту войну ему ни за что не выиграть. - Тише, маленький, - шепчет мальчишке, чувствуя, как тот сжимается от его размеров. – Я же обещал, что постараюсь быть осторожным. Ким ненавидел это. Ненавидел себя за то, что не умел чувствовать в такие моменты ничего, кроме желания кончить. Не умел думать о тех, кто под ним. Потому что всякий раз представлялось только одно лицо. И тогда Намджуну хотелось разорвать себя в клочья, чтобы вытащить из груди глупое сердце и запретить ему болеть так сильно по человеку, которому он никогда не сможет даже признаться в своих чувствах. Он вновь опускает взгляд на лежащего под ним паренька, стараясь вложить всю нежность в касание рукой его лица, как если бы на его месте был сейчас Чимин. - Я думаю, ты готов, - осторожно подставляет головку ко входу, сдерживаясь из последних сил, хотя под кайфом делать это в разы сложнее. Но он научился. Научился контролировать себя, ведь зачастую без наркотиков не мог даже заставить притронуться к кому-то (хотя и употреблял их весьма редко, в самых, как этот, тяжелых моментах). Входит до упора, откидывая назад голову и прикрывая глаза, чтобы прислушаться к своим ощущениям и позволяя ему привыкнуть. Чувствует, как тот потихоньку расслабляется, что позволяет Намджуну, наконец, начать двигаться в том ритме, который совершенно точно ему понравится. В какой-то момент все же отпускает себя, слетая с катушек, в погоне за очередным оргазмом, что горит гораздо ярче благодаря действию кокаина. Трахает мальчишку с такой скоростью, словно пытается догнать кого-то, навсегда от него отдаляющегося. Меняет его позу, чтобы чувствовать свое превосходство еще больше и решает, что церемонится и в этот раз не имеет абсолютно никакого смысла. «Все любят только мои деньги», - в сотый раз напоминает себе, ощущая приближение оргазма. Резинка позволяет не сдерживаться, и он, прихватывая его член, решает попытать удачу и словить не только свой, но и чужой оргазм. - Чимин, - срывается с губ в самый яркий момент ощущений, а после, кажется, последние силы покидают его. Парнишка дышит загнанно, ощущая себя совсем крошечным рядом с таким мужчиной, и желание, наконец, его увидеть берет верх над разумом. - Я могу быть кем угодно для тебя. Даже Чимином. - Я знаю, - шепчет осипшим голосом Намджун, а после срывает с его глаз повязку. Утро нового дня не приносит желаемого облегчения, хотя вчера и казалось, что выпущенная на волю энергия должна бы с этим помочь. Голова и без того нещадно болит, а вибрация телефона, разрывающегося входящим звонком, и вовсе отбирает последнюю надежду на выживание. «Соседка Чимина» Сон проходит моментально, стоит Намджуну прочитать имя звонившего. - Госпожа Чхве, доброе утро! - Господин Ким, прошу прощения, что беспокою, только Вы просили звонить, если вдруг с Чимином случится что-то. Так вот, его вчера на скорой увезли в больницу, кажется, сердечное что-то, и он.. Намджун, кажется, теряет способность дышать от только что услышанного. - Куда его увезли, Вы знаете? – перебивает, не в силах продолжать этот разговор. - Да-да, я все записала, я сейчас пришлю Вам.. - Спасибо, - не собирается ее дослушивать, скидывая звонок. Чувствует рядом шевеление и со стыдом осознает, что совершенно забыл о мальчишке, которого втрахивал в свою постель добрую половину прошедшей ночи. - Черт бы тебя побрал, - ругается будто и на самого себя, а после подскакивает, пытаясь удержаться на ногах от сильной головной боли. Даже не удосуживается накинуть на себя что-то, отправляясь в ванну, чтобы хоть немного привести себя в порядок, хотя и на скорую руку. Через каких-нибудь десять минут накидывает спортивный костюм, и все же задерживается взглядом на мальчишке, который, кажется, даже шевелиться боится в его присутствии. - Я хочу видеть тебя каждую пятницу. Вот ключи и кредитка. На ней нет лимита, не отказывай себе ни в чем. И обязательно поддерживай этот цвет волос. Намджун все еще не до конца осознает произошедшее, когда водитель мчит его по присланному ранее адресу, нарушая все возможные правила. Каких-нибудь тридцать с небольшим минут и вот он уже влетает в здание поликлиники, ища глазами стойку администрации. - Пак Чимин, двадцать три года. Где? – даже не считает нужным продолжать предложение, зная, что и без того его поймут. - Минуту, - девушка словно становится меньше в размерах от этого взгляда, но свою работу выполняет штатно. – В операционной. Третий этаж, направо до конца. - Спасибо. Намджуну плевать, даже если сейчас весь персонал бросится его удерживать. Какого черта происходит? Какого черта Пак Чимин делает в операционной? Лифт едет чертовски медленно, будто от скорости его прибытия зависит хоть что-то. Намджун в нетерпении несколько раз нажимает кнопку третьего этажа, стараясь не думать о том, как выглядит сейчас после вчерашней ночи. Характерный сигнал оповещает о прибытии на нужный этаж, и не дожидаясь открытия дверей полностью, Ким вылетает в нужном направлении, даже не удосуживаясь ответить на вопросы медперсонала. - Молодой человек, Вам нельзя в операционную. - Кто может объяснить, что случилось? - Кем Вы приходитесь пациенту? - Единственным близким тут человеком. Медсестра тяжело вздыхает, но после все же сдается. - У него операция. Внеплановая. Должна была пройти через месяц, но состояние ухудшилось. - Операция? Через месяц? О чем Вы? - Не такой уж Вы и близкий. У мальчика ишемическая болезнь сердца. - Как долго длится операция? - Уже несколько часов. Не волнуйтесь, его оперирует один из лучших кардиохирургов. Езжайте домой, с Вами свяжутся. - Я останусь здесь, - Намджун опускается на пол возле операционной, откидывая голову назад. Хочется все крушить, но еще больше – ворваться внутрь. Хорошо, что за столько лет он научился держать себя в руках.

***

Почти сутки без сна, проведенные в коридоре реанимационного блока, даже не ощущаются какой-то усталостью, когда Намджун, наконец, получает такое долгожданное «Вы можете пройти к нему». Первое, что бросается в глаза – каким хрупким Чимин сейчас выглядит. Все эти ужасные трубки, приборы, окружающие его мальчика, делают его по-настоящему уязвимым. - Намджун, - шепчет Чимин, после чего проваливается в сон, а Ким, наконец, дает волю одной маленькой слезе скатиться вниз, чтобы упасть на лежащую без движения чиминову ладошку. - Он ведь будет жить? - Нужно время. Все зависит от постоперационного периода. Идемте, приходите лучше завтра. Сегодня ему нужно отдыхать. Намджуну ничего не остается, и бросая на прощание взгляд на Чимина, он осторожно проводит рукой по волосам, желая оставить и поцелуй, но не позволяя, как обычно, себе лишнего. Лишь спустя долгих два часа решается уехать домой, но перед этим заглядывает к Заведующему отделением, чтобы узнать прогнозы и имя оперирующего врача. - Господин Чон Чонгук лучший, не сомневайтесь. Я с уверенностью могу сказать, что с Вашим другом все будет в порядке, просто дайте ему время. - Как я могу найти его, чтобы отблагодарить? Какая-то тяжелая пауза повисает на несколько минут, после чего Джун получает весьма странный ответ: - К сожалению, господин Чон временно отсутствует, по личным обстоятельствам, которые мы не имеем права распространять. - И даже в виде исключения? - Простите, но нет. Категоричность Заведующего не позволяет Намджуну больше настаивать, от того лишь кивает в благодарность, прося реквизиты для оплаты счета, и покидает кабинет, ища на ходу нужный контакт. - Привет. Нужна твоя помощь. Найди мне все о Чон Чонгуке, враче – кардиохирурге.