Идеальный шторм

Jungkook

Говорят, смерть - это что-то естественное. Что-то, что, так или иначе, случается каждый день с кем-то из живущих на этой земле. Каждый день в мире умирают люди, независимо от пола, возраста, цвета кожи и расы. Кто-то принимает смерть как естественный процесс, который неминуемо ждет каждого в отведенный ему срок. Но попробуйте объяснить это человеку, который только что потерял своего близкого, и вы поймете, как на самом деле слова разнятся с реальностью. Чонгуку казалось, что у него из груди вырвали сердце и раздавили в ту же минуту на его глазах, но он, от чего, все еще дышит и продолжает жить. Человек, спасший не одну жизнь, стоит сейчас посреди комнаты холодного морга, силясь сделать следующий шаг, чтобы опознать все то, что осталось от смысла его жизни. «Поло мертв», мысль на протяжении вот уже трех часов режет больнее ножа, проходясь по незаживающим ранам вновь и вновь. Он не чувствует холода или усталости, хотя не спит уже больше суток, он лишь смотрит на тело перед собой, накрытое белой простыней. На тело, у которого нет даже имени - всего лишь порядковый номер, свисающий с его ноги. - Господин Чон, если Вам нужно время.. - Я сейчас, - шепчет Чонгук, - сейчас.. Он - врач. Один из лучших оперирующих хирургов, в чьих руках каждый день оказываются чужие жизни. И он тот, кто не позволил ни одной из них оборваться. Но позволил умереть тому, кого любил больше всего в этом мире. Каждую чертову минуту, что прошла с того телефонного звонка, Чонгук винил себя в случившемся все больше. Как он мог, как посмел, позволить своему любимому умирать там, в одиночестве и страхе? Как теперь жить с самим собой, осознавая, что на твоих руках - смерть того, кто был и продолжает оставаться самым главным. - Я думаю, Вам все же не стоит это видеть. В полицейском участке есть вещи, и опознание обычно в таких случаях проходит по ним.. - Я не могу. Я должен быть тут, с ним. Должен убедиться, что это он. Всегда есть шанс на ошибку. Я знаю, я врач. Чонгук медленно приподнимает простынь, понимая, что его взгляду предстанут лишь останки его возлюбленного, которые удалось достать после того, как пожар потушили. - Он не сгорел, - зачем-то добавляет санитар, находящийся с ним в одном помещении. - Он задохнулся. - Поло, малыш, - Чонгук проводит рукой по его волосам, пытаясь их пригладить. - Прости меня, слышишь? Это не может так закончиться. Умоляю тебя, пойдем домой. Ты ведь обещал всегда быть рядом, помнишь? У нас же свадьба, посмотри, я принес твое кольцо. Ты не можешь вот так меня оставить. Это нечестно. Неправильно. Пожалуйста, малыш, идем со мной. Слезы катятся по щекам, пока Чонгук продолжает осторожно распутывать волосы Поло, словно старается привести их в порядок, будто от этого действительно может что-то измениться. - Простите, нам необходимо оформить документы.. - Я знаю, - Чонгук шумно втягивает воздух, в последний раз касаясь любимого лица. - Я не могу, - опускается вдруг на колени, на ощупь стараясь найти его холодную руку. - Он не мог меня так оставить, не мог умереть. - Нам очень жаль, - кажется, на помощь санитару подключается еще один сотрудник. - Но мы не можем больше здесь находиться. Идемте, прошу Вас. Последние силы, которых едва хватает на то, чтобы подняться, заканчиваются где-то на выходе, и все, на что способен Чонгук сейчас - припасть к холодной металлической двери, навсегда оставляя за ней безжизненное тело того, без кого, кажется, должна была закончиться и его собственная. Чонгук, прекрасно зная, через какие круги ада придется пройти с момента опознания и до момента кремации, принимает решение справляться со всем в одиночку. Он знает, что нужно только позвонить, и его родители, равно как и коллеги, обязательно придут на помощь, взяв на себя львиную долю по решению всех вопросов. Но не может себе этого позволить. Он должен выстрадать всю эту боль в одиночестве, иначе мозг будет еще долго пытаться не принимать существующую реальность. Он должен сам омыть его тело, должен одеть его в самый прекрасный из всех возможных костюмов. Должен быть рядом в последний раз, чтобы попытаться принять все то, что с ними случилось. И стоит ему только подписать необходимые бумаги, как осознание того, что придется пережить это вновь (ведь именно он будет тем, кто должен сообщить все родителям Поло), нещадно лупит по кровоточащей ране. - Мне необходимо оформить вывоз праха после кремирования. - Вы уверены? - Поло не родился тут. Я уверен, он хотел бы оставить свои останки на родной земле. И его родители имеют право попрощаться с ним. Они не виделись слишком долго. И все, что я смогу привезти им – это урну с его прахом.. Тяжелый, надрывный вздох срывается с его губ, когда принятое решение утверждается где-то на уровне интуиции. - Что ж, мы подготовим все необходимые документы и согласуем с Вами дату. - Я могу присутствовать? - На проведении кремации? - Да. - Вы уверены? - Безусловно, я уверен, - кажется, Чонгук с трудом поддерживает диалог, осознавая вдруг, что уже проводит вторые сутки без сна. – Я хочу быть там. Я свяжусь с Вами через пару часов, назначьте дату, и озвучьте, пожалуйста, сроки по подготовке необходимых документов. Мне нужно забронировать билеты. Выходя из офиса спустя десять минут, Чонгук понимает, что совершенно не помнит, как добирался сюда, а, следовательно, его единственный вариант – вызвать такси, чтобы добраться домой. Не очень хочется контактировать с большим количеством людей в том состоянии, в котором он находится, от того, собирая крупицы оставшихся сил, приподнимает руку, подходя ближе к дороге, чтобы поймать машину. Кажется, он впервые чувствует себя настолько опустошенным, что даже не понимает до конца, через что еще ему предстоит пройти. Дорога до дома занимает каких-нибудь двадцать минут, и первое, что хочется сделать, войдя внутрь их жилья – сбежать. Чонгук будто задыхается тут, находясь в замкнутом пространстве их совместной жизни. Захватывает пару необходимых вещей, вызывает такси и решает, что сразу же после церемонии похорон продаст эту квартиру. «Остаться здесь – значит сходить с ума в каждой секунде, проведенной без тебя. Прости меня, малыш», - проводит рукой по фото, чувствуя вновь, как слезы катятся из глаз. Он не знает, где взять силы на дальнейшую жизнь, но лишь мысли о том, что он обязан добраться до родителей Поло, держат, кажется, его на плаву.

***

Самолет, выруливая на взлетно-посадочную полосу, притормаживает движение, чтобы затем разогнаться на полную скорость перед взлетом. Чонгук, прикрывая глаза, желает только одного – добраться до родителей своего мальчика. Написав днями ранее заявление на увольнение, он до сих пор так и не поговорил ни с кем из своих коллег. С родителями, к слову, тоже. Он оставил им небольшое письмо с просьбой не искать его до момента, пока он сам не захочет выйти на связь. Он продал квартиру, отправив все деньги на свой банковский счет и открыв на свое имя в том же банке валютный. Все вещи, которые находились в его квартире, он попросил отправить на хранение в специальные для таких случае места, оплатив аренду на несколько лет вперед. Проснувшись в день проведения кремации, он вдруг осознал, что и Сеул стал слишком для него огромным. Жить и дышать одному в таком большом городе совершенно не хотелось. Хотя, если честно, жить не хотелось в принципе. Он не знал, как будет существовать, в голове было лишь одно: добраться до родителей Поло. Отдать им все, что от него осталось, а после вымаливать прощение за то, что не смог уберечь. Не смог спасти. Не сумел, как обещал, сделать счастливым до конца их дней. Их дни закончились в тот самый момент, когда Чонгук, спасая чужую жизнь, пожертвовал своей. Потому что теперь она не имеет никакого смысла. Скорее всего (он это признавал), его сочтут эгоистом, ведь он мог бы и дальше продолжать помогать тем, у кого, в общем-то, и шанса на спасение не было. Но сейчас, чувствуя себя абсолютно пустым, он точно не был готов вернуться в операционную. Он больше не был тем, кто готов дарить надежду. Перелет длится вечность, но за это время Чонгук, казалось, даже не двинулся с места. Он не прикасается к еде, не пытается вздремнуть. Лишь смотрит на проплывающие за окном облака, желая хоть на мгновение стать одним из них. И лишь когда пилот объявляет о скорой посадке, пытается вспомнить, точно ли бронировал для себя отель. Перебирает сумку с документами, долгих несколько минут стараясь понять, какой из них к чему относится, а после все же выдыхает, вспоминая, что в любом случае все необходимое ему услужливо предоставили и в электронном виде. Впереди долгое прохождение таможни, что, казалось бы, должно отнимать последние силы, но Чонгуку совершенно все равно на все, что происходит сейчас вокруг него. Он на автомате отвечает на какие-то вопросы, представляет запрашиваемые документы и в конце все же получает урну с прахом своего возлюбленного. Слава Богу, что агентство, занимающееся всеми рутинными делами, организовало даже автомобиль для встречи Чонгука в аэропорту. Он едет в отель, желая несколько дней побыть наедине с собой, а после отправиться из столицы в пригород, где, по имеющейся у него информации, проживают родители Поло. В руках небольшая сумка с самыми необходимыми вещами, но все, на что Чонгука после заселения хватает – это горячий душ, в котором он проводит долгих тридцать минут. Кажется, словно болит каждая частичка его кожи, ведь температура воды максимально горячая. Чтобы было еще больнее. Чтобы было настолько больно физически, лишь бы заглушало хоть немного то, что болит внутри. Когда понимает, что последние силы покидают его, камнем падает на постель, молясь лишь об одном – больше никогда не просыпаться. Весь следующий день проходит, словно в забытье, когда Чонгук, приходя в себя, сворачивается, словно младенец, давая, наконец, волю громким рыданиям, а после вновь проваливаясь в сон. И лишь спустя сутки, придя в себя самую малость, понимает, что ничего эти дни не ел и надо бы хоть немного об этом позаботиться. Знает, что после такого много не съест, от того заказывает в номер пару легких закусок и салат. Растягивает на целый день, потому что твердо решает, что завтра нужно ехать к родителям Поло. Потому что они до сих пор ничего не знают. Дорога не занимает много времени, и когда он, наконец, добирается до нужного места, все, что остается внутри, это ненависть к самому себе. Нажимая на дверной звонок, он шумно сглатывает, стараясь унять дрожь. Красивая женщина, пятидесяти с небольшим лет, открывает перед ним дверь, не сразу понимая, кто перед ней. Не часто, но иногда, Чонгук принимал участие в их редких звонках по видеосвязи, от того, можно сказать, что они были уже знакомы. - Сеньора Эстер, добрый день. - Добрый день. Чонгук, я ведь не ошибаюсь? - Нет, Вы правы. Чонгук произносит эти слова шепотом, а после чувствует, как слезы все же скапливаются в уголках глаз. - Но я не понимаю, что ты делаешь тут? Поло внизу? - Простите, могу я войти? - Конечно, пожалуйста. Женщина проходит вглубь квартиры, оставляя дверь открытой, видимо, надеясь, что ее сын появится тут с минуты на минуту. - Так где же Поло? Боже, что за сюрпризы? Почему вы не сказал, что приедете? - Сеньора, мне очень жаль. Но Поло не приехал. Не в том смысле, который Вы вкладываете в это. Чонгуку становится трудно дышать, а боль в груди буквально давит, обещая вот-вот вывернуть наружу все его внутренности. - Чонгук, если это ваши шутки, то меня они не слишком веселят. Что значит «Поло не приехал»? - Поло мертв, сеньора Эстер. Он умер несколько дней назад. Женщина, кажется, с трудом разбирает испанский, на котором Чонгук общается весьма свободно, ведь изучал его достаточно долго. Она силится понять смысл, который Чонгук вкладывает в слово «мертв», но все никак не может правильно его истолковать. - Это какая-то шутка, правда? Что значит «мертв»? Ты, верно, имеешь ввиду другое что-то? Ох уж эти языковые барьеры. - Мне очень жаль. Мне правда очень жаль.. Чонгук, наконец, выставляет перед женщиной больших размеров сумку, из которой достает урну с прахом, не смея даже поднять на нее глаза. - Простите, что я не сообщил Вам по телефону, но мне казалось, что будет правильным привезти его прах сюда. Прошу Вас, простите, что я не смог его уберечь. Чонгук не планировал, но ноги подкашиваются сами собой, когда он падает перед женщиной на колени, закрывая руками лицо. Он понимает, что это единственное, что ему осталось – молить о прощении. - Чонгук, это же не может быть правдой. Не может. Эстер опускается рядом с ним, трясущимися руками касаясь огромных размеров сосуда, все еще не осознавая, что внутри все, что осталось от ее сына. - Я не знаю, что мне сказать Вам. Я его не уберег. Не сумел. - Чонгук, что случилось? Скажи, умоляю, что это шутка. - Был сильный пожар в крупном торговом центре. А я был на операции. Поло звонил мне, но я увидел его звонки слишком поздно. Выход из помещения, где он находился, завалило из-за обрушившейся крыши, и его не смогли спасти. А я.. я не ответил на его звонок. Мне так жаль. Простите меня. Умоляю, простите, что не смог его уберечь. - Мой мальчик, - женщина прикрывает рот рукой, сотрясаясь в рыданиях, - мой сын. Это даже не крик отчаяния. Это крик человека, потерявшего все. Это боль, это бессилие. Это невозможность изменить случившееся. И если бы Чонгук мог, он бы отдал свою жизнь взамен жизни Поло.

Jimin

Первые несколько недель после операции Чимин, по настоянию Намджуна, проводит в клинике, под постоянным наблюдением врачей. Казалось, он был близок к тому, чтобы бежать под покровом ночи, но каждый раз в последний момент все же признавал, что это все делается для его же блага. И разве мог он спорить с Намджуном, когда тот сделал уже для него так много? От того продолжал терпеливо все необходимые процедуры по восстановлению, хотя и был уверен, что реабилитацию можно было бы и посещать, вернувшись домой. Но никак не мог убедить Намджуна перестать переживать, ведь самое худшее, как говорят врачи, осталось позади. Чимин, пройдя такой непростой момент в своей жизни, вдруг как-то осознал, насколько хрупкой она является. Не окажись соседки дома, или не успей к нему скорая, попади он к другому врачу - и, возможно, его бы сейчас уже не было. Он вдруг со щемящей заживающее сердце тоской вспоминает приятный голос доктора, проводившего операцию, и вновь задается вопросом, от чего тот так и не навестил его? Пытается расспросить пришедшую через полчаса медсестру об этом, но та лишь уклончиво обходит стороной все разговоры о враче, проводившем операцию. - Ну хоть имя его я могу узнать? - Господин Пак, Вам сейчас нужно думать о Вашем восстановлении. Я всего лишь медсестра, пожалуйста, не задавайте мне так много вопросов. Заведующий поручил, чтобы мы следили за Вашим покоем. - Неужели я не могу узнать имя врача, который спас мою жизнь? - Я думаю, что Вы сможете обсудить это при выписке. Я зайду, как обычно, в четыре часа. Медсестра покидает палату, оставляя Чимина наедине с ещё большим количеством вопросов. От того еще сильнее хочется узнать, куда же запропастился его врач и почему персонал так усиленно все это скрывает? Недели тянутся медленно, каждый из дней похож на предыдущий, и Чимин, стараясь заполнить эти одинаково-серые дни хоть чем-то, просит у персонала блокнот и ручку. Может показаться странным, но он любил делать наброски своих работ именно на бумаге. Возможно, это не практично и отнимает слишком много времени в мире современных технологий, но, черт возьми, как же здорово было держать в руках специально приобретенный и выполненный на заказ блокнот, в твердом переплете, с таким невероятным ароматом кожи и ванильного мороженого от страниц. При этом он всегда имел под рукой более простые блокноты для записи, что позволяло делать заметки в любое время суток. Сейчас же, будучи отрезанным от всех своих привычных вещей, он оказывается рад и совершенно простым листам бумаги, услужливо предоставленным персоналом. Первые строчки (что бывает не часто) ложатся как-то сами собой, и мальчишка, от чего-то, описывает в них услышанный сквозь пелену бессознательности и мерного звука медицинского аппарата голос, подаривший в дальнейшем шанс на ещё одну жизнь.

***

День выписки, такой долгожданный, наконец, настает, и Чимин, едва сдерживая себя, чтобы не побежать, услужливо кланяется всем сотрудникам, бросая напоследок взгляд на Заведующего. - Я все еще интересуюсь хотя бы малейшей информацией о моем враче. - Я все еще об этом помню, Господин Пак, но пока информация, к сожалению, является частной, мы не можем ее предоставить. - Я прошу у Вас имя, мне не нужно большего. - Чон Чонгук, - сдается тот, не имея больше сил уходить от этой темы. Он всячески пытался уберечь пациента от любых негативных эмоций, но, в конце концов, принял все происходящее как свою участь. Пак Чимин все еще продолжит наблюдаться у них, так что они смогут поддержать его в момент, когда ему станет известна вся история его врача. Чимин же, празднуя про себя, хоть и маленькую, но победу, вновь низко кланяется, а затем направляется к ожидающему его Намджуну. - Зачем ты опять взял отгул? - Я не брал отгул. Это мое агентство. Если операция отразилась и на твоей памяти, то я напомню. Вот, визитку ещё возьми, мало ли.. - Джуни, - Чимин слега толкает его, а после падает в объятия, радуясь, что ему не придется добираться домой на каком-нибудь такси. - Ты голоден? Я там, конечно, оформил доставку различных продуктов в соответствии с твоей новой диетой, но можем и перекусить заехать. - Хочу домой. Очень соскучился по своей маленькой квартирке. Ты можешь заняться делами, а позже приехать ко мне, если хочешь. - Тебе все еще нельзя перетруждаться. - Я буду в порядке, - Чимин улыбается близкому другу, когда на его телефон приходит оповещение:

@Sunny_S Как ты, малыш Пак?

@Mini_JM Намджун забрал меня и везет домой. Все хорошо, спасибо. Как ты поживаешь?

@Sunny_S Очень соскучилась. Ты напугал меня!

@Mini_JM Больше не повторится. Приезжай ко мне вечером? Чимин все еще не отбрасывал мысли о том, чтобы свести этих двоих, но так же ему очень хотелось побыть в одиночестве, чтобы заняться, наконец, поиском информации о своем враче.

@Sunny_S Хорошо, приеду после работы.

- Кто там? - Сону. Беспокоится. - Она хорошая. - Хорошая, - улыбается про себя Чимин. Вечер размеренно - спокойный. Чимин расслабленно устраивается на небольшом диванчике, в окружении самых близких людей. Намджун, как и обещал, заехал после работы, услужливо захватив по дороге Сону. Девушка продолжала смущаться в компании старшего мужчины, от того Чимин, собирая смешинки, лишь бросает на обоих хитрые взгляды. - Ты, наверно, устал, милый? - Сону нежно треплет волосы, укрывая теплым пледом. - Немного, - зевает открыто Чимин, как бы подтверждая ее слова. - Приберусь немного, и поедем, хорошо? - обращается, не глядя, к Намджуну, а после собирает со стола посуду, оставшуюся от их ужина. - Как себя чувствуешь? - беспокоится старший, посматривая на время, чтобы Чимин не пропустил очередное принятие лекарств. - Я в порядке. Просто немного устал. - Я пришлю завтра машину, чтобы тебя отвезли в больницу. - Не глупи, Джун. Мне полезно гулять. - С ума сошел? Ты такую операцию пережил. Нет и нет. Первое время будешь ездить с водителем. А дальше посмотрим. Гулять можешь вон в том парке, - машет рукой в сторону окна, где недалеко от чиминова дома расположился небольшой парк. - Ты ужасен. Не звони мне. Чимин улыбается, зная, что Намджун действительно сильно переживает. - Хорошо. Буду писать. Сону, идем! Не провожай, - подмигивает, направляясь к двери. Сону вновь осторожно Чимина обнимает, чмокая в щеку, и торопится к выходу, не заставляя Намджуна ждать. Чимин, оставаясь, наконец, в одиночестве, первым делом вбивает в поисковик имя его врача. Небольшая история о больших успехах невероятного человека. А еще - фото, где на него смотрят невероятной красоты глаза. Чимин примерно представлял себе, что у обладателя такого красивого и необычного голоса внешность должна быть соответственной, но реальность превзошла все его ожидания. К сожалению, на первых трех сайтах, и сайте больницы, из которой его выписали часами ранее, он находит лишь голые факты, а, значит, придется потратить немного больше времени. @Mini_JM Джун, ты не мог бы помочь? Очень хочу отблагодарить врача, который меня спас.

@KNJ_ Я сам все решу.

Что ж, стоит признать, что Чимин и не ожидал другого. Поэтому решает, что при встрече вновь попробует завести этот разговор, если самому не удастся найти хоть что-то.

***

Первая неделя пролетает гораздо быстрее, чем при нахождении в больнице, но Чимину почти не удается продвинуться в поиске. Ощущение, будто человек исчез. Конечно, в их стране было довольно строго с личными данными, от того это еще больше расстраивало мальчишку. В какой-то момент он вдруг ловит себя на мысли, что совершенно не подумал о личной жизни доктора. Наверняка там был кто-то и можно было бы попробовать ухватиться хотя бы за эту ниточку. А еще, его вдруг осеняет мысль посмотреть новостные события того дня - вдруг и в них найдутся хоть какие-то подсказки? Решает прошерстить для начала интернет на поиск информации про личную жизнь его врача, но, как и ожидалось, ее практически нет. Лишь небольшое уточнение о том, что Чон Чонгук, оперирующий кардиохирург, долгое время состоит в отношениях. Чимин, не удивленный данному факту, удивляется своей на него реакции - ощущению, будто откуда-то взявшаяся глупая надежда вдруг гаснет. От того сильнее хочется узнать, кто же смог так долго и прочно удерживать в своих руках сердце его врача. Пробует отыскать социальные сети Чонгука, но с трудом добирается пока только до его инстаграмма. Все фото в основном связаны с его рабочими командировками, повышением квалификации и прочими рабочими моментами. Засматривается на каждое фото, поражаясь столь идеальным чертам лица, ловя вдруг себя на мысли, что готов самовольно прыгнуть и раствориться в глубине его глаз. Заканчивая рассматривать небольшое количество выставленных фото решает попытать удачу среди подписок доктора, проверяя каждый имеющийся аккаунт. И, кажется, удача, наконец, сопутствует ему, когда, открывая очередную страницу, он натыкается на фото молодого человека, на которых присутствует Чонгук. Парень выглядит настолько красивым и живым, что Чимин прекрасно понимает, как именно ему удалось завоевать сердце доктора - такая от него прекрасная энергетика, что ощущалась даже через экран. А вот последнее фото опубликовано как раз в день, когда у Чимина была операция. Что-то смущает его, заставляя все же проверить свои мысли и пролистать новости давно прошедшего дня. Лента, в основном, пестрит экономическими тезисами и отчетами по очередным экономическим взлетам некоторых крупных компаний, когда Чимин натыкается на новость о пожаре в крупном ТЦ. Открывает запись, изучая все подробности, а после, переходя по некоторым ссылкам, добирается и до списка пострадавших. Просматривает его тщательно, пока глаза не натыкаются на иностранное имя, что числится среди погибших. Чимин, вбивая в поисковик "Поло Суарес" дополняя чем-то типа "Корея, Сеул" и прочими словами, наконец, натыкается на его аккаунт в инстаграмме, и убеждается, что не ошибся. Это действительно тот самый человек, что завоевал сердце Чон Чонгука. Его врач потерял своего возлюбленного в день, когда спас Чимину жизнь.

Namjoon

Намджун, возвращаясь домой после нескольких суток, проведенных в больнице, мечтает только об одном - не сломаться окончательно от осознания, насколько хрупкой оказалась жизнь такого важного для него человека. Ему вдруг нестерпимо захотелось растянуть этот момент - момент, когда он впервые почувствовал себя слабым. Захотелось, свернувшись, лежать на чьих-то коленях, и чтобы обязательно чьи-то руки нежно перебирали его волосы, успокаивая. Не помня себя от усталости, он, не имея сил даже снять одежду, засыпает спустя каких-нибудь пару минут, сворачиваясь клубком, но не от нежности, а от лютого холода, бушующего внутри. Сон не выходит долгим и спокойным, зато пробуждение вызывает какие-то приятные, незнакомые до этого момента, ощущения. Чьи-то руки, укрывая теплым одеялом, все же проводят аккуратно по волосам. Намджун, живущий в одиночестве достаточно долго, на автомате хватает чужую руку, не рассчитывая силы. - Тшш, - раздается испуганно. Открывая глаза и пытаясь сфокусировать взгляд, он всматривается в лицо мальчишки, что каким-то чудесным образом оказался в его квартире. - Я все еще сплю? - прикрывает расслабленно глаза, возвращаясь в удобное положение. - Я не знал, когда мне приходить, - шепчет тот, - а номера телефона у меня не было. И я решил, что, возможно, мне повезет сегодня? - Возможно. И не только сегодня. Можешь.., - Намджун заминается, боясь показаться уязвимым, но после все же продолжает, - еще немного погладить мои волосы? Мальчишка устраивается рядом, приглашая жестом расположиться на его коленях. Намджун засыпает вновь, только теперь его сон приносит долгожданное расслабление.

***

Все еще вздрагивая от каждого сообщения, приходящего от Чимина, Намджун, наконец, вспоминает, что надо бы поторопить в выполнении своей просьбы по поиску того доктора. Но стук в дверь вновь заставляет вернуться к работе, когда секретарь, дождавшись позволения войти, заносит, оставляя перед ним, папку с новыми страницами одного из рассматриваемых кандидатур на возможность издаваться у него. Намджун (что было довольно странно, ведь он любил все современное), именно к таким вещам относился категорично – книга должна быть напечатана. Никаких электронных версий, даже если это черновик. На его столе уже скопилось несколько таких папок, а, значит, у него точно найдется занятие на весь день. - На сегодня есть еще что-то важное? - Нет. Встреча с арендаторами состоится в эту пятницу, я внесла в Ваш календарь. И на завтра назначено собеседование с новым иллюстратором. Мальчишка совсем молоденький, но, кажется, весьма талантлив. - Уже познакомилась с его работами? - Немного. - Как закончу, покажешь? - Будет сделано, Господин Ким. Секретарь выходит из кабинета, прикрывая за собой дверь, а Намджун в очередной раз задумывается о том, как сильно ему повезло иметь вокруг себя таких профессиональных и, при этом, человечных сотрудников. Намджун, будучи весьма современным руководителем, напрочь отсекал все эти принятые в их обществе формальности. Он считал, что для достижения наилучших результатов атмосфера в коллективе должна быть здоровой, сотрудники должны быть мотивированы. Поэтому, помимо своевременной выплаты заработной платы он обязательно поощрял сотрудников не только премиями, но и ежемесячными совместными корпоративами. И что так же являлось обязательным правилом – он присутствовал на каждом собеседовании с потенциальным сотрудником, прежде чем принималось решение о его дальнейшей судьбе. От того заглядывает в календарь, проверяя, не забыла ли его секретарь внести собеседование в план. Еще несколько месяцев назад было решено взять в команду иллюстраторов еще одного человека, но за это время они так и не смогли найти никого подходящего, что немного нарушало все планы. А потому Намджун возлагал на этого мальчишку большие надежды, принимаясь за вычитку нового романа. Он всегда детально изучал новую работу, пытаясь увидеть глазами читателя весь сюжет, который развивался на протяжении рассказа. Он первым брался за вычитку, вносил пометки и изменения, и только после его рук работа попадала к редакторам на рассмотрение. Пожалуй, стоит отметить, что Ким Намджун входил в то самое малое число «идеальных руководителей». Потому что он всегда был в процессе всего, что происходило в его издательстве. И не потому что считал всех недостаточно компетентными, а потому что так он хотел показать всем, что только сообща можно добиться огромных высот. Возвращаясь ближе к полуночи в свою огромную квартиру, он вдруг вспоминает о мальчишке, с которым провел весь вчерашний вечер и ночь. Вспоминает, как странно было ощущать себя в этих руках, что так заботливо его убаюкивали. И хотя умом он понимал, что это вовсе не его Чимин, в своих мечтах он все равно представлял его на этом месте. Чувствуя, как сильно он устал за эти дни, сразу же направляется в душ, чтобы попытаться уснуть хотя бы сегодня без каких-либо дополнительных средств, будь то бокал алкоголя или специальные таблетки. Утро нового дня дарит какие-то странные ощущения, и Джун лишь надеется, что это связано с утренним собеседованием, которое на самом деле было очень важным. Не так давно они заключили два новых контракта с перспективными авторами, и в его команде теперь не хватало людей, а перегружать работой сотрудников он не любил, хотя и знал, что возмущаться никто не будет. Решает, что после собеседования, если все пройдет хорошо, поедет к Чимину, ведь уже не видел его несколько дней. Офис, как обычно, наполнен шумом и суетой, и молодому руководителю эта суета очень нравится. Так он чувствует, что все еще жив. - Господин Ким, доброе утро. – секретарь Чхве, как всегда, искренне приветствует своего директора. – Собеседование в десять в приемной, у Вас нет изменений? - Доброе утро, Мина. Все в силе. Сделай кофе, будь добра. - И перекус? - Если несложно, - смущенно улыбается Намджун. С одной стороны он понимал, что это абсолютно нормально и входит в обязанности секретаря, но ему всегда от чего-то было жутко неудобно, когда за ним проявляли такую чрезмерную опеку. Разобравшись с завтраком, Ким бегло просматривает почту, мыслями вновь возвращаясь к Чимину. И хотя они переписывались буквально двадцать минут назад, все равно не может отпустить его. Даже и на минуту. Ровно в десять входит в приемную, и лишь на секунду позволяет себе замешкаться, когда видит за столом того самого мальчишку. Намджуну такое стечение обстоятельств сильно не нравится, и если бы не реакция парня на него, он бы это собеседование даже проводить не стал. Мальчишку зовут Мин Хану, двадцать шесть лет, родился на острове Чеджу. В Сеул уехал после окончания школы, чтобы поступить на курсы, а после и в Университет. Диплом с отличием, что не могло не подкупить Намджуна. Небольшой опыт работы сразу в нескольких издательствах. И просьба позволить ему хотя бы временно не разрывать контракт. - Мы слишком требовательно и ревностно относимся к своим сотрудникам, - Намджун, не поднимая взгляд, продолжает рассматривать его работы. – Для чего Вам продолжать там работать? - Это личные обстоятельства. - Мы бы хотели их узнать, - резче обычного отвечает Ким. - Моя мама серьезно больна, ее лечение стоит дорого. Поэтому мне нужна работа. Любая работа, которую мне предлагают. Глаза мальчишки наполняются слезами, а Намджун уже ругает себя за излишнюю резкость. Значит, Хану пошел на сделку с дьяволом, чтобы спасти жизнь матери. Тогда это странно вдвойне, ведь с карты Намджуна, которую тот оставил мальчишке, не было списано ни цента. - Хорошо. Вы приняты. Мой секретарь проводит Вас в отдел кадров. Можете приступать с завтрашнего дня, хотя оформим Вас сегодняшним. Показывает взглядом тому задержаться, и когда руководитель отдела покидает комнату, отдает мальчишке свою визитку. - На ней мой номер. Жду тебя вечером в квартире. Тот лишь молча кивает, кажется, становясь еще меньше, а Намджун лишь желает поскорее увидеть Чимина, чтобы хоть немного снять с себя напряжение сегодняшнего утра. Часом позднее, паркуясь возле здания больницы, Намджун на автомате всматривается в пациентов, что прогуливаются на улице, ища среди них макушку клубничного цвета. Еще пара дней и Чимина можно будет забирать домой. Но решает пока придержать эту новость в секрете, всегда про себя умиляясь ворчанию младшего. На улице Чимина не оказывается, и Намджун поднимается сразу в палату, удивляясь, что тот не гуляет в такой прекрасный день. - Чем занимаешься? – входит после стука, ища мальчишку глазами. Тот, свернувшись на небольшом диванчике, что-то усердно записывает в небольших размеров блокноте. - Делаю наброски. Ты приехал меня забрать? - Нет, - улыбается тот, на что получает очередное закатывание глаз. - Но я хочу домой. - Знаю. Но нужно еще потерпеть. - Хорошо. Не буду заключать контракт с твоим издательством, так и знай. Намджун улыбается, подходя ближе. - Выглядишь устало, - Чимин обеспокоенно проходится по его лицу. - Немного трудные дни. Один несносный мальчишка попал не так давно в больницу, чем заставил меня жутко понервничать. - Надеюсь, ты уже надрал ему задницу? - Еще нет, но скоро планирую. Почему не гуляешь? - Так увлекся новой историей, - Чимин прикрывает блокнот, - что не хотелось прерываться. - Может, прервешься сейчас? - Так и быть, - кивает тот, откладывая в сторону ручку. – Идем. Намджуну легче. Только здесь, рядом с Чимином он чувствует себя полноценным. Чувствует, как бьется сердце, как легкие наполняются воздухом. И как мир приобретает вдруг краски. Вечером того же дня, приезжая в свою квартирку, он надеется, что мальчишка уже ждет его там. Слишком велико было желание получить ответы на свои вопросы. И тот действительно оказывается дома. Сидит с опущенным взглядом, словно провинившийся подросток. - Когда ты шел на это собеседование, - начинает сходу, - ты уже знал, чье это издательство? - Нет. Я рассылал резюме везде, где можно. Поэтому мне было все равно, куда именно меня возьмут. - Хочешь сказать, что это чистая случайность? - На что Вы намекаете? Вы думаете, я как-то мог это подстроить? Мальчишка теряется, не совсем понимая смысл вопроса. - Пока не знаю. Но это выглядит странным. Намджун только сейчас обращает внимание, что выглядит тот весьма просто. И устало. - Я сегодня и вчера был на нескольких собеседованиях, и я могу это доказать, - как то обиженно тянется к рюкзаку, доставая какие-то бумаги. – Вот. Намджун, разглядывая отметки о проведенных встречах, в любом случае не собирается доверять ему сходу. Это никогда не было чертой его характера – верить кому-либо. Только время и могло доказать, как на самом деле обстоят дела. И этот простой внешний вид мог так же быть всего лишь обманом. - Почему сразу не рассказал про маму? - Это касается только меня. Вы платите, я исполняю. Такие были условия. - Многим ты продавал себя? Вопрос звучит очень грубо, но Намджун, от чего-то, очень хочет получить ответ. - Нет. Как только я решился на это, меня сразу отправили к Вам. - Что ж, этот ответ меня устраивает. Почему ты не тратишь мои деньги? Мальчишка поднимает на него взгляд и будто теряется. - Я не брал Вашу карту. Оставил ее в тумбочке. Думал, Вы видели. Вот так. - Не видел. Но я хочу, чтобы ты ее взял. - Спасибо. Но это лишнее. - Лишнее, значит. Намджун подходит ближе, желая касаться. Проводит большим пальцем по нижней губе, наклоняясь чуть ниже. - Я могу помочь тебе. Мне это ничего не стоит. И обращайся ко мне на «ты», когда мы одни. Уводит его за собой в комнату, не желая больше трать время на разговоры. Спустя несколько часов, насладившись полностью телом мальчишки, Намджун отправляется в душ, оставляя того дожидаться своей очереди, а когда возвращается, обнаруживает спящим, да так крепко, что даже становится жалко его будить. «Быть может, я погорячился», - раздумывает про себя, осторожно проводя полотенцем по нежной коже, смывая следы их ночи.

***

День, когда Намджун получает всю информацию по Чон Чонгуку, выпадает как раз на день выписки Чимина, поэтому он откладывает все бумаги, чтобы лично забрать мальчишку из больницы. Пока еще не понимая, почему его так интересует история доктора, решает не откладывать просмотр бумаг, и вернуться в свой офис сразу после того, как отвезет Чимина домой. Обещает приехать вечером, чтобы навестить его, и гонит машину быстрее обычного, чтобы, наконец, узнать всю историю доктора. И, кажется, на минуту умирает и сам, когда узнает, через что тому пришлось пройти. «Чимин не должен об этом узнать», - первое, что приходит на ум, когда Ким заканчивает просмотр бумаг. Первая неделя после выписки проходит вполне спокойно. Намджун, весьма занятый эти дни, привыкает к тому, что его любовник находится теперь и в шаговой доступности. Знает, что это может спустить его с тормозов, от того старается пока как можно реже пересекаться с ним, чтобы не разложить беднягу на столе своего кабинета. Хотя не откидывает эту мысль, обещая себе воплотить ее позже в реальность, когда младший чуть больше освоится в его издательстве. Вечером, разобравшись, наконец, со всеми текущими вопросами, решает ненадолго навестить Чимина, чтобы убедиться, что с тем все в порядке. И находит его в слезах, на выходе из здания, где расположено его издательство. - Чимин, что с тобой? Мальчишка, обнимая свои колени, даже не пытается подняться со ступенек, смотря на него взглядом, наполненным огромной болью. - Он потерял все. В день, когда он спас мою жизнь, он потерял все. Намджуна словно пробивает током от этих слез, ведь он так хотел уберечь Чимина от такой горькой реальности.