something fatal

Новое сердце приятно согревает грудь, тихонько потрескивая и пуская будоражащие искры по всему телу даже сквозь тонкий слой ткани. Или это только кажется? В любом случае эти ощущения совсем не такие, как то, чего он ожидал. Это кажущееся таким родным тепло вовсе не похоже на прожигающий непоколебимым безразличием взгляд или коварную ухмылку тех двух женщин... Матерей? Есть ли смысл называть их этим словом теперь, когда он наконец вырвал то самое главное, что наконец сделает его цельным, станет козырем в рукаве, оберегом, дарующим возможность больше никогда не подчиняться? Вообще никому. Одинокий путник достал из потайного кармана драгоценную фигурку и сжал её в заледеневших пальцах. Нет, определенно не кажется. Искры действительно растекаются по руке, больно, но согревающее кусая почти потерявшую чувствительность плоть. Это как после долгого пути по заснеженным пустошам поднести замёрзшие руки опасно близко к костру. К слову о костре. Надо бы поскорее добраться до одного из брошенных лагерей. Всё-таки стянуть все доступные отряды в Инадзуму перед завершающей стадией операции было верным решением. Рано или поздно остальные предвестники сочтут подозрительным отсутствие каких-либо вестей с драконьего хребта и отправят кого-то на разведку, но хоть какое-то время он выиграл. В худшем случае несколько дней. В конце концов, насколько ему известно, никаких планов на этот забытый архонтами и, похоже, даже людьми клочок Тейвата у Фатуи не было, да и вообще он никогда не понимал, был ли смысл посылать сюда разведотряды. Разве что забавы ради. Крохотная на фоне бесконечной снежной глади фигурка вдруг остановилась и затряслась то ли от холода, то ли от беззвучного смеха. Остальные предвестники... Ну уж нет, больше он не имеет никакого отношения к этой кучке фанатиков. Что ж, отрекаться от прошлых имён ему не впервой, так что теперь можно окончательно отбросить всё лишнее и оставить лишь одно, истинное. За долгие годы скитаний он успел понять, что бессмысленно искать истину в чем-то, кроме себя самого. Куникудзуши. Разрушитель страны. Пока что только страны. Кривая усмешка выпустила облачко пара в морозный воздух. Одинокая фигурка гордо распрямила плечи и направилась к видневшемуся вдали синему шатру. *** Предрассветное зарево уже начало растекаться акварельным пятном где-то вдалеке, а это значит, что уже совсем скоро первые лучи появятся из-за заснеженных пиков хребта и упадут к его подножью, разбиваясь в снежных кристаллах на бесчисленные крохотные радуги. На пару миллиардов на квадратный метр, если точнее. К сожалению, собрать более точные данные на данный момент невозможно. Хотя, если… Ему пришлось одернуть самого себя, чтобы не уйти в размышления с головой, в конце концов, времени у него будет совсем немного. Сегодня он собирался опробовать новую технику, чтобы попытаться запечатлеть этот короткий ослепительный момент зарождения нового дня. Заготовленный холст, покрытый тонкими линиями, в точности повторяющими открывавшийся с его точки обзора ландшафт, уже стоял на мольберте, осталось только занести над ним руку и, подобно охотнику, выжидать нужного момента, чтобы выпустить, точно стрелу, первую красочную линию. С той лишь разницей, что ее целью станет не убийство, а вселение жизни в пока что пустое пространство будущей картины. Картины, в которой этот короткий миг будет жить вечно. Неотрывно следя за разгорающимся позади крутого горного склона свечением, боковым зрением он заметил движущийся объект где-то у подножия. Совсем далеко. Не стоит внимания. Пока что. Кто бы это ни был - хиличурл, снежный кабан, лис или другой представитель небогатой фауны драконьего хребта, - даже если он может быть потенциально опасен, даже если он двинется в его сторону, времени на преодоление расстояния между ними ему потребуется значительно больше, чем солнцу, чтобы наконец показаться из-за вершины. Лишь бы это существо не направилось напрямую в гору, нарушая идеально отполированную ночным ветром снежную гладь, с остальными проблемами можно будет разобраться по мере их поступления. Четыре минуты ожидания, еще около восемнадцати рисования лучей и бликов на заснеженных поверхностях, и вот, неопознанный объект все-таки вторгся в его поле зрения. Как назло. Испустив разочарованный вздох, Альбедо оторвался от своего занятия и попытался вглядеться в темную фигуру, разрушившую идеально выстроенную композицию. Человек? Существо определенно не было похоже ни на один из известных ему подвидов хиличурлов, разве что ростом. Оно продолжало двигаться, по диагонали приближаясь к нему, пока наконец не вышло на освещенный участок. Определенно человек. Его одежда не была похожа ни на форму искателя приключений, ни на привычные костюмы знакомых ему мондштадтцев, габаритами определенно не подходил ни под агента Фатуи, ни под похитителя сокровищ. Может, путешественница? Он мысленно прикинул все возможные причины, но не смог найти ни одной правдоподобной, по которой та внезапно сменила бы свои белые одеяния на темный, практически черный плащ и вычурную шляпу. Нет, она определенно не из тех людей, которых беспокоит эстетический аспект жизни, стоит вспомнить хотя бы ее трогательную, но нелепую попытку написать портрет своей маленькой спутницы. Той, кстати тоже не было рядом. Точно не она. Кому же еще могло что-то понадобиться в таком неприветливом, особенно в самые морозные утренние часы, месте… Тем временем фигура остановилась. Она… Смеется? Плачет? У нее судороги? Ветер не доносил абсолютно никаких звуков, отказываясь хоть как-то помогать в прояснении ситуации. В движениях фигуры было что-то, для описания чего не находилось слов. Это можно было только запечатлеть. Вслепую нашарив среди прочих инструментов уголь, он бездумно принялся повторять на холсте надломленные линии загадочной фигуры, пока та не сдвинулась с места. Зачем? Объяснение этому можно было найти и потом, а пока что хотелось просто зафиксировать эту неожиданную аномалию, так резко контрастировавшую с окружающим ее безмятежным пейзажем. В конце концов, солнце восходит каждое утро, а этот момент… Вероятно, не повторится больше никогда. Словно в подтверждение этой мысли, фигура наконец выпрямилась и продолжила свой путь ровно по прямой так, будто только что не произошло ровным счетом ничего необычного. Перед тем, как исчезнуть из поля зрения за обрывом, фигура остановилась снова. На этот раз для того, чтобы оглядеться. На долю секунды Альбедо успел поймать загадочный взгляд из-под теперь уже очевидно инадзумской шляпы. В следующий момент фигура скрылась. На всякий случай прикинув ее возможную траекторию и оценив вероятность, с которой она направится именно в его сторону, примерно в тридцать процентов, Альбедо вновь повернулся к мольберту и добавил фигуре пару недостающих штрихов. Теперь предстояло дорисовать пересекающую сугробы цепочку следов. Кажется, на самом деле она весьма удачно дополняет композицию.