something fatal

Языки пламени отбрасывали на внутреннюю сторону шатра нервно дергающуюся тень. Создававшая ее фигура путника, в свою очередь сидела неподвижно, как статуя, и всем своим видом излучала покой. Прикрыв глаза, он наслаждался теплом и прикидывал варианты дальнейших действий. На самом деле, это было непростой задачей, учитывая то, что перед ним разворачивался весь Тейват и даже немного больше, теперь он был волен направиться абсолютно куда угодно. Снова.Только на этот раз не таская с собой багаж потерянности и обреченности. Какое приятное чувство. Впрочем, это можно оставить на потом, в первую очередь нужно найти способ слиться с новым сердцем, вот тогда последние преграды на его пути будут уничтожены. Но как… Податься в Сумеру? Он слышал, что местные жители не в ладах со своим архонтом и, как показывает последняя информация, которую ему удалось урвать в штабе Фатуи перед отбытием в Инадзуму, вовсе предпочли бы создать собственное божество, чем поклоняться тому, что послала им сама Селестия. Неподвижное лицо тронула легкая улыбка. Неужели существуют люди, заслуживающие уважения? Нет, все-таки повод весьма сомнительный. Они бы заслужили, если бы осознали, что бог им вовсе не нужен. Впрочем, их невежество вполне может сыграть ему на руку, если правильно себя подать. Успеть сунуться туда раньше Дотторе? Очень наглый ход, но такой заманчивый. Он еще обязательно вернется к этой мысли, а пока что пришло время завтрака. Статуя ожила, потянулась всем телом и полной грудью вдохнула морозный воздух. Кажется, готово. Аромат фиалкового супа, конечно, совсем нетипичен для Мондштадта, но вряд ли он способен кого-то привлечь в таком-то месте. Разве что того чудно́го художника. И что он там забыл… Впрочем, он в любом случае выглядел довольно безвредным, а если и нет, Куникудзуши был бы даже не против пересечься с ним еще раз в этой глуши. В конце концов, свобода не означает того, что тренировать боевые навыки больше не нужно. Путник снова поднялся на ноги, снял котелок с импровизированного очага и приступил к трапезе. Вкус, знакомый еще, если так вообще можно было выразиться, с детства, уносил в далекие воспоминания, на остров Ясиори, окутанный проклятием. Тогда все снова началось из-за Баал. В который раз? Эта женщина вообще в курсе, что такое ответственность? Марионетка на секунду отстранился от котелка и снова застыл, погрузившись в размышления. Баал определенно заплатит за свои деяния, о, она получит нисколько не меньше, чем все остальные, но стоит ли она персональной аудиенции перед смертью? Откуда-то из непроглядной глубины едва доносился отчаянный крик обиженного внутреннего ребенка, умолявшего отомстить за него, но в то же время новое сердце, все еще испускавшее приятное тепло из потайного кармана на груди, уверяло, что это слишком мелочно и низменно. И вообще, месть это явление слишком человеческое, его же планы идут намного дальше простой расплаты за давние обиды. Этого даже не было в списке целей. Скарамучча, вероятно, все же поддался бы искушению, но его больше нет, и теперь пришло время играть действительно по-крупному. Судьба же его создательницы сложилась и без того весьма жалким образом, и этого было достаточно, так что ее смерть будет для Куникудзши лишь приятным бонусом, но никак не смыслом существования. Неподвижная фигура вновь вздрогнула, на этот раз потревоженная не собственными мыслями, а неожиданным звуком, приглушенно раздавшимся по ту сторону шатра. Шаги. Кто бы это ни был, он явно идет в одиночестве. Чуть меньше минуты, и окажется совсем рядом. А вот и долгожданная тренировка. Руки путника заискрили, он неслышно отступил вглубь шатра и приготовился к нападению. *** Эта утренняя аномалия все-таки не давала Альбедо покоя. Оставив картину с ней в своем лагере, он все-таки решил отправиться на поиски. Причину такого любопытства он объяснит себе, уже исходя из результатов поиска. Метод не самый правильный, но люди часто использовали его при написании научных работ, так что почему бы и не попробовать? Выйдя к тому месту, где загадочный человек скрылся из виду, он направился по его следам. Все такие ровные, как и на его картине. Неизвестный точно знал, куда идти и не пытался скрыться или сбить со следа. Пока все это вызывало только еще больше вопросов. Алхимик был почти уверен, что этот человек впервые на Драконьем хребте. Судя по всему, скрытность - не его сильная сторона, так что, появись он здесь раньше, Альбедо бы непременно заметил. Хотя… Болезненный разряд электричества едва не сбил его с ног. Теперь они с загадочным путником находились буквально в пяти шагах друг от друга. Тот тоже изучал. Альбедо за доли секунды уловил взгляд на своем глазе бога и расширяющиеся зрачки в фиолетовых глазах своего противника. Едва успел выставить щит. Новый разряд был примерно в два раза сильнее. Фигура практически не двигалась, посылая одну молнию за другой в попытках пробить щиты, еще пару секунд, и они правда не выдержат. Время словно замедлилось. Обнажая меч, Альбедо прикидывал возможные траектории атаки. В это время неизвестный, заметив оружие, прекратил попытки атаковать и сосредоточенно прикрыл глаза. Полностью покрывшись фиолетовым свечением, он оторвался от земли, очевидно, накапливая силу для самого мощного удара. Воздух вокруг заискрил. Воспользовавшись моментом, Альбедо выбросил вперед кристаллическую платформу и рванулся к ней. Поднимаясь над своим противником, он уже практически не видел человеческой фигуры за ослепляющим электрическим шаром. Оставалось только атаковать в падении и надеяться на — Альбедо непроизвольно нахмурился — удачу. Спрыгнув с платформы, он нацелил меч туда, где секунду назад была голова противника. Соприкоснувшись с острием меча, электрический шар распался на бесчисленные молнии, прошивающие каждую клеточку тела. Падая спиной на снег, Альбедо краем глаза увидел, что его противника отбросило точно так же, а через секунду небо уже заполнило все поле зрения. Не было ничего, кроме неба, которое постепенно смешивалось, как краска в палитре, в расплывчатое белое пятно. Вскоре и его поглотила темнота. Когда глаза снова открылись, небо оставалось все таким же светлым, значит, времени прошло относительно немного. С трудом поднявшись на локтях, Альбедо окинул взглядом недавнее поле боя. От стоявшего неподалеку шатра Фатуи теперь остался только голый почерневший каркас с развевающимися на ветру ошметками ткани, в снегу перед ним была выплавлена круглая воронка около двух метров в диаметре, совершенно непохожая на ту, что оставляют после себя бомбы, а абсолютно ровная, уже успевшая покрыться сверкающей на солнце ледяной корочкой. По ту сторону от нее лежала фигура в плаще. Все еще неподвижная. — Феноменально… — устало выдохнул Альбедо в небо, словно докладывая о результатах проведенного эксперимента. Что делать дальше, было решительно непонятно.