Информатик

      Когда Арсений заглядывает в аудиторию, лепеча извинение за опоздание на свою первую практику по информатике, его встречает высоченный бородатый кудрявый мужик, застывший в позе «руки в боки».       — Это кто у нас пришёл? Господин По́пов? — ни один мускул на его лице не дёргается. Мужчина смотрит чуть исподлобья, внимательно впившись огромными глазами прямо в опоздавшего. По аудитории разносятся глухие смешки.       — Нет, я — Попо́в, а По́пова Вам придётся ещё подождать, — Арсений выпячивает грудь колесом и вздёргивает нос-кнопку. Немая сцена длится несколько изнуряющих секунд, после чего преподаватель хмыкает, весело улыбнувшись. Правый уголок его губ вздёргивается вверх одобрительно и задерживается там ненадолго, пока он продолжает одним взглядом удерживать на месте замеревшего на пороге парня.       — Ладно, проходи-проходи. Я сначала думал оставить тебя за дверью, а теперь что-то расхотелось. Садись за первую парту, — он машет длинной ручищей в неопределенном направлении и рисует сомнительного вида загогулину на помятом листочке.       Недовольный фырк застревает где-то в глотке. Вместо него Арсений поджимает тонкие губы и спешит усадить задницу на стул, чтобы не висеть в свободном пространстве так открыто и беззащитно. Он спрашивает у оказавшейся рядом старосты как кличут этого шутника, коротко кивая на тихое «Антон Андреевич Шасту-ун».       «Какая дурацкая фамилия», — думает Арс. Хотя не ему об этом рассуждать.       — Ну, значица, будем с вами в этом семестре тыкать всякие кнопочки и рисовать диаграммки, — Шастун вздыхает, будто нет ничего более ужасного, чем учить второкурсников-гуманитариев работать в Экселе. — Я напридумывал вам суперских заданий. В ваших интересах проникнуться ими и сотворить чудо к концу последнего практического занятия. Я буду предельно внимательно наблюдать за вашим прогрессом. Регресса в этой аудитории не допускается, иначе у меня случится аллергия, а у вас незачёт.       Арс слушает речь преподавателя вполуха. У него и так день не задался: пока нашёл этот вонючий задротский корпус в самой залупе; пока доказывал вахтёрше, что он правда студент этого универа, а то, что пропуска нет - так это всякое в жизни случается, студак же на месте; пока петлял по дерьмово освещённым коридорам, сбивая пожилых математиков лучше кеглей в боулинге, а тут этот хер нарисовался. Начерта, а главное зачем информатик исковеркал его фамилию? Арс уже двадцать лет по белому свету ходит и ни один взрослый человек ещё ни разу не позволял себе ставить ударение на первый слог. Потому что, ну, это как минимум неловко, а как максимум — тупо.       Он специально смотрит в противоположный от Шастуна угол кабинета, подперев подбородок рукой.       — Попов дуется, что ли? — Мужчина картинно вскидывает светлые брови и обводит аудиторию взглядом, будто ищет подтверждения у притихших студентов. — Не дуйся, а то лопнешь.       Арсению не верится, что это недоразумение — их препод. Одетое в широченные чёрные штаны, белую футболку с нечитаемыми надписями и клетчатую рубашку - недоразумение. Желание напомнить о существовании субординации начинает постепенно подползать к критической отметке.       Он из последних сил молчит, но по глазам, видимо, сразу видно, что за мысли доверху наполняют буйную головушку. Шастун гаденько усмехается. Правый уголок его обветренных губ ползёт вверх, обнажая ровный ряд зубов, и Арс готов поспорить, что вот точно с такими же улыбочками ходят все бандюганы. Он в кино видел.       — Чего такое стряслось? — участливо осведомляется мужчина.       — Совершенное ничего, — Арс хлопает глазами и даже плечами пожимает для вида. Он сама невинность. Главное верить в это. У Антона Андреевича во взгляде искрятся смешинки, вот только опасности в них побольше будет, чем веселья. Шастун вообще выглядит как огромный наглый зверь, которому нравится играться со своей жертвой и который будет сохранять ей жизнь, пока та напрочь ему не надоест.       — Надеюсь, в голове у вас не совершенное ничего, иначе встречаться нам придётся почаще, чем запланировано. Это всех касается, к слову, — он мажет взглядом по аудитории, вдруг хлопнув себя по бёдрам и резко подскочив со стула. — Ну, включаем компьютеры, бодро входим в свою университетскую учетную запись. Открою секрет: многие сыплются уже на этом задании.       Пока студенты ищут кнопку включения на системниках, пока вспоминают свои логины и пароли, пока перешёптываются и переругиваются, Шастун с мечтательной физиономией фланирует по кабинету, начисто игнорируя любые вопросы от страждущих. Арс радуется, что у него всё выходит с первого раза, потому что унижаться, — а по иному он уже не может воспринимать обращение за помощью к этому чёрту, — совсем не в его стихии.       — Даже Попов справился, а вы чего? — Мужчина растягивает гласные в чужой фамилии, эмоционально повышая голос, и останавливается прямо за спиной Арсения, обводя взглядом студентов с кислыми ебалами, у которых всё уже успело пойти не по плану. — Ладно, горюшки луковые, сейчас Антон Андреевич всё порешает.       Арс сам не замечает, как его лицо сморщивается от чужих слов, зато это прекрасно видит сидящий рядом Матвиенко. «Самодовольный индюк, который самоутверждается за счёт слабых», — доверительно шепчет ему Попов. На что получает утвердительный кивок и незаурядное: «Можешь сказать, что он просто баклан, и не выёбываться.»       Арсений закатывает глаза. А ведь им тут ещё две пары торчать. Вот шутили они накануне, что после всех этих практик спокойно будут Пентагон взламывать. Хер там плавал. Огромный такой хер. Размером с Антона Андреевича.       — Так, щеглы, компы врубили, теперь открываем Павер Поинт, — Шастун возвращается к своему столу, усаживаясь на его край. — А ты, Попов, дай мне свой номер телефона.       Арсений, так удачно прячущийся за монитором до этого момента, делает над собой усилие, чтобы выглянуть из-за него на мужчину.       — Позвольте полюбопытствовать, для какой цели вам мой номер, господин преподаватель? — он приподнимает брови, хлопая глазами и изображая вежливое непонимание. Насколько наигранно это выглядит — даже знать не хочется, но это в разы лучше, чем сказать что-то типа «а хуйца тебе не дать?»       — Понравился ты мне. Буду написывать одинокими ночами и присылать фотки дифференциальных уравнений, чтобы тебе снились кошмары, — мужчина выдаёт это так быстро и складно, будто это правда, которую больше нет сил скрывать.       Арс втягивает носом воздух и решительно отвергает:       — Не дам.       Шастун в ту же секунду картинно хватается за сердце и издаёт страннейшего свойства звук, который, по всей видимости, кажется ему подходящим при изображении смерти. Многие привстают со своих мест, чтобы лицезреть этот бесплатный эксклюзивный спектакль длиной в десять секунд.       — А ты всё-таки дай, — резко возвращается в исходное положение он и достаёт телефон. — Мне нужно сбросить кому-то в телеграмме лабораторку вашу. Я отправлю тебе, а ты перекинешь остальным. Иначе мы так и будем сидеть и любоваться друг другом.       Попову хочется поинтересоваться, почему он не хочет взять номер у старосты. Это же её прямая обязанность: быть мостом между студентами и преподавателями. Так какого чёрта Шастун переворачивает всё с ног на голову?       — Да не ломайся, Попов, — и улыбается так широко и обезоруживающе, что Арс чуть зубами скрипеть не начинает, но в карман за телефоном лезет.       — Записывайте, — он сжимает в руках свой побитый жизнью и кафельными полами самсунг и выдыхает так, будто готовится отвечать сложнейший билет на экзамене. — 8-961-9**-59-**.       Буквально через десять секунд ему прилетает стикер с котом в костюме банана. У кота на морде написано, что жизнь — не сахар, и лучше бы его утопили ещё в младенчестве.       Арсений поднимает глаза на Шастуна. Довольная лыба того светится ярко, аки красно солнышко.       Вслед за стикером — вордовский файл. Парень скидывает его в общую беседу группы, а потом возвращается в диалог с Антоном. Пару секунд разглядывает по-настоящему уебанский стикер с котом. Ехидство давит на последние мозговые извилины, подталкивая к решительно глупым действиям.

Вы: Кого-то он мне напоминает.

      И Шастун не заставляет себя долго ждать. Антон Шастун: и ведь верно! тебя, когда я неправильно назвал твою фамилию. только как ты узнал, что выглядел именно так?       Арс качает головой, потому что считает, что тот мог придумать что-нибудь пооригинальнее.

Вы: А я подумал — это вы, когда всегда.

      Да и он, по правде сказать, мог блеснуть эрудицией, а не оставаться на уровне дразнилок пятиклассников.       Однако Шастун кидает на него неожиданно тяжёлый взгляд, который Арсению приходится выдержать, будто не он только что дерьмово подстебнул собственного препода. Сохранять лицо в сложившейся ситуации откровенно тяжело. Антон специально давит. Взглядом, аурой, своим статусом преподавателя. Но ничего не говорит. Это заставляет парня испугаться, что он переступил какую-то невидимую грань, на секунду вообразив себя бессмертным.       Арс не может позволить себе удариться в самобичевание, поэтому сосредотачивается на задании. Всё выходит как нельзя лучше, ведь презентации он в школе клепал только так, в них нет ничего сложного. Даже учитывая то, что приходится в первый раз в жизни сделать интерактивное оглавление.       Шастун коршуном летает по аудитории, комментируя работы студентов и практически не помогая тем, кто в этом нуждается. То ли у него жизненное кредо звучит как «спасение утопающих — дело рук самих утопающих», то ли ему просто нравится наблюдать за чужими мучениями. Арсений склоняется ко второму. Потому что широкая улыбка, сияющая на его лице, сходит на нет, когда он пришвартовывает к столу Попова, видя, что тот справился с заданием и прикопаться к нему будет сложновато.       Но хмурость быстро сменяется на веселье. Он начинает хлопать в ладоши:       — Дритаритаритата, ой, моя ты красота!       Арсу хочется пробить лбом стену и вылететь из кабинета. Одногруппники срываются на несдержанные «хихи», вот только не понятно — им реально стало смешно или это уже подступающая истерика.       — Довожу до вашего сведения, Попов всё сделал, — он поднимает указательный палец вверх. — Попов может идти на перерыв с гордо поднятой головой. Все остальные — выметайтесь как можно скорее, пока я не достал пакет с тухлыми помидорами из-под стола и не начал кидаться ими.       Никто не двигается с места, решив, что тот в очередной раз пошутил, но Шастун делает показательно угрожающий шаг к своему столу, и все вскакивают со своих мест. Цепочка обречённых тянется к выходу, а возглавляет её пулей подорвавшийся с места Арсений. (Ему жизненно необходимо подышать свежим воздухом с примесью табака. Вы не имеете права осуждать его за это.)       Выбежав на улицу и миновав красноречивую табличку «на территории университета курение строго запрещено», он заходит за угол здания и прислоняется спиной к стене. Осень поздняя, стремительно лысеющие деревья гнутся от порывов ветра, а Попов шуршит целлофаном, открывая новую пачку сигарет.       За все два года обучения он ещё не встречал ни одного преподавателя, который бы хоть чем-то походил на Антона Андреевича. Да, были такие, что пытались общаться на языке студентов и много шутили, но они никогда не переходили на «ты», не использовали мемы из тиктока, не вели себя так, будто им можно всё. Он притерпелся к чванливым, строгим, надменным и привык к спокойным, доброжелательным, мягким. Но не к… Да чёрт знает, как описать такого человека. Баклан, разве что, как чётко подметил Матвиенко.       Арс выдыхает сигаретный дым, даже не пытаясь начать ковыряться в телефоне, как привык делать обычно. Ему теперь просто стрёмно снимать его с блокировки, потому что прямо за ней — открытая переписка с Шастуном, о которой он вроде как жалеет. «Вроде как» потому, что не мог он не отплатить ему той же монетой. Сидеть и молчать в тряпочку — это вообще не про него.       — Сигаретки не найдётся? — Раздавшийся рядом мужской голос заставляет вздрогнуть от неожиданности: Попов успел прикрыть глаза и погрузиться в тревожные мысли, так что начатую пачку протягивает бездумно и наугад. — Благодарю.       Проходит ещё несколько мгновений, прежде чем Арсений понимает, кому принадлежит этот голос. Распахнув глаза и уставившись на Шастуна, что с довольным лицом чиркает зажигалкой и делает первую затяжку, взглянув на него в ответ, парень сводит брови к переносице. И не знает, стоит ли ему попытаться слиться со стеной позади себя или сразу начать рыть могилу.       — Вот у тебя щас прямо такое же лицо, как у того бананового кота, — выдаёт будничным голосом Антон Андреевич и свободной рукой поправляет кудрявую челку, разметавшуюся по лбу. Он ещё мгновение задерживается взглядом на лице студента, после чего встаёт к нему боком, решив тоже прислониться к стене корпуса. На нём кожаная чёрная куртка, в которой он откровенно тонет, даже не смотря на свои немалые габариты, и Арс думает, как уютно бы ему в ней было, если бы Антон был на десять лет помладше, поадекватнее и гей.       — От Вас заразился, — бурчит он в ответ.       Они стоят в тишине, и Попов всё ждёт, что Шастуна снова прорвёт и он сказанёт какую-нибудь внеочередную дичь, но ничего необычного не происходит.       Арсению приходится задержаться на улице, закурив вторую, чтобы не возвращаться в здание вместе с мужчиной. За это время он успевает продрогнуть, кажется, до костей, потому что, в отличие от Шастуна, выбежал на свежий воздух в одной тонкой рубашке.       На второй паре становится понятно, чего Антон так упорно молчал во время перерыва. Он как бы перезаряжался. Потому что теперь начал носиться между компьютерными столами с удвоенной скоростью, пользуясь бешеной популярностью среди студентов, ибо у каждого третьего находился тысяча и один вопрос, требующий незамедлительного ответа профессионала.       Арсений сидел тихо, углубившись в новое задание. Эксель он не жаловал, но подружиться с ним попытался, — мало ли какие навыки пригодятся в жизни. Он ни разу не поднял руку и даже не обратился к рядом сидящему Матвиенко, которому Шастун по полочкам разложил то задание, которое у него не получалось от слова совсем.       Он вроде как был гордым. Как только на горизонте показывался Шастун, он принимал самую независимую позу и уверенно начинал писать формулы, о принципах действия которых не имел никакого понятия. Помимо этого, он поправлял очки, скользящие вниз по переносице, указательным пальцем, делал пару глотков воды из стремительно пустеющей бутылки и задумчиво разглядывал файл с лабораторной в телефоне. Выгорел ли его маленький спектакль? Скорее да, чем нет: Шастун всё крутился поблизости, успел посидеть на краешке почти каждого компьютерного стола и высмеял пару одногруппников за тугодумие. Но к Арсению больше не цеплялся. Будто и забыл о его существовании.       — Ну что, девочки и мальчики, — мужчина вдруг оказался у своего стола, громко обратившись к группе. — Вот и подошло к концу наше первое занятие. Итоги его не такие плачевные, как я загадывал себе на досуге. Всем спасибо за работу и выметайтесь поскорее. Увидимся через неделю в то же самое время.       «Как будто шоу какое-то ведёт», — думает Арс, скидывая в рюкзак помятую тетрадку с бутылкой.       И вдруг сталкивается с мужчиной взглядом. Тот не улыбается больше. Смотрит хмуро, почти сердито, и у парня мысли тут же в кашу-малашу превращаются, потому что он понимает, что это адресовано ему, но не знает, по какой причине.       — Господин преподаватель не в духе? — он откладывает рюкзак на стул точно так же, как и свой уход.       Шастун продолжает хранить молчание, но по его лицу становится ясно, что он что-то решает для себя. Он бесстыдно скользит взглядом по чужому лицу и телу, сжимая и разжимая кулаки. Это выглядит странно, и Арс начинает жалеть, что не смылся в первых рядах.       — Не в духе, — выдыхает Антон Андреевич.       — Кто-то вышиб из Вас дух, и Вы теперь расстроены? — Арсений любит играть со словами, поэтому не отказывает себе в этом. С огнём, видимо, тоже, потому что Шастун насупливается ещё сильнее, поджав губы.       — И как ты угадал, Попов?       Они продолжают пялиться друг на друга. У Арса перехватывает дыхание, потому что в зелёных глазах напротив бушует какая-то совершенно дикая буря, и ему бы по-хорошему спрятаться где-нибудь, а он стоит, как столб, с открытым ртом и ждёт чуда.       — Я в этом… хорош, — слова с трудом выталкиваются из пересохшего горла. Он даже не особо следит за ними, так, чисто символически кидает к ногам Антона Андреевича. А тот хмыкает только и наконец поворачивает голову к окну. Арсений впивается взглядом в его линию челюсти, покрытую короткими рыжеватыми волосками, в мощную шею, плавно переходящую в широкие плечи, — и ему становится не по себе. Его голодный внутренний гей вздыхает мечтательно и ручки простирает навстречу мужчине.       — А ещё я хорош в том, чтобы вовремя уходить. Смотрите: раз! И нет меня, — он пулей срывается с места к выходу из кабинета.       — Стоять, бояться! — Шастун рявкает так неожиданно, что Арс сначала действительно останавливается, выпучив на него глаза, а потом опрометью бросается вперёд, ибо какой дурак будет стоять, если ему страшно? Когда страшно нужно уносить ноги. А то можно и без них остаться.       Вылетев на улицу, парень вдыхает полной грудью. Небо над головой сереет дымным полотном. Арс закуривает, упорно продолжая своё бегство, пусть никто за ним и не гонится.       Хотя его не покидает чувство, что было бы вполне в характере Шастуна сорваться с места и нагнать его где-нибудь за углом, прижимая к стене и снова врезаясь этим взглядом дикого зверя в самое нутро. От таких картинок у парня поднимаются волосы на руках и по хребту пробегают колкие мурашки. А ещё внизу живота подозрительно теплеет, и он морщится, бессильно возводя глаза к небу.       Да, он падок на таких мужиков, как Антон. Да, он уже увидел у себя в воображении, как выгибался бы от прикосновений чужих горячих рук к своему телу. Ну и что?       Это же всего лишь мысли.       Верно?