Отражения в луже

Сегодня день начался как обычно, продолжался обыденно, и надежд на феерическое завершение у Обито не было. Нет, что-то продолжало в нем зреть, не предвещая ничего хорошего, но в принципе это уже тоже входило в ежедневную рутину. Умылся, посмотрел в зеркало, после увиденного вынес вердикт: «Нахер никому ты такой не нужен». Потом позавтракал и убедился в справедливости собственного суда, когда пришлось проверить плиту, а она не выключена. Дорога до штаба, нелепые поручения – гордиться нечем. Но в итоге Обито и понятия не имел, что если что-то зреет и прорастает, не изменяя природе всего на свете растущего, то будь уверен, оно прорастет. Обито давно было тесно в собственной голове, потом в груди, а по вечерам все тело трещало не пойми почему. Перед сном он понимал, что уже и ситуация для него тесновата. Она жала в самых нехарактерных местах, и сколько бы Обито ни пытался стать меньше, скукожиться, завернуться сам в себя обратно, ткань реальности шла по швам. Так что сегодня, в тот день, когда, кажется, ничто ничего не предвещало, на самом деле всё было определено. Не предрешено до каждого отдельного шага или мысли, но определено в общем и целом. В любой работе бывает, что пустой ленивый день вдруг оборачивается под конец проблемой. Обито опять привычно испытывал грудную клетку на прочность своим сердцем и, стоило посмотреть на часы, размышляя об ужине, как ему поручили дождаться появления отряда АНБУ и сразу по прибытии составить отчёт. Значит, вернутся не все, не целиком и зачем-то могут что-то утаить. Ждать пришлось до первых петухов. Обито уже подумал, что никто и не вернётся, но тут появился отряд. По спискам весь, кроме одного бойца. Обито сделал глубокий вдох. За ним ещё... И начал перекличку. Потом краткий допрос зам. командира отряда. Второй раз в жизни Обито слышал одновременно и свой голос, задающий протокольные вопросы, и ответы мальчишки с перемазанным кровью лицом, и звон в голове: «Где ваш командир?» В тот момент, когда с характерным хлопком тот самый командир появился и Обито увидел лисью маску, мир сузился до размеров горошины. А потом стремительно пустился из этой горошины в рост в могучие заросли. И то, что в Обито зрело и потихоньку разрасталось, оказалось этими джунглями, и они цвели. Дурманяще, кружа голову. И Обито просто сделал шаг и, не разбираясь в деталях, прижался губами к лисьей морде.