i just can't leave you alone

День жаркий, летняя температура достигает тридцати градусов. Так что это настолько удобно, что, видимо, всем в городе пришла идея пойти в то маленькое кафе, в очереди в который Хёнджин и Феликс сейчас стоят. Он знает, это до такой степени типичное место для первого свидания, что оно было бы скучным для любого нормального человека. Но для них эти краткие моменты, когда они могут замаскироваться под обычных людей с обычными жизнями и обычными заботами, бесценны — и прямо сейчас они могут обычно волноваться о летнем солнце и о том, как долго они должны ещё постоять на улице. Хёнджин почти не чувствует липкий пот, собирающийся на его затылке, отвлекаясь на тук, тук, тук его сердца из-за присутствия рядом другого. Он даже немного благодарен всем людям перед ними за то, что они позволяют ему прилипать к Феликсу немного дольше, и отказывается признавать, что младший умоляет его найти другое место. Всё время, пока они ждут, Феликс ворчит из-за жары, влажности и его сгорающей кожи, так что Хёнджин более чем счастлив снять свою куртку, чтобы накинуть её на голову другого, блокируя надоедливые лучи. Однако это только временно насыщает Феликса, через несколько минут он возобновляет свои протесты, на этот раз из-за нехватки креативности у Хёнджина в планировании свидания. Но Хёнджин видит расслабленные, наклоненные вниз плечи Феликса, резко контрастирующие с его обычно напряжённой позой, и преисполняется гордостью, так как он ответственен за изменения.

***

Хёнджин узнает, что Феликсу не нравится кофе. Он предпочитает более сладкие вещи, такие как фруктовый чай и блинные тортики, которые теперь заполняют их стол. Это такая восхитительная детская черта для ожесточённого убийцы, он не может перестать смеяться про себя, когда другой смотрит на него с недоумением. Полуденное солнце светит беспрепятственно, освещая маленький уголок, который они заняли, разукрашивая часть лица Феликса в оранжевый и жёлтый и отбрасывая мягкие тени на другую. Взгляд младшего опущен, когда он ковыряется в своём любимом десерте, длинные ресницы, которые обрамляют его глаза, выглядят как золотые нити на свету. Всё, что в данный момент Хёнджин хочет, это наклониться через стол и поцеловать его, доказать себе и всем остальным, что это красивый мужчина только его. При этой мысли он вдруг чувствует себя влюбленной школьницей, и он борется с желанием болтать ногами под столом. Чувствуя себя абсолютно умиротворенным, его взгляд лениво скользит по окружению, в конечном счёте останавливаясь на программе, играющей по телевизору, который прикручен к стене рядом с ним. На экране одинокая женщина танцует на тёмной сцене, и её костюм и веер текут, словно вода, когда она вытягивает конечности широкими дугами. Её шаги невероятно легки, словно она парит над землёй. Он заворожён её грациозными движениями, всё его тело находится в трансе, рассеянно играет с концам своих волос. Он даже не замечает, что Феликс закончил свой торт и смотрит на него некоторое время. — Тебе интересны танцы? Я бы не догадался. Неожиданный вопрос выводит его из оцепенения. Он уклоняется от испытывающего взгляда Феликса с застенчивым выражением лица, смущённый, что его поймали. — Я не мог позволить себе ходить на какие-либо занятия, но… когда я был младше, я сам придумывал хореографии под мои любимые песни. Я всегда думал, что если бы у меня только появился шанс попробовать себя в этом, я мог бы быть хорош, — его голос падает почти до шёпота к концу, и младшему приходится наклониться, чтобы услышать последние слова. — О… я тоже так думаю. У тебя длинное худое тело — я всегда думал, что у тебя фигура танцора. Глаза Хёнджин расширяются от изумления. Сейчас уже темноволосый избегает зрительного контакта, отводит глаза, поднимая свой напиток, чтобы спрятать лицо. — Не пойми неправильно мои слова или что-то в этом роде, я не имел в виду ничего такого. И поскольку сердце Хёнджина чувствует себя странно тепло и полно, он отпускает другого с надуманным оправданием. Следующие несколько минут проходят в абсолютной тишине, так как они оба повернулись к экрану, чтобы посмотреть программу вместе. Но он не может сконцентрироваться на происходящем на экране, его щёки медленно теплеют, так как он чувствует жужжание безудержного счастья под кожей. Он осторожно поглядывает на Феликса. Губы мужчины слегка приоткрыты, выражение лица застыло, так как он заворожен выступлением танцовщицы. Его глаза светятся, но не только из-за изумления или интереса — за ними стоят определённые эмоции, возможно, что-то похожее на тоску или ностальгию. Хёнджин быстро решает, что смотреть на младшего куда интереснее, чем смотреть телевизор. — Знаешь… я раньше танцевал, — говорит Феликс, все еще не сводя взгляд с экрана. — Серьёзно? — Да, мои родители записали меня на уроки балета, когда мне было пять. Они думали, что было бы здорово, если бы у меня было хобби. — Так вот почему ты такой пластичный, — грязная шутка по привычке вылетает из его рта. Раздражённый Феликс тянется через стол, чтобы ударить его по голове, но с меньшей силой, чем он мог бы применить. Возможно, он подумал, что Хёнджин не заметит, но Хёнджин замечает в нём всё. — Как и всем детям, мне сначала это мне не нравилось, но спустя год или два я стал зависим от кайфа, который получал от выступлений. Я всегда думал, что буду танцевать до конца своей жизни, — горько смеётся Феликс. — Я хотел быть танцовщиком. — Почему не стал? В ответ он лишь пожимает плечами. — Моя жизнь стала дерьмом. Разве это не то, что должно произойти с любым, кто захочет выбрать нашу профессию? Улыбка Хёнджина слабо спадает. — Да, ты прав. Они проводят всё оставшееся свидание в тишине, и Хёнджин чувствует незнакомую лёгкую боль в своём сердце, что-то похожее на горе маленького мальчика в балетной обуви, которой никогда больше не сможет выйти на сцену.

***

Когда Хёнджин впервые подвергся смерти? Он не уверен, он видел множество мёртвых вещей: от птиц, покрытых муравьями на земле, до задавленных трупов лягушек. Но настоящее значение слова «умирающий» не осознавалось им, пока он не увидел свою первую человеческую смерть. Настоящее преступление это не то, что любой хороший родитель позволит увидеть своему одиннадцатилетнему сыну, но папа Хёнджина далеко не образец ответственности, так что одной ночью, после того, как он, как обычно, включил новостную передачу во время ужина, ему бросили прямо в лицо фотографии с места преступления — места убийства. Ведущая новостей официально объявила о смерти бизнесмена и его жены. Они должны были деньги банде в городе, и когда они не смогли вернуть их, кто-то залез в дом, пока они ужинали, и убил их. Её описание продолжающегося расследования сопровождало слайд-шоу с различными ракурсами тел жертв, ну или тем, что от них осталось — даже в столь юном возрасте Хёнджин понял, что пикселизированные цензурные рамки покрывают расчленённые части тела. Единственный выживший был маленький мальчик примерно его возраста. Согласно его показаниям, он взял пистолет его отца из сейфа и выстрелил в грабителя, убив его. Сила отдачи пистолета сбила мальчика с ног, и он ударился головой о кафельный пол — он был отправлен в больницу, чтобы наложить швы, но у него не было никаких других серьёзных физических повреждений. Смотря видео о маленьком мальчике и его наводящим страх выражении лица, которое, Хёнджин считал, могло быть только у мужчин среднего возраста в боевиках, он понял значение смерти. Понятие об уходе навсегда, небытие, отсутствии второго шанса. Он не запомнил имени того маленького мальчика, но даже сейчас, в двадцать два, он думает о нём время от времени. Хёнджину любопытно, близок ли сейчас мальчик к тому, чтобы быть в порядке.

***

Вид такого же пистолета в руке Феликса вызывает забавное булькающее чувство в горле Хёнджина, словно он пил газированную воду. Хорошо, возможно, они были в разгаре запугивания старого мужчины, который в данный момент застыл в своем кресле в ужасе, и, возможно, этот пистолет, которым любовался Хёнджин, в данный момент прижат ко лбу упомянутого старого мужчины, но у Хёнджина есть особый талант уметь ценить черноволосого веснушчатого парня в любых обстоятельствах. Глупо ли, что такая простая вещь, как использование такого же пистолета, заставило его голову закружиться от возбуждения? Может быть, это то, что является любовью для убийцы. Во всяком случае, Хёнджин знает, ему нравится это чувство. Он присвистывает в знак признания, когда осматривает комнату, кабинет выполнен в традиционном стиле со стильной кожаной мебелью и книжными шкафами, которые больше Хёнджина как минимум в два раза. — Миленькое местечко, мистер Чхве. Чхве Джихун не благодарит его за комплимент. Мужчина очевидно нервничает, но его голос не изменяет ему, звуча низко и твёрдо: — Кто вы? Вас послал клан Чан? Феликс апатично уставился на него. — Я уверен, это ты не впервые оказываешься среди таких людей, как мы. Ты знаешь лучше, чем спрашивать имена. — Что по поводу второго вопроса… считай, тебе повезло, что босс всё ещё считает тебя полезным. Если бы это не было так, то это пуля была бы в твоей голове ещё тридцать минут назад. Черноволосый только сильнее вдавливает ствол пистолета в его кожу — Чхве Джихун вздрагивает от холода метала. — Ч-что вы двое хотите от меня? Хёнджин подходит к офисному столу, на котором сейчас сидит Феликс, пробегает лезвием своего кинжала по костяшкам старика, обязательно проследив каждое сухожилие. Нож время от времени вспарывает морщинистую кожу его руки, пуская тонкие струйки крови. — Клан Чан хочет от тебя жест доброй воли, — отвечает он. — В конце концов, будет трудно снова доверять тебе, после того, как ты пытался привернуть тот маленький трюк, а? — Если бы это был мир мафии, я думаю, что достаточно отправить несколько твоих расчленённых пальцев в подарочной коробке с милым атласным бантом… — замирает Хёнджин, перетаскивая кончик кинжала по указанным пальцам — мизинец, указательный, средний… три пальца могут вполне удовлетворить кровожадность главы клана. — Но к счастью, босс требует только лёгкую плату в размере 1,3 миллиарда вон за прощение. Довольно щедро для предателя, как по мне. Чхве двигается в своём кресле, чувствуя себя неловко под взглядами Хёнджина и Феликса. — И если я откажусь? Вдруг порыв холода накрыл Хёнджина — сильное, сильное чувство, что что-то не так. Это пугает его, и он слегка вздрагивает, словно его укололи. Он выучился не недооценивать своё чутьё, так что он осторожно кладёт свою руку на спину Феликса, так как каждый нерв в его теле на пределе. Но Феликс, кажется, не заметил ничего необычного. Его рука сжимается на спусковом крючке. — Тогда мы будем счастливы отправить тебя на встречу с твоим создателем. — Возможно, вы хотите догадаться, что. Чёрт. Это единственная мысль Хёнджина, прежде чем вспыхивает хаос. Дальше всё происходит как в тумане. Быстрые, приближающиеся шаги. Тук-тук-тук. Открывается дверь. Бам. Взвод пистолета. Клик. Выстрел. Хёнджин едва ли смог хорошо рассмотреть человека, стоящего в дверях, прежде чем он оттолкнул Феликса со стола на землю. Далее следует не звук, а удар. Что-то колет в его правом боку. Но волна адреналина сковывает его, и он едва ли чувствует что-то. Прежде чем он может понять ситуацию, его тело сдаётся, и он падает, не найдя поддержку в руках, младший всё ещё придавлен им. Только когда он видит напуганное лицо Феликса и замечает что-то красное, вытекающее сквозь его верх и капающее на торс другого, то понимает. Ох. Его подстрелили.