Солнечный лучик

Золотистый рассветный луч плавно полз по рыжим шелковым волосам спящего Тейрана, подсвечивая их, делая еще более яркими и ласково-огненными. Рисса, лежавшая рядом, удобно умостив голову на свою ладонь, провела пальцами по мягкой коже мужчины, огладила его щеку, скулу, уголок губ, бережно провела вниз по носу и очертила брови. “Преступно красив”. - с довольной улыбкой подумала она. Густые ресницы Тейрана затрепетали, и он распахнул глаза, темно-янтарные, глубокие, с какими-то мерцающими искорками, движущимися внутри радужки. Он моргнул несколько раз удивленно спросонья, а потом вдруг приподнялся. - Рисса, ты проснулась! Я сейчас зав… Охотница улыбнулась и словно кошка одним слитным движением уронила его обратно в кровать, расставив руки по обе стороны от головы. - Попался. - довольно потянула она, наклоняясь ближе. - Рисса, твоя нога… - алхимик дико покраснел и отвел глаза, но дыхание и пульс его участились от волнения. - Ты такой милый, когда смущаешься. - шепнула темная эльфийка ему прямо в губы. - Давно хотела тебе это сказать. И… не стесняйся своих желаний. С этими словами она накрыла его рот своим и медленно, изучающе поцеловала. Она не торопилась углублять поцелуй, давая мужчине привыкнуть и освоиться. Тейран выглядел не опытным, и Риссу это как-то по-особенному привлекало. - Стесняешься? - спросила она, немного отодвинувшись и внимательно взглянув алхимику в глаза. Тот отрицательно качнул головой, обнимая руками девушку за талию, еще ближе притягивая ее к себе, во все глаза рассматривая ее лицо. - Просто… это… снилось мне много раз. - шепнул Тейран в ответ и поднял руку, убирая светлые волосы Риссы за ухо. - И сейчас я … Это словно недосягаемая мечта осуществилась. - он погладил ее по голове. Охотница лишь мягко улыбнулась, прикрывая глаза, облокачиваясь щекой на подставленную алхимиком ладонь. Даже просто прикасаться к нему, лежать сверху было очень уютно и тепло. Тейран все же поцеловал ее, прикоснулся к губам светло и невесомо. Риссу впервые так кто-то целовал, без страсти, без желания, а с каким-то невыразимым теплом и бережностью, с неозвученным: “Я так рад, что ты есть. Я невероятно рад, что ты рядом”. Алхимик обнял ее, прижал к своему плечу, вновь гладя по голове и спине, целуя в висок, баюкая на руках. - Моя леди Рисса.

***

Тейран не думал о том, почему полюбил сумрачную охотницу Риссу. Он просто любил, не искал причин, и радовался тому, что есть. Алхимик вырос в довольно странной среде. Потомок древнего магического рода, по легенде, начавшегося от союза сильной ведьмы и Фэйри Благого Двора, дома он сразу же стал белой вороной. Красивый, но замкнутый в себе ребенок с огромным талантом к магии, нелюдимый, ненавидящий прикосновения и часто плачущий без причины, вызывал у главы рода подозрения, и после долгих хождений по врачам, Тейрану поставили диагноз - аутизм. Начались перешептывания среди взрослых и сочувствующие взгляды в сторону родителей. А то, что дело было в ДНК Волшебного Народа, которая по стечению определенных обстоятельств пробудилась в крови мальчика, никто не подумал, кроме одного старого мага, полукровки из светлых эльфов. Он единственный понял, что происходит с ребенком, и благодаря своему авторитету и известности в Академии, взял того под свою опеку, со временем помогая справиться с перепадами настроения, странной социопатией, и год за годом пробуждая Волшебную кровь. Поэтому Тейран вырос таким, каким вырос. ("Лучше, чем, если бы был просто человеком" - поговаривал полуэльф). С мышлением, в корне отличающимся от окружающих его людей, с умением защищать свою сверхчувствительность, на которую так сильно влияла древняя кровь и магический дар, но в то же время с навыком обходить острые углы конфликтов, гасить их волны. И с неуемной любовью к алхимии, которую перенял от своего Учителя. Люди обожали Тейрана, очаровывались его красотой, тембром голоса, движением, речью, глубокими познаниями и манерами. Ему с легкостью открывались многие двери, до которых другим было работать и работать. Но обратной стороной подобного отношения была жажда. Жажда обладать таким удивительным существом, держать его в коллекции своих друзей или учеников, видеть на каждом званом вечере, затевать беседы. Не столь важно, мужчина то или женщина, для них Тейран был предметом, дорогим, единственными в своем роде драгоценным камнем, за счет которого можно было быстро возвысить свое положение. От того алхимик и сторонился светского общества. Там процветала грязь под налетом манер, и он чувствовал, словно бы к нему протягивают свои лапы чудовища Топи. Это и послужило вдохновением, которое привело к гипотезе о том, что Топь - порождение людей. Тейран даже не удивился, когда смог ее доказать реальными фактами, но при всей своей терпеливости и понимании, глубоко разочаровался … не в людях, а в той среде, в которой жил и творил, когда именитые ученые из Академии Магический Наук собрали комиссию и с деланным сочувствием, снисходительностью к молодости отмели его гипотезу и все доказательства, как недействительные. Тогда усталость от людей навалилась на алхимика еще больше, и он схватился за первую же возможность уехать. В Пограничье, на довольно опасную и неблагодарную работу, но лишь бы подальше от столичной грязи и лжи. Тейран знал, даже чувствовал, что может там погибнуть, но это было несравнимо лучше, чем задохнуться в душных стенах Академии. Поэтому лежа в полубреду под действием рассветной настойки он, увидев вошедшую Риссу, сияющую холодным звездным светом, облаченную в черное и серое, подумал, что его время в этом мире закончилось, от того и просил ее забрать его с собой, обещал ей всего себя, а внутри смеялся от неразумности слов своих и о том, что просьбы его звучат как просьбы того замкнутого пятилетнего мальчика из прошлого, которому когда-то поставили необратимый диагноз. От Риссы, несмотря на ее холодность, пахло теплом и чем-то близким и далеким, родным и знакомым, будто бы Тейран наконец почувствовал себя Дома и среди своих. И на следующее утро при трезвости разума это ощущение узнавания не пропало. Ему нравилось, что охотница смотрела на него так же, как и на остальных, не выделяла. Она была сильнее, чем волшебное очарование древней крови, текущей в жилах алхимика. Она видела его настоящим. Он не был для нее вещью. Он был для нее живым дышащим существом. Это решало все. Это всколыхнуло в Тейране чувства, о которых он раньше лишь слышал. Самые светлые, как желание протянуть себя всего на ладони и заботиться, так и самые яростные, после того как Маркович, глупый старый Маркович, пренебрежительно отнесся к леди Риссе. В алхимике в тот момент впервые вспыхнул гнев, и больших трудов ему стоило сохранить внешнее спокойствие и вовремя утихомирить зазнавшегося профессора, спасая его жизнь. Леди Рисса стала для Тейрана благословением, пробуждением, признанием своих собственных чувств, потребностей и желаний, а также добрым другом. Он влюбился в нее совсем как мальчишка, ибо не мог иначе, иначе и не знал как. Но в то же время действовал довольно зрело. Так однажды сказала ассистентка Сара, когда призналась, что все младшие алхимики и лаборанты поддерживают симпатию Тейрана к нелюдимой охотнице, и в тайне болеют за него. Алхимик не понимал сути слова “зрело”, он вел себя в отношении Риссы так, как чувствовал правильным. Он чтил ее границы, ее желание уединения, потому что сам нуждался в нем как никто другой. Он искренне радовался, когда она принимала его заботу, ужинала приготовленной им едой, спала под связанным им пледом, заходила в лабораторию просто поговорить, провожала в Лес брать пробы Топи, а также учила метать ножи и временами произносила настолько глубокие слова, что они словно самый тонкий хирургический скальпель вскрывали истинное нутро Тейрана, всю его правду о самом себе и о том, чего он на самом деле хочет. Поэтому, когда Рисса пропала, не вернулась с патруля под утро, алхимик особенно ярко осознал, что без нее себя в этом мире он не видит. “Пусть она будет живой, пусть она даже не любит меня, пусть даже решит уехать, но пожалуйста, пусть она ходит по одной земле вместе со мной. Я буду знать это, и это станет моей силой. Так глупо, так по-детски, но таково мое желание”. - тихо говорил Тейран, глядя в звездное небо на следующую ночь. Алхимик так не понял, откуда пришло это желание обратиться к божеству темных эльфов, к самому Владыке Ночи, но он сделал это, не по правилам, просто смотря в ночную темноту: “Все мои знания, все мои способности, мой дар будет служить тебе, только пусть Рисса будет живой, пусть она вернется. Я уйду за ней, куда бы она не позвала, я уйду за ней в ваши земли, только пусть Рисса вернется. Ибо если она не вернется, я отправлюсь за ней в тьму Топи”. И в этот момент, после слов Тейрана на небе мигнула яркая падающая звезда, словно бы его просьба и обещание были услышаны, а на сердце вдруг стало уверенно и спокойно. Рисса вернулась около полуночи, раненая, слабая, но живая, и это вселило еще большую веру в сердце алхимика, еще большую благодарность таинственному божеству темных эльфов. Именно тогда Тейран серьезно понял, что ни капли не жалеет о своем обещании. Оно было правильным. Лучшим в его жизни. Настоящим. Наконец, его жизнь началась.

***

- О чем задумался? - за спиной Тейрана, готовящего завтрак, возникла Рисса в одной из его рубашек, повязанной на талии. Она все еще сильно прихрамывала, но стояла твердо и смотрела ясно, трезво, спокойно. - Я подумал, что божество темных эльфов мне нравится. - ответил тот, мягко улыбнувшись и протягивая свободную руку, чтобы обнять девушку. - Это хорошо. - Рисса наклонила голову вбок, а потом сделала шаг вперед, обхватывая мужчину за талию. - Но ты не думай о нем, так, как люди думают о своем боге. Он не эфемерный и не где-то там на небесах, а настоящий, и раз год, в самую тьму ноября мы чувствуем его приход, а присутствие в сердце - всегда. Мы не молимся ему в храмах и не приносим жертвы. Он наш Отец и наш единственный вечный Правитель. Лучший из всех. Наши сердца в его огромных ладонях. - Я почему-то знаю это. - Тейран кивнул, переворачивая кусок мяса на гриле, встроенном прямо в большой камин. - Потому что он тебя отметил. - охотница усмехнулась и прикоснулась пальцами к гладкому светлому лбу мужчины. - Вот здесь. Сияющая метка, невидимая глазу человеческому. Все, Тей, нет тебе назад пути, теперь судьбы наши связаны, а дорога, пусть и разная лично для каждого, но одна на двоих. - Вот и хорошо. - алхимик наклонился и потерся носом о висок девушки. - Вот и хорошо, моя леди Рисса. - повторил он, полностью успокоенный и обрадованный ее словами.