Солнечный лучик

Сара остановилась в сумраке фойе первого этажа и бросила взгляд в широкое стеклянное окно. За ним, там на улице, в звездном свете Рисса и Тейран кидали кинжалы в деревянного болванчика, причем темная эльфийка еще и объясняла что-то главному алхимику. Все сотрудники исследовательского центра еще в начале месяца заметили, что их начальник по-особенному трепетно относится к прибывшей охотнице. Это было видно хотя бы на контрасте с тем, что ранее он никогда ни к кому так глубоко не проявлял внимания, не считая своего Учителя, с искренним интересом вечно погруженный в исследования и работу. Все это поняли… и приняли. Госпожа Рисса с ее нелюдимым молчаливым характером им нравилась. Хотя бы из-за того, что Маркович уехал. И даже огромный черный пес, будто бы впитывающий в себя весь свет, когда находился в помещении, постепенно перестал пугать окружающих. Они относились к нему осторожно, но больше не вздрагивали, когда видели его рядом. Постепенно сотрудники сообразили, что господин Тейран прислушивается к мнению охотницы, и при случае приходили за ее поддержкой, чтобы как-то повлиять на своего начальника. Дело было даже не в том, что он заваливал их работой, наоборот, он слишком сильно в нее погружался и переставал замечать мир вокруг, даже забывая есть, готовый творить и исследовать, пока не упадет замертво. Именно тогда Сара или Влада бежали к Риссе и просили ее привести гения алхимии в сознание, отправив того есть или спать. Охотница спокойно шла в лабораторию со словами вроде: “Кто же мне зарплату платить тогда будет, если ваше светило станет светить на том свете? Я его туда провожать не нанималась”. Ей было достаточно негромко кашлянуть и щелкнуть пальцами перед носом господина Тейрана, как тот сразу же приободрялся, удивленно и смущенно глядя на ночную гостью, за спиной которой толпились остальные алхимики, давно собравшиеся спать. Но надо отдать должное, при всей своей почти юношеской влюбленности в госпожу Риссу, Тейран не превратился в размазню. Он все также посвящал львиную долю своего времени алхимии, его рассуждения, выводы и действия были точны, разум остер и ясен, кажется еще более чем раньше. Любовь к охотнице как-то естественно вплеталась в жизнь алхимика. Он разрабатывал светильники, нейтрализующие действие топи, но самый первый и самый лучший из них, прототип, подарил Риссе, для нее же попутно в рамках эксперимента сделал особенную мазь на кинжалы на основе рассветных лилий. Во время перерыва Тейран уходил на кухню, готовил на себя и на темную эльфийку, а еще как-то за три дня умудрился связать ей новый плед. Он каждую ночь оставался самым последним в лаборатории и ждал, пока охотница вернется с патрулирования. Он хотел, чтобы она видела горящий в окнах свет. Сара, замечавшая все это, вновь взглянула на своего начальника с иной стороны. Она и не думала, что он может быть таким внимательным и чутким, но при этом спокойным, в отношении кого-то, кроме области своих научных и магических исследований. Тейран, внешне казавшийся неопытным в вопросах отношений (ни Сара, ни другие сотрудники не знали ничего о его личной жизни), действовал мудро и деликатно, постепенно маленькими шажками проникая в жизнь Риссы и при этом уважая ее границы. Он не навязывался и не навязывал свои чувства, просто был рядом и … любил. Это было трогательно, и Сара не раз задумывалась, знает ли эльфийка о настоящих чувствах главного алхимика, замечает ли их? Она была не похожа на тех женщин, которые стали бы играть или пользоваться мужчиной, влюбленным в них. Рисса была той, кто говорил прямо. И если она решить отрезать, убрать эту связь из жизни, она это сделает свободно, и рука ее не дрогнет. Но пока… пока… (как спустя неделю заметила Сара) темная эльфийка относилась к гению алхимии довольно тепло и даже как-то покровительственно. Тейран постепенно завоевывал ее расположение и симпатию, просто потому что был искренен в своем отношении и был готов к любому ответу охотницы. Он ни к чему ее не обязывал, не давил, не хныкал… Сара бы хотела однажды встретить кого-то, кто отнесся бы к ней также.

***

- Твои руки сами вспомнят все движения, даже если ты будешь в состоянии аффекта и сильных эмоций, даже если ты временно выпадешь разумом из реальности. - добавила Рисса, вытаскивая кинжал из болванчика и протягивая его Тейрану. - Но я хотела бы, чтобы в твоей жизни не случалось подобных ситуаций, где этот навык обязательно пригодится. Лучше живи мирно и дари миру свой свет. - Даже если это произойдет, по мне оно ударит не так сильно, как ты думаешь. - алхимик легко улыбнулся, пряча оружие в ножны на поясе. Сейчас он был без своего рабочего белого халата, одетый в простую черную рубашку, брюки, пояс и невысокие сапоги. - Мой Учитель показал мне многие вещи, но о большинстве из них люди не догадываются. Я умею за себя постоять, леди Рисса. - продолжил спокойно Тейран. - Ой, договоришься, на лопатки уложу. - с прищуром и намеком на улыбку заметила охотница, усаживаясь на большое бревно. - Но с тобой я никогда не буду сражаться. Даже если ты будешь меня бить, не отвечу. - Тейран сел рядом и внимательно посмотрел на профиль девушки, проверяющей свое многочисленное оружие, перед тем как отправиться на патрулирование. - Плохо. - Рисса вздохнула и качнула головой. - Не стоит так поступать… Или… постой. - она с подозрением взглянула на мужчину. - Может быть ты относишься к тем людям, которые испытывают удовольствие, когда их шлепают? - Нет. Нет. - алхимик густо покраснел и тут же отвел глаза, запуская пальцы в свою рыже-золотистую шевелюру, которая кажется даже в темноте была яркой. - Просто я хотел сказать, что доверяю тебе, и все. Я уже давно открыл тебе свою спину и полностью беззащитен перед тобой. Думаю, ты это знаешь. - он вдруг вновь прямо взглянул на темную эльфийку, ожидая ее ответа, храбрый в своей открытости. - Мне пора. - произнесла та, вдруг излишне внезапно вставая. - Вчера нашла следы довольно крупной твари. Сегодня иду охотиться на ее гнездо. Вернусь скорее всего к рассвету. Слитность ее движений показалась Тейрану скорее нервной и торопливой. Он почуял, что Рисса хочет уйти от разговора, и не стал настаивать, хотя внутри было почему-то больно, будто бы его уже отвергли до того, как он успел произнести свое признание. А еще возникло ощущение, что охотница хочет уйти от мыслей и чувств, которые возникли, когда их разговор ушел в непривычно личную сторону и неуклонно приближался к развязке, которая может разделить многое в их отношениях на До и После. Это почему-то подарило успокоение и надежду. - Удачи. - с понимающей улыбкой кивнул алхимик, а потом вытащил из кармана круглую янтарно-золотистую полусферу размером с крупную монету. - Возьми с собой. Это моя новая разработка. Если сжать ее сильно, то она единожды даст вспышку света, который нейтрализует порождения Топи в радиусе трех метров. Потом расскажешь как прошло, если попробуешь? - Конечно. - Рисса как-то облегченно вздохнула и мягко взглянула на Тейрана. Недавнее напряжение вдруг рассеялось. - Бывай. - она похлопала его по плечу. - Береги себя. И не выходите в Лес, пока я не вернусь. - охотница свистнула. - Астра, ко мне! И они вдвоем с огромным черным псом бесшумно исчезли в ночном сумраке деревьев. - Главное, ты себя береги. - проговорил им вслед Тейран, сжимая рукоять кинжала на поясе. В сердце было не спокойно.

***

Рисса не вернулась к рассвету и на следующий день тоже. Ночью алхимик не спал, сидел в лаборатории со включенным светом и уже мысленно думал о том, что взять с собой, чтобы пойти искать охотницу в Лес. На месте его удерживало лишь данное Риссе обещание. “Если я не вернусь через сутки-двое, обещай, что не станешь меня искать. Я - воин, охотник, и на свою работу могу затратить много времени. Я долго не устаю. А если не вернусь через неделю, сообщи Катарине, чтобы тебе прислали нового охотника. Меня искать не надо. Если я жива - выберусь. Если погибла, моего тела ты не найдешь”. Сутки-двое Тейран подождет, раз обещал, а вот потом… Отправится куда хочет, и во тьму лесную и в пасть Топи, и вырвет оттуда свою темную эльфийку, такую сильную и спокойную. Пусть она не нуждается в помощи, но его рука всегда будет рядом, чтобы ее протянуть. Эта решимость успокаивала алхимика, успокаивала полукровку, единственного в своем роде умудрившегося пробудить закапсулированную и передававшуюся из поколения в поколение своего рода кровь Высоких Фей Благого Двора. Пусть Рисса думает о нем, как о ком-то, кого нужно защищать. Это не отменят текущей внутри силы.

***

Охотница вернулась спустя два дня, почти в полночь, ведомая своим верным псом, правым боком облокотившаяся на его мощную спину, сильно хромающая, роняющая на землю капли крови с примесью звездного света. Тейран на бревнышке у деревянного болванчика, где они обычно метали ножи, терпеливо ожидающий полуночи и начала третьего дня, увидел ее сразу, скорее даже почувствовал, и не думая, ринулся навстречу, ощущая себя обезумевшим от счастья и беспокойства. - Я же говорила, что вернусь. - полушепотом проговорила Рисса, когда мужчина остановился в полуметре от нее, дико разглядывая совсем бледную девушку. - Слышишь, Тей, ты умеешь шить? Она впервые назвала его по имени. Не ироничное “светило” и “гений”, а по простому сокращенному имени. Голос ее был совсем слаб. - Только… - она еле усмехнулась. - По коже придется. - и шлепнула по своему бедру, где ткань удобных камуфляжных штанов потемнела и намокла от крови. Нога ниже была пережата ремнем. Тейран, сам бледный как мел, ни слова не проронил, лишь подбежал, подхватил Риссу на руки и со всех ног ринулся в сторону центра. Астра молча скользила рядом, полностью доверив свою хозяйку этому необычному на ее вкус светлому теплому существу. - Да что ты… - эльфийка аж матюкнулась от удивления, но алхимик молчал, продолжая нести ее на руках. Даже если бы она сейчас проклинала его или просто воткнула бы нож в плечо за оскорбление, он бы ни на секунду не остановился.

***

Первые свои слова с момента их встречи мужчина произнес тогда, когда донес Риссу до лаборатории и усадил ее на кушетку, где иногда ночевал сам. - Я умею зашивать раны. - Тейран быстрым слитным движением оказался около шкафчика с инструментами, которые обычно использовал в своей работе, когда дело доходило до мелких деталей, и выудил оттуда иглу с шелковой нитью. - Водки дай или спирта чистого, если есть. Я боль притуплять умею, но трезвой это терпеть не стану. - сказала Рисса, оставив вопрос о том, где алхимик научился шить как хирург, на потом. Она разодрала штанину на своем бедре и сняла повязку, рассматривая длинный глубокий разрез, который сделала себе сама еще прошлой ночью, когда подыхающая тварь успела вцепиться ядовитыми когтями в немного потерявшую концентрацию от удара охотницу, которая за мгновение после, не думая, сразу же полоснула себя кинжалом. Лучше потерять много крови, чем потерять себя. Это помогло, но силы постепенно уходили. Весь день пролежала темная эльфийка без сознания, охраняемая своим верным псом, и вероятно Владыка Ночи подарил ей силы к вечеру очнуться и встать, чтобы добраться до алхимиков живой. Тейран молча протянул Риссе стеклянный сосуд с прозрачной жидкостью, имя которой было спирт. “Молодец, парень, соображает”. - За тебя, Тей, светлая ты голова! - охотница лихо отсалютовала бутылью и щедро хлебнула из горла, даже не закашлявшись. - Вот! - она вытерла губы и вернула сосуд в руки алхимика. - Так дело пойдет лучше. Тот даже не ответил, сосредоточенно вдевая нить в игольное ушко, а потом прямо посмотрел на Риссу. В глазах его темно-медовых танцевал адреналин, испуг, тревога и радость. - Подойди сюда. Наклонись ближе. - эльфийка поманила Тейрана пальцем, и когда он, удивленный ее действием, поступил так, как она просила, девушка положила ладони ему на плечи и прямо глядя в глаза произнесла. - Слушай внимательно. Сейчас ты начнешь зашивать мою рану, и у тебя все получится. Ты уже делал это. Ты молодец. Все хорошо. У меня низкий болевой порог, и я могу приглушать боль. Представь, что ты зашиваешь плотный древесный лист по краям. Так нужно. Это еще один твой эксперимент. - Я не маленький, Рисса. - алхимик неожиданно нахмурился. - Я зашиваю твою кожу, лечу твою рану и делаю именно это. Мне нет нужды бояться и представлять на твоем месте нечто другое. И с этими словами он приступил к работе, сначала обеззаразив полностью поверхность бедра вокруг раны. А Риссе после его слов вдруг все стало предельно ясно. Не про отношение Тейрана к ней. про которое она и так давно знала, а про свое к нему. Два дня назад она сбежала от разговора с алхимиком, от его почти свершившегося признания, потому что не знала, что с этим делать. Тейран ей нравился, но в очень непривычном ключе. Он был настолько обаятелен и мил, иногда даже трогателен, а еще искренне открыт, доверчив и при этом спокоен, что его хотелось прижать к груди, словно плюшевого мишку, и гладить по волосам, а еще уберечь от людей и их жадности. Риссе казались неправильными подобные чувства, вернее… не равными тому, что чувствовал к ней Тейран. Она привыкла к совершенно другой системе отношений, где мужчина - любовник и соратник в битве, встававший плечом к плечу. Без сантиментов, рядом, пока рядом, пока близко и горячо. А тут кто-то протягивал темной эльфийке всего себя на ладони беззастенчиво, доверчиво и открыто, не боясь показаться слабым, и казался таковым какое-то время, пока Рисса не начала узнавать его лучше. Тейран на самом деле был очень храбрым и сильным, а еще веселым, светлым и счастливым, лучившимся каким-то незримым глазу сиянием и волшебством, рядом с которым хотелось быть. Вопреки заранее выбранному решению Рисса раз за разом принимала заботу этого удивительного существа, отвечала на его слова, вела с ним беседы, часто увлекшись и взахлеб (им двоим, несмотря на разность жизней, было о чем поговорить), учила его новому и узнавала новое от него. Постепенно ее покровительственное отношение перетекло в теплую равную дружбу, а потом и в нечто большее, неосознаваемое и неформулируемое словесно. Рисса настолько задумалась, что даже пропустила процесс зашивания раны, почти не чувствуя боли, только ее отголоски. Может быть она провалилась в пограничное состояние от усталости и большой потери крови. А после очнулась и вернулась вниманием из своих внутренних мыслей в мир вокруг. Тейран, в бледном и немного напряженном, но таком прекрасном и светлом лице которого, наконец, засквозило облегчение, обрезал нить и бросил иглу в одну из металлических плошек на столе рядом, а после молча ушел мыть руки. Охотница впервые видела его таким. Алхимик вернулся спустя две минуты и вдруг упал на колени рядом с кушеткой, где сидела Рисса. Он обхватил девушку руками за талию и прижался головой к ее животу. - Не рискуй так больше. - тихо проговорил он, и от этих его слов внутри растеклось яркое тепло. - Я могу сказать, что буду более внимательна и осторожна. - Рисса сдалась, наконец, запустив пальцы в его шелковые золотисто-рыжие волосы. - И на гнездовья подобных тварей больше одна не пойду. Запрошу помощи у Катарины. Это ее работа. - Леди Рисса. - Тейран вдруг поднялся, бережно взяв охотницу за плечи, неотрывно разглядывая ее, словно мечту и радость всей своей жизни. - Я… - Ты - мой солнечный лучик. - эльфийка вдруг открыто и тепло улыбнулась, обвила руками его за шею и притянула к себе, утыкаясь носом в плечо, вдыхая аромат рассветных лилий и спирта. Может быть из-за алкоголя в крови, может из-за усталости, но ей надоело откладывать свои чувства на потом. - Будешь моим ласковым котеночком? - с вкрадчивой улыбкой в голосе спросила она, когда Тейран в ответ обхватил ее за талию, осторожно прижимая к себе, чтобы не побеспокоить только что зашитую рану. - Ты помнишь это? - спросил он, и Рисса знала, что алхимик сейчас красный от смущения до кончиков ушей. - Конечно помню. Ты тогда был таким беззащитным и славным. Предлагал мне всего себя. Хотел, чтобы я тебя забрала. - Я и сейчас хочу. - тихо признался он, пряча лицо в белых волосах девушки. - А твоя работа? - Рисса поцеловала его в покрасневшую мочку уха. - Моя работа всегда со мной. - руки алхимика были горячими и чуть подрагивали. - Если бы я не мог ничего делать без инструментов и высоких технологий, я был бы никчемным ученым. - Тогда я заберу тебя, когда придет время. - ответила темная эльфийка. Он лишь крепче обнял ее, наклонил голову и уткнулся носом в основание шеи. Было светло и хорошо. На контрасте с пятнадцатью годами службы в Пограничье, объятья Тейрана чувствовались так, словно бы Рисса попала в свой маленький рай или же вернулась на Родину, в то время ласковых мягко-золотистых вечеров и вкрадчивого синего сумрака. “А ведь осталось еще каких-то пять лет службы…” - промелькнуло в ее голове. Охотница совсем пригрелась в руках алхимика, погрузившись в мягкую дрему, полностью ощущая себя в безопасности. Сквозь пелену сна, она чувствовала, что он поднял ее на руки и отнес куда-то в темное место, уложил на удивительно мягкую кровать. Спустя еще один провал, Тейран разбудил ее и напоил чистой родниковой водой, которой темной эльфийке требовалось много из-за потери крови. Она пила и пила, не открывая глаз, чувствуя правым боком тепло тела алхимика, а левым - бархатную мохнатую тьму Астры, которая верно и неотступно следовала за своей хозяйкой.