Солнечный зайчик и лунный блик

      Прошло два года. Мир Кроша рушился прямо у него на глазах. Он не смог, не смог. Не смог. Он сидит скрючившись на полу обхватив голову руками. Его мелко трясёт. Он останется теперь один.       Ветер, проникающий в распахнутое окно Кроша, шевелит листки на его столе. Листок, причинивший ему столько страданий, сдувает на пол. «Неудовлетворительно» — гласит одно из полей.       Ёжик понимает, что говорить что-либо бессмысленно и просто опускается на пол рядом с ним, обнимая его сзади. Сейчас просто нужно быть рядом.       Крош не смог поступить в тот же научный городок, что и Ёжик. Ни в одно образовательное учреждение. — Ничего, устроюсь пробирки мыть у твоего института, зато будем вместе. — Неужели больше некуда? — Есть шараги, но они в соседних городах… — Мне и самому тяжело это говорить, — Ёжик устало потёр глаза под очками- но нам придётся жить в некотором отдалении друг от друга. — Но… — выдохнул вскочивший было Крош. Ёжик поднял руку вверх призывая Кроша помолчать. — Тебе нужно какое-нибудь образование, потому что всю жизнь мыть посуду слишком даже для тебя. Ты просто поставишь этими действиями крест на себе. Ты же способный… — Я тупой, а не способный, ёлки-иголки! Тупой! — кричит Крош- И сам проебал свои мечты. Ёжик встал, молча подошёл к нему и сжал в объятьях, да так крепко, чтобы тот понял, что всё нормально. — Мы будем часто переписываться, созваниваться, ездить друг к другу, всё будет хорошо! Хо-ро-шо.       Крош тихонько всхлипнул прижимаясь к Ёжику и уткнувшись лбом ему в плечо.

***

Два года спустя

      Вспоминая сейчас этот разговор Крош грустно и отчасти зло усмехается. Часто — слишком громко сказано. Он буквально чувствовал нависшую над ним тень холодной руки одиночества с того самого дня, как они с Ёжиком разъехались в разные города. Рука одиночества периодически ещё и тыкала его под бок и откуда-то с подкорок подсознания ехидно спрашивала: «Ну, что, часто тебе твой Ёжик звонит?», а потом сама же отвечала: «Конечно нет. Ну правильно, нахуя ему такой тупорез нужен?».       Он обзавёлся «друзьями», чтобы не быть белой вороной, порой даже и тусил с ними. Но он никогда бы не поведал и сотой доли своей жизни. На вопросы о жизни личной он отшучивался: «Не нашлась ещё та единственная», вспоминая при этом вечно встопорщенную шевелюру Ёжика.       Крош много работал. Копил деньги на образовательные курсы и поездки в Ромашковую долину и к Ёжику.       Так вышло, что возвращаться из одной кафешки, в которой он мыл посуду приходилось тёмными переулками и глухими дворами, на детских площадках которых часто зависали всякие сомнительные личности, которые презрительно плевали ему вслед и спускали жёсткие шуточки в сторону его длинных голубых волос. И однажды он получил сполна за свой неформальный вид.       Крош был бы не Крошем, если бы не дал сдачи. Гопники обрезали ему тупым ножом волосы — он в ответ при повторной встрече облил их раствором зелёнки. С одним особо яростным ненавистником «голубизны» он подрался. Неизвестно, чем бы закончилась его первая драка в подворотне, если бы кто-то не вызвал полицию на шибко улюлюкающую группу поддержки в лице остальных гопников. Вместе они и убегали от ментов по дворам. Это и сплотило. Теперь стабильно раз в месяц он выпивал со своими новыми знакомыми банку пива за мирное сосуществование в том падике, где они впервые встретились. — Куда ты всё мотаешься? — спрашивает Банка, один из его знакомых гопников, который как позже выяснилось, учился с ним в одном колледже, когда они возвращаются после ежемесячной попойки в общежитие. — К другу. — уклончиво отвечает Крош, выпивший сегодня больше, чем следовало и оттого чувствовавший болезненный ветер в голове, что мешал ясно мыслить. — О, нихуя, вот это я понимаю, пацанская дружба! — воодушевлённо восклицает Банка. Крош с трудом сдержался, чтобы не заржать во всё горло. Такую дружбу, какую они водили с Ёжиком, он бы не одобрил. Не сдерживая улыбки Крош произносит: — Дружба детства. — Уважуха! Чё по планам? — Смотря что ты хочешь предложить. Я здесь последнюю неделю. Ты и сам знаешь, что наш филиал закрывают, я перевожусь в другой, в соседнем городе. Напоследок хочу съездить к другу, потому что следующий раз из-за увеличивающегося между нами расстояния представится не скоро, а может и вовсе не представится. — Эх, а я думаю бросить учёбу и так работать. Всё равно бы, блять, рано или поздно вылетел. — Дело твоё. — отвечает Крош вглядываясь в затянутое тучами небо.