Хочу, чтобы он был жив

Когда он умер, было не больно. Он всегда думал, что смерть сопровождается агонией, но на деле всё оказалось совсем не так. Арка приняла его, словно ждала именно того момента, когда Сириус Блэк окажется в её туманных объятиях. Единственная боль, которую он почувствовал, пронзила его в тот момент, когда он, умирая, встретился взглядом с Гарри. Крестник широко распахнул глаза, до конца не веря в происходящее, в то время как Сириус ощутил уже рвущийся наружу из груди мальчика крик. Блэк успел увидеть и то, как Ремус, не глядя на друга, уже подал импульс в своё тело, готовый броситься к Гарри. Удержать его любой ценой. Защитить. Сделать то, что в конечном итоге не смог осуществить Сириус. Он никогда не верил в жизнь после смерти. Привидения и двигающиеся картины были всего лишь отпечатками душ, слабыми напоминаниями о живших когда-то людях. Они никогда не менялись — попросту не могли измениться, ведь это свойственно лишь живому, настоящему человеку. Сириус всё ещё почему-то ощущал себя таковым. Когда он научился управлять своим телом и смог наконец открыть глаза, он подумал о том, сколько прошло времени с момента его смерти. Иногда казалось, что всё это длилось всего час, а иногда — что много десятилетий. Но открывшаяся ему картина так или иначе совсем не была похожа на рай, ад, или даже на чистилище. Это была комната, оформленная в зелёных тонах. Дизайнер явно совсем не старался, когда лепил что ни попадя туда и сюда. Тяжёлый комод из вишнёвого дерева, стоящий на львиных лапах, выглядел очень мрачно и угнетающе, чего нельзя было сказать о изящном лёгком столике, словно сплетённом из ивовых веток, похожем на нечто эльфийского производства. Канделябр, примостившийся на прикроватной тумбе, был выполнен из светлого, но уже кое-где почерневшего серебра. И только свечи были как новые. Сириус не заметил ни подтеков воска, ни чёрного фитилька. А зеркало — огромное, во всю стену, — было похоже на Еиналеж, только без зашифрованных надписей на раме. Сириусу захотелось посмотреться в него, чтобы увидеть своё отражение. Он чувствовал себя… Хорошо? Не ощущались ни голод, ни жажда, ни желание спать. Пожалуй, настолько приятно и комфортно Блэку не было уже очень давно. И почему-то было спокойно. Проснувшись в незнакомой комнате после странного беспросветно чёрного сна, где он пытался пошевелить пальцами или разлепить веки, Сириус ни капельки не нервничал, и ему даже было любопытно, а вовсе не страшно. Может, он вовсе и не умер, а из арки его вытащили и поместили в эту странную комнату… Но вот в коридоре (Сириус предполагал, что за дверью находился коридор) послышались шаги, и тяжёлая дверь с массивным металлическим кольцом медленно открылась. На пороге стоял приятный мужчина с чёрными усиками и козлиной бородкой. На нём был официальный тёмно-серый костюм с чёрным галстуком, а за спиной у него торчали покрытые бордовой кожей небольшие крылья. Штук двенадцать. — Вы… Дьявол? — спросил Сириус, пялясь на незнакомца, на что его покойная матушка явно бы сказала нечто нелестное о манерах сына. Мужчина закатил глаза и сжал губы до тонкой ниточки. — Господин Блэк, — язвительная ухмылка появилась на его лице. — Я, конечно, спас вашу душу, но подобного рода вопросы меня крайне… смущают. Нет, я не дьявол. Я клерк. — И на кого вы работаете? — поинтересовался Сириус, разглядывая незваного гостя. — Не задавайте лишних вопросов, — ответил клерк. — И, может быть, мой босс смилуется, и вы получите прощение души. Сириус хотел было спросить, что такое прощение души, но вовремя прикусил язык. Клерк в ответ удовлетворенно улыбнулся, подкрутив ус. Эта привычка, выработанная годами, доставляла ему ужасное неудобство, но Самаэль или, как он представлялся людям вроде Сириуса, мистер Стюард, ничего не мог с этим поделать. Оставив Бродягу в гордом одиночестве, без ответов на так и не заданные вопросы, Самаэль отправился к своему так называемому приятелю. Кабинет Велиара был обставлен со вкусом — да, слегка старомодно, но очень симпатично. Первое, что бросалось в глаза, — круглый потолок. Он был круглым не только сам по себе, но ещё и вливался дугами в стены, так что не было понятно, где они заканчиваются и начинается сам потолок. Второе, на что мог обратить внимание случайный обыватель, — огромный книжный шкаф, заполненный донельзя. Книги так и норовили продавить скрипящие полки и выпрыгнуть наружу, но шкаф держался вот уже много тысячелетий. Сам кабинет был каким-то мягким, если можно так выразиться — скругленные углы, пуховые подушки на столь же мягких диванах, большое овальное окно, за которым вечно царила звёздная ночь. В общем, кабинет был обманчиво уютным, ведь не зря он принадлежал самому демону лжи. За столом, закинув на него ноги в блестящих чёрных ботинках, сидел юноша лет семнадцати, он был по-настоящему красив — белокурые кудри спадали на плечи, зелёные глаза, обрамленные темными ресницами, смотрели с небольшим прищуром — не злым, нет, а даже притягательным. Белоснежная рубашка с кружевным воротником и надетыми на манжеты изумрудными запонками смотрелась на нем идеально. Велиар был прекрасен в своём превосходстве над смертными, которое он ощущал постоянно, и не стыдился этого. — Самаэль, — произнёс он тягучим голосом ещё до того, как дверь открылась. — Я ждал тебя. — Конечно, ждал, придурок ты этакий, — проворчал клерк, закрывая за собой дверь с громким стуком. — Что делать с Блэком? — Послушай мой совет, — Велиар бросил пристальный взгляд на Самаэля, постукивая пальцами по столешнице, и сказал: — Отдай его мне. — Хорош совет, — хмыкнул Самаэль, доставая из внутреннего кармана пиджака трубку и закуривая её. — Напомни мне, почему нас все вокруг считают врагами? И вообще, кончай паясничать и прими адекватный вид. Юноша показал злому клерку язык и вдруг начал меняться, вмиг постарев лет на двадцать. Теперь он был немного похож на Самаэля — только волосы были светлые, а подбородок и участок над верхней губой гладко выбриты. Да и крыльев была только одна пара, зато каких! Чёрные, как смоль, покрытые острыми перьями, которые, казалось, одним взмахом крыла могут перерезать кому-нибудь горло. Однако Велиар редко пользовался такой возможностью, предпочитая действовать немного иным путём. — Возлюбленный мой, — муркнул он, подходя к Самаэлю, демонстративно сложившему руки на груди. — Ты, конечно, ангел смерти, но я все-таки настаиваю на том, чтобы Блэка отдали мне. — Он тебе не нужен, — возразил клерк, стараясь не подавать виду, что прижимающийся к нему Велиар действует вовсе не раздражающе. — Он умер внепланово, так не должно было случиться. — Почему же? — с придыханием произнёс демон, гладя Самаэля по предплечью. — Я изучил бумаги. Мальчишка вырастет сильным и победит этого Лорда. Что ни делается, всё к лучшему, любовь моя. Самаэль рыкнул и уложил демона на лопатки прямо на его деревянный стол. Разумеется, смягчив перед этим поверхность.