Хочу, чтобы он был жив

Сириус под чарами невидимости пробирался по коридорам Хогвартса. Это было сложно, поскольку сейчас все вышли на перемену, и коридоры были под завязку наполнены учениками. В один момент Бродяга нечаянно столкнулся с младшекурсником с Пуффендуя, и тот сразу же заорал, привлекая к себе внимание: — ДО МЕНЯ ЧТО-ТО ДОТРОНУЛОСЬ, МЕРЛИНОМ КЛЯНУСЬ, ЧТО-ТО МЕНЯ ТРОНУЛО! Остальные ученики разразились хохотом, показывая пальцами на паренька. Тот, обиженный, ещё раз огляделся вокруг с испуганным взглядом, и двинулся прочь, снова чуть не задев Сириуса, прижавшегося к стенке. Блэк перевёл дыхание и направился в сторону башни Гриффиндора, остаток пути он прошёл уже более аккуратно. Гостиная Гриффиндора пустовала, что было очень странно, но только на руку Сириусу. На всякий случай он не стал снимать чары невидимости. Тихонько прошёл в спальню Гарри, дверь которой оказалась незапертой. В спальне были только Гарри и Рон, которые тут же обернулись на скрип двери. Поттер вытянул палочку и направил её на предполагаемого врага. Блэк сразу появился из воздуха, улыбаясь, и из груди Гарри вырвался радостный крик. — СИРИУС! — он подбежал к крестному и крепко обнял его. От Сириуса исходил привычный запах табака и одеколона «Serge Lutens». — Дамблдор дрался с Волан-де-Мортом, и мы победили, пророчество разбилось, а Фадж увидел Тёмного Лорда! — сразу затараторил Гарри. — Когда тебя сразило проклятье, я сначала подумал… В общем, почему-то мне привиделось, что это авада, но потом оказалось, что просто проклятье. Как думаешь, почему? Беллатриса разве способна на жалость? — Я знаю, почему, — тихо ответил Сириус. — И я должен рассказать тебе кое-что. — Мне, эм, стоит уйти? — неловко спросил Рон. — Я, в общем, могу вас оставить. И, не дожидаясь ответа, он вышел в гостиную. Сириус слышал, как он топал, спускаясь вниз по лестнице. — Я правда умер тем вечером, — тихо сказал Бродяга, смотря в глаза Гарри. — Белла кинула в меня авадой, и я упал в Арку. Наверное, именно это меня и спасло. Я очутился в странной комнате и встретил ангела смерти Самаэля. Меня хотели отдать демону лжи — Велиару, и это почти произошло. Но моим последним желанием было увидеть тебя — и я увидел. Как ты таешь на глазах, умирая. Как погибают друзья и знакомые, как Волан-де-Морт захватывает власть. Мир был в огне, который нещадно выжигал всё живое, что осталось. Война, разруха и смерть — вот что было в твоём будущем. — Я умер? — шёпотом спросил Гарри. — И Рон, Гермиона? — Все, — после небольшой паузы отозвался Сириус. — В том числе и ты. Ты сдался Волан-де-Морту, и никакая сила любви, проповедуемая Дамблдором, не помогла. В тебе больше не было любви, Гарри. В тебе не было ничего. Они помолчали — Гарри обдумывал слова крестного, а Бродяга наблюдал за ним, прикусив губу. Он не знал, как Гарри отреагирует на такие новости. — Но как ты спасся? — задал Поттер ожидаемый вопрос. — Почему всё изменилось? — Они… Провели ритуал, — поморщился Сириус. — И изменили прошлое. Видимо, не до конца, потому что аваду ты успел заметить. Наверное, заклинание поменялось в полёте. Гарри давно не испытывал таких смешанных чувств. Для него прошёл всего один день, и никаких проблем не было. Он знал, что Сириус скоро очнётся, знал, что с ним и с его друзьями всё в порядке. А его крестный в это время переживал такое! — Я рад, что ты жив, — наконец серьёзно сказал Гарри, пряча глаза за грязными стёклами очков. — Наверное, тебе пришлось пережить настоящий кошмар. — Не такой, как тебе, — пусто ответил Сириус. — Точно не такой. — И что будет дальше? — спросил Гарри. — Ты ведь видел будущее, мы можем спасти всех, кто умер! — Это было другое будущее, — покачал головой Блэк. — Но кое-кого спасти мы можем. Например, тебя. Он улыбнулся, прижимая к себе крестника. Теперь всё точно будет хорошо. *** Они уничтожили почти все крестражи. Остались только диадема и змея, и Гарри знал, что для этого нужно проникнуть в Хогвартс, где директором был Снейп. Ему также было известно, что Снейп на их стороне, и что Волан-де-Морт захочет убить его, когда подумает, что Бузинная палочка принадлежит Северусу. Но настоящим хозяином палочки был Драко Малфой, ведь именно он обезоружил директора на Астрономической башне год назад. Вместе с Сириусом они составили план, согласно которому Гарри должен победить Малфоя — неважно, каким путём. А после этого хозяином палочки будет он, и Снейпу не придётся умирать. Вот только как попасть в Хогвартс, они не знали. В Хогсмиде был объявлен комендантский час, и появляться там ночью было очень плохой идеей, только если… — У меня есть оборотное зелье, — наставляющим тоном произнесла Гермиона. — Осталось только подцепить три волоска у каких-нибудь маглов, и мы сможем трансгрессировать туда днём. — Гермиона! — Рон расплылся в улыбке. — Ты же знаешь, что я тебя обожаю? Грейнджер только хмыкнула в ответ. Волосы они раздобыли быстро, трансгрессировав в магловский райончик на окраине Лондона. Лил дождь, и люди шли, вернее, почти бежали под зонтиками. Они зашли в парикмахерскую, и Гермиона, пока Гарри и Рон отвлекали администратора, успела найти на полу три разных волоска — каштановый, чёрный и светлый. Все трое оказались женщинами. Рон — полноватой блондинкой с ярко накрашенными губами и водянистыми глазами. Гарри — жгучей брюнеткой с чёрным маникюром, а Гермиона… Что ж, Гермиона оказалась очень похожей на себя саму — только волосы были прилизаны и глаза поменяли цвет на голубой. Проникнуть в Хогсмид не составило никакого труда, а там их встретил Аберфорт, показав тайный проход в Выручай-комнату. Ребята были искренне поражены, увидев Невилла — избитого, но не потухшего. Да, со времён прихода Кэрроу в Хогвартс всё разительно изменилось. — Так вы не знаете, что вы ищете? — уточнил кто-то из группы. — И как, по-вашему, мы должны это найти? — Не беспокойтесь, — успокоила их Гермиона. — Этим займёмся мы. Ваша задача — отвлекать нежелательных… персон. Когда они вылетели из Выручай-комнаты на метлах, Гарри без особых раздумий скинул дрожащего Малфоя на пол. — Экспеллиармус! — заорал он, направив на ничего не соображающего Драко палочку. — Что ты творишь, Поттер? — выплюнул Малфой, оставшись безоружным. — Спасаю шкуру твоего крестного, подонок, — хмуро ответил Гарри. — Кстати, ты всё ещё можешь перейти на нашу сторону. Есть ещё одно пророчество… Он врал, не задумываясь. — Пророчество, которое предопределяет смерть Волан-де-Морта. Я кое-что скажу тебе, Малфой, и ты мне поверишь. Готов? — Допустим, — вокруг полным ходом шло сражение, а Драко сидел на полу, рассматривая окровавленное лицо своего заклятого врага, наклонившегося к нему и говорящего почти шёпотом. — Ну и? — Волан-де-Морт позовёт меня. Он… Я должен буду прийти на поляну в Запретном лесу, где он собирается меня убить. Хагрида уже взяли в плен, не так ли? Драко моргнул, не поняв, откуда Поттеру это известно, на что тот удовлетворённо кивнул. — В конце Волан-де-Морт поразит меня авадой, но я не умру, понял? Моё тело вынесут к Хогвартсу, но я буду жив. И после этого я убью подонка. Ты же тоже этого хочешь, Драко. Гарри отчаянно лгал, сочиняя на ходу, не подозревая, насколько он близок к правде. На самом деле он не знал, что станет с Драко, но почему-то не хотел, чтобы того убили. У него ещё есть старые счёты к блондинчику. Малфой задумался. С одной стороны, Поттер не лжёт. По крайней мере насчёт того, что знает какое-то там будущее — это было видно в отчаянных зелёных глазах. Да и Драко, если честно, не очень-то хотелось и дальше нападать на своих сокурсников. Он ненавидел грязнокровок, но эта ненависть прививалась ему с пелёнок. Да и выбора у него не было — сбеги он, отцу тут же придёт конец. Тёмный Лорд будет в ярости и вряд ли оставит Люциуса в живых. А с другой стороны, предавать семью не хотелось. И ради чего? Смутной надежды на светлое будущее? Иногда казалось, что всё кончено, но глаза Поттера обещали другое. — Ладно, — ответил Драко, и Гарри вымученно улыбнулся, протягивая ему руку. — Что насчёт тебя, Поттер? Боишься? — Нет, — спокойно ответил Гарри. — Я уже знаю, что будет. И мне нужна твоя помощь. Малфой закатил глаза. Так вот почему Поттер устроил этот спектакль — он хотел не помочь ему, а помочь себе. — Тебе нужно убить змею Волан-де-Морта, — выдал Гарри, осторожно глядя в лицо Малфою. — Пожалуйста, ты ведь можешь к ней подобраться! — Нагайну? — поднял бровь Драко. — Могу, но мне это будет стоить жизни, Поттер. Я не готов с ней распрощаться. — Мы поможем, — вступил в разговор Рон. — Я и Гермиона. — Уизел и грязнокровка? — презрительно спросил Малфой. — Хороша же подмога. Потом он вдруг резко выдохнул, уклонился от пролетающего мимо куска стены и сказал: — Будешь должен. — Разумеется, — тихо ответил Гарри. — Только помоги. Драко помог. Нагайну он убил авадой, выплеснув в неё всю свою ненависть к Тёмному Лорду. Это случилось, когда змея ненадолго отползла от своего хозяина, чтобы помочь Пожирателям в битве. Драко боролся бок о бок с ней, он, кажется, сражался тогда с Джинни, и вдруг обернулся и молниеносно выпустил заклятие. В Запретном лесу всё случилось, как Гарри и предполагал. Только он не знал, что встретится с Дамблдором на белоснежном вокзале, напоминающим Кингс-Кросс. Не знал, что Нарцисса поможет ему, что всё кончится так быстро. Просто кучка пепла, что осталась от Волан-де-Морта, да горы трупов в Большом зале и на улице. Некоторых всё же удалось спасти — Фреда, Ремуса и Тонкс, и Гарри был искренне благодарен судьбе и Сириусу. После окончания войны он лично позаботился о том, чтобы Малфоя оправдали. Люциуса всё же посадили в Азкабан, но Гарри считал, что там ему и место. В конце концов, куда ещё девать настолько скользкого и подлого человека? Когда они собрались на общие похороны, и министр магии зачитывал имена, Гарри не плакал. Как и Сириус. Они знали, что всё могло быть гораздо хуже, они скорбели по погибшим, но было что-то меланхоличное и отстраненное в их взглядах. Казалось, что мыслями они были очень далеко от этого места. Когда их пригласили на ужин в «Нору», они не пошли. С тех пор, как Сириус «воскрес», Гарри старался проводить с ним как можно больше времени. Он полностью осознавал то, что мог его потерять. Потерять то, что осталось от его семьи. И даже по прошествии двух лет у них всё ещё не заканчивались темы для разговоров. Послевоенное время потихоньку улеглось, оставив после себя лишь седые волосы у тех, кому пришлось пережить ужасные вещи, да редкие слезы при посещении могил друзей и близких. Наконец всё было хорошо — и Гарри был по-настоящему счастлив.