Fire Rose

      Сегодня наконец-то настал этот день. Руби чувствовала бабочек в животе, когда медленно пробиралась через лес. Вчера ей исполнилось десять лет, и теперь она была достаточно взрослой, чтобы начать подготовку к тому, чтобы стать охотницей. Она могла бы использовать свое проявление, чтобы уже добраться до Эшена, но как бы она ни была взволнована, она также нервничала. Эшен наконец-то собирался поделиться с ней своим прошлым. Что бы там ни было, она не собиралась препятствовать этому. Руби уже была знакома с опасностями, которые подстерегают охотницу, ведь каждый раз, когда она приходила к нему, мимо нее проходили напоминания об этих опасностях.       Но это не значит, что она не хотела узнать его историю. Возможно, она сможет помочь ему избавиться от боли, как это сделала ее семья со своей. А когда ему станет лучше, она покажет ему, что люди все еще могут быть героями. Руби не могла не задаться вопросом, на что будет похоже обучение под его руководством. Она не была уверена, что это будет похоже на то, что ее отец делал с Янг. Что-то подсказывало ей, что Эшен будет гораздо более строгим учителем.       Как бы там ни было, Руби была полна решимости довести дело до конца. Вскоре показалась могила ее матери. Она улыбнулась, заметив несколько цветов, лежавших у основания надгробия.       — Привет, мам. Вижу, Эшен снова заходил. — Руби собрала разбросанные цветы. Хоть и нерегулярно, но когда Эшен оставлял цветы для ее матери, это не переставало трогать ее сердце. Она никогда не просила его об этом, но он все равно это делал. — Так что сегодня тот самый день. Я обещаю, что стану охотницей, которой ты сможешь гордиться. Пожелайте мне удачи.       Пока Руби шла по тропинке к обрыву, она чувствовала, как ее нервы успокаиваются. На смену им пришел кипучий, медленный подъем предвкушения. Как всегда, Эшен ждал ее на своем обычном месте, хотя, казалось, он был погружен в раздумья. Руби помахала рукой и позвала его.       — Доброе утро, Эшен!       — Руби, — поприветствовал Эшен. — Ты пришла. — Он не двинулся с места. Она чувствовала, как от него исходит опасение.       Руби надулась.       — Конечно, я пришла. Ведь мы дали обещание.       Эшен кивнул в знак признательности. Наступило молчание, пока Эшен колебался, стоит ли продолжать. Он знал, что поступает эгоистично и попирает идеалы Руби, но он бы предпочел, чтобы она ненавидела и боялась его, если бы это означало, что она не станет еще одним трупом в погоне за несостоявшимся идеалом. Несмотря на то, как быстро пролетели для него последние два года, Эшен признал бы, что довольно сильно привязался к Руби. Поэтому то, что ему предстояло сделать, было гораздо сложнее.       — Итак, я могу предположить, что ты все еще намерена пойти по стопам своей матери и стать героем? — спросил он.       — Да! — Руби покачалась взад-вперед на пятках, улыбаясь ему. — Я собираюсь стать героической охотницей, как моя мама, и ты мне поможешь.       — Только если ты сможешь сохранить свою решимость после того, как я расскажу тебе свою историю. Если ты сможешь остаться непоколебимой от правды, которой я поделюсь, тогда я буду тренировать тебя, чтобы ты смогла превзойти свою мать.       — Обязательно, — кивнула Руби. К ее удивлению, Эшен потянулся вверх и отстегнул застежки своего шлема. Она не смогла сдержать удивленного вздоха. Несмотря на годы, проведенные вместе, Эшену все еще было неприятно открывать ей свое лицо. Это была одна из немногих тем, по поводу которых он начинал нервничать, если она пыталась надавить на него. Волнение начало бурлить внутри нее.       Эшен сделал паузу, схватившись рукой за шлем.       — Это твой последний шанс передумать. Как только я это сделаю, пути назад уже не будет. Ты уверена, что хочешь увидеть правду, цену, которую нужно заплатить, чтобы стать героем?       — Я обещала, что сделаю это, — сказала она. Рот Руби открылся в немом восторге, когда Эшен наконец снял шлем. Ее радость исчезло быстрее, чем недоеденное печенье. Невозможно было подавить крик ужаса, вырвавшийся у нее. Она попятилась, споткнулась и упала на спину. В панике она попятилась назад, не обращая внимания на то, что испачкала себя, не желая поворачиваться спиной к ужасу, который стоял перед ней. Единственным звуком на поляне был звук ее гипервентиляции, когда она пыталась взять дыхание под контроль.       Эшен, ее герой, был чудовищем.       Короткие, жирные черные волосы прилипли к его голове беспорядочными клочьями, а его кожа была морщинистой, как изношенная кожа, и имела неестественный красно-оранжевый оттенок. Он был истощен, кожа вокруг черепа натянута и местами отсутствует. Кожа вокруг его рта оттянулась настолько, что у него не было губ, обнажив желто-черные зубы, а в передней части нижней челюсти их не было вовсе, белая кость и сухожилия оставались открытыми для стихии. Его горло представляло собой разорванное месиво из мышц и сухожилий, сквозь которое проглядывал позвоночник. Там, где когда-то был его нос, зияла неровная яма, которая была чуть больше, чем лоскуты кожи, служившие ему ушами.       Но хуже всего были его глаза. Сначала Руби подумала, что это пустые глазницы, пока черная масса не сдвинулась. Глаза Эшена почернели и сгнили внутри черепа. Желчь поднялась по задней стенке ее горла, которую она с трудом пыталась вернуть обратно. Эти провалы смотрели на нее. Непроглядная чернота, казалось, поглощала весь свет так, что казалось, будто она пытается засосать в бездну саму ее душу. Зрение Руби затуманилось, и только через мгновение она поняла, что плачет.       Эшен улыбнулся ей, кожа вокруг его рта натянулась в жуткую ухмылку. Он не удивился самому себе и тому, что Руби отвергла его. Это была знакомая боль, и он легко отмахнулся от нее. Его проклятие было чем-то особенным, присущим его возрасту, и это нельзя было объяснить. Она должна была это видеть, так как это было лучшее доказательство, которое он имел, чтобы неопровержимо доказать свою историю.       — Я пытался предупредить тебя. — Несмотря на физическое состояние, его голос звучал четко, без искажений. — Путь героя долог и труден. Каждый, кто идет по нему, должен заплатить свою цену.       — Как… что… — Руби с трудом пыталась вымолвить слова. Какая-то ее часть хотела отрицать то, что она видит, притвориться, что все это сон. В то же время другая, меньшая часть кричала ей, чтобы она бежала. Она кричала, чтобы она убегала, звала отца и дядю Кроу, но она не могла.       — Ты уверена, что хочешь продолжать? Ты все еще хочешь преследовать свою мечту? — спросил Эшен. К удивлению Эшена, Руби вытерла слезы и кивнула головой. Несмотря на ужас, она все еще хотела идти вперед, даже когда ее глаза блестели от новой порции слез. От него не ускользнуло, что она по-прежнему держалась на расстоянии.       — Очень хорошо. Это длинная история, но я уверяю тебя, что все это правда, какой бы невероятной она ни казалась. — Эшен откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, вспоминая старые истории. Они могли бы послужить основой для его рассказа. — Все это, все, что случилось со мной, началось давным-давно, когда мир еще был заперт в цикле, в проклятии, оставленном богами…       Руби сидела и слушала, пока Эшен рассказывал свою историю. Мрачную и тяжелую историю о монстрах, богах и огне. История о том, как их души избивали, издевались над ними и истощали, пока не осталось ничего. О героях, жертвующих всем в тщетных попытках защитить свои дома еще на один день. От его путешествий в качестве воина Солнечного света, воина Картуса, а затем странствующего рыцаря, только для того, чтобы все это закончилось в сердце мира. Все, за что он боролся, свелось к единственному выбору.       К выбору между возобновлением цикла, который вскоре превратит мир в пепел, или погасить пламя и позволить тьме поглотить все. В конце концов он выбрал третий вариант. Эшен стал богом. По крайней мере, таким образом, в то время как тьма поглотила бы большую часть мира, небольшая его часть выжила бы. Угли человечества, которые в конце концов оттеснят тьму. Но это не меняло того факта, что для того, чтобы гарантировать будущее, он должен был стереть прошлое.       Все это звучало так возмутительно, так безумно, что Руби с трудом верила во все это. Но она должна была поверить. Доказательство было перед ней в виде гниющего черепа. Бессмертное существо, не способное умереть, сидело перед ней. Эта кошмарная история должна была быть реальностью.       Когда Эшен закончил свой рассказ, Руби обнаружила, что не может ничего ему сказать. Ее язык был словно залит свинцом. Как она вообще должна была отвечать? Она не знала почему, но ей было больно. Так сильно болело в груди. В конце концов она встала и ушла, не сказав ни слова. Руби не заметила смиренной улыбки Эшена, когда проходила мимо него. Пока она шла обратно, она чувствовала, как его рассказ давит на нее, словно железная гиря.

~x~

      Тай услышал щелчок входной двери, возвестивший о возвращении Руби. Она была так взволнована, когда уходила утром, поэтому он приготовился к новому шквалу гиперактивности. Он отложил посуду, которую мыл, и подошел к ней, вытирая руки.       — Ну, как все прошло… — Тай замер, когда увидел заплаканное лицо Руби. Ее обычно яркие серебристые глаза были тусклыми и блестели от непролитых слез. Он мог вспомнить только один случай, когда видел Руби такой разбитой. — Руби, что случилось?       Хлюпанье было единственным предупреждением, которое он получил, прежде чем глаза Руби заблестели ещё сильнее от новой волны слез. Руби бросилась вперед и зарыдала в рубашку Тая. Он инстинктивно обхватил ее руками, чтобы утешить, пока пытался понять, что случилось. Послышался грохот шагов, и в комнату вбежали Кроу и Янг.       — Тай, что происходит? — спросил Кроу, а Янг тут же присоединилась к отцу, пытаясь утешить сестру.       — Я не знаю. — Тай осторожно отстранил Руби. — Давай, Руби, расскажи нам, что случилось?       — Это… это… — Руби икнула. Янг погладила ее по спине, пока она пыталась говорить сквозь слезы. — Э-эшен… он…       Тай обеспокоенно взглянул на Кроу.       — Сделай глубокий вдох и скажи мне, что сделал Эшен.       — Он… Он показал…       Янг обменялась с ними обеспокоенным взглядом. Кроу схватил свое оружие, которое оставил у двери. Было бы быстрее получить ответы от самого человека.       — Он чудовище! — неожиданно завопила Руби, перепугав всех. — Эшен выглядит как чудовище. — Она снова уткнулась лицом в грудь отца, разразившись очередным приступом слез.       Тай удивленно моргнул и повернулся к Кроу, который застыл в дверном проеме. Их дядя закрыл дверь и опустился на колени перед ней.       — Он показал тебе свое лицо? — Руби кивнула. Тай смог успокоиться, когда понял, что происходит. Хотя шрамы были довольно редки среди Охотников, они не были незаметны. У нескольких учителей в школе была своя доля. Шрамы на лице, как правило, были самыми страшными. Он до сих пор помнит, как испугалась Руби, когда познакомилась с его коллегой Джеффри, у которого был огромный шрам от Боевульфа, лишившего его правого глаза и части лица. Несмотря на свой страх, Руби все равно старалась быть милой. То, что она назвала Эша чудовищем, заставило его задуматься о том, что она видела.       Тай подхватил ее на руки и понес в ее комнату. Он слышал, как Янг позади него спросила.       — Как ты думаешь, насколько все было плохо? — Он не отходил от дочери, пока она не перестала плакать во сне.

~X~

      Янг проснулась от громкого крика. Ей потребовалась секунда, чтобы узнать источник. Она вскочила с кровати и бросилась в комнату сестры. Там она нашла Руби плачущей в кровати, уткнувшись в подушку.       — Руби, что случилось? Ты в порядке? — спросила Янг, подхватывая ее на руки.       Руби уткнулась лицом в грудь Янг, и та крепко сжала ее.       — Я видела маму. Я видела ее, и она выглядела как… — Она оборвала себя. Это было слишком ужасно, и она отчаянно хотела забыть об этом. Она хотела, чтобы страх и холод ушли.       Янг схватила одеяло и натянула его, укрыв их обоих.       — Не волнуйся, Рубс, я буду рядом. — Она нежно поцеловала ее в макушку. — Я не оставлю тебя одну. — Она провела пальцами по волосам Руби, подражая тому, что обычно делала для нее их мама. Только после того, как она окончательно погрузилась в сон, Янг позволила себе тоже поддаться. Ни одна из девочек не заметила отца, стоявшего в дверях с небольшой улыбкой гордости за свою старшую дочь. Он закрыл дверь, надеясь, что на этот раз его девочки будут спать спокойно.

~X~

      Следующие несколько дней Руби провела в своей комнате. В первый день они дали ей свободу, но уже на второй поняли, что ее настроение в ближайшее время не изменится. Несмотря на все усилия ее семьи, они не могли вывести ее из депрессии. Одно дело — знать, когда кому-то больно, но совсем другое — видеть это наяву. Теперь, когда она пыталась вспомнить лицо матери, ее сознание накладывало на нее шрамы Эшена. Впервые она задумалась о смерти мамы, вернее, о том, как она умерла. Страдала ли она? Было ли ей страшно? Если бы она не умерла, стала бы она постепенно становиться похожей на Эшена?       Скрип дерева предупредил Руби о том, что кто-то открывает ее дверь. Она зажмурилась, молча давая понять, что не хочет разговаривать. Трудно было общаться с кем-либо, когда она не могла разобраться в собственных чувствах. Кровать зашевелилась, когда к ней подсели.       Отсутствие запаха алкоголя подсказало ей, что это не дядя Кроу, а вес был слишком велик, чтобы это была Янг. Она почувствовала, как рука отца легла ей на макушку.       — Руби. — Руби пробормотала что-то нечленораздельное, плотнее укрываясь одеялом. — Ты не можешь продолжать прятаться здесь. — Тай без особого сопротивления перетащил ее на свои колени. Она уткнулась лицом в его грудь, чтобы не смотреть на него, но Тай был терпеливым человеком. Они сидели молча, пока ждал, когда она заговорит с ним.       — …боюсь… — пробормотала Руби ему в грудь.       — Что ты говоришь?       — Как ты думаешь, мама когда-нибудь боялась? — спросила она, переведя взгляд на него.       Тай на мгновение опешил от такого вопроса. Он уже мог понять, к чему это приведет, и хотя, возможно, он и не хотел этого, но Руби это было необходимо.       — Да. Я не думаю, что и ты когда-нибудь перестанешь бояться. — Он не смог сдержать вырвавшийся у него вздох. — Речь идет об Эшене, не так ли?       Руби вздрогнула.       — Я не знаю, хочу ли я быть Охотницей.       Защитная часть Тая хотела порадоваться тому, что Руби наконец-то перешла к чему-то другому, в то время как его воспитательная часть испытывала страдание, видя, как его малышка отчаивается, когда ее мечта грозила рухнуть.       — Я никогда не думала, что это может быть так больно, — тихо сказала она. — Это так больно.       — Ты хочешь знать, почему это больно? — спросил Тай. — Ты видела, что может сделать с человеком работа охотника, что она может отнять и какие шрамы оставляет после себя. Ты также видела, что кто-то, кто тебе дорог, пострадал, и все, что ты хочешь сделать, это найти способ вернуться назад и все исправить. Чтобы боль ушла.       Руби фыркнула, сдерживая очередную волну слез. Он использовал одеяло, чтобы вытереть непролитые слезы, собравшиеся в ее глазах.       — То же самое я чувствовал по отношению к твоей матери. — Лицо Руби наполнилось растерянностью и шоком. — У нее был ряд шрамов над левым бедром. Твоя мама получила эти шрамы от альфа-боевульфа, когда защищала пограничную деревню. — Даже сейчас, спустя годы, он все еще мог представить себе эти три шрама как будто видел накануне. — Она отправилась на это задание одна, так как я все еще восстанавливался после предыдущего, а Кроу помогал близкому другу. Я узнал об этих шрамах только много позже. Даже сейчас я задаюсь вопросом, мог ли я что-то сделать, чтобы ей не пришлось подходить так близко к грани.       — Но что мне делать? — спросила Руби.       — Ты ничего не можешь сделать с тем, что уже произошло. Это то, с чем Эшен должен справиться сам, но это не значит, что ты не можешь ему помочь. Самое главное, я не хочу, чтобы это повлияло на твою мечту.       — Но я думала, ты не хочешь, чтобы я стала охотницей?       — Не хочу, но в то же время я хочу, чтобы ты была счастлива. Что бы ты ни решила делать, я поддержу тебя, даже если это означает, что ты станешь охотницей. Я буду поддерживать тебя на каждом шагу, как и твоя сестра. Я знаю, что Кроу тоже поддержит. — На самом деле их дядя провел последние пару дней в поисках Эшена, чтобы высказать ему все, что думает. — Если ты решишь стать охотницей, я хочу, чтобы это было твое решение, а не потому, что кто-то тебя напугал. Как бы я ни хотел защитить тебя, я хочу, чтобы ты была счастлива. Что бы ты ни выбрала, я всегда буду рядом с тобой.       Руби обняла его.       — Спасибо. — В ответ Тай поцеловал ее в макушку.

~X~

      Прошло чуть больше недели с тех пор, как Эшен рассказал свою историю Руби. С тех пор она так и не вернулась. В этот момент Эшен начал чувствовать уверенность, что она и не вернется. Он признался, что какая-то часть его души грустит по ее уходу. Дни уже не будут такими оживленными, но Руби будет лучше. Она вырастет, найдет любимого человека, заведет семью и проживет остаток жизни вдали от пропитанных кровью полей, поглотивших слишком много надеющихся душ. Это будет хорошая жизнь.       Вокруг него пронесся порыв лепестков роз. Эшен в недоумении уставился на стоящую перед ним фигуру. Ярко-красный плащ, зубастая улыбка и яркие серебряные глаза.       — Руби? Ты вернулась.       — Да, — сказала она, с энтузиазмом кивая головой. — В конце концов, мы дали обещание.       — Я не думал, что ты вернешься, — заявил Эшен, все еще ошеломленный ее появлением. — Почему? Ты не боишься меня?       Улыбка Руби померкла, но глаза оставались твердыми.       — Не тебя. Я боюсь пострадать, как ты, — объяснила она. — Я боюсь, что могу не вернуться, как мама, и оставить Янг и папу одних, но я не хочу отказываться от своей мечты стать героем. Я хочу спасать людей, как мама. — Руби подошла и обняла Эшена. Он неуверенно ответил. — Я хочу доказать, что герои могут добиться успеха.       — Почему ты думаешь, что это возможно, если такой, как я, потерпел неудачу? — спросил он.       Руби отступила назад. Она положила руки на бедра, и ее улыбка вернулась.       — Потому что у меня будет лучший человек, который обучит меня быть героем. Если ты будешь обучать меня, я смогу доказать, что герои могут побеждать и быть счастливыми после этого, — уверенно сказала она.       Хотя она и была наивна, это был тот уровень уверенности, который Эшен часто встречал среди своих братьев по оружию, уверенных в победе или в том, что Солнце продолжает светить. Его плечи дрогнули, и он усмехнулся.       — Ты, конечно, смелая, моя дорогая.       — Возможно, я переняла это от тебя, — поддразнила она. — Я также никому не рассказала о том, что ты мне сказал. Я сдержала свое обещание, так что теперь ты должен сдержать свое.       — Очень хорошо. — Эшен встал и опустился перед ней на одно колено, к большому удовольствию Руби. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе в твоих поисках. Мои услуги в твоем распоряжении, моя прекрасная леди Роуз. — Он протянул к ней руку. Руби не смогла удержаться от хихиканья над цветистым названием, а затем вложила свою руку в его.