Fire Rose

Руби была в восторге. Она доводила свое проявление до предела, мчась по лесу. Ни разу она не переусердствовала и не врезалась в дерево. В той выдуманной реальности, где она это сделала, это произошло не более одного раза. Всего одного. Все эти метки, усеивающие различные деревья, были от Гримм, и никто не может утверждать обратное. Крикнув доброе утро могиле матери, Руби направилась вниз по склону скалы. Эшен ждал ее, но на этот раз его лагерь не был пуст. Перед ним было разложено множество орудий. Ее глаза сверкнули, когда она увидела их. В ее голове уже проносились мысли о возможностях. — Доброе утро, Эшен, — поприветствовала Руби, вбегая в лагерь и разбрасывая лепестки роз. — Доброе утро, Руби. — Эшен жестом указал на место рядом с собой. Она опустилась рядом с ним, ее тело практически подпрыгивало на месте от возбуждения. — Мы начнем мое обучение? — Еще нет. Руби поникла. — Но почему? — ныла она. Эшен хихикнул. — Такая нетерпеливая. Не волнуйся, я намерен обучить тебя по своим стандартам, но, если я не ошибаюсь, через несколько дней ты начнешь учиться основам Охотничьего дела, верно? — Руби кивнула. — Тогда мне нужно подождать, пока я не узнаю, какой режим у них для тебя. Так я смогу все спланировать и не переутомить тебя. Увидев ее недоверчивый взгляд, Эшен продолжил объяснения. — Это не повод специально затягивать время. На тренировках очень легко перестараться и навредить себе. В зависимости от степени тяжести, ты можешь даже покалечиться, и твоя мечта прервется, так и не начавшись. — Хорошо, — неохотно согласилась Руби. — Не смотри так разочарованно. Я намерен тренировать тебя усерднее, чем все, что ты когда-либо испытывала в своей жизни. Надеюсь, ты не пожалеешь, что попросила меня об этой услуге. — Не пожалею, — отчеканила она. — Так, если ты не собираешься тренировать меня сегодня, то что мы будем делать? Эшен жестом указал на разложенное перед ним оружие. — Я подумал, что мы могли бы рассмотреть оружие и его различные сильные и слабые стороны, чтобы, когда придет время, ты знала, на чем строить свое мастерство. Руби почесала щеку, одарив его расстроенной улыбкой. — Итак, я, возможно, уже пообещала дяде Кроу, что буду использовать косу в качестве оружия, как он. — И ты полагаешь, что будешь учиться владеть только одним оружием. — Эшен взъерошил волосы Руби, к ее большому раздражению. — Позволь мне поделиться с тобой мудростью, которой я научился за свою неестественно долгую жизнь. Знаешь ли ты, какая самая большая слабость у мастера меча? — Она покачала головой. — Мастер меча теряет звание мастера, когда в его руку вкладывают что-то, отличное от меча. — Я не понимаю, разве они не остаются мастерами боя? — Самая большая слабость мастера в том, что чаще всего он специализируется на своем ремесле и только на нем. Они теряют большую часть, если не все свое с трудом заработанное мастерство, когда обстоятельства меняют выбранную ими сферу деятельности. Прискорбная жертва такого преследования — редко у кого есть время или навыки, чтобы заниматься другими направлениями. Вот почему некоторые бойцы предпочитают изучать основы во многих областях. Пусть они и не владеют мастерством в какой-то одной области, но, по крайней мере, разбираются во многих. Как говорится, Мастер на все руки, ни в чем не мастер, но лучше, чем мастер в одном. — Так вот кто ты? — спросила Руби с растущим удивлением. — Я — невозможность. — Эшен наклонился поближе, словно собираясь открыть секрет. — Я мастер во всем. — Глаза Руби расширились от изумления. Эшен жестом указал на различные виды оружия. — Все оружие, которое ты видишь здесь, все до единого я держу при себе. Я освоил их использование за бесчисленные века своей жизни. Это одно из немногих преимуществ проклятия. Лишь немногие, как я, продержались достаточно долго, чтобы воспользоваться временем, навязанным нам таким образом. — Ух ты. Значит ли это, что я стану такой же, как ты? — спросила Руби, в восторге от перспективы, наклонившись вперед на своем месте. — Нет. Руби чуть не упала со своего места. — Почему нет? — У тебя не хватит жизненных сил, чтобы достичь этого. По крайней мере, не в такой степени, как у меня, но я уверяю тебя, что когда закончу твое обучение, ты сможешь владеть некоторыми из самых распространенных видов боевого оружия с некоторым умением и справляться с большинством ситуаций, в которых ты можешь оказаться. Универсальность будет ключом к твоему выживанию. — Ну, пока я еще могу орудовать косой, чтобы выполнить обещание, данное дяде Кроу, все должно быть в порядке. — Руби указала на блестящий боевой молот, который привлек ее внимание. — Что ты можешь сказать мне об этом? — О боевом молоте? — Эшен поднял его и положил себе на колени. — Я удивлен, что ты заинтересовалась таким тяжелым оружием, хотя оно отлично подходит для того, чтобы пробивать доспехи Гримм. — Не это, — пояснила Руби. — Я имею в виду сам молот. Я имею в виду, посмотри на него. Наверняка за ним стоит какая-нибудь интересная история. Древко боевого молота было изготовлено из обычной стали, но выделялась его навершие. Она была покрыта позолоченным серебром и золотом, которые плавными волнами окутывали ее. На лицевой стороне был выгравирован герб, а задний шип выступал наружу в форме изогнутого клюва птицы. На шипе также было изображено лицо птицы с перьями, окутывающими голову ореолом. Глаза, выточенные из рубина, несли хищный взгляд, от которого по коже пробегали мурашки. Оно просто кричало о великом воине, и Руби просто обязана была узнать историю, которая за ним скрывалась. — Я думал, что собираюсь научить тебя владеть оружием, — заявил Эшен. — Пожа-а-а-алуйста, — взмолилась Руби. Через мгновение Эшен уступил со вздохом поражения. — Очень хорошо. Полагаю, я могу немного побаловать тебя. Этот боевой молот когда-то принадлежал рыцарю по имени Фернандо из дома Флоренсио. Он был благородным наемником, мечтавшим о восстановлении своего некогда благородного дома. Как только Эшен начал свой рассказ, он обнаружил, что не может остановиться. Он рассказал Руби о своих приключениях с Фернандо, которые в итоге закончились трагедией, когда выяснилось, что это его мать подстроила разрушение дома в качестве мести за то, что его отец убил ее любовника, не оставив ей другого выбора, кроме как выйти за него замуж. Расстроенный, Фернадо оставил мечты о реставрации и решил отомстить за смерть своих братьев и сестер. С его помощью они положили конец недолгому правлению его матери. После завершения мести Фернандо завещал свое родовое оружие Эшену, а затем, в отчаянии, трагически покончил с собой. Несмотря на то, что у Руби к концу рассказа были затуманеные глаза, она захотела еще одну и указала на другое оружие, выставленное на всеобщее обозрение. Эшен не мог не побаловать ее, но в какой-то мере он обнаружил, что побаловал и себя. Хотя он и рассказывал ей предыдущие истории, они были полны кривотолков и лжи. Теперь он мог быть честен с ней, больше не скрывая секретов прошлого. Он мог говорить свободно, чего не мог сделать слишком долго. Однако очень скоро ему больше нечем было поделиться в отношении оружия, которое он принес. Большинство из них были обычными предметами, которые он раздобыл или, в редких случаях, купил. Но это не означало, что у него не было ни историй, ни оружия. Эшен отстегнул от пояса деревянный ранец и показал его Руби. — Ты можешь сохранить еще один секрет? Ее глаза сверкнули от восторга, и она с энтузиазмом кивнула. Эшен потянул за края ранца, и, к удивлению Руби, дерево растянулось и расширилось. Он продолжал, пока не получился небольшой сундук. — Ого. Что это? — спросила Руби. Ей хотелось протянуть руку и потрогать его, но она сдержалась. — Это бездонный ящик, — объяснил Эшен. — Очень желанный предмет моего времени. Это подарок моего второго учителя, Амбриэля. Руби задумалась. — Кажется, я слышала, что ты уже упоминал о нем. — Наверное, вскользь. Матеус научил меня тому, как важно иметь цель, чтобы двигаться вперед. Амбриэль научил меня важности знаний и пониманию важности секретов. Когда их лучше вынести на свет, а когда лучше оставить во тьме. Именно уроки, преподанные мне этими двумя мужчинами, помогли мне сдержать мою пустоту. Именно благодаря им я так часто искал наставников. В другой раз я расскажу тебе, как мы познакомились. — Не могу дождаться. Итак, что у тебя в коробке? — Здесь хранится несметное количество ценностей, включая оружие и доспехи, которые я собрал во время своих странствий. — Эшен открыл сундук и потянулся внутрь. Он достал серебряный шлем с гравировкой в виде розы и протянул его Руби. — Я уверен, что у меня еще есть несколько историй, чтобы развлечь тебя. Руби провела пальцами по шлему, прослеживая узор. — Он прекрасен. Чей он был? — Она была странствующим рыцарем, которого я встретил. Ее звали Ариана, также она была известна под прозвищем Рыцарь Цветов. Она путешествовала по землям вокруг своего дома, оказывая помощь местным деревням. Скромная и добрая душа, но свирепая, как лев, если вы угрожаете ее народу. Оружие за оружием, доспехи за доспехами, Эшен рассказывал Руби множество историй о людях, с которыми он сталкивался. О тех, с кем он сражался, и о тех, против кого он сражался. Она впитывала каждую из этих историй с таким благоговением и почтением, что Эшен находил это восхитительным. Многие из этих людей остались неоцененными и невоспетыми, поэтому было приятно иметь кого-то, кто ценил их истории, какими бы незначительными они ни были в великой схеме вещей. Они продолжали беседовать несколько часов, пока солнце поднималось на небе. В конце концов Эшен наткнулся на довольно простой длинный меч с гербом, выбитым на рукояти. Его внимание привлекла синяя ткань, обернутая вокруг рукояти. В ткани торчал кусок пергамента. Он замер, уставившись на ткань, и в его нутре зародилось отвратительное чувство. — Эшен? — спросила Руби, отрывая его от размышлений. — Прости. Кажется, я взял не тот клинок. Этот меч… всего лишь еще один обломок. — Эшен отложил меч и посмотрел на небо. — Ты только посмотри, уже большая часть дня прошло, а я намеревался научить тебя владению оружием. Вместо этого я устроил тебе очередную сказку. Руби хихикнула, одарив его расстроенной улыбкой. — Что ж, я не стану отрицать, что получил удовольствие, так что я оставлю это без внимания. Но я считаю, что тебе пора возвращаться домой, пока твой отец снова не рассердился на тебя. — Оу. Я хотела услышать еще несколько рассказов. — Руби спрыгнула с бревна. — Тогда увидимся завтра. Может быть, ты поделишься еще несколькими историями? Эшен усмехнулся. — Думаю, на сегодня с меня достаточно. После, я должен буду учить тебя. — Прости, — хихикнула Руби. — Тогда увидимся завтра. Она убежала, помахав рукой. Эшен помахал ей в ответ, пока она не скрылась из виду, после чего снова повернулся к отмеченному клинку. Тревожное чувство вернулось в его желудок. Он убрал остальное оружие в сундук, а затем потянулся и достал тяжелый фолиант. Один из многих, которые он хранил. Несмотря на многочисленные богатства, оружие и доспехи легенд, хранившиеся внутри, самым большим сокровищем, которое он носил с собой, были знания. Сотни томов, охватывающих все — от колдовства и чудес до истории бесчисленных королевств. Но еще большим почтением, чем эти книги, пользовались многочисленные дневники, которые он заполнял своими воспоминаниями. Бесчисленные истории его долгого существования и многочисленных людей, с которыми он сталкивался, как друзей, так и врагов. Каждое воспоминание он записывал, чтобы хоть что-то осталось, когда проклятие в конце концов лишит его этих воспоминаний. Только испытав на себе действие проклятия, Эшен понял, насколько оно разрушительно. Королевства приходят и уходят, люди стареют и умирают, но воспоминания, воспоминания вечны. Или они должны были быть такими. Они были наследием, оставленным как последнее доказательство прошлого. Все эти деяния и достижения переносятся в будущее. Только когда воспоминания исчезают, наступает настоящая смерть. Все связи с земным миром обрываются и теряются навсегда, никогда не возвращаясь. Этого забвения больше всего боялась вся нежить. Никто из смертных не мог по-настоящему понять этот страх, их жизнь была слишком коротка для этого. Благословение смертности все принимали как должное. Каждый проклятый индивидуум с годами понимал это. И тогда они цеплялись за любые крохи, несмотря на тщетность усилий. Даже простое имя имело для них большую ценность, чем горы из золота. Они доходили до безумия, чтобы противиться своей судьбе. От возведения статуй до высечения своих имен на горах — все, что могло бы крикнуть миру: «Я существую!». Хотя в других случаях они выбирали гораздо более простые методы. Например, передать другу памятную вещь, будь то доспехи или клинок. Во время своего долгого путешествия он создал простую систему, помогающую каталогизировать множество собранных им клинков и истории, которые каждый из них представлял. Самые богато украшенные клинки могли говорить сами за себя, но более простые клинки он хотел выделить из собранных. Красная ткань отмечала их значимость, а синяя — истории, которые еще нужно было записать. Это было то, чем он занимался, когда не было времени спокойно писать. Только он не помнил ни этого клинка, ни какой-либо истории, связанной с ним. Оставалось надеяться, что он просто забыл поменять ткань на клинке после того, как записал его историю. Этот фолиант был последним, который он использовал для записи конца своего путешествия. Он не знал, с чего начать, так что придется работать в обратном порядке. Эшен заколебался, поднимая обложку книги. Для нежити было опасно заблудиться в прошлом, но ему больше нечего было бояться. Проклятие утратило свою власть над ним, и теперь он мог, наконец, разобраться с горем, омрачавшим его душу. Постоянно присутствующая боль, которую он изо всех сил старался игнорировать. Вопрос заключался в том, хотел ли он этого? Открыть старые раны и вновь пережить ту боль. Он покачал головой. Конечно, он хотел. Это было самое меньшее, что он мог вынести за всех тех, кто пришел раньше, цена, которую он должен был заплатить как тот, кто все еще оставался. Когда он открыл книгу, на него снова уставилось знакомое лицо в маске. Он должен был признать, что его искусство прошло долгий путь, когда он положил пальцы на маленькую улыбку, которую носила Хранительница Огня. Он многим был обязан женщинам ее ордена. Яркий свет в темные времена. Эшен перевернул страницу и начал свое путешествие в прошлое. Он проследил свой путь от Горнила Первого Пламени до первых шагов в Храме Огня. Там были паломники, которых он защищал во время их путешествия, приведшего его в Лотрик. До этого он скитался между королевствами, когда мир распадался на части. Страница за страницей, переходя от дневника к дневнику, Эшен заново переживал воспоминания, какие только мог. Когда небо потемнело, он перенес свое чтение в коридор святилища. Он все еще не был готов встретиться с тем, что скрывалось внутри. Поэтому он читал при свете факела и вспоминал все, что мог. На каждое воспоминание, которое он все еще хранил в памяти, приходилось еще дюжина забытых. События и истории, которые казались ему странными. А некоторые из них по-прежнему вызывали эмоции, но не давали четкого представления о том, что было раньше. Во всем этом Эшен чувствовал тоску по тому, что было когда-то. Снова увидеть те достопримечательности, услышать голоса своих братьев по оружию. В конце концов он остановился. Эшен отложил дневники и вышел на улицу. Раннее утреннее солнце украшало небо. Он сел и снял шлем. Эшен уставился на свое отражение в доспехах. На него смотрела знакомая пустота. Оболочка. Несмотря на все его усилия, Эшен в глубине души знал правду. Клинок навсегда останется неизвестным, его история давно утеряна, а его друг забыт. Было ли это проклятие? Или дело в нем? Человеческий разум способен вынести очень многое. Может, он просто забыл? Эшен уже давно устал от своего существования, но все равно продолжал идти вперед. Все в надежде, что однажды все это наконец-то будет стоить того. Он хотел вернуть свой дом. Он хотел вернуть своих друзей. И прежде всего он хотел вернуть свою жизнь. Все это было невозможно, навсегда осталось за пределами его понимания. Поэтому Эшен сделал единственное, что мог. Он закричал. Он закричал и выпустил все эмоции, которые так долго хранил в бутылке. Тысячелетнее горе, которое не было преодолено. Бездонное отчаяние. Часть его самого, которая хотела, чтобы все это закончилось. И его гнев на несправедливость всего этого. Эшен кричал изо всех сил, пока раны на его душе горели. Даже когда его голос стал хриплым, он кричал. Хотя его тело уже давно перестало проливать слезы, он все еще чувствовал знакомые морщины на своем лице. Когда он закончил, Эшен почувствовал, как все эти эмоции осели у него в желудке, словно тяжелый груз, когда усталость стянула его кости и вокруг воцарилась тишина. Тишину нарушил злобный рык. Эшен поднял голову и увидел красные глаза Гримм, собравшихся у края его поляны. Их было уже несколько десятков, и с каждой секундой их становилось все больше. Вид их вызвал в Эшене какое-то отвращение. Отвращение, не похожее на то, что он чувствовал раньше. Тяжесть в животе жгла и становилась все больше. Со спокойствием, которое не соответствовало его чувствам, он вновь надел шлем. Он чувствовал, как им овладевает ярость. Несмотря ни на что, вопреки всему, что было принесено в жертву, Оно имело наглость выжить и сохраниться. Когда Эшен смотрел на это скопище, он видел не Гримм, а клочок тьмы, который лежал в основе каждого из них. Бездну. Ту самую тьму, которая была бичом человечества, порожденную каждым аспектом людей, доведенным до крайности. Мир был освобожден от Пламени, но порожденная им тень каким-то образом все еще оставалась. Воздух вокруг него искажался и горел, когда сила, которую Эшен подавлял, вытекала из него. Он не мог позволить, чтобы такое оскорбление осталось безнаказанным. Визг наполнил воздух, когда Эшен выхватил свой меч. Огонь заплясал по лезвию и капнул на землю. Глаза Гримм вспыхнули красным от ярости, суть их существования была оскорблена одним лишь присутствием их смертного врага. Они зарычали, и леса Патча ожили от гнева и жажды крови. Эшен ответил ревом на вызов. В этот момент он был не человеком, даже не Лордом, нет, он был яростным зверем. Он бросился на орду, завывая на всю округу. И тогда остался только Огонь.

~X~

Руби болтала ногами взад-вперед, лежа на кровати. Перед ней лежал открытый текст с рабочим листом. В субботу было еще раннее утро, и как бы ей ни хотелось выспаться, вчера отец ясно дал ей понять, что она должна закончить домашнее задание, прежде чем снова отправиться на встречу с Эшеном. Она не могла сдержать разочарования, которое образовалось на ее лице, так как думала, что если ее папа будет учителем в ее школе, то все будет проще. Не-а. Как же она ошибалась. Если она пропускала задание, угадайте, кто заходил спросить, почему? Если она хотела отложить домашнее задание на потом, угадайте, кто знал, что именно и сколько задано. В некоторые дни ее отец даже заставлял учителей задавать ей больше работы. Это был кошмар. Подумать только, когда-то она хотела, чтобы ее отец был ее учителем. Руби с нетерпением ждала, когда же она перейдет в его класс. Янг прошла мимо ее открытой двери, пожелав доброго утра. Она помахала в ответ, а затем посмотрела на часы у кровати. Прошло уже несколько часов, а она все еще не закончила. Не помогло и то, что ее желудок начал урчать. План закончить работу до завтрака провалился. Ее голова ударилась о книгу. Как же она ненавидела дроби. Руби испугали громкие крики птиц на улице. Когда она выглянула в окно, то увидела целые стаи, улетающие из леса и затмевающие небо. Она растерянно моргнула и отпрыгнула от окна, когда лес снаружи ожил от рева Гримм. Это было непохоже на то, что она когда-либо испытывала раньше. От такого шума дом задрожал. Когда шум утих, его быстро сменил гул, а затем сработала сигнализация Патча. Руби задохнулась и побежала вниз по лестнице. — Папа, папа! — Руби чуть не врезалась в отца у подножия лестницы. — Не волнуйся, я здесь, — сказал он, притягивая ее к себе. Из кухни выбежала Янг с Цваем на хвосте. — Папа, что нам делать? — спросила Янг, хватаясь за него. Сколько бы она ни изображала храбрость и взрослость, она все равно оставалась маленькой девочкой, не намного старше своей сестры. Тай сделал вдох, чтобы успокоиться. Он должен был оставаться сильным ради своих девочек. — Хорошо, нам нужно добраться до убежища в городе. Оттуда я свяжусь с Сигналом и… Тай прервался, когда раздался громкий стук в дверь. Девочки встревоженно вскрикнули, пока не раздался знакомый голос. — Тай! Тай! Ты еще здесь? — Кроу? — Тай распахнул дверь и увидел, что мужчина прислонился к дверной раме, задыхаясь. — Что ты здесь делаешь? — Вот тебе и неожиданный визит, — пропыхтел он. — Ты мне нужен здесь и сейчас. — Мы как раз собирались ехать в убежище. — Не надо. — Кроу покачал головой. — Не может быть, чтобы Гримм направлялись сюда. Что-то влечет их в лес подальше от города. — Оглянувшись через плечо, он увидел стаю беовульфов, бегущих по грунтовой дороге в их сторону. — Дерьмо. — Язык! — донеслось изнутри дома. — Не время Руби, — отозвался Кроу. — Прости. Кивнув Таю, он отошел, снял со спины меч «Предвестник» и занял оборонительную позицию перед домом. Тай повернулся к девушкам. — Девочки, мне нужно, чтобы вы ждали у лестницы. Если услышите, что в дом ворвались, бегите наверх и забаррикадируйте дверь. Я скоро приду и разберусь с этим. — Девочки кивнули в знак понимания, прижавшись друг к другу. — Присмотри за ними, Цвай. — рявкнул он в ответ. Тай закрыл за собой дверь и выбежал к Кроу. Его аура разгоралась, когда он сгибал руки. Он был одним из немногих Охотников, способных сражаться с Гримм голыми руками, к огорчению своих товарищей. Янг создавала свой боевой стиль на основе его. Хотя он уже несколько лет не был на службе, он далеко не заржавел. Преподавание в подготовительной школе для Охотников, безусловно, помогало. Кроу первым вступил в бой с Гримм. Он открыл огонь из встроенной винтовки Предвестника. Снаряды попали в голову и грудь ведущего Беовульфа. Второй пронесся мимо упавшего товарища в сторону Кроу. Одним движением руки его меч трансформировался в косу. Он бросился на Беовульфа, коса выскочила и перехватила Беовульфа за талию, разделив его надвое одним ударом. К его удивлению, третий Беовульф пробежал мимо него, но Тай ударил его лицом в землю. — Как в старые добрые времена, да? — проворчал Кроу. Он послал Таю улыбку, на которую тот не ответил. — Кроу, скажи прямо, Озпин как-то замешан в этом? — Он подбросил Гримм в воздух апперкотом. Другого он ударил в грудь и отправил в полет назад, к его собратьям. — Насколько я знаю, нет, — ответил Кроу, обезглавливая появившуюся Урсу. Он отрубил ноги еще одному Беовульфу, который пытался пробежать мимо него. Снова. Сбитый с толку, он быстро огляделся вокруг: — Тай, мне кажется, или… — Гримм игнорируют нас, чтобы погнаться за чем-то? — Тай вбил еще одного Гримма в землю, но тот был еще жив. Вместо того чтобы броситься на него, зверь попытался протащить свое изломанное тело по земле, а потом упал замертво. Над ними пролетали стаи Неверморов. Вокруг них лес содрогался от набегающих Гримм, но они не обращали внимания на двух Охотников и дом, который они охраняли. Гримм были настолько поглощены тем, что они преследовали, что ни один не пытался сопротивляться. Тай не мог припомнить другого случая, чтобы он когда-либо сталкивался с чем-то хоть отдаленно похожим на это. — Даже если мы им не интересны, я не хочу, чтобы они врывались в дом, пока девочки еще внутри. Гримм стало больше, но, как и предыдущие группы, все они игнорировали двух Охотников, уничтожавших их ряды. Даже оставшись ранеными, Гримм не реагировали на их присутствие. Это было очень тревожно, и оба человека были на взводе. По крайней мере, Гримм игнорировали дом, так что им не приходилось беспокоиться о девочках. Они уже собирались схватить девочек и бежать к убежищу, когда воздух изменился. — Это дым? — спросил Кроу, подняв голову. Над головой по небу полз темно-черный шлейф. Он проследил за его следом, который вел куда-то за дом Тая и к оранжевому свечению, которого, как он знал, раньше там не было. — Тай, мы должны взять девочек и уходить. — Я как раз об этом думал. Хорошо. — Папа! — Янг выскочила из дома. — Руби сбежала!

~X~

Руби знала, что поступает глупо. Она знала, что поступает безрассудно, но все равно продолжала. Ее фигура превратилась в красное пятно из лепестков роз, когда она использовала свое Проявление так, как никогда раньше. Если бы это было в любое другое время, она была бы впечатлена тем, как далеко она продвинулась, но единственное, о чем она думала, был растущий страх в ее сердце. Когда пришли первые Гримм, она вместе с сестрой притаилась у лестницы, но в конце концов ни одна из них не смогла удержаться и не подползти к окнам, чтобы посмотреть. Видеть, как их отец и дядя сражаются с Гримм, внушало благоговение. Они подбадривали их, когда они вдвоем разрывали Гримм, как Руби открытую банку печенья. Однако по мере продолжения боя они тоже заметили, что Гримм их игнорируют. Несмотря на то, что Тай и Кроу уничтожили множество Гримм, дом все еще содрогался от многочисленных стай, носившихся вокруг них. Возможно, это было связано с тем, что она все время проводила там, но Руби первой поняла, куда направляются Гримм. Она побежала к задней части дома, и из окна увидела отблески большого костра. Возможно, вдалеке сестра звала ее по имени, но она не могла быть уверена. Она слышала только стук своего сердца и не успела опомниться, как выбежала через заднюю дверь. Эшен. Когда Руби бежала по лесу, перед ее мысленным взором встал урок, который ей преподавали отец и школьные учителя. Это был урок, который вдалбливали всем. Гримм привлекает негатив. Это был первый урок, который преподавали каждому ребенку. Этот урок повторялся до конца жизни. Если человек не мог контролировать свои негативные эмоции, он становился опасен не только для себя, но и для окружающих. Особенно это было необходимо Охотникам, иначе они могли бы притягивать к себе еще больше Гримм. Однако один человек не мог выдать достаточно, чтобы привлечь Гримму на расстоянии, не говоря уже о стае. Для того чтобы на них обрушилась целая орда, потребовалась бы деревня или город, охваченные паникой. Так что же нужно сделать, чтобы один человек привлек столько Гримм? Руби вынырнула из своего проявления, когда, наконец, достигла предела своих сил. Несмотря на одышку и протесты мышц, она продолжала бежать. Слезы наполнили ее глаза, но это не имело ничего общего с резким дымом, наполнявшим воздух по мере приближения к оранжевому сиянию. Ее кожу обдавало жаром, а рев пламени становился все громче. Мимо нее пробегало все больше Гримм, не обращая на нее внимания. Руби не боялась за Эшена, она верила, что он более чем достаточно силен, чтобы справиться с ними. Она беспокоилась за его дух. Выбравшись из-за деревьев, Руби остановилась и посмотрела на обрыв. Вдалеке огонь гневно ревел, пожирая большую часть леса. Несмотря на расстояние, она все еще чувствовала интенсивность жара, словно стояла перед ним, и ее аура начала разгораться, защищая ее. Огонь пылал злым красным оттенком. В этом аду виднелись взрывы нового пламени, а вокруг — бесконечные волны Гримм, устремившихся в пламя. Руби почувствовала, как по ее лицу текут слезы, и опустилась на колени, чувствуя себя совершенно потерянной. Что-то приземлилось рядом с Руби, и она повернулась, чтобы увидеть своего дядю Кроу, стоящего рядом с ней. — Руби. Она открыла рот, но слова подвели ее. Что она могла сказать? Что она вообще могла сделать? В конце концов она беспомощно уставилась на своего дядю. Он обнял ее, и она уткнулась лицом в его грудь. Уголком глаза она наблюдала за бушующим инферно. — Это Эшен, да? — спросил Кроу. Руби кивнула. — Братья, — пробормотал он. За все годы работы Охотником и годы работы на Озпина он видел много невероятных зрелищ, которые когда-то считал невозможными, но ничего подобного. Он видел, как Гримм, словно темная тень, окружали ад, питая собой пламя. Небо над головой чернело от облаков Неверморов. Казалось, все Гриммы на острове собрались здесь. Даже их крики ярости были поглощены ревом инферно перед ним. — Кроу! — Услышав свое имя, он повернулся и увидел бегущих к нему Тая и Янг. — Я поймал ее, Тай, — отозвался он. Тай облегченно улыбнулся, когда подошел к нему. Он потрепал Руби по волосам и обратил свое внимание на пламя на заднем плане. — Боги, что здесь произошло? — в ужасе спросил Тай. — Это друг Руби, — к их удивлению, объяснил Кроу. Они увидели, как стая Неверморов во главе с гораздо более старым альфой пикирует на пламя и запускает в огонь свои бритвенные перья. В ответ на это огненная волна вырвалась наружу и поглотила их всех. — Не может быть, — ошеломленно воскликнула Янг. — Как один охотник мог вызвать все это? — Там, внизу, была проклятая зона боевых действий, и она должна была поверить, что все это произошло из-за одного Охотника? Ее дядя был одним из лучших Охотников в Вейле, и даже он не был способен на такое. — Вот что я хочу знать, — пробормотал Кроу. Он посмотрел за них, и его глаза расширились в тревоге. — Шевелитесь! Уходите с дороги! Тай схватил Янг, и двое мужчин уклонились с дороги, когда стая беовульфов разбежалась и прыгнула с обрыва. Альфа, возглавлявший стаю, сумел упасть на землю и продолжить движение, не сбившись с шага. Младшие члены стаи были не столь выносливы. Некоторые сильно ударились о землю и споткнулись, но все же смогли последовать за своим вожаком. Другие были не столь удачливы. Несколько из них хромали со сломанными конечностями, а другие умерли от удара. Несколько особей разбились вдребезги и пытались тащиться дальше, но так и умерли от полученных травм. — Не знаю, что натворил твой приятель, Руби, но у Гримм сейчас действительно есть на него виды, — прокомментировал Кроу. — Я никогда не видел, чтобы Гримм так себя вели. Даже самые одержимые яростью Гримм не стали бы так убивать себя, — подхватил Тай. — Нам нужно уходить. Это наш лучший шанс добраться до города и объединиться с другими Охотниками. — Янг кивнула головой в знак согласия, прижалась к отцу и широко раскрытыми глазами уставилась на ад. — Согласен. — А что насчет Эшена? — негромко произнесла Руби, не сводя глаз с бушующего инферно. Ему больно. — Мы мало чем можем ему помочь. По крайней мере, похоже, что ему не нужна помощь, — сказал Кроу, увлекая Руби за собой. Цвай ждал их, сидя на трупе Урсы. Остальные поздравили его с тем, что он следит за домом, но Руби ничего не сказала. Вместо этого она подняла его на руки и прижала к груди. Чувствуя ее потребность в утешении, он был более чем счастлив быть полезным и стать опорой для нее. Остаток дня прошел для Руби как в тумане. Она почти не обращала внимания на то, что происходило вокруг нее. В какой-то момент она оказалась в убежище вместе с сестрой, а ее отец и дядя помогали с обороной, если она понадобится. Она старалась не обращать внимания на то, что это будет означать, если это произойдет. К счастью, сестра была рядом, а Цвай в ее объятиях, чтобы утешить ее, но ее мысли все время возвращались к инферно. Несмотря на жар и жестокость всего этого, в его сердце была холодность, от которой у нее болело сердце. Это было печально, и она не знала, как это изменить.

~X~

Земля хрустнула и заскрипела под сапогом. Кроу отпрыгнул назад, чтобы избежать небольшого всплеска пламени, которое зашипело и погасло. Он издал разочарованный вздох. Это было похоже на хождение по минам. Даже спустя день земля и воздух все еще пылали от остаточного тепла, настолько, что он постоянно вытирал пот со лба. Весь ландшафт вокруг него был испещрен черными шрамами, от деревьев, которые когда-то здесь росли, не осталось и следа. Это было гигантское черное пятно в лесу Патча. Кроу видел его сверху и, если бы ему пришлось гадать, сказал бы, что оно было размером с Академию Бикон. Он также заметил, что на земле остались следы от различных взрывов. Даже стоя среди всего этого, трудно было осознать масштабы разрушений. Кроу услышал проклятие позади себя. Он почти забыл, что был не один. С ним было еще полдюжины Охотников, которые тоже прочесывали поле. Один из них был инструктором из Сигнала, но остальные были из самого Вейла. Возможно, сейчас на Патче действовало больше Охотников, чем когда-либо за всю историю острова, включая его основание. Не считая тех, кто остался защищать город, в настоящее время лес прочесывали десятки групп. Только когда Озпин связался с ним, он узнал, насколько серьезной была миграция Гримм. Впервые после падения Горы Гленн, неудачной попытки Вейла расшириться, в Вейле зазвонили тревожные сирены Гримм. Представьте себе всеобщее удивление, когда Гриммы проигнорировали город и устремились к побережью. Тысячи Гримм утонули, пытаясь переплыть канал в Патч. Даже голиафы, одни из самых древних и разумных видов Гримм, были охвачены безумием. Это не говоря уже о береговой линии Патча, которая стала заполняться водными Гримм, выбрасывающимися на берег. На южной оконечности острова был найден даже морской змей. Это было крупнейшее массовое самоубийство Гримм и первое в известной истории. Совет Вейла требовал ответов, и Озпин тоже. Трудно было объяснить, что все это произошло по вине одного человека. Если бы Эш не был известным отшельником, или даже мифом для некоторых, среди Охотников Патча его сочли бы сумасшедшим, но с таким количеством других людей, поддерживающих его историю, Совет был вынужден принять ее. Что привело к нынешней ситуации. Все свободные Охотники Королевства Вейл были направлены на остров, их численность была распределена между защитой города и обыском острова. Местные жители, знавшие о нем, понимали, что Рыцаря Патча, как его называли в народе, не найти, если он сам не захочет, чтобы его нашли, но объяснить это Совету было невозможно. Они хотели доставить его в Вейл, чтобы «наградить» за уничтожение стольких Гримм и защиту острова, но при этом игнорировали то, что это произошло по его вине. Кроу фыркнул. На самом деле они хотели оставить его в городе в качестве политического козыря. Человек, живое оружие, способное уничтожить целую орду Гримм, не имея ничего, кроме меча и проявления — это что-то прямиком из сказки. Поддержка такого человека еще больше оправдывала решение Вейла после Великой войны отказаться от военных и сосредоточиться на Охотниках. Решение, которое и по сей день высмеивается королевствами Атлас и Мистраль. И все же, даже когда столько Охотников прочесывали каждый квадратный дюйм леса, они так и не нашли ни единого его следа. Кроу и Тай уже много раз пытались найти его, но так и не смогли. Поскольку значительная часть его работы заключалась в поиске непонятных зацепок в еще более непонятных местах, Кроу был одним из лучших. Конечно, оба знали правду об Эшене. Проявление не было настолько многогранным, чтобы сделать человека в полном облачении невидимым, беззвучным и способным метать огонь в таких разрушительных масштабах. Ответ был только один. Магия. Кроу никогда не верил в магию, пока Озпин не привлек его к своей кабале и тайной теневой войне против королевы Гримм, Салем. Давным-давно магия, по-видимому, была обычным явлением, но потом растворилась в сказках. Теперь казалось, что одна из таких сказок вырвалась в реальность. Это и послужило причиной того, что Озпин сам захотел найти его. Возможность присоединить к себе пользователя магии стала бы для них благом, подобного которому не было уже много лет, а если вспомнить, что сам Озпин был бессмертен, то и веков. Они не могли упустить ничего, что могло бы помочь им в войне против Салем, тем более что Салем постарается уничтожить любое преимущества раньше, чем они смогут его заполучить. Он смахнул со лба еще один слой пота, когда его ботинки заскрипели по земле, которая от сильной жары стала стеклянной. Время от времени она трескалась под ногами Кроу, смещаясь и нарушая его равновесие или вновь разгораясь в трепещущий огонь. Даже с учетом того, что его аура активно работала над защитой его тела, после этого ему придется сменить сапоги. Кроме того, к его одежде должен был прилипнуть запах пепла. Он бы выпил, но алкоголь в его фляге уже давно стал теплым, а он мало что ненавидел больше, чем теплую выпивку. Кроу подошел к кратеру, одному из тех, что покрупнее, омрачавших почерневшее поле. На дне его все еще тлели угли, жар был еще сильнее, чем вокруг, и заставил его отступить. Как бы ему ни хотелось привлечь Эша на свою сторону, тот давно дал понять, что его мало что интересует за пределами его убежища. После того, как он увидел, какое опустошение он может произвести, Кроу не хотелось быть тем, кто подтолкнет его к этому. — Ты уже что-нибудь нашел, Кроу? — Кроу повернулся, когда к нему подошел знакомый светловолосый егерь. Николас Арк, его одноклассник по Академии Бикон. Ростом более 6 футов, с яркими светлыми волосами и аккуратно подстриженной светлой бородой, Николас в своих кожаных доспехах выглядел внушительно. Он носил свою семейную реликвию, Кроцеа Морс, простой меч с ножнами, которые превращались в щит. Кроу не сказал бы, что они были друзьями, но за годы службы им не раз доводилось работать вместе. Насколько он слышал, Николас стал вполне семейным человеком. Он едва не отдал честь, потому что не мог представить, как ему удалось вырастить восьмерых детей. Его жена, безусловно, заслуживала медали. — Нет, здесь не на что смотреть, кроме тлеющих камней, — ответил Кроу. Николас выпустил вздох разочарования. — Я не знаю, что Совет ожидает от наших поисков. Здесь нет никаких следов. Мы хоть знаем, жив ли этот человек? — Мы не знаем, — Кроу жестом указал на выжженную землю вокруг них, — но я бы не стал ставить против него деньги, учитывая то, на что он способен. — И кто же этот человек? Я говорил с другими, и они сказали, что этот человек известен здесь уже некоторое время, но никто его не встречал. — Хотел бы я тебе сказать, — сказал он, подводя Николя к остальным. — Эш появился здесь несколько лет назад и с тех пор затаился в одиночестве. — Эш? Значит, вам удалось встретить этого неуловимого незнакомца. Кроу усмехнулся. — Не-а. Тай — единственный человек, которому удалось с ним поговорить. Из того, что он рассказал, Эш приехал в Патч на пенсию, потому что здесь похоронены его старые друзья. — Я могу это понять. А я-то думал, что все уходят в Ансель на пенсию, — ответил Николас. — Ты уверен, что этот человек ни с кем не общается? — Он большой затворник и держится особняком, — пояснил Кроу. — Изредка его слышали, когда он сражался с Гримм, забредшими слишком близко к городу, или наблюдал за одной из тренировочных групп Сигнала, но он никогда не задерживается здесь надолго, чтобы поговорить. — И этот человек, один-единственный человек, стал причиной всего этого. Мне все еще трудно поверить, что мы ищем только одного человека. Откуда он вообще взялся? Я уверен, что мы бы слышали о нем, если бы он был из одной из Академий или деревень. — Он пришел из Пустошей. Николас застыл, уставившись на Кроу в недоумении. — Сколько ты сегодня выпил? — Мало. — Он потряс своей почти полной флягой. — Ты хоть понимаешь, насколько невозможно то, что ты говоришь? Целые отряды уничтожаются в течение нескольких часов. В последний раз, когда Атлас отправил экспедицию, она исчезла в течение первой недели. — Поверь, я прекрасно знаю, но учитывая то, где мы сейчас находимся, я начинаю в это верить. Николас открыл рот, но не нашелся, что возразить. Трудно было возразить, особенно учитывая, где они находились. Дальнейший разговор был приостановлен, когда к ним подошли остальные. Сотрудник Сигнала, Сайан, шагнул вперед с протянутым свитком, настроенным на режим громкой связи. — Вам двоим будет интересно это услышать. — Конечно. Что происходит? — проговорил Кроу, обращаясь к свитку. — Кроу? — откликнулся Тай. — Я как раз рассказывал Сайану о новых сведениях. — О. Как дела? Есть что-нибудь, о чем стоит сообщить? — В том-то и дело, что сообщать не о чем. — Итак, никто не нашел нашего таинственного отшельника. — Кроу не удивился. Он очень сомневался, что тот погиб против Гримм после такого огненного шоу, и был уверен, что его не найдут, если он сам того не захочет. В каком-то смысле он был рад этому. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто-нибудь случайно разозлил этого парня, потому что он был слишком назойлив. — Нет, ты неправильно меня понял, Кроу. Никто ничего не нашел. Ни Эша, ни Гримм, — подчеркнул Тай. — Ты уверен в этом? — Кроу посмотрел на остальных, которые смотрели на него с растущим недоверием. — У нас десятки отрядов Охотников прочесывают лес, и до сих пор не было замечено ни одного Гримм. Никто не видел даже мелких Неверморов. — Это невозможно, — прокомментировал Николас. — Что ж, все вы находитесь на нулевой отметке. Кто-нибудь из вас сталкивался с какими-нибудь оставшимися Гримм? — Тай ждал подтверждения. Кроу оглядел остальных, но все покачали головами. — Видите. Если вы не встретили ни одного отставшего, значит, их не осталось. Эш убил их всех. Не могу поверить, что говорю это, но Патч сейчас свободен от Гримм. Наступила мертвая тишина, когда слова Тая дошли до всех. Остальные еще раз оглядели свое окружение, осознавая всю серьезность произошедшего. Кроу произнес «к черту» и открыл свою флягу. Он выпил все одним махом. Гоняться за тонкими ниточками по окраинам Вейла среди почти изолированных деревень стало намного проще. Между Советом и Озпином предстоящие дни вдруг показались куда более утомительными. Когда весть о достижениях Эшена распространилась по всему Ремнанту, он получил новое прозвище: Демон Патча.

~X~

Руби заметила, как тихо было, когда она шла через лес. Как будто сама природа хотела быть как можно дальше от Эшена. Им разрешили вернуться домой после того, как объявили, что Гримм больше нет. Обычно она была бы в восторге и поражена тем, что Эшен добился такого успеха. Вместо этого она боялась за него. Отец не хотел, чтобы она шла к нему, так как он все еще должен был помогать с делами в Патче и не мог присоединиться к ней. Потребовалось немного уговоров, но ему было трудно возразить, учитывая новый статус Патча как свободного от Гримм, и то, что в лесу все еще было много Охотников. Янг хотела пойти с ней, и Руби пришлось убеждать ее в обратном. Ей нужно было увидеться с Эшеном наедине. Он все еще очень оберегал свои секреты, и она не собиралась рисковать ими. Не тогда, когда она пыталась помочь ему. Руби стояла на утесе и смотрела на лес. Она видела черные шрамы, которые Эшен оставил в лесу, и тонкую тропинку, которая вела обратно к лагерю. К счастью, ее дядя Кроу был единственным, кто «искал» вокруг его лагеря, поэтому никто из других Охотников не заглядывал туда. Лагерь был пуст, но это ее не удивило. Она постаралась осмотреться, чтобы убедиться, что за ней никто не наблюдает, и подошла к обрыву. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз видела, как он пользовался ею, но она все еще смутно помнила место, где находилась потайная дверь. Руби подтолкнула свою ауру к руке и ударила по стене. Иллюзия, казавшаяся такой реальной, исчезла, открыв туннель к скрытому святилищу и гробнице внутри. Она нашла Эшена, прислонившегося к стене в двух шагах от входа. Он выглядел измученным, побежденным. Руби никогда не видела его таким, и ей это было неприятно. Эшен был ее рыцарем, ее героем, а не этим. Его шлем повернулся в ее сторону, но он не поприветствовал ее и ничего не сказал. Руби открыла рот, но слова подвели ее. Она не знала, что сказать ему и как объяснить свои чувства, которые ее беспокоили. Вместо этого Руби решила, что пусть за нее скажут поступки. Руби опустилась на колени перед Эшеном и обняла его. Она чувствовала жар пламени, которое он носил в себе, но ему не хватало того особенного тепла, которое она находила таким успокаивающим. Через мгновение Руби почувствовала, как Эшен обхватил ее руками и крепко прижал к себе. Они не обменялись ни одним словом, да в этом и не было нужды. Руби оставалась рядом с ним столько, сколько ему было нужно. Она хотела, чтобы он знал: несмотря на то, что он чувствует, она здесь ради него. Даже если мир забыл его, он все равно имеет значение, пусть даже только для маленькой девочки, которую он спас и взял под свое крыло. Это что-то значило. Что бы ни случилось, Эшен всегда будет ее рыцарем. Ее героем.