• Когда я умру, петь продолжат птицы •

      Поместье семейства Паркинсон сегодня принимало очередных гостей. Какие-то дальние родственники отца Пэнси из США пожаловали на недельку, поэтому уже который день дома было относительно шумно. Туда-сюда мельтешила нанятая прислуга, домовики сбивались с ног, выполняя разом десятки задач и поручений, которые давала миссис Паркинсон. Ванесса и Кристофер с радушием организовывали приёмы, хотя обстановка всё равно оставалась напряжённой. В их доме всё чаще появлялись Пожиратели смерти, от которых у Пэнси по спине пробегал холодок. Она вообще старалась лишний раз не высовывать носа из своей комнаты — на этом настаивали и родители, хотя мистер Паркинсон являлся непосредственным исполнителем некоторых порученных ему дел.       Всё же Кристофер оберегал её и, как ему казалось, поступал правильно, когда просил Блейза Забини быть с ней рядом. Ни о каком браке речи не шло, но Пэнси и Блейз, которые дружили с самого детства вместе с Малфоем-младшим, вполне могли бы создать крепкий союз, и почему-то Забини сразу же согласился ему помочь. Ещё летом Паркинсон, которую обуревал страх за Драко, пропавшего со связи, не понимала, зачем им притворяться парой?! Ведь, вернувшись в Хогвартс, она вновь сойдётся с Малфоем. Ей хотелось верить, что Нарцисса просто увезла его за границу, чтобы им обоим было легче пережить свою утрату.       Так, игра во влюблённую парочку продолжилась и после того, как Драко перевели на Гриффиндор. Невиданно, чтобы с их факультета кого-то вообще переводили, да ещё и куда! Шутка ли, но отныне чистокровный принц Слизерина носил красно-золотой галстук, а слизеринцы объявили ему бойкот, потому что такое у них не прощалось. Верность себе, традициям, крови и идеалам — вот что ценилось! А судьба того, кто от этого отказался, была им неинтересна. Вот так её Малфой упал с «Олимпа» на землю к грязнокровкам, а ей пришлось принять правила игры Забини в тот момент, когда Драко открыто заявил, что между ними отныне ничего не может быть.       «Ты никогда не сможешь быть с тем, у кого не слизеринский галстук! Уж лучше ложись под Блейза!» — эти слова сказали ей в глаза с таким холодом, что у неё подкашивались ноги и колотилось сердце, норовя выскочить из груди.       Только вот свыкаться с Забини стало ещё сложнее, когда судьба подбросила Паркинсон шанс познакомиться с Поттером. Когда Малфой перестал быть главным катализатором и провокатором конфликта между ними, то у них даже получилось нормально пообщаться. А дальше всё произошло, словно в каком-то в тумане, когда её глаза выискивали Избранного в толпе раз за разом; когда он притягивал её взглядом на уроках, на тренировках по квиддичу, — даже когда Поттер просто шёл мимо со своим рыжим дружком, — Пэнси задерживала дыхание от волнения. Что это было за волнение, она понять не могла, потому что оно всё ещё смешивалось с кровью, которая сочилась из сердца, страдавшего по Малфою.       Тот, кажется, совершенно освоился: Драко выглядел неприступным и отрешённым. Он годами тренировался быть лучшим — наверняка скоро подомнёт под себя и гордых львов. Ей этого хотелось, хоть и обида на него жгла подсознание, а ещё — ревность. Ревность шипящей кошкой поселилась в груди и царапала когтями внутренности каждый раз, когда Паркинсон стала замечать Малфоя и Грейнджер, о чём-то разговаривающих на уроках. Она даже пару раз видела их курящими вместе! Да, её платиновый мальчик скатился до магловской привычки и грязнокровной подружки! Каждый раз, когда гриффиндорская принцесса появлялась в радиусе нескольких метров, Пэнси хотела повесить эту девчонку на шнурках её дракловых красных кед!       Только вот как бы Паркинсон не раздражало всё, что было связано с Драко, идти против него самого у неё не хватало смелости. Она оставалась храброй и дерзкой в те моменты, когда Малфой был рядом, а теперь ей стоило вести себя тише — вести себя так, как хотелось самой Пэнси, стать самой собой, раз влияние Драко прекратилось.       Спать с Поттером в её планы не входило, пока на первом матче между Гриффиндором и Слизерином Паркинсон не увидела, как Гермиона подошла к Малфою, а тот совершенно спокойно и вполне себе счастливо улыбался ей в ответ. Не сказать, что она была влюблена Избранного — просто ей хотелось стать кому-то нужной, хотя бы на ночь. Тот факт, что на это был готов пойти и Блейз, если бы Пэнси ему такое предложила, она предпочитала игнорировать. Поттер её интересовал, а Забини — раздражал.       К тому же Паркинсон любила, чтобы игра всегда шла по её правилам, а с Блейзом такое точно не получится. Она рисковала, когда звала Поттера на встречу в тот самый кабинет, да ещё и притащила тайком привезённое в школу шампанское и купленный в Хогсмиде сыр. Пэнси наколдовала бокалы и не без раздражения заметила, как потеют её ладони. Она заставляла себя сидеть на парте, хотя ей хотелось вскочить и уйти оттуда подальше. Время шло, и, когда Паркинсон уже решила, что её затея — полная чушь, дверь открылась, и в кабинет прошёл Гарри, как всегда лохматый, в серой спортивной толстовке и чёрных штанах с тремя полосками на боках. Совершенно лишённый вкуса и элегантности! Но, как только он сел рядом, ей безудержно захотелось запустить пальцы в его волосы и попытаться их ещё больше разворошить, однако её охватили страх и нерешительность.       Чтобы раздеться перед тем, с кем она разговаривала всего несколько раз, потребовалась вся её смелость. Или же это было безрассудство? Да плевать. Паркинсон удалось добиться того, чего ей так хотелось — его крепкие руки прижали её к мужскому телу, а дыхание пускало импульсы тока по коже. Тело реагировало на него настолько сильно, что иногда хотелось ударить себя по щекам, чтобы вернуть на место адекватность. Её первый раз случился не так, как она мечтала. В её фантазии роль первого парня всегда занимал Драко: их бы окружала богатая обстановка его поместья или дорогого отеля, на полу бы лежали лепестки роз и горели свечи, играла музыка, а он был бы нежен, но властен…       На деле же первым, кто увидел её полностью обнажённой, оказался Гарри Поттер. Он уложил Паркинсон на какой-то продавленный матрас посреди заброшенного кабинета, полного пыли и пауков, и целовал её так страстно, что остальное стало неважно. Желание, которое Гарри смог в ней зажечь, развязывало руки смелости. Пэнси проводила кончиками пальцев по его телу, которое дрожало от возбуждения, и она будто подпитывалась этой энергией.       Они провели в этом кабинете всю ночь, и ей даже удалось заснуть в его объятиях, найдя в них уют. С ним оказалось легко. Он не требовал от неё чего-то, не заставлял быть той, кем Паркинсон не являлась. Поттер просто смирился с её особенностями и принял Пэнси такой, какой она являлась — не больше и не меньше. Утром он проводил её до подземелья. Между ними сквозило нечто вроде смущения, которое мешало вернуть то единение, что случилось между ними ранее, но, остановившись около входа в общежитие Слизерина, Гарри, взяв её за руку, сжал ладонь, не говоря ни слова. Боялся испортить момент? И что теперь между ними?! Пэнси кусала губы, терзаясь вопросами, но не хотела, чтобы он ушёл молча. Скажи хоть что-нибудь!!! Видимо, Поттер всё же что-то прочёл в её лице, потому что улыбнулся. Открыто и широко. Этим он отличался от вечно ухмыляющегося Малфоя — своей душой нараспашку.       — Если захочешь послать меня, я пойму, — сказал тогда Гарри, неотрывно глядя ей в глаза.       — А если не захочу? — её голос казался тихим и неуверенным. Непричёсанная, помятая и неумытая — такой она ещё никогда не появлялась перед кем-либо, даже перед родителями, а он стоял и смотрел на неё взглядом, в котором буквально проносились стоп-кадры их совместно проведённой ночи.       — Уверена?       Её поразило, что Поттер не стал отговаривать или предупреждать, что он — не лучший вариант для неё, что у них нет будущего. Он просто ждал её решения, давал выбор.       — Уверена.       И Гарри, притянув Пэнси к себе, провёл пальцами по её шее, запустил их в волосы, а сам, всё ещё не прекращая зрительного контакта, поцеловал её в губы так, что у неё подкосились ноги от переизбытка эмоций. Хватаясь пальцами за ткань его толстовки, Паркинсон боялась отпустить Гарри, чтобы тот не исчез, не оставил её одну, не растворился как самый приятный сон. Ночью было больно, но только физически. Эмоции, которые поселились в душе, перекрывали эти неприятные ощущения, обещая со временем открыть для неё взрослый мир, и там будет Поттер, который покажет ей, насколько ему с ней хорошо, докажет, что и Пэнси будет с ним так же здорово.       — Тебе пора, — прошептал он ей в губы, когда почувствовал, что его организм снова реагирует на неё чересчур активно. — Теперь буду думать о тебе целый день…       Она непроизвольно улыбнулась, млея от слов, которые мечтала услышать однажды. Пэнси всё ещё держалась за его кофту, остро ощущая какой-то простой сладковатый аромат дешёвой туалетной воды. Или это и вовсе был кондиционер для белья, которым пахла его толстовка?       — Гарри… — его имя, произнесённое ею впервые, пронзило слух и сознание. Непривычно. — Мы ещё встретимся?       — Конечно, Пэнс.       — Напишешь?       — Обязательно, — ещё раз чмокнув её в губы, Гарри улыбнулся и, выпустив Паркинсон из своих объятий, пошёл к выходу из подземелий. Она смотрела ему вслед, подумав, что, если он обернётся, значит, точно напишет. Уже почти дойдя до поворота, Поттер оглянулся, а её сердце сделало кульбит. Невероятно!       У них всё закрутилось слишком быстро: их дальнейшие встречи почти буквально срывали им крышу. Времени, которое они проводили вместе, катастрофически не хватало. Рождественские каникулы казались Пэнси её личным наказанием, поскольку не видеть его полторы недели было сложнейшим испытанием, а терпеть в собственном доме Забини, с которым вновь и вновь приходилось прикидываться парой — становилось невыносимо.       — Ну, я пошёл. С твоими родителями я уже попрощался, — ворвался в её сознание его же голос, и Паркинсон, моргнув, вспомнила, что сидит в собственной гостиной, прилегающей к спальне, в кресле мятного цвета на золотых ножках. Перед ней стоял Блейз, который сегодня был гостем на очередном приёме.       — Ага, — невпопад ответила она, снова отворачиваясь. Надоел! Её одолевала скука всякий раз, когда Забини оказывался рядом. К тому же после того, как он решил, что Пэнси переспала с Малфоем, то стал относиться к ней ещё более требовательно, будто она и правда являлась его девушкой.       Блейз вздохнул, негромко цокнув языком.       — Я тебе так противен, Пэнси?       — О чём ты?       — Неужели так сложно быть нормальной рядом со мной?!       — Нормальной?! А какой я должна быть рядом с тобой?! Скажи спасибо, что я вообще никому не призналась, что наши отношения — это фальшь!       — Я ещё и твой друг! — он выглядел раздражённым — лощёный, в идеальном костюме-двойке, скроенном по фигуре. Лишь его взгляд почти метал искры. Паркинсон знала, что Забини любит её. Только какое ей было до этого дело, если у неё к нему осталась лишь пустота?!       — Какая дружба, Блейз! Нас связывал только Драко! Его нет, и дружбы нет! Мне хватает Дафны, — она встала, поправив своё голубое платье. Туфли стояли у кресла, и надевать их уже не хотелось. Встав около окна, Пэнси отодвинула тюль и выглянула на улицу: вечерний зимний сад подсвечивался фонарями. Он так и манил выйти погулять, надышаться морозным воздухом, но одной было страшно — Гринграсс не пойдёт, а с Забини вообще не хотелось даже разговаривать, не то что куда-то вместе идти.       — Пэнс, мне надо… — в гостиную на полном ходу ворвалась Дафна и замолчала, когда заметила Блейза. Тот, кинув на неё звериный взгляд, молча вышел прочь, громко хлопнув дверью. — Что у вас опять случилось?       — Ничего.       — А чего он тогда такой бешеный?       — Возомнил себя моим другом, — фыркнула Паркинсон, оперевшись бедром о стену у окна и сложив руки на груди.       — Кем? — хохотнула Гринграсс, посвящённая в её тайны. Она, одетая в красное, неприлично короткое платье, на ходу скинула чёрные туфли и запрыгнула на диван. — О, бедный Блейзи, ему придётся долго добиваться твоего сердечка. Там ведь уже всё давно занято! Ещё и спишь с другим!       — Ага, с Малфоем, — хохотнула Пэнси, потирая виски. — Какой-то дурдом!       — Устала? — Дафна посмотрела на неё. Та кивнула. — Слушай, а долго у вас ещё гости будут? Забини же ушёл?       — Обычно такие приёмы длятся часов до двух-трёх.       — А тебя проверяют родители?       — В каком это смысле?       — Ну… заходят пожелать спокойной ночи?       Паркинсон насторожилась, глядя на такую инициативную Дафну. Та вскочила с дивана и отпила сок из своего стакана.       — Когда как…       — Тогда будем действовать на опережение: ты пойдёшь сама и скажешь, что мы ляжем спать пораньше.       Они часто оставались друг у друга в гостях с ночёвкой — так было и сегодня. Астория уехала к бабушке в Испанию, поэтому не мешала им.       — Зачем?!       — Надо! Иди!       — Прямо сейчас?!       — Да, иди! — Гринграсс почти вытолкала Паркинсон из гостиной, отправив ту к родителям.       На ходу надевая туфли, Пэнси ушла и вернулась уже спустя десять минут, перед этим выловив маму в компании подруг. Она предупредила Ванессу, что из-за усталости ляжет спать пораньше, и убедив ту, что не заболела, пожелала ей спокойной ночи, а потом Паркинсон нашла отца и только после этого вернулась.       — Сказала?       — Да. И в чём план?       — Пиши своему Поттеру и переодевайся. Мы отправимся в магловский Лондон.

***

      Если бы не волшебная палочка, которую Гермиона прятала в рукаве своей куртки, то, приехав почти к самому началу концерта, они бы встали в задних рядах и ничего не увидели даже на больших экранах, транслирующих сцену, но вот они вчетвером — благодаря Конфундусу и некоторой безалаберности Грейнджер в отношении использования магии — пробрались сквозь толпу людей в самый первый ряд к заграждениям. Охрана Майкла Джексона стояла по периметру вместе с полицией. Все готовились к началу концерта.       Дилан, неимоверно взбудораженный мероприятием, удивлялся их удаче, и только остальные понимали, каким образом им удалось пробраться сквозь многотысячную толпу без происшествий. Драко, Гермионе, Джинни и Дилану не пришлось занимать очередь за десять часов до начала концерта — они не были голодными и обезвоженными как многие, приехали к началу и заняли самые козырные места. Ну просто мечта, правда?       Внутри открытого стадиона «Уэмбли» благодаря тому, что на улице стояла зима, оказалось не душно, как это могло быть летом. Близость десятков тысяч людей согревала тех, кто умудрялся замёрзнуть, хотя мандраж и всеобщее волнение разгоняли адреналин в крови. Грейнджер, одетая в колготки в крупную сетку, рваные джинсы, ремень с длинными цепочками до самых бёдер, высокие ботинки и свою короткую красную куртку поверх толстовки, пока холода не ощущала.       Малфой же чувствовал себя полным кретином. Когда она и Уизли днём уходили по магазинам, то первая купила кое-что и ему. Чёрные джинсы, ботинки с идиотским названием «гриндерсы», кофту с капюшоном, как у Гермионы и тёплую кожаную куртку ему вручили прямо перед концертом. Спорить времени не нашлось, да и тусоваться среди толпы маглов в дорогущем брендовом кашемировом пальто тоже не хотелось. Сменка — так назвала его новый наряд Гермиона, протягивая пакеты Малфою, который только-только вышел из душа после гаража. Одежда казалась непривычной и какой-то твёрдой и грубой, что вызывало дискомфорт. Чувствовал он себя неловко до тех пор, пока не понял, что одеты здесь все точно так же, и Драко не привлекает особенного внимания. Если только не считать десятка раз, когда с ним попытались познакомиться. Его внешность отчего-то притягивала девушек-маглов — таких ярких, беззаботных и, возможно, пьяных.       Дилан оделся как всегда: его одежда была ему велика на пару размеров — так уж казалось Драко, — яркая, с тёплым подкладом фиолетово-зелёная дутая куртка фирмы «Адидас», одетая прямо на майку, широкие рваные джинсы и кроссовки. Джинни, которая, видимо, поддалась азарту шопоголика-Грейнджер, красовалась в джинсах с низкой талией, укороченной ярко-оранжевой кофточке с длинными рукавами и такой же короткой светлой дутой куртке с меховым воротником, а на ногах у неё были надеты белые кроссовки на толстой подошве.       Грейнджер и Дилан вели себя неадекватно. Если у первой, кажется, просто сносило крышу от восторга, то второй ещё и заводил толпу! Он прыгал и орал во всё горло слова какой-то песни, а народ воодушевлённо подхватывал его затею. Так, Дил стал центром внимания — он даже забрался на ограждение, пообещав охране вести себя хорошо, и уже оттуда скандировал текст, размахивая руками.       Джинни переглядывалась с ошарашенным Малфоем, но вскоре и сама включилась в это сумасшествие, быстро запомнив слова песни. Гермиона, прыгая рядом с Драко, кричала так же громко, как и все остальные. Малфой только следил, чтобы ни она, ни Уизли, ни, мать его, Клиленд, не наделали глупостей.       — Эй, ребят! — позвал кого-то темнокожий охранник Майкла, похожий размерами на медведя. Дилан, который успевал всё, везде и сразу, повернулся к нему и спрыгнул вниз.       — Да, брат?       — Нужна девушка для танца с Джексоном, — сказал ему тот негромко, чтобы не будоражить орущую толпу. Дилан, округлив глаза, уже встретился взглядом с Гермионой.       — Ты или Джинни? — только и спросил он, явно жалея, что сам родился парнем. Грейнджер повернулась к Уизли, но та, стоявшая рядом и всё слышавшая, покачала головой.       — Нет, я боюсь! — ей и правда было не по себе в такой толпе, а выходить на сцену к неизвестному и очень крутому, как о нём говорили, певцу — ещё страшнее.       — Иди, ты же его обожаешь, — вдруг взял слово Драко, глядя Гермионе в глаза. Та, округлив их ещё сильнее, восторженно закивала. Кажется, народ вокруг стал что-то подозревать и волноваться, задавая вопросы и начиная напирать.       — Успокойтесь, леди и джентльмены! Если вдруг кому-то станет плохо, или нужна будет скорая помощь, идите к выходу — там стоят кареты неотложек и врачи! — крикнул в рупор охранник, а потом снова повернулся, но теперь уже к Малфою. — Определились?       — Да. Она.       — Кто, ты, кучеряшка? Милая! Подходишь!       Он подозвал ещё одного своего коллегу, кивнув на Гермиону. Тот наклонился к ней через ограду.       — Привет. Как тебя зовут?       — Гермиона!       — Класс! Гермиона, мы выведем тебя под песню «You are not alone», а ты должна будешь выбежать на сцену в объятия Майкла. Вы вместе потанцуете, и, когда тебя хлопнут по плечу, сделай вид, что не хочешь уходить, цепляйся за него. После того, как мы хлопнем ещё раз, то мы уже тебя уведём. Всё понятно?       Гермиона кивнула, понимая только то, что из-за волнения у неё шумит в ушах, и она половину попросту прослушала.       Охранники отошли, и ей пришлось повернуться к Драко, спросив:       — Что… что он сказал?       Малфой улыбнулся, будто точно был уверен в её недееспособности, и аккуратно обнял Гермиону за плечо.       — Так, котик, давай без паники, ок? Я видел, там сзади уже кого-то увели. Здесь люди с ума, что ли, сходят?       — Так это же Майкл Джексон! — не своим голосом воскликнула Грейнджер, подпрыгивая в нетерпении. Драко, взяв её за подбородок холодными пальцами, мягко поцеловал в губы, чтобы хоть как-то облегчить волнение.       — А ты — Гермиона Грейнджер! Пусть он волнуется! Представляешь, какой-то магл будет танцевать с лучшей волшебницей нашего курса!       — Умеешь ты успокоить, — расплылась она в улыбке, целуя его ещё раз. Ей вообще не верилось, что он рядом. Драко Малфой собственной персоной пошёл с ней на концерт мировой поп-звезды! И что он… был ли Драко в неё влюблен? Этого Гермиона не знала, но его присутствие рядом с ней стало для неё необходимостью. Он всё же ещё раз повторил инструкции, о которых говорил охранник, и уже через десять минут концерт начался. Освещение погасло, и зрители взорвали стадион аплодисментами, встречая певца. Майкл, одетый в костюм какого-то робота из ткани, напоминающий жёлтый металлик, и высокие ботинки на манер тех, которые носят астронавты, вылез из ракеты, сбросил с лица каску, и зал снова зашумел. Началась песня «Scream», а уникальный тембр Джексона захватил сознание публики.       Он двигался рвано, будто и правда был роботом. Вдоль сцены зажигались фейерверки в ритм музыки, танцевальная группа перестроилась, и началась новая песня — «They don't care about us». Актёры на сцене вместе с Джексоном маршировали, двигаясь синхронно. Появился соло-гитарист в маске длинноволосой обезьяны, и он вообще не мешал — всё на сцене происходило лаконично: танцы продолжались, песня не прерывалась.       Когда Майкл допел третий трек, он выкрикнул в зал:       — Я люблю вас! Оу!       Энергетика, которой наполнился стадион, побуждала плакать от счастья. Грейнджер подпевала, высоко прыгая под каждый трек, и смотрела на Джексона с открытым ртом. Она была такая не одна. Глянув на реакцию Драко, Гермиона заметила, что тот внимательно и с прищуром наблюдает за певцом.       — Как тебе? — крикнула она ему, и Малфой пожал плечами.       — Импозантный тип. Он поёт вживую?       — Да!       — Серьёзно? И при этом так танцует? — он никогда не видел ничего подобного. То, что вытворял этот безудержный мужчина, любого другого человека бы уже заставило задохнуться от нехватки воздуха, но Майкл пел и активно прыгал по всей сцене, при этом его движения были четко отработаны и очень необычны, чем притягивали взгляд!       — Он очень крутой! — крикнул Дилан, в порыве какого-то сумасшествия повиснув на бедной Джинни. Та, засмеявшись, с ним всё же согласилась.       — Да, мне нравится!       Чуть позже свет снова погас, и опустился занавес, но через несколько минут позади сцены включилась подсветка, и тень Майкла, уже переодетого в белый пиджак и шляпу, — в стиле гангстера Чикаго 30-х годов — под ритмичную песню «Smooth criminal» демонстрировала прекрасно поставленную хореографию. Он отплясывал вместе с группой танцоров, изображающих перестрелку двух бандитских группировок, делал продолжительные движения вокруг себя и приземлялся на носочки. Выглядело это потрясающе эффектно!       В этот момент к зрителям подошла охрана, и один мужчина протянул Гермионе руку.       — Пойдём, Гермиона! Следующий выход — твой!       — Грейнджер, не тупи и помни, что я тебе говорил! — почти что выкрикнул ей Драко, подталкивая её, замершую, к охраннику.       Дилан подбодрил:       — Давай, сестричка!       — Герм, это будет твой лучший медляк! — крикнула Джинни, и Грейнджер улыбнулась.       — А я потом найду, где стояла? — спросила она у высоченного охранника, когда тот легко перетащил её через заграждение. Толпа вокруг, понимая, для чего её вытащили, взревела. Охранник, секунду подумав, подозвал к себе Малфоя.       — Будешь ждать свою подружку у сцены, и запомни, в каком секторе вы были!       Малфой кивнул и, рванув следом, крикнул Дилану:       — Если потеряемся — встретимся у машины!       Они двинулись вслед за охранником. Те, от кого удача сегодня отвернулась, всё равно поддерживали счастливицу.       Девчонки и парни, стоявшие в первых рядах, кричали:       — Обними его за меня!       — Скажи, что мы его любим!       — Майкл лучший, так ему и передай!       — Везучая, потанцуй с ним и запомни этот момент навсегда!       Голоса и визги смешались, и Гермиона бледнела с каждым вдохом всё сильнее. Только тот факт, что Драко держал её за талию, заставлял сознание не покидать тело. Музыка сменилась, и охранник поманил Гермиону рукой.       — Давай, красотка, снимай куртку. Она будет мешать!       Она разделась, оставшись в белой толстовке, и передала свою вещь Малфою. Тот, будто переняв чужое волнение, внимательно оглядывался и потирал её плечи.       — Всё, всё, пошли! — схватив Гермиону за руку, охранник, у которого в ушах висела гарнитура, — через неё ему передавали сообщение организаторы концерта, — потащил её за собой. Не помня себя от предвкушения встречи, Грейнджер помчалась следом и почти что бегом взлетела по лесенке на сцену.       — ...А я всё ещё одинок.       Как такое может быть?       Здесь ты не со мной.       Ты так и не сказала мне «Прощай!»       Кто-нибудь, скажите мне, почему       Ты ушла,       Оставив меня в таком холодном мире?...       Майкл, заметивший её, замершую посреди сцены, поманил Гермиону к себе рукой. Она, не чувствуя собственных ног, пошла к нему, не веря в то, что сейчас обнимет своего кумира. Кумира всего мира!       — Каждый день я задаю себе вопрос:       Куда пропала любовь?       Видимо, в тот момент, когда Гермиона подбежала к нему, тут же попав в объятия певца, у него выключился микрофон.       Он отвернулся от камер и быстро шепнул:       — Всё хорошо, не волнуйся. Я простой человек!       — Спасибо вам за вас… за ваше творчество! — только и сумела выдавить из себя она, прижимаясь к его груди так, будто он для неё самый дорогой человек на этой планете. От него пахло тальком и собственной кожей, не смешанной с духами или чем-то ароматическим.       — Это тебе спасибо за то, что согласилась потанцевать! Споёшь со мной?       Грейнджер кивнула, пытаясь прийти в себя. Они продолжили медленно поворачиваться вокруг себя. Он взлохмачивал рукой её волосы, а второй водил по спине.       — Кто-то шепчет мне на ухо, говоря:       Ты не одинок,       Я с тобой…       Пусть ты и далеко,       Я всё равно здесь, навсегда.       Взяв в руку ладонь Гермионы, Майкл стал поворачивать её вокруг себя. Она, забыв о том, что на них смотрит несколько десятков тысяч человек, улыбнулась, глядя в лицо Майкла, который тут же ей подмигнул и снова подошёл ближе.       — Но ты не одинок,       Я с тобой,       Хотя мы далеко друг от друга,       Ты навсегда в моём сердце.       Ты не одинок.       Пока звучал небольшой проигрыш, Майкл нагнулся к её уху и тихо шепнул:       — У тебя всё будет, милая! Твоя любовь совсем рядом, только оглянись! Ты сильная, и ты не одинока!       — Спасибо…       Согнув одно колено, он присел на него и продолжил петь:       — Недавно ночью мне показалось       Что я слышу твой плач...       Ты просила меня прийти       И обнять тебя.       Я слышу твои мольбы,       Я помогу тебе перенести трудности,       Но мне нужна твоя рука,       Чтобы мы были вместе и навсегда...       Когда на сцене появилась охрана, Майкл поднялся и снова на прощание обнял Грейнджер, по щекам которой покатились слёзы, а Гермиона их даже не замечала. Просто сжимая в пальцах его майку, она позволяла себя обнимать.       — Солнышко, ты прекрасна, не плачь! Всё будет хорошо!       — Пускай и у вас всё будет хорошо!       Вопреки правилам, как уже потом поняла Грейнджер, он отмахнулся от охраны, застывшей истуканами неподалёку, и повёл её к краю сцены, откуда она поднималась. Они шли медленно, оглушённые словами песни и криками толпы, ослеплённые светом софитов.       — Постоянно я задаю себе вопрос:       Куда пропала любовь?       Кто-то шепчет мне на ухо, говоря:       Ты не одинок,       Я с тобой...       Пусть ты и далеко,       Я всё равно здесь, навсегда..       Но ты не одинок,       Я с тобой,       Хотя мы далеко друг от друга,       Ты навсегда в моём сердце,       Ты не одинок...       Они подошли к лестнице, где опять ждали охранники, а в нескольких метрах за ограждением кому-то точно стало плохо, судя по визгам в толпе. Малфой, стоявший на том же месте с абсолютно бесстрастным лицом, караулил её, держа в руках куртку. Он сделал несколько шагов, но бугай-охранник выставил вперёд руку, преграждая ему путь. Не став испытывать удачу, Драко остался на месте, всё же не отступив назад.       Майкл, помогая спуститься участнице своего номера, вдруг заметил Малфоя и махнул на секьюрити. Тот отошёл в сторону, освобождая ему дорогу. Усевшись прямо на край сцены, Джексон отпустил ладонь Гермионы и посмотрел на Драко, протянув руку теперь ему. Малфой с лёгким недоверием поднялся на первую ступеньку и принял рукопожатие — на удивление сильное и требовательное, хотя артист выглядел не очень подкачанным.       — Прошепчи три слова, и я прилечу.       Детка, ты ведь знаешь, что я буду рядом,       Буду рядом…       Всё ещё не выпуская его руку, Майкл присвистнул и подмигнул, напоследок сказав:       — Счастья вам, ребят!       — Спасибо, сэр, — ошарашенно и одновременно недоверчиво отозвался ничего не понимающий в магловской музыке Драко, которого аккуратно отодвинули в сторону. Он только и успел подхватить Гермиону за плечи, когда их оттеснили от сцены. Всё же охрана, вопреки опасениям, проводила их до нужного сектора, и они перепрыгнули через заграждения. Гермиона, которую будто мешком из-под угла прибили, молча шла рядом с Малфоем, что, в свою очередь, крепко её обнимал. Только они вернулись за металлические парапеты, как Дилан и Джинни, оба восторженные и счастливые, оказались рядом.       — Систр, ну ты теперь звезда!!! Это же обалдеть! Ты теперь не мойся!!! — крикнул Дилан, тряся её за плечи. Грейнджер посмотрела сначала на него, потом — на Джинни и напоследок подняла взгляд на Малфоя. Тот с некоторой тревогой наблюдал за её поведением, которое несколько изменилось, и его это беспокоило. В итоге у неё задрожал подбородок.       — Гермиона, что случилось? — спросила Джинни, подойдя ещё ближе, хотя они и так все стояли почти вплотную. Толпа вокруг гудела: кто-то тоже хотел узнать у неё, каково это — дотрагиваться до кумира, но у Гермионы шумело в ушах — лишь собственное дыхание и резко замедлившееся сердцебиение отдавались в голове.       Когда в глазах защипало, она отвернулась, не желая, чтобы кто-то увидел. Её переполняли эмоции, которые теперь не знали, как им можно выйти наружу. До этого Гермиона прыгала и веселилась, а сейчас с трудом сдерживала комок в горле — такой твёрдый, жгучий и горький.       — Иди сюда, — Малфой, сам не понимая, что делает, просто притянул Гермиону к себе, прижимая к своей груди так сильно, как только позволял разум. Он запустил пальцы в её короткие волосы и держал за затылок, чувствуя, что и она прижимается к нему.       — Чё случилось? — округлив глаза, спросил Дилан, однако Драко только мотнул головой, подавая знак, что они всё обсудят потом. Такой же взгляд он отправил и Уизли, которая уже хотела обнять Гермиону со спины, но и сама поняла, что так они втроём выглядели бы странно, поэтому, проведя ладонью по её плечу, Джинни убедилась, что Малфой не держит Грейнджер насильно, и её снова затянуло в водоворот концерта и энергии Дилана.       Они простояли так почти целую песню, и Грейнджер даже не запомнила, под какую именно. Она, сцепив руки за его спиной, просто плакала. От счастья. От собственного горя. От боли, которая ещё жила в сердце. От страха за будущее. Будто сегодняшний концерт стал последней каплей её самообладания. Чувствуя сильные руки Малфоя на своём затылке и на спине, Гермиона в последний раз шмыгнула носом и слегка отстранилась.       — Не знал, что ты такая впечатлительная, — сказал ей на ухо Драко, всё ещё не отпуская её из крепких объятий.       — Издеваешься?! — ей было стыдно за собственные слёзы, но обратно их в себя не вольёшь.       — Вовсе нет, Грейнджер. Ничего такого не произошло, из-за чего теперь надо прятать от меня глаза. Наверное, вон те дамы, которые верещат уже которую песню подряд, вообще бы упали в обморок, если бы им предложили выйти к этому Джексону, — и он кивнул в сторону девиц, что стояли недалеко от Дилана и не знали, куда больше смотреть — на сцену или же на молодого парня, который заводил публику.       — Прости, я просто переволновалась… — она закусила губу, и меж её бровей пролегла тонкая морщинка. Ничего не говоря, Малфой просто стёр кончиками пальцев с её щёк дорожки слёз. Глядя во влажные карие глаза, которые смотрели на него с доверием, он почти забыл, как сделать вдох. У него сбилось дыхание от её близости. Это казалось интимнее того, на что постоянно намекал чёртов Дилан. Оказывается, нет ничего сокровеннее и сексуальнее момента полного раскрытия души, когда человек перестает тебя бояться или стесняться. Он вдруг обнажается перед тобой, совершенно не пряча эмоций и чувств, и в эту секунду ты осознаёшь собственную важность и тяжёлую ответственность за собственные поступки: ведь только ты теперь решаешь, поранить его или уберечь.       — Глупая, — тихо ответил ей Драко, держа её лицо в своих прохладных ладонях. Грейнджер не вырывалась, не кричала и не спорила. Всё было так, как и должно. Они на своих местах. Его холодные пальцы касаются её милых щёчек, а у него замирает сердце от ощущения собственной полноты, будто он нашёл часть себя и вот теперь воссоединился с когда-то утерянной и такой недостающей деталькой.       Глаза щипало, но она смело не опускала взгляда, видя на его лице… нежность? От этого становилось только хуже. В физическом плане её тело совершенно не хотело поддаваться мозгу, да так и норовило рухнуть. Зато в душе пели серенады пресловутые волшебные бабочки, летая от живота к горлу и меняя градус эмоций. Они потянулись друг к другу одновременно, не замечая того, что толпа ревела, толкалась и давила. Драко и Гермиона существовали только вдвоём в этом большом и чужом мире, и сейчас их души — израненные и уставшие — сливались в поцелуе в единое целое.       — Грейнджер, тише… — он слегка отстранил от себя Грейнджер, которая без стеснения обхватила его за шею и притягивала к себе. Ему это нравилось. О, да у него сносило крышу от того, что происходило! И плевать на людей, которые облепили их со всех сторон, но этот драклов лист мандрагоры всё же напоминал об осторожности. Надо было во что бы то ни стало до следующего полнолуния его не потерять!       — Малфой… — она, не желая отходить, снова прижалась к нему, уткнувшись носом в его шею. Так двое простояли большую часть концерта, почти не обращая внимания ни на Майкла Джексона, ни на Дилана с Джинни, которые периодически поворачивались в их сторону. Малфой всё сильнее запутывал пальцами её стриженые выше плеч и крашеные волосы, а Грейнджер млела от его прикосновений, пытаясь вернуть себе былое самообладание. О том, что с некоторых пор у неё получалось закрываться от эмоций с помощью окклюменции, она и вовсе позабыла.       — Дил, да хватит на них пялиться! — Джинни уже в который раз схватила его за плечо, отворачивая от Гермионы и её… парня? Драко, каким бы засранцем он ни был, точно вляпался. У него что-то появилось к Гермионе, и она видела эти изменения в жестах и поведении бывшего слизеринца. Он будто стал мягче, возвышаясь перед Гермионой своеобразной горой, способной закрыть от любых бедствий: ветра, дождя или оползней, и Джинни даже не хотела думать о том, что однажды эта самая гора сможет рухнуть на голову Грейнджер. Нет-нет-нет, она ведь достойна счастья! И он, наверное, тоже…       — Мы на концерте, почему они обжимаются?! — словно ребёнок, Дилан отвернулся от Гермионы и надулся, глядя на сцену, где Майкл как раз демонстрировал знаменитую лунную походку. — Вау, а я ведь тоже так умею!       — Что? — Джинни, которой сложно было следить за сменой его мыслей, глянула на певца и открыла в изумлении рот. — Правда, прямо точно так же?!       — Да, показать?! — тут же вдохновился идеей Дилан, который чувствовал необходимость во внимании этой девчонки — такой красивой, даже огненной, но с грустными голубыми глазами. Что же у неё стряслось?!       — Давай позже — здесь не протолкнуться, — согласилась Джинни, спиной ощущая всех, кто прижимал их к заграждению. Дилан улыбнулся, кивнув, и продолжил в упор смотреть на неё. Она, прилично смутившись, нервно облизала губы и отвернулась. Джинни становилось безумно неловко от его внимания, хотя надо было признать — оно ей льстило.       — Как тебе концерт? — чуть позже спросил он, громко свистнув после окончания очередной песни. Майкл стоял, освещённый софитами, протянув руку вперёд и пытаясь восстановить дыхание. В это время публику разрывало от эмоций: все кричали, свистели, хлопали в ладоши и прыгали.       — Ты знаешь, мне очень нравится!       — Первый раз на таком мероприятии?       — Нет, я ездила на чемпионат мира по кв… — тут Джинни осеклась и даже захлопнула рот ладошкой, а Дилан удивлённо вскинул бровь.       — Да?! По чему? По футболу?! — кажется, шум и гам не дал ему расслышать первые буквы неизвестного вида спорта.       — Ну, да, мы… в прошлом году… ездили с отцом и братьями. Гермиона и Гарри тоже с нами были! — и ведь даже врать не пришлось!       — Обалдеть, в 94-м финал ведь был во Франции, и как тебе?! А систр мне даже не рассказывала!       В этот момент Джинни показалось, что Дилана футбол интересовал больше, чем то, ради чего они сюда приехали. Только вот о футболе она знала немного — лишь те крупицы, которые рассказывал ей Дин. Дин. Ещё одна неудачная попытка найти любовь. Да что с ней не так?!       — Ну-у мяч был круглый, поле ровное. Я не фанат. Мы ездили за компанию, мне больше понравилась атмосфера! — Джинни попыталась уйти от прямого ответа.       — Здорово! А я в тот год был в Нью-Йорке — летал к отцу, — отведя взгляд, произнёс Дилан, остро почувствовав желание вытащить пачку сигарет и закурить. Как же сильно хотелось курить…       — Вау! Я никогда там не была, — призналась она, повернувшись к нему полубоком. Он, опираясь предплечьем о перекладину заграждения, опустил голову вниз, отчего его слегка волнистые волосы упали ему на лицо. Джинни вдруг захотелось зачесать ему эту прядь к затылку, запустив пальцы в его шоколадного цвета волосы. У Блейза волосы были короткими как ёжик и очень жёсткими. А какие на ощупь волосы у Дилана? Вот же…       — Америка — страна свободы, лисичка, но Нью-Йорк — город-помойка, — ответил Дилан, как-то глядя на неё исподлобья сквозь упавшие волосы.       — Твои родители живут в Америке?       Он будто весь напрягся и сжал зубы — заострились углы челюсти.       — Отец и мачеха. Мать умерла.       — Ох! — Уизли снова прижала ладонь ко рту. — Прости, я честно не знала…       — Забей, это мои траблы. Мне и с бабулей хорошо, хотя живём мы порой и неспокойно, а после гибели Грейнджеров мы с ней чуть с ума не сошли, когда нам сообщили. Слава богу, Гермиона выжила, — Дилан сказал так тихо, что сложно было бы расслышать и в небольшом тихом помещении. Джинни прочитала это по его губам. — Она не рассказывала, да?       Уизли отрицательно покачала головой. Они стояли так близко друг к другу, что со стороны их можно было принять за влюблённую парочку — Джинни и Дилан только что не целовались, как это делали Драко и Гермиона. Последний так сильно прижимал Грейнджер к себе, будто он хотел слиться с ней в одно целое, хотя и старался выглядеть бесстрастным.       — Она сильная, как бы там ни было, и я рад, что отец не уговорил меня уехать к нему летом. Увидев, в каком состоянии Гермиона, даже я испугался. Она всегда была пришибленной. В детстве мы тесно дружили, но потом, когда отец женился на Терезе, я стал ему не нужен, и меня потянуло в… плохие компании, а наша Герм оставалась правильной до скрипа зубов: меня это всегда бесило!       — Да, есть такое, — согласилась с последним Джинни, внимательно вглядываясь в его профиль: прямой и немного вздёрнутый на кончике нос, тонкие губы, миндалевидные глаза и пронзительный взгляд из-под тёмных и густых ресниц и бровей, волевой подбородок.       — Но летние события всё изменили. Я не знаю, что с ней творится, но вы же дружите, да? — Дилан дождался её кивка и продолжил: — Она изменилась. Гермиона будто расстегнула молнию и вылезла из себя старой: стала курить, — даже один раз напилась в моей компании, — отстригла свою гриву, поменяла стиль, в общем… это напугало. Как у неё в школе?       Джинни захватило дух оттого, как он говорил о Гермионе — с таким трепетом, волнением и… любовью. Интересно, её братья так же волновались бы о ней самой?       — В целом всё нормально, хотя даже то, что Гермиона стала курить, повергло одногруппников и руководство школы в полный шок! Ещё и в этом году Малфоя к нам перевели, и…       — Что он за тип?! Ты его знала до этого?! — тут взгляд Дилана стал жёстче: тёмные брови выпрямились.       — Мы учились не вместе, но… — и Джинни растерялась, совершенно не зная, что о нём можно рассказать, но в итоге решила не акцентировать на том, каким тот был заносчивым типом, учась на Слизерине. — Его отец погиб тем же летом. Думаю, именно это стало толчком к тому, что они… — она оглянулась на Гермиону, которая, обнимая Драко, вместе с ним смотрела на сцену. — Он сложный, даже проблемный, но…       — Как думаешь, он искренен с ней?! Или что ему надо от нашей Герм?! — нагнувшись совсем близко к её лицу, спросил Дилан.       — Я надеюсь, что искренен, но мы из разных компаний, которые не ладят, — сглотнув, ответила Джинни, почти замерев от его близости и дерзкого аромата парфюма, заставляющего постоянно принюхиваться в наслаждении.       — То есть, проблемы всё-таки быть могут, так?!       — Дил, я не знаю! Один его перевод к нам потряс всех… всех нас, и он вроде как перестал общаться с бывшими друзьями, но об этом тебе лучше поговорить с ним, — ей стало неловко оттого, что у неё выспрашивали о том, что её мало касалось.       — Если она залетит от него, я его просто урою! — вдруг процедил Дилан, скрипя зубами. Джинни же округлила глаза, а потом вдруг захихикала. — Эй, что смешного?       — Да так…       — Эй, лисичка, ну-ка, говори!!! — он даже схватил её за руку, будто она могла убежать куда-то. — Или… или она уже… того?!       В этот момент её хихиканье превратилось в задорный смех, и Джинни, краем глаза увидев обернувшихся на неё Драко и Гермиону и поняв, что те могут их услышать, непроизвольно уткнулась лицом Дилану в грудь. Тот, опешив, замер с таким лицом, что Малфой, посмотревший в их сторону, нагло ухмыльнулся. Вот же кретин!       — Она беременна?! — всё же спросил Дилан, нагнувшись ниже к Джинни. Та замотала головой, всё ещё посмеиваясь, а потом посмотрела на него снизу вверх голубыми смеющимися глазами.       — Да у них даже ничего не было!       — Что… как?! — забывшись, он обхватил её плечи руками, пытаясь придумать новое объяснение.       — Гермиона от чего-то даже подумала, что Малфой её не хочет! — и, как только слова были сказаны, Джинни прикусила язык. Да что за тяга болтать всё подряд!       — Они не спали?! Серьёзно?! Фух, — Дилан инстинктивно обнял её, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. — Погоди. Я правильно понимаю: они ночуют вместе, но между ними ничего не… не было?!       Она, не сразу осознав, что стоит в объятиях чужого парня, кивнула.       — Он, быть может, гей?       — А тебя какой вариант больше устроит? Беременность или гомосексуализм? — снова хихикнула Джинни, осторожно кладя руки на его талию. Просто так. Ради эксперимента. Чтобы сравнить, не более!       — Какой же ты ещё ребёнок, лисичка, — отозвался он, чувствуя, как она обнимает его. Вот это да!!! Только бы не спугнуть эту рыжую бестию… — Я бы хотел, чтобы он не оказался ублюдком и импотентом. Разве я совсем мудак — желать своей сестре такого ухажёра?!       — Странный у нас разговор, не находишь?       — Вовсе нет, — ничуть не смутился такой темы не стыдливый по жизни Дилан. — Слушай, а какого парня хотела бы себе ты?       Она замерла, даже затаив дыхание, и закусила щёку изнутри.       — Да такого же — чтобы не был ублюдком и импотентом.       — Ну, тогда у меня есть шанс, да, лисичка?       — Тут ещё можно поспорить, — фыркнула развеселившаяся Джинни, выбираясь из его объятий.       — Эй, и на что ты намекаешь?       — Ни на что. Просто я тебя плохо знаю, Дил.       Он посмотрел на неё глазами, которые словно застилал туман; смотрел так, будто она была сигаретой, а Дилан не курил не меньше недели — желанно; так, будто Джинни была ему жизненно необходима. А ему хотелось её поцеловать, очень хотелось! Но липкий страх неуверенности забрался под кожу, зудя и напоминая о провале на Рождество, когда она оттолкнула его, не ответив на поцелуй.       Концерт закончился как-то быстро и почти внезапно. Полтора часа пролетели как один миг, и народ двинулся к выходам с арены, когда Джексон попрощался со своими поклонниками. Грейнджер, чувствуя на своём предплечье руку Драко, который не отпускал её, снова прибегла к запрещённым методам — прочищала им дорогу с помощью палочки. Благодаря этому им не пришлось стоять в долгой очереди к выходу, а удалось выбраться на улицу уже спустя пятнадцать минут.       Она бросала взгляд на Уизли: Дилан и Джинни шли рядом, будто и не обнимались ещё недавно, никого не замечая! Неужели она решила дать ему шанс?! Да быть того не может! Гермиона любила Дилана, но тот мог стать очередным бойфрендом, который снова разобьёт ей сердце, ведь его романы обычно продолжались недолго и заканчивались всегда экстравагантно — изменами, ложными беременностями, заключениями в «обезьянник», выяснениями отношений прямо в кабинете директора школы… Джинни заслуживала большего, чем парня-разгильдяя!       Поскольку машину они бросили почти в центре Лондона, а сюда добирались на автобусе, то и обратно возвращаться пришлось тем же методом. Время близилось к ночи, и у каждого зрел вопрос: стоит ли возвращаться в Шеффилд сейчас или же найти, где провести остаток ночи. Уже через полчаса, громко переговариваясь в набитом до отказа автобусе, Малфой, Грейнджер, Уизли и Клиленд вышли на очередной остановке, окунувшись в мир ночного Лондона. Именно тут, в этой его центральной части город не спал, разбуженный туристами и теми, кто приехал как раз с концерта Майкла. Выйдя на тротуар из душного транспорта, Дилан, как всегда весёлый и улыбчивый, чем, кстати говоря, сильно раздражал Драко, повёл всех туда, где была припаркована их машина. Как только толпа осталась позади, он нагло оттеснил Малфоя, с хорошо скрываемым интересом разглядывающего магловский Лондон — такой шумный и яркий — и подхватил сестру на руки.       — И как он тебе?!       — Кто? — пискнула Гермиона, не ожидая от Дилана такого порыва. Продолжая нести её на руках, он нагло уставился на Драко, который смотрел на него уничтожающим взглядом серых и холодных глаз.       — Джексон, кто же ещё! Красавчик?!       — О, да! И поставь меня, эй!       — Отдай сюда! — Драко, у которого сводило руки от злости при виде этого парня и его выходок, просто перехватил Гермиону и теперь нёс её сам. Она, удивлённо и даже не сопротивляясь, сидела у него на руках, смотря карими глазами на его лицо, казавшееся мраморным в темноте улицы. Малочисленные прохожие в такое позднее время с улыбками оборачивались им вслед.       — Не наобжимались, что ли? Весь концерт сосались, имейте совесть!       — Отстань!       — Завались! — почти хором сказали Малфой и Грейнджер, которых сейчас и правда тянуло друг к другу, будто они были магнитами. — Тебе не холодно?       Он опустил Гермиону на землю и посмотрел на её оголённые ноги в тонких колготках в сетку. Почему-то сейчас в голову пришла картина, как она сидит на его коленях, а Драко рвёт на ней эти самые колготки. Блять. Это слишком заманчиво.       — Нет! Покурим?       — Да, сестричка, я чуть не сдох эти три часа без курева!       На концерте курить было запрещено, хотя многие плевать хотели на эти запреты, но Дилан, стоящий в первом ряду на виду у охраны, проявил верх своего благоразумия!       — Какая жалость, — фыркнул Малфой, уже прикуривая свою сигарету обычной зажигалкой. Теперь у него была своя, как и пачка сигарет, и, кажется, он подсел.       — Да пошёл ты! И вообще, — Дилан, обходя Джинни, подошёл к Драко, всё ещё не решаясь по-дружески закинуть тому руку через плечо. Они не были друзьями, а от этого типа иногда бежали мурашки по коже. Гермиона же двинулась к Джинни, которая, на радость Грейнджер, втягиваться в их курящую компанию не захотела. И слава Мерлину, иначе всё семейство Уизли и Гарри в придачу убили бы её, Гермиону, за плохое влияние! — Я им билеты раздобыл, на концерт привёз, провёл в первый ряд и даже договорился, чтобы систр с Майклом познакомилась, а вы полконцерта непонятно чем занимались!       — Вот куда бы мы без тебя, а! — очень саркастично фыркнула Грейнджер, слыша позади них какой-то шум.       — А ты завидуешь, что с тобой никто не захотел целоваться? — колко осведомился Драко, выпуская дым из лёгких и нагло прищуриваясь одним глазом.       — Вот ты…       — Эй, Клиленд! Вот мы и встретились! — мужской голос заставил всех обернуться. Они почти дошли до машины, припаркованной в каком-то дворе, остановившись от «Шевроле» в паре шагов. — Как концерт, мудак?       — Не понял, это что за типы? — совершенно спокойно поинтересовался Малфой, глядя, как в их сторону идут пятеро крупных парней, и те были явно не настроены на светскую беседу.       — Вот же чёрт… — чертыхнулся Дилан, но волнения не выказал. — Это братва. Не моя.       — Проблемы?       — О, да.       Гермиона и Джинни, которые стояли ближе к машине, вернулись к Драко и Дилану.       — Дил, это кто?! — нервно спросила у него Грейнджер.       Тот, резко повернувшись, только бросил:       — В машину, лисичка, — посмотрел он на ничего не понимающую Джинни, а потом перевёл взгляд на Гермиону. — Систр, за руль!       — Что?! Что случилось, Дилан?       — За руль!!! Помнишь, я учил тебя летом?! Садись!       — Но…       — Грейнджер, давай уже, — Драко, подхватив её за талию, понёс Гермиону к машине, словно куклу, и открыл водительскую дверь, желая спрятать её в магловской тачке, уже предчувствуя неладное. Нагнувшись к губам Грейнджер, он прошептал в них: — Сиди и жди!       Поджав губы, Гермиона юркнула внутрь, с бешеным сердцебиением оглядывая руль, рычаг передач и педали, и вспоминая, как заводить эту красотку. Да, летом Дилан давал ей поводить, но всё же она не тренировалась этому навыку столько месяцев! Вдруг Грейнджер ощутила, как въедливый червячок, оставшийся от той самой «старой» Гермионы, стал зудеть где-то в левом полушарии мозга. Прихлопнув его от страха, что «новая» Гермиона куда-то теряется, она протяжно выдохнула и взяла себя в руки. Джинни же долго уговаривать не пришлось — Уизли прыгнула на заднее сиденье и высунулась наружу в открытое окно.       — Дил, у нас проблемы?       Он, уже рванувший к багажнику, вернулся к ней.       — Да так, мелочи, лисичка. Не переживай.       Однако её глаза выдавали волнение, поселившееся в теле. Дилан, чтобы как-то разрядить обстановку, нагнулся к двери.       — Поцелуешь меня, когда я разберусь с ними?       — Что?! Если дело только в этом, я тебя и сейчас поцелую — только не связывайся с ними… — она и сама не понимала, что говорит, потому что страх, загулявший в крови, подталкивал на авантюры.       — Нет, так не пойдёт. Оставь мне мотивацию не растерять чувство собственного достоинства.       — Что за суета, Дилан?! Хочешь удрать от нас?! — в это время выкрикнул тот же самый парень, который вместе со своей компанией подходил всё ближе. Они шли медленно, будто знали, что торопиться нет смысла: эта мышка гордая — никуда не сбежит от дикого и голодного кота.       — Да что ты, малышка, я рад тебя видеть — только губки накрашу! — крикнул в ответ Дилан, открывая багажник и тут же протягивая Драко биту. — Умеешь пользоваться?       — Не уверен, что учился ею бить людей, — фыркнул Малфой, но биту взял, привычно ощутив её гладкую поверхность. Она была чёрной и длинной, с нарисованным красно-оранжевым пламенем на ручке.       — Лучше бей сам, чем влепят по морде тебе, — философски отозвался Клиленд, надевая на костяшки правой руки кастет, а во вторую хватая недлинный, но широкий гаечный ключ.       — И что они от нас хотят? — обходя машину, спросил у него Драко. Тот, к его удивлению, выглядел спокойным. Дилан сложил руки в карманы широкой куртки, будто шёл на дружескую беседу.       — Увёл у них билеты.       — Даже не удивлён.       — Поскалься мне ещё.       — Заткнись. Давай разберёмся с твоими дружками, а потом можешь отточить на мне свой второсортный юмор.       — Что, Клиленд, не получилось от нас спрятаться? — коренастый парень, бритый налысо, жевал жвачку, широко открывая рот. Он, словно пёс, наклонял голову в разные стороны.       — Ма-айк, милый Майк, пришёл за добавкой? — вполне себе нагло усмехнулся Дилан, оглядывая толпу. Пятеро на двоих — это лучше, чем пятеро на одного, но всё же расклад был невесёлым, да ещё и девчонки в машине. Грейнджер прилично умела водить, и, если всё сложится совсем плохо, он надеялся, что она увезёт себя и Джинни подальше отсюда.       — Ты выбил мне зуб, мудила! — рассвирепел тот самый Майк, одетый не по погоде в чересчур лёгкую куртку. Новую и модную... где только раздобыл?       — Ты же акула, что тебе один зуб!       Малфой стоял и смотрел на противников, прикидывая шансы. Думать о том, какого дракла он вообще оказался втянут в разборки, сейчас было некогда. Всё же жизнь, как ему ранее и хотелось, стремительно меняла сторону медали: та — отполированная, блестящая сторона золотого галеона — повернулась потемневшим и поцарапанным боком. Пятеро на двоих... наверняка у тех парней тоже имелось что-то, что поможет им в драке. По их рожам сразу видно — бывалые и опытные в уличных мордобоях.       — Я думал, только твой дружок Томпсон — гей, но и ты тоже нашёл себе симпатичную подружку? — Майк посмотрел на глядевшего на него исподлобья Малфоя, который казался чересчур лощёным даже в простой одежде маглов — аристократизм и прямую гордую стойку не выбьешь так сразу новой жизнью.       — О, я сейчас разрыдаюсь. Лучше спрячь подальше свой жалкий юмор, или ты думаешь, мы пожалеем тебя только из-за твоего пробивающего дно маргиналов интеллекта? — фыркнул Драко, перекинув биту на другое плечо.       — Чё?! — такая длинная речь, по-видимому, загружалась в мозг Майка чересчур долго.       — А чё сам-то один не пришёл? — кивнул Дилан на подмогу Майка — таких же широкоплечих и явно недалёких парней. — Один на один со мной не справился и решил показать свою крутость, отмудохав меня впятером?       — Таких, как ты, кретин, надо наказывать, и не важно как. Вот и все правила улицы! — отозвался широко улыбающийся звериным оскалом Майк, поведя плечами и сплёвывая на тротуар.       — Малфой, какого хера ты тут делаешь, я даже спрашивать не буду. Помощь нужна? — раздался сзади голос. Обернувшись, Малфой почти что потерял дар речи, потому что к машине с другой стороны подходили Поттер, Паркинсон, Дафна Гринграсс и… Невилл Долгопупс.