• Когда я умру, петь продолжат птицы •

Гарри с Роном покинули больницу рано утром в понедельник. Благодаря заботам мадам Помфри их здоровье полностью восстановилось, и теперь они могли наслаждаться благоприятными последствиями отравления и трещины в черепе. О том, что Гриффиндор выиграл, Рон рассказал другу сразу, как тот пришел в себя. Поттер был удивлен и шокирован, вдруг ощутив, как что-то укололо в груди. Малфой поймал снитч, обеспечив победу его команде, а он, Гарри, провалялся в госпитале. Но думать об этом долго не мог, так как принялся рассказывать Рону о том, что снова видел Забини, да еще и в сопровождении двух младшекурсниц. В итоге Гарри пришла идея — попросить домовых эльфов последить за слизеринцем. Добби согласился сразу, а Кикимер привычно брюзжал, пока Поттер не пошел на крайний метод — пригрозив тому Малфоем. Тогда, на площади Гриммо, тот умело поставил эльфа на место. Гарри такие методы не одобрял, но со старым Кикимером по-другому было нельзя. Услышав про молодого наследника Малфоя, хоть эльф и причислил его к предателям крови, все же склонил голову и пообещал новому хозяину выполнить его просьбу, угрюмо добавив, что выбирать ему все равно не приходится. Главное, молился Гарри, чтобы об этом не узнал сам Малфой, а иначе можно забыть о покое. Рон, выписавшись из Больничного крыла, помирился с Лавандой, Гермиона стала даже немного благосклоннее к ним относиться, но вряд ли удастся вернуть их былую дружбу. Ей и Малфою каким-то образом удавалось сохранять видимость товарищеских отношений. Они по-прежнему сидели за одной партой, ходили на перекуры, ели неподалеку за обеденным столом, но умудрялись скрывать то, что между ними расцвело нечто большее, уже выросшее из небольшой и невинной симпатии. Также у Гарри прошло ещё одно посещение Дамблдора, и во время просмотра воспоминаний он узнал, что Том Реддл, будучи уже выпускником Хогвартса, работал в лавке Горбин и Бэркс, там же и познакомился с некой мисс Хэпзибой Смит. Туман воспоминаний развеялся, и Гарри увидел следующее: Звякнул дверной звонок, эльф и хозяйка дома подпрыгнули. — Скорее, скорее, Похлёба, это он! — вскрикнула Хэпзиба. Служанка суетливо засеменила из гостиной, загромождённой до того, что трудно было понять, как можно пройти по ней, не налетев по крайней мере на дюжину предметов. Здесь теснились застеклённые, наполненные лаковыми шкатулками шкафчики, большие шкафы, забитые книгами с тиснёнными золотом переплетами, полки уставлены земными и небесными глобусами, повсюду стояли бронзовые ящики с цветущими растениями — одним словом, гостиная походила на помесь лавки магических древностей с оранжереей. Через пару минут служанка возвратилась, за нею следовал молодой человек, в котором Гарри без труда узнал Волан-де-Морта. Простой чёрный костюм, волосы отпущены чуть длиннее, чем в школе, впалые щёки — впрочем, ему всё это шло, он стал ещё красивее, чем прежде. Пройдя через битком набитую гостиную с лёгкостью, говорившей о том, что он не раз бывал здесь и раньше, молодой человек склонился над пухлой ладошкой Хэпзибы, коснувшись её губами. — Я принёс вам цветы, — тихо сказал он, извлекая невесть откуда букет роз. — Гадкий мальчик, к чему это! — визгливо вскрикнула старая Хэпзиба, хотя Гарри заметил стоявшую на ближайшем к ней столике пустую вазу. — Балуете вы старуху, Том... Садитесь, садитесь... Но где же Похлёба? Ага... В гостиную торопливо вернулась служанка, она притащила поднос с маленькими пирожными, который опустила близ локтя своей хозяйки. — Угощайтесь, Том, — сказала Хэпзиба. — Я знаю, что вам нравятся мои пирожные. Ну, как вы? Побледнели. Вас в вашем магазине заставляют слишком много работать, я это сто раз говорила... Волан-де-Морт деланно усмехнулся, Хэпзиба ответила ему жеманной улыбкой. — Итак, под каким же предлогом вы навестили меня сегодня? — Мистер Бэрк хотел бы сделать вам выгодное предложение касательно доспехов гоблинской работы, — ответил Волан-де-Морт. — Он полагает, что пятьсот галеонов будут более чем справедливой... — Нет-нет, не так быстро, иначе я подумаю, что вы приходите сюда только ради моих безделушек! — надула губки Хэпзиба. — Мне приказывают являться сюда ради них, — тихо произнёс Реддл. — Я всего лишь бедный служащий, мадам, и вынужден делать то, что мне велят. Мистер Бэрк просил узнать... — Ах-ах, мистер Бэрк, подумаешь! — взмахнув ладошкой, сказала Хэпзиба. — Я могу показать вам такое, чего мистер Бэрк и не видел ни разу! Вы умеете хранить тайны, Том? Пообещайте не говорить мистеру Бэрку о том, что у меня есть. Он мне покоя не даст, если узнает, что я показала вам эти вещицы, а я их не продам ни мистеру Бэрку, ни кому-либо другому! Но вы, Том, вы способны увидеть в этих вещах их историю, а не одни галеоны, которые за них можно выручить... — Я буду рад увидеть всё, что пожелает показать мне мисс Хэпзиба, — негромко сказал Волан-де-Морт, и Хэпзиба хихикнула, точно девица. — Сейчас велю Похлёбе принести их сюда... Похлёба, где ты? Я хочу показать мистеру Реддлу изысканнейшее из наших сокровищ... Впрочем, нет, принеси, раз уж идёшь туда, оба... — Прошу вас, мадам, — пропищала служанка, и Гарри увидел две стоящие одна на другой кожаные шкатулки, которые плыли по гостиной словно сами собой, хотя он понимал, что это крошечная Похлёба держит их на голове, пробираясь между столов, пуфиков и ножных скамеек. — Вот, — радостно объявила Хэпзиба, принимая от эльфа шкатулки. Она положила их себе на колени и приготовилась открыть верхнюю. — Думаю, вам это понравится, Том... О, если бы мои родные узнали, что я показываю их вам! Все они только об одном и мечтают — как бы их присвоить поскорее! Хэпзиба подняла крышку шкатулки. Гарри шагнул вперёд, чтобы разглядеть её содержимое, и увидел маленькую золотую чашу с двумя ручками тонкой работы. — Вот интересно, знаете ли вы, что это такое, Том? Возьмите её, рассмотрите получше! — прошептала Хэпзиба. Волан-де-Морт протянул руку, взялся длинными пальцами за одну из ручек и извлек чашу из её уютного шёлкового гнездышка. Гарри показалось, что он заметил в тёмных глазах Реддла какой-то красный проблеск. Жадное выражение, застывшее на лице юноши, странно отражалось на физиономии Хэпзибы, даром что маленькие глазки её смотрели не отрываясь лишь на красавца-гостя. — Барсук, — пробормотал Волан-де-Морт, вглядываясь в гравировку на чаше. — Так она принадлежала...? — Пенелопе Пуффендуй, как вам, мой умный вы мальчик, очень хорошо известно! — Хэпзиба, громко скрипнув корсетом, наклонилась и, подумать только, ущипнула его за впалую щёку. — Я не говорила вам, что мы с ней состоим в дальнем родстве? Эта вещица передаётся в нашей семье из рук в руки уже многие годы. Красивая, правда? Считается, что в ней сокрыты самые разные силы, впрочем, досконально я это не проверяла. Я просто храню её у себя, в тишине и покое... Она вытянула чашу из длинных пальцев Волан-де-Морта и аккуратно уложила обратно в шкатулку. Дама была слишком занята правильным её размещением, чтобы заметить тень, скользнувшую по лицу молодого человека, когда у него отобрали чашу. — Ну так, — радостно вымолвила Хэпзиба, — где Похлёба? А, ты здесь! Возьми это. Служанка покорно приняла шкатулку с чашей, а Хэпзиба занялась другой шкатулкой, более плоской, оставшейся лежать у неё на коленях. — Думаю, эта вещица понравится вам даже больше, Том, — прошептала она. — Наклонитесь немного, чтобы получше её рассмотреть... Разумеется, Бэрк знает, что она у меня, я её у него же и купила, и, смею сказать, он был бы рад снова заполучить эту вещь, когда меня не станет... Старуха сдвинула изящную филигранную защёлку, откинула крышку шкатулки. Внутри на малиновом бархате покоился тяжёлый золотой медальон. На сей раз Волан-де-Морт протянул к шкатулке руку, не дожидаясь приглашения. Он взял медальон и поднял его к свету, разглядывая. — Знак Слизерина, — тихо сказал он, вглядываясь в переливы света на металле. — Правильно! — воскликнула Хэпзиба. Вид Волан-де-Морта, зачарованно вглядывавшегося в медальон, доставлял ей, похоже, немалое наслаждение. — Я отдала бы за него руку или ногу, но не упустила бы, о нет, такое сокровище просто обязано находиться в моей коллекции. Бэрк, насколько я знаю, купил этот медальон у какой-то нищенки, укравшей его неведомо где, но понятия не имевшей о его подлинной ценности... Теперь ошибиться было уже невозможно: при этих словах Хэпзибы глаза Волан-де-Морта полыхнули багрецом, и Гарри увидел, как побелели костяшки пальцев, сжимавших цепочку медальона. Она взглянула гостю в лицо, и Гарри впервые увидел, как выцветает её глуповатая улыбка. — Вы хорошо себя чувствуете, дорогой? — О, да, — тихо ответил Волан-де-Морт. — Да, я чувствую себя превосходно... — А мне показалось... Впрочем, это, надо полагать, игра света... — заметно нервничая, сказала Хэпзиба. Гарри понял, что и она углядела мгновенный красный проблеск в глазах Волан-де-Морта. — Похлёба, отнеси всё назад и запри... с обычными заклинаниями... — Пора уходить, Гарри, — негромко сказал Дамблдор, и, когда маленькая служанка, ковыляя, понесла шкатулки прочь из гостиной, оба они взлетели, пронзая забвение, вернулись в кабинет Дамблдора. — Хэпзиба Смит скончалась через два дня после этой сценки, — сказал Дамблдор, усаживаясь и указывая Гарри на кресло. — Министерство признало её домовика Похлёбу виновной в том, что она случайно поднесла хозяйке отравленное какао. — Ну ещё бы! — сердито воскликнул Гарри. — Я понимаю, что у тебя на уме, — сказал Дамблдор. — Между этой смертью и смертью Реддлов, безусловно, имеется немалое сходство. В обоих случаях кто-то принимает на себя вину и превосходно помнит все обстоятельства смерти... — Похлёба призналась? — Она помнила, как насыпала в какао хозяйки что-то, оказавшееся не сахаром, а смертоносным, малоизвестным ядом, — ответил Дамблдор. — Было решено, что сделала она это не нарочно, а просто по причине старости и бестолковости... — Волан-де-Морт изменил её память, точно так же, как память Морфина! — Да, я тоже пришёл к такому выводу, — сказал Дамблдор. — И так же, как в случае Морфина, Министерство с готовностью обвинило Похлёбу... — Потому что она — домовой эльф, — сказал Гарри. Редко случалось ему проникаться большей симпатией к основанному Гермионой обществу Г. А. В. Н. Э. — Совершенно верно, — согласился Дамблдор. — Она была стара и сама призналась, что напутала с хозяйским питьём, а провести дальнейшее расследование никто в Министерстве не потрудился. Как и в случае Морфина, когда я отыскал Похлёбу и проник в её память, жить ей оставалось совсем недолго. Однако, кроме того, что Волан-де-Морт знал о чаше и медальоне, воспоминания старушки ничего не доказывают. Ко времени осуждения Похлёбы семейство Хэпзибы уже обнаружило пропажу двух её величайших сокровищ. Чтобы окончательно удостовериться в этом, её родичам потребовался немалый срок, поскольку у Хэпзибы было много тайников — она очень ревностно оберегала свою коллекцию. Но ещё до того, как они убедились, что чаша и медальон исчезли, продавец из магазина «Горбин и Бэрк», тот самый молодой человек, который с таким постоянством навещал Хэпзибу и так её очаровал, бросил работу и пропал. Куда он отправился, хозяева магазина не знали, его исчезновение удивило их не меньше, чем всех остальных. И больше никто Тома Реддла в течение очень долгого времени не видел и не слышал о нём. — А теперь, Гарри, — сказал Дамблдор, — если ты не против, я хотел бы обратить твоё внимание на некоторые моменты этой истории. Волан-де-Морт совершил ещё одно убийство. Не знаю, было ли оно самым первым со времени гибели Реддлов, но думаю, что было. На этот раз, как ты видел, он убил не из мести, но ради выгоды. Он пожелал завладеть двумя баснословными сокровищами, которые показала ему несчастная, одураченная им старуха. И точно так же, как он обворовывал детей в сиротском приюте, как завладел кольцом своего дяди Морфина, точно так же он скрылся теперь с чашей и медальоном Хэпзибы. — Но это похоже на безумие... — нахмурился Гарри. — Рискнуть всем, бросить работу, и всё ради... — Для тебя это, может быть, и безумие, но не для Волан-де-Морта, — ответил Дамблдор. — Надеюсь, в своё время ты поймёшь, что значили для него эти вещи, однако признай, не так уж трудно представить, что, по крайней мере, медальон он мог считать принадлежащим ему по праву. — Медальон — наверное, — согласился Гарри, — но зачем забирать и чашу? — Чаша принадлежала одной из основательниц Хогвартса, — сказал Дамблдор. — Думаю, Волан-де-Морт всё ещё стремился попасть в школу и просто не устоял перед искушением присвоить вещь, которая так сильно пропитана её историей. Правда, были и иные причины... Надеюсь, скоро мне удастся продемонстрировать их тебе. А теперь давай займёмся самым последним (во всяком случае, до тех пор, пока ты не проникнешь в память профессора Слизнорта) из воспоминаний, которые я считал необходимым тебе показать. От воспоминаний Похлёбы его отделяют десять лет, и мы можем только догадываться, чем занимался все эти годы лорд Волан-де-Морт... Гарри снова поднялся из кресла, Дамблдор тем временем вылил в Омут памяти содержимое последнего флакона. — Кому оно принадлежит? — спросил Гарри. — Мне, — ответил Дамблдор. Следом за Дамблдором Гарри нырнул в серебристые воспоминания и приземлился в том же кабинете, который только что покинул. Здесь блаженно дремал на своём насесте Фоукс, а за столом сидел сам Дамблдор, очень похожий на того, что стоял рядом с ним, только обе его руки были целыми, неповреждёнными, а лицо — чуть менее морщинистым. Лишь одно отличало нынешний кабинет от того, каким он был в прошлом — за окном плыли в темноте, оседая на внешний выступ, голубоватые снежинки. Помолодевший Дамблдор, казалось, ждал кого-то. И точно, через несколько мгновений после их появления в дверь постучали, и он сказал: «Войдите». Гарри сдавленно ахнул. В комнату вошёл Волан-де-Морт. Черты его отличались от тех, что почти два года назад явились перед Гарри в большом каменном котле. В них было меньше змеиного, глаза пока ещё не так сильно отливали багрецом, да и само лицо не превратилось в маску. Длинная чёрная мантия окутывала Волан-де-Морта, а лицо его оставалось таким же белым, как снег, поблескивавший на его плечах. Сидевший за столом Дамблдор не выказал никаких признаков удивления. По-видимому, визит этот был обговорен заранее. — Добрый вечер, Том, — безмятежно сказал Дамблдор. — Не желаете присесть? — Спасибо, — ответил Волан-де-Морт, усаживаясь в кресло, которое Дамблдор указал, то самое, судя по его виду, которое только что освободил в настоящем Гарри. — Я слышал, вы стали директором школы, — прибавил он голосом, чуть более высоким и холодным, чем прежде. — Достойный выбор. — Рад, что вы его одобряете, — улыбнулся Дамблдор. — Могу я предложить вам вина? — Буду благодарен, — ответил Волан-де-Морт. — Я проделал немалый путь. Дамблдор встал и подошёл к застеклённому шкафчику, где теперь хранил Омут памяти: в то время в нём теснились бутылки. Вручив Волан-де-Морту бокал с вином, он наполнил другой для себя и вернулся в кресло за письменным столом. — Итак, Том... чему обязан удовольствием? Волан-де-Морт ответил не сразу, для начала просто отпив из бокала. — Никто больше не называет меня Томом, — сказал он. — Теперь я известен под именем... — Я знаю имя, под которым вы теперь известны, — приятно улыбнувшись, произнёс Дамблдор. — Но для меня, боюсь, вы навсегда останетесь Томом Реддлом. Такова, увы, одна из неудобных особенностей старых учителей, им никогда не удаётся окончательно забыть, с чего начинали их юные подопечные. Он поднял бокал повыше, словно провозглашая тост в честь Волан-де-Морта, лицо которого осталось непроницаемым. Но Гарри чувствовал, что атмосфера в кабинете немного изменилась. Дамблдор не просто отказался использовать выбранное Волан-де-Мортом имя — он не позволил ему диктовать условия их встречи, и Гарри видел, что гость Дамблдора понял это. — Меня удивляет, что вы остаётесь здесь так долго, — немного помолчав, сказал Волан-де-Морт. — Я всегда дивился тому, что такой волшебник, как вы, ни разу не пожелал покинуть эту школу. — Что ж, — по-прежнему улыбаясь, ответил Дамблдор, — для такого волшебника, как я, нет ничего более важного, чем возможность передавать другим древнее мастерство, помогать оттачивать юные умы. Если память мне не изменяет, учительство когда-то представлялось привлекательным и вам. — И всё ещё представляется, — сказал Волан-де-Морт. — Просто я не могу понять, почему вы, волшебник, к которому так часто обращается за советами Министерство и которому дважды, насколько я знаю, предлагали занять пост министра... — На деле таких предложений, если считать и самое последнее, было три, — сообщил Дамблдор. — Однако карьера министра никогда меня не привлекала. И это, я думаю, ещё одна наша общая черта. Волан-де-Морт, не улыбнувшись, склонил голову и снова приложился к бокалу с вином. Дамблдор не стал нарушать повисшего в кабинете молчания. С видом человека, предвкушающего нечто приятное, он ждал, когда заговорит Волан-де-Морт. — Я возвратился, — сказал наконец тот, — немного позже, чем ожидал профессор Диппет... Но тем не менее возвратился, чтобы снова ходатайствовать о предоставлении мне должности, для которой он счёл меня когда-то слишком юным. Я пришёл, чтобы получить у вас разрешение вернуться в замок и стать преподавателем. За последнее время моего опыта стало достаточно для преподавания. Я экспериментировал, раздвинул границы магии дальше, чем это когда-либо удавалось... — Некоторых разновидностей магии, — негромко поправил его Дамблдор. — Некоторых. Что касается других, вы остаетесь... простите меня... прискорбно невежественным... Волан-де-Морт впервые улыбнулся. То была натянутая, плотоядная, злобная ухмылка, и угрозы в ней содержалось больше, чем в лютом взгляде. — Это ваш давний довод, — мягко сказал он. — Ничто из увиденного мной в мире не подтверждает вашего знаменитого заявления, Дамблдор, что любовь намного сильнее моей разновидности магии. — Возможно, вы не там искали его подтверждения, — предположил Дамблдор. — Ну, а в таком случае, существует ли место лучше, чем Хогвартс, чтобы заново начать мои исследования? — сказал Волан-де-Морт. — Вы позволите мне вернуться? Позволите поделиться знаниями с вашими учениками? Я отдам себя и все мои дарования в ваше распоряжение. Стану вашим слугой. Дамблдор приподнял брови: — А кем станут те, кто уже превратился в ваших слуг? Что произойдёт с людьми, которые называют себя — так, во всяком случае, уверяют слухи — Пожирателями смерти? Гарри ясно увидел: Волан-де-Морт не ожидал, что Дамблдору известно это название. Глаза гостя вновь полыхнули красным, узкие ноздри раздулись. — Мои друзья, — ответил он после паузы, — обойдутся и без меня, я в этом уверен. — Рад слышать, что вы называете их друзьями, — сказал Дамблдор. — У меня создалось впечатление, что они, скорее, ваши прислужники. — Вы ошиблись, — заверил его Волан-де-Морт. — Стало быть, если я загляну нынче ночью в «Кабанью голову», я не застану там целую компанию — Нотта, Розье, Мальсибера, Долохова, — ожидающую вас? И вправду, преданные друзья — проделать с вами неблизкий путь, да ещё в такую снежную ночь, лишь для того, чтобы пожелать вам удачи в попытках добиться преподавательского места! Сомневаться не приходилось — точность сведений Дамблдора о том, в чьём обществе он путешествует, понравилась Волан-де-Морту меньше всего остального, но он почти мгновенно овладел собой. — Вы, как и всегда, всеведущи, Дамблдор. — О нет, просто я дружу со здешним трактирщиком, — быстро ответил Дамблдор. — А теперь, Том... — Дамблдор опустил пустой бокал на стол и выпрямился в кресле, характерным жестом сведя вместе кончики пальцев, — ...давайте-ка начистоту. Зачем вы явились сюда со своими приспешниками и просите о работе, которая, как мы оба знаем, вам не нужна? Волан-де-Морт изобразил холодное недоумение: — Не нужна? Напротив, Дамблдор, я очень хочу получить её. — О нет, вы хотите вернуться в Хогвартс, однако преподавать вам хочется ничуть не больше, чем в восемнадцать лет. Так чего же вы добиваетесь, Том? Почему бы вам просто не взять да и не попросить об этом? — Если вы не хотите дать мне эту работу... — Волан-де-Морт презрительно усмехнулся. — Разумеется, не хочу, — сказал Дамблдор. — И не думаю, что вы хотя бы на миг тешили себя надеждой, что я захочу этого. Тем не менее вы явились ко мне с просьбой, а это значит, что у вас должна быть какая-то цель. Волан-де-Морт встал. Теперь он меньше чем когда-либо походил на Тома Реддла, ибо лицо его словно набухло от гнева. — Это ваше последнее слово? — Последнее, — ответил, также вставая, Дамблдор. — В таком случае нам больше не о чем говорить. — Да, не о чем, — согласился Дамблдор, и на его лице появилось выражение великой печали. — Время, когда я мог напугать вас вспыхнувшим платяным шкафом или заставить расплатиться за ваши преступления, давно миновало, Том. Но я желал бы иметь такую возможность... желал бы... Секунду Гарри готов был выкрикнуть бессмысленное предупреждение. Он не сомневался, что рука Волан-де-Морта судорожно дернулась к карману, к волшебной палочке, но секунда эта прошла, волшебник повернулся, захлопнул за собой дверь и исчез. Гарри почувствовал, как Дамблдор снова взял его за локоть, и миг спустя оба уже стояли почти на том же самом месте, вот только снега на закраине окна не было, да рука Дамблдора вновь почернела и помертвела. — Зачем? — тотчас спросил Гарри, глядя Дамблдору в глаза. — Зачем он возвращался? Вы смогли это выяснить? — Кое-какие соображения у меня имелись, — ответил Дамблдор, — но не более того. — Какие же, сэр? — Об этом я скажу тебе, когда ты раздобудешь воспоминания профессора Слизнорта, — ответил Дамблдор. — Когда ты получишь этот последний кусочек складной картинки, всё, я надеюсь, прояснится... для нас обоих. Гарри всё ещё сгорал от любопытства и не сразу тронулся с места, хоть Дамблдор подошел к двери и открыл её. — Что он хотел преподавать, сэр? Защиту от тёмных искусств? Он так и не сказал... — О, разумеется, Защиту, — ответил Дамблдор. — Доказательством тому служат последствия нашей недолгой встречи. Видишь ли, с тех пор как я отказался предоставить это место лорду Волан-де-Морту, ни одному преподавателю Защиты от тёмных искусств продержаться у нас больше года не удавалось.

***

Всю следующую неделю Гарри ломал голову над тем, как уговорить Слизнорта поделиться своими подлинными воспоминаниями. Но ни одна блестящая мысль его так и не озарила. Он сидел в гостиной Гриффиндора, листая учебник Принца. Рон же не понимал, почему у него в тексте столько ошибок. В очередной раз он воскликнул: — Как правильно пишется «агрессивный»? — спросил Рон, с силой встряхивая перо и не отрывая взгляда от пергамента. — Не может же оно начинаться с У-Г-Е... — Нет, не может, — сказала Гермиона, только что спустившаяся из своей комнаты. Она перекинулась через спинку дивана, где сидел Рон, и нахмурилась, читая его писанину. — И «яростный» тоже не с «Ю-Р-И» начинается. Ты каким пером всё это накалякал? — Со встроенной проверкой орфографии, я его от Фреда с Джорджем получил... Только, похоже, чары в нём уже выдохлись... — Да уж, — сказала Гермиона и ткнула пальцем в заголовок работы. — Потому что, во-первых, нас просили рассказать, как бороться с дементорами, а не с «дурындами», а во-вторых, я что-то не помню, чтобы ты сменил имя на Рундил Уозлик. — Не может быть! — пролепетал Рон, с ужасом глядя на пергамент. — Только не говори, что мне придётся все переписывать заново! — Ладно, это мы поправим, — сжалившись, произнесла Гермиона и вытащила из заднего кармана джинс волшебную палочку. — Я тебя обожаю, Гермиона, — простодушно сказал Рон, обмякнув в кресле и устало потирая глаза. Лаванды поблизости не было, иначе эта фраза не сошла бы с его губ. — Уизли, может, тогда и мне признаешься? — послышался голос Драко. Был уже вечер, но Малфой оделся так, будто собирался на улицу. Завтра планировался промежуточный зачёт по трансгрессии, и те, кому уже исполнилось восемнадцать, через несколько недель могли получить право на магическое законное перемещение. Проходить зачёт будет в Хогсмиде, потому что именно в этот день школьникам разрешили посетить деревню. Драко, как и Поттеру, восемнадцати еще не исполнилось, поэтому ни зачёт, ни экзамен им ещё не светили, но получалось у них уже неплохо, как и у Гермионы. У Уизли же с этим оставались проблемы. — Может, тебя ещё и поцеловать?! — огрызнулся Рон, снова смотря в свой пергамент, в котором всё оказалось исправлено. — А давай! Или слабо?! — вполне себе серьёзно кивнул Малфой, в зубах держа спичку. — Ты... да пошёл ты! — Я и хотел, но мне вот нужен Поттер для начала. — Я тебя точно не буду целовать! — поднял ладони Гарри, устало откинувшись на спинку кресла. — Разбиваете моё сердце, — театрально охнул Драко и всё же потрепал по макушке ухмыляющуюся ему Гермиону. — ЭЙ! — они стояли рядом, и она пихнула его бедром. Получилось чересчур игриво. — Что ты хотел? — спросил Гарри, вздыхая. — Выйдем? Хлоп. Гермиона негромко взвизгнула, Рон, что-то снова писавший, залил всю свою работу чернилами, а Гарри воскликнул: — Кикимер! Эльф-домовик отвесил низкий поклон и сообщил, обращаясь к своим корявым ступням: — Хозяин сказал, он желает регулярно получать доклады о том, чем занимается мистер Забини. И потому Кикимер пришёл, чтобы доложить... Хлоп. Рядом с Кикимером объявился Добби в криво сидящем на голове стёганом колпаке для чайника. — Добби тоже способствовал, Гарри Поттер! — пропищал он, возмущенно поглядывая на Кикимера. — А Кикимеру надлежало сказать Добби, что он идёт повидать Гарри Поттера, дабы они могли представить общий доклад! — Что всё это значит? — спросила Гермиона, ещё не оправившаяся от испуга, вызванного нежданным появлением эльфов. — Да, Поттер, что происходит? — прищурился Малфой, расстёгивая куртку, потому что стоять у камина так долго вообще не планировал, а теперь вспотел. Гарри наложил чары глухоты на их компанию. На всякий случай. Кикимер резко, будто его кости не ломило, повернулся к нему. — Молодой лорд Малфой! — взвыл эльф, низко поклонившись и почти что касаясь лбом пола. — Я, — самодовольно отозвался Драко, за что тут же получил по предплечью от Гермионы хлёсткий удар ладошкой. — Грязнокровка не смеет права трогать чистокровного могущественного мага! — заскрежетал эльф, насупившись. — Молодой лорд Малфой не должен общаться с грязнокровкой! — Могущественного?! — в свою очередь фыркнул Гарри, ожидая доклада. — Знал бы он, что ещё я с тобой делал... — жарко шепнул Драко Гермионе на ухо, и она густо покраснела. Он повернулся к эльфу, снова становясь тем самым лордом Малфоем, которого Гермиона, кажется, не знала. — Ты мне ещё указывать смеешь, эльф? Добби огромными глазами наблюдал за этой сценой, инстинктивно подойдя ближе к Гарри, как маленькая испуганная собачонка, требующая защиты сильного хозяина. — Кикимер не хотел обидеть молодого лорда... — Да я плевать хотел на твои извинения. Тебе просто повезло, что не я твой хозяин! — Хозяин Сириус тоже общался с грязнокровками, и куда его это привело... — ворчал Кикимер, опустив взгляд. Гарри громко сглотнул, не ожидая такого поворота разговора. — Его убила твоя распрекрасная Белла! А не грязнокровки! — Драко сжал челюсть, на которой заходили желваки. Гермиона смотрела на него с тревогой в глазах. — Поттер, ты нахера его сюда позвал?! — Ну... я попросил их присматривать за Забини. — Днём и ночью, — прокаркал Кикимер, уже забывший о прошлом разговоре. — Добби уже неделю не спал, Гарри Поттер! — похвастался Добби и слегка покачнулся. — Добби, ты вполне можешь спать, хорошо? И всё-таки, удалось вам хоть что-нибудь выяснить? — поспешил спросить Гарри, заёрзав в кресле. — Мистер Забини вращается в обществе людей благородных, как то и приличествует его чистой крови... — хрипло затараторил Кикимер. — О, как мы за него рады! — недовольно перебил его Малфой, чувствуя, как его пальцы коснулась рука Гермионы. Он сжал её ладонь в своей, слегка успокаиваясь. — Переходи-ка побыстрее к тому, чем он занимается. Кикимер, выглядевший таким же недовольным, как и Малфой, поклонил­ся ещё раз, затем сказал: — Мистер Забини питается в Большом зале, спит в спальне подземелий и посещает уроки по раз­нообразным... — Добби, давай лучше ты, — перебивая Кикимера, сказал Гарри. — Посещал он какие-нибудь места, в которых ему бывать не следует? — Гарри Поттер, сэр, — запищал Добби. Огром­ные, точно шары, глаза его сияли, ловя отблески пламени. — Добби не заметил, чтобы мальчик Блейз нарушал какие-нибудь правила, но при этом он старается укрываться от чужих глаз. Он регуляр­но посещает восьмой этаж в обществе многих иных учеников, которые стоят на страже, когда он про­никает... — В Выручай-комнату? — уточнил Гарри. Он вдруг посмотрел на Драко. — Она не указывается на карте! Вот почему я думал, что он исчезает из школы! Малфой пожал плечами. Хотя это было интересно. Но вот ему и самому уже надо было выдвигаться именно туда. У него планы... — Вот где он творит... что бы он там ни творил! — А ещё с ним часто бывает мисс Паркинсон, прелестная леди, — вспомнил Кикимер, пробурчав это себе под нос. — Добби за ней не следил, но мисс Пэнси часто плачет и также ходит с мальчиком Блейзом в Выручай-комнату... Гарри будто ошпарило кипятком. Капля пота прокатилась по спине под свитером. Он глубоко выдохнул и, пытаясь скрыть свою досаду, нетерпеливо спросил: — Добби, тебе удалось пробраться туда и посмотреть, что они там делают? — Поттер, ты извращенец что ли? — скривился Драко, но был проигнорирован. Добби старался на него и вовсе не смотреть. — Нет, Гарри Поттер, это невозможно, — отве­тил Добби. — Правильно, невозможно, — сразу согласился с ним Гарри. — Малфой, ты же сумел в прошлом году пролезть туда, в нашу штаб-квартиру! — он посмотрел на Драко. Тот приподнял бровь, никак не реагируя. Ну да, было! Историю не сотрёшь! — А, значит, и я смогу проникнуть в Выручай-комнату и последить за ним, дело нехитрое. — А вот я так не думаю, Поттер, — опроверг его слова Драко, снова оттягивая ворот кофты. — Я тогда в точности знал, как вы использовали Выручай-комнату. Дура Мари­этта проболталась. — Ему нужно было, чтобы комната стала штаб-квартирой ОД, вот она ею и стала, — кивнул Рон. — А ты не знаешь, чем становится Выручай-комната, когда туда проникает Забини, и попросить её превра­титься в то, что тебе неизвестно, не можешь! — продолжил мысль Драко. — Что-нибудь придумаю, — отмахнулся от него Гарри. — Блестящая работа, Добби. — Кикимер тоже поработал неплохо, — как-то неохотно буркнула Гермиона, однако Кикимер вместо благодарности возвёл большие, налитые кровью гла­за к потолку и прохрипел: — Грязнокровка обращается к Кикимеру. Кики­мер сделает вид, что совсем оглох... — Вали отсюда, пока я портрет моей бабули не спалил! — рявкнул Драко, зверея за долю секунды. Кикимер тут же последовал его приказу и исчез. — А тебе, Добби, лучше пойти и по­спать, — дружелюбно произнёс Гарри, улыбаясь ему. — Благодарю, Гарри Поттер, сэр! — радостно писк­нул Добби и тоже исчез. — Поттер, выйдем на минутку? Я и так уже задержался на вашем совещании, слушать которое не планировал. — Ну что там у тебя?! — недовольно поднялся с места Поттер и пошёл следом за Малфоем, который развернулся к портретному проему. Он посмотрел на Гермиону, и та улыбнулась ему в ответ, но все же осталась в гостиной. Когда портрет за ними закрылся, Драко повел плечами от сырости и прохлады коридора. — Ты знаешь тайный выход из школы? Гарри удивлённо моргнул. — Зачем тебе? — Знаешь или нет?! Мне уже надо выдвигаться, иначе я и за неделю не сделаю то, что хочу! — Малфой, давай так, ты мне говоришь, что задумал, а я уже решу... — Поттер! — Драко шагнул к Избранному, уставившись на него прищуренными глазами. — Вот какого хера опять допрос?! — Прости, но ты не вызываешь у меня доверия, — пожал плечами Гарри. — Уж не знаю, что у вас там с Гермионой, но... — Мне нужно привезти Клиленда! — сквозь зубы произнёс Драко. Эффект от его слов был быстродействующим, потому что Поттер моментально почти заорал: — Чего, мать твою?! — Мать мою не обязательно сюда приплетать. — Прости, но сюда, это куда?! — Так часто извиняешься, я тебя прощаю, — милостиво и саркастично сказал Малфой. — Планирую в Хогсмид. На Уизлетте лица нет, а влияние на неё Забини, я уверен, не прекратится. И способен это прекратить только один человек. — Дилан?! Почему он? — не понимал Гарри, хмуря чёрные брови. — Так, мне надо вернуться в Выручай-комнату кое-зачем, ты планируешь показать мне безопасный выход? — В Выручай-комнату? Я пойду с тобой, — они двинулись вниз по лестнице, вскоре выруливая к тем лестницам, которые меняют направление. Им нужен восьмой этаж. — Скажешь или нет? — спустя несколько минут быстрой ходьбы спросил надоедливый Драко. — Да скажу, я, скажу! Только не понимаю, как ты собираешься это провернуть?! Он же увидит на месте школы одни развалины! — Я привезу его в Хогсмид, это во-первых. И во-вторых, есть одно заклинание... Именно его используют, когда родителей-маглов выпускников приглашают на выпускной вечер в школу. С деревней проблем не будет. — Ла-адно, — протянул Гарри, понятия не имевший об этом заклинании. Они бежали теперь вверх по лестнице и ненадолго замолчали, сберегая дыхалку. Когда вдали показался знакомый поворот, вышли в пустой коридор, освещаемый и согреваемый каменными чашами с огнём. — Что именно ты загадываешь? — спросил Поттер в тот момент, когда запыхавшийся Малфой стал ходить туда-сюда перед стеной. Открыв глаза, Драко увидел дверь и схватился за ручку. — Это место, где всё можно спрятать. Они вошли внутрь, и перед их взором открылось огромное помещение, сплошь заваленное барахлом. Малфой явно бывал тут не раз, потому что ловко лавировал меж высоких груд мебели и другой рухляди. Минуя стопки книг высотой в два человеческих роста и несколько неизвестных Гарри бюстов каких-то волшебников, они пришли к месту, где под гобеленом стоял... Драко сорвал накидку, и Поттеру открылся вид на современный байк. — Это твой?! — Купил на каникулах, — пробормотал Драко, присев перед мотоциклом на корточки и стуча по бензобаку палочкой. — Купил?! Зачем тебе... Это же магловская техника! — Гарри и, правда, был шокирован тем, что Малфой снизошёл до такого. Только сейчас до него дошло, что всё это — знак протеста. Его переход на Гриффиндор сопровождался постепенным сближением с маглорождённой девушкой, которая, судя по всему, привела его к смирению относительно магловской одежды и техники, а ещё дружбы с маглом. Невероятно, Гермиона, просто браво! — Парад глупых вопросов закончен? — спокойно спросил Драко и вытер руки о джинсы. Гарри проследил за этим движением. Малфой в джинсах! — Нравлюсь? Поттер, извини, Гермиона вряд ли уступит тебе меня. — Да иди ты... — Гарри подошёл ближе, оглядывая чёрный брутальный байк с золотистого цвета бензобаком. — "Хонда"? Крутой агрегат... — Да. Мне нужен безопасный выход из школы, Поттер! — в очередной раз напомнил Малфой, вытаскивая из кармана маленькую бисерную сумочку. Он засунул по локоть туда руку и вытащил мотошлем. — Ты собираешься ехать на нём до Шеффилда? — Гарри постучал ладонью по сидушке. — Думаешь, я настолько отбитый? — поднял одну бровь Драко, что-то колдуя со шлемом. — Я полечу! — На... байке? Блять, Малфой, ты не перестаешь меня удивлять! — О, я рад, что у меня получается делать твою жизнь не скучной, но ты мне скажешь, как выйти из школы, не привлекая внимания?! — Малфой кинул шлем обратно в сумочку, крутя её на указательном пальце за веревочки. — Есть лаз на третьем этаже, там стоит статуя Одноглазой ведьмы. Он ведёт в Сладкое королевство, и тебе придётся вломиться к ним. Также есть лаз за статуей Григория Льстивого, но выходит он где-то за Кабанью голову, — всё же рассказал о тайных ходах Гарри под пристальным взглядом Драко. — Какой из них короче? — Первым идти минут двадцать-двадцать пять точно, а вторым я не пользовался. Но, думаю, примерно так же. — Пойду вторым. За Кабаньей головой есть старый сарай, можно будет оттуда выбраться и не шарахаться среди сладостей, — задумчиво размышлял Драко, кивая сам себе. Потом он вдруг кое-что вспомнил. — Кстати, Поттер, пойдём-ка... Сначала он палочкой уменьшил байк и поместил его в заколдованную сумочку, положив её во внутренний карман кожанки. Драко обогнул шкаф, за которым они как раз и стояли, и встали к нему лицом. — Мне этот шкаф кажется знакомым. Гарри внимательно оглядел его, задумчиво пожевав губу. Он по привычке ткнул пальцем в переносицу, но только после этого вспомнил, что теперь у него контактные линзы. Привычка, выработанная годами, не могла уйти за месяц. Драко, заметив это, только фыркнул. — Где ты мог его видеть? — спросил Поттер, приоткрывая створку и заглядывая внутрь. Ничего не обнаружил. Туда же заглянул и Драко. — Не понял... — он шире распахнул дверь шкафа и взмахнул палочкой: — Люмос! — Что? — не понял Гарри, видя внутри лишь пустоту. — Когда я заглядывал сюда в прошлый раз, тут лежала дохлая птица. — Птица? — Поттер внимательнее присмотрелся к нижней полке шкафа, даже прищурившись, но ничего не увидел. — Может, ты перепутал? Или это был другой шкаф? — Можешь спросить у Грейнджер, она тоже видела. Мы тогда как раз сюда пришли, чтобы спрятать байк, — отрешённым голосом ответил Драко, взмахом палочки убирая свет. Они закрыли шкаф, и створки глухо захлопнулись. — Хм-м... — протянул Гарри, всё ещё с исследовательским интересом разглядывая старый платной шкаф, а потом хохотнул. — Просто Нарния какая-то! — Ваша с Грейнджер магловская начитанность меня убьёт, — произнес Малфой, отходя подальше. — А меня шокирует твоя осведомлённость. Но вот... знаешь... теперь и мне кажется, что я мог его где-то видеть. — Где?! — тут же заинтересовался разговором Драко, хотя внешне казался спокоен. Гарри повернулся к нему, пальцем почёсывая кромку волос у лба. — Не... не помню... Но вот его ручка с таким узором... Надо подумать... — Тогда думай, а я уже выбиваюсь из графика, — Малфой застегнул куртку по самый подбородок. — Ты уже летал на нём? — Да, здесь. — И уверен, что долетишь? — Не уверен. Но я научился неплохо трансгрессировать, поэтому если буду падать, попытаюсь использовать план Б. — Вы прилетите завтра в Хогсмид? — спросил Гарри уже на выходе из Выручай-комнаты. Малфой кивнул. — Если не разъебёмся. Они спустились на пятый этаж, и Драко сбежал с лестницы, направляясь к статуе Григория Льстивого. Не оборачиваясь, сказал: — Не говори Гермионе, это и ей сюрприз. И доставь Джинни в деревню без "не хочу" и "не пойду". Иначе Дилан пойдёт осаждать Хогвартс. — Чувствую себя сраным купидоном, — пробурчал Гарри, уже отъезжая на лестнице. — Добро пожаловать в клуб, Поттер!

***

Малфою казалось, что прошло уже больше, чем полчаса после того, как он нырнул в проход за статуей Григория. Пришлось залапать всего Льстивого, пока проход не открылся. А ведь надо было перед ним поклониться, а потом произнести заклинание Дисендио! Вот ведь гадство! В подземном лазе было холодно, но не настолько, чтобы зубы стали дрожать от холода. Просто Драко с каждой минутой всё больше нервничал и уже сомневался, что этот проход правильный. Сколько они обычно тратили на дорогу в Хогсмид? Минут двадцать расслабленным шагом?! Так почему он идёт уже непонятно сколько?! Но паника не успела завладеть им, потому что палочка с Люмосом осветила дверь. Простую деревянную дверь. Драко схватился за ручку, но та не поддалась. Свет погас, из палочки вырвалось заклинание: — Алохомора! — замок щёлкнул. Толкнув дверь и уронив прислонённые к ней какие-то коробки, Малфой вышел в пустые задворки «Кабаньей головы». В баре раздавались громкие пьяные разговоры, и Драко надеялся, что никому не вздумается именно сейчас выйти, чтобы справить нужду. А именно этим здесь и воняло! Он закрыл дверь, палочкой вернул на место коробки и прислушался. Шагов не слышалось. Выудив из внутреннего кармана сумочку, направил в неё палочку и достал мантию. Накинул её на плечи, скрыв капюшоном лицо. Ему пришлось идти до конца деревни, скрываясь в тени домов, чтобы не быть замеченным бродягами или, не дай Салазар, заблудившимися Пожирателями. Этого ему сейчас вовсе не хотелось. Когда Драко миновал последний дом за вокзальной станцией, остановился на платформе, глядя в чистое звёздное небо. В марте снег всё ещё иногда сыпал, поэтому Малфой обрадовался, что сегодня его это миновало. Дорога и так предстояла тяжёлая. Он вытащил из кисейной сумочки байк, увеличенный до нормальных размеров, и снова несколько раз коснулся полупустого бензобака палочкой, заряжая его заклинаниями. Бензин нужен был только для того, чтобы техника завелась, а остальное зависело от мощности магии. Мантию всё же пришлось снять, чтобы она не мешала в полете, и после этого Малфой перекинул ногу и сел, поудобнее устраиваясь и снимая мотоцикл с подножки. Повернул ключ зажигания, включились фары. Левой рукой выжал сцепление, включил кнопку запуска правой, и байк взревел. Кикстартера на этой модели не предусматривалось, поэтому не надо было подключать ногу для заведения двигателя. — Что ж... поехали! — Драко надел шапку, на неё шлем, кожаные перчатки и наложил на себя Согревающие чары. Вместо карты с навигатором у него была палочка, прикрепленная на панели рядом с тахометром и спидометром. Она указывала направление для полёта. Жаль только, что время можно рассчитать лишь приблизительно. Он планировал лететь над железнодорожными путями, а добравшись до Лондона, взять северный курс на Шеффилд. Малфой на рукояти выжал газ, и байк рванул вперёд. Железнодорожная платформа оказалась короткой, и он молился Моргане, чтобы скорости для разгона хватило. Пригнувшись ближе к рулю, чтобы уменьшить сопротивление воздуха, поддал газу, слыша рёв мотора. Коротким, но резким движением потянул руль на себя, вставая на заднее колесо, и когда платформа закончилась, тот вполне успешно полетел по воздуху. — Да, детка!!! — крикнул Драко, выдохнув. Байк полностью переключился на магическое управление, не сжирая масло и бензин. Аккумулятор подпитывался левитационной магией, которая и заставляла лететь мотоцикл. Холодный встречный ветер пытался прорваться под ткань кожаной куртки, но Согревающие чары пока справлялись. Поезд Хогвартс-Экспресс едет от Лондона до Хогсмида около шести часов, но ведь он и летать не умеет... — Проверим, кто быстрее.

***

— Гарри, ну зачем я там тебе нужна? — в который раз спросила Джинни, когда они шли по улице Хогсмида. Время подходило к обеду, мартовское солнце слабо грело бледные лица, почти год прячущиеся в замке. — Потому что весна пришла! — А ты что, мартовский кот, что так на весну реагируешь? — Джинни глубоко вздохнула свежий, слегка нагретый воздух, пропитанный ароматами прелой листвы, влажных черепичных крыш и корицы из ближайшего кафе. — Зато посмотрим, как наши сдают зачёт по Трансгрессии, тебе не интересно? — Гарри снял шапку, которую зря надел — для нее было уже жарковато. Взлохматив волосы, посмотрел на сестру друга. Она пожала плечами, мотнув гривой рыжих блестящих на солнце волос. — Давай купим по кофе? — Лучше по горячему шоколаду, — улыбнулась девушка. — Без проблем! — кивнул Гарри, радуясь, что вызвал хоть какую-то эмоцию. Они подошли к небольшой кофейной лавочке, отстояли небольшую очередь из галдящих учеников, которые за зиму засиделись в школе, взяли по большому стаканчику и двинулись в сторону почты. Именно там проводился экзамен. Медленно друзья шли по улице, ни о чём не разговаривая. Молчать оказалось уютно, и Гарри этому радовался. Послышался громкий голос Двукреста: — Что ж, отлично, поздравляю! Промежуточный зачёт после семи недель обучения закончен! Послышались негромкие аплодисменты, и вскоре из толпы показались Гермиона и Рон, шедшие рядом. Грейнджер оглядывалась, пока друг ей что-то рассказывал. — Гарри, Джинни! — помахал им Рон. Вскоре они остановились на тротуаре. — Ну как успехи? — А у меня получилось! Ну почти, — увидев Гарри, возбуждённо сообщил Рон. — Я должен был трансгрессировать к дверям кафе мадам Паддифут, да про­мазал немного и залетел к Писсаро. Но хоть с мес­та сдвинулся! — Отлично, — сказал Гарри. — А как ты, Герми­она? Девушка открыла рот, но не успела произнести ни звука. — Она само совершенство! — не дав Гермионе ответить, выпалил Рон. — Неспешность, невразумительность и настырность... или как их там... в чис­том виде. — Невразумительность? — скривилась Гермиона, а Рон только пожал плечами. — Слышали бы вы, как Двукрест её нахваливал! Удивлюсь, если в ближайшие дни он не сделает ей предложение. Гермиона медленно к нему повернулась, выгибая в вопросе бровь. — Не преувеличивай. Я хочу курить, куда тут можно отойти... — Гермиона, мне кажется, тебе надо бросать, — поучительным тоном произнёс Уизли. Гарри на это только покачал головой, а Джинни улыбнулась, отпивая из своего стаканчика. — Тебе кажется, Рональд. — Но... — Вы со мной? Или куда вы пойдёте? Я вас догоню, — оборвала его Грейнджер, хлопая ладонями по карманам куртки в поисках сигарет. — Можем отойти чуть дальше, где нет учеников и гуляющих учителей, а простым жителям вряд ли интересно, что кто-то курит, — предложил Гарри. Гермиона кивнула, и они пошли прочь с главной улицы, но уже спустя пол минуты их окликнули: — Систр!!! Гермиона резко обернулась, с удивлением сквозь толпу гуляющих людей разглядев брата. Джинни с трудом удержала в руках стакан с шоколадом. Что происходит?! Дилан шёл, держа на плече большой магнитофон, из которого орала песня "Died in Your Arms" группы Cutting Crew. Грейнджер рванула обратно, ловко лавируя между мешавшихся на её пути людей, вскоре попав в объятия Дилана. Он, скинув магнитофон Малфою, приподнял сестру от земли, закружившись вместе с ней на месте. Ник Ван Ид, чей голос сейчас лился из колонок, пел: — О, я Просто умер в твоих руках. Должно быть, от фразы твоей Ночью умер в твоих руках. — Ты... как ты сюда попал?! — спросила Гермиона под перебор гитарных струн, когда он опустил её на землю. — И что ещё за концерт? — Ты не поверишь, но прилетел! — улыбался брат, оглянувшись себе через плечо. — Вот этот чудик прилетел на волшебном мотоцикле! А концерт... Прости, но не для тебя он. Гермиона проследила за его взглядом, направленным на Джинни, и посмотрела на Малфоя, уже подходившего к ним. Под его глазами пролегли синяки от усталости и недосыпа, а на плече он держал орущий магнитофон. — Обратно я его не повезу, Грейнджер, думай сама, — недовольно пробурчал Драко, еле переставляя ноги. Он вздремнул пару часов в гараже Клиленда, застав его там же. Но уже рано утром они вылетели вместе обратно. — Как дорога? — спросил Гарри. — Заебался, — коротко и ёмко ответил Драко. Поттер протянул ладонь Дилану, тот, ярко улыбнувшись ему, пожал её в ответ. — Гарри Поттер, приветствую! А где... — тут он заглянул Поттеру за спину и увидел Джинни, не сводившую с него глаз. — Лисичка... Музыка продолжала привлекать внимание прохожих: — Я ищу то, что мне недоступно. Сзади след сердец разбитых. И способа не вижу уйти мне от этого. Дневник её на столе, на окошке Опущены шторы, и кошка в лукошке. Кто думал, что мог бы я дойти до этого? Парень, никого не стесняясь, пошёл к рыжеволосой девушке. Джинни быстро посмотрела на Рона, внимательно осматривающего Дилана, и закусила губу, не зная, что ей делать. Да только ничего делать и не пришлось. Клиленд захватил её в свои объятия, и они стояли вот так, покачиваясь. — Скучала? — прошептал он ей на ухо, аккуратно перебирая волосы девушки. От него привычно пахло смесью табака, железа, мяты и парфюма с нотками ели и апельсина. Она закивала, обнимая его в ответ. — Моя девочка... — Никто не хочет мне что-то рассказать? — спросил Рон, переведя взгляд на остальных, которые с каким-то забвением наблюдали за парочкой. — Почему ты не сказал мне?! — возмущённо спросила Гермиона у Малфоя, который стоял к ней так близко, что они плотно соприкасались плечами. Оглушённый, он сделал звук на магнитофоне тише, выкрутив рычажок влево. — Чтобы ты не переживала, Грейнджер, — закатил глаза Драко, глядя на неё сверху вниз. — И как ему обратно вернуться? — спросила она, не отводя взгляда. Малфой пожал плечами. — Без понятия, но ещё путь туда-обратно я не вывезу. — Замечательно, опять мне кашу разгребать... Дилан! Дилан!!! Парень с неохотой оторвался от Джинни, невесомо коснувшись её губ своими. Он выглядел так, будто выкурил подряд косяка три, не меньше. Глаза счастливые и мутные. — Познакомьтесь, это Рон, брат Джинни, — Гермиона указала на раскрасневшегося Уизли. — А это Дилан, мой брат. — Он — магл? — невежественно спросил Рон, удивлённо оглядывая парня, одетого, как и всегда, с некой небрежностью. На носу у него сидели очки-авиаторы, поверх клетчатой тёплой рубашки темно-коричневая кожаная куртка, светлые широкие джинсы и потертые черные тимберленды завершали образ. — Да, и горжусь этим. Привет, — Дилан протянул руку, но Рон медлил. — Вообще-то, — сказал он, посмотрев на Джинни, щеки которой покрылись румянцем. — Ей всего шестнадцать, и вряд ли это тот возраст, когда надо встречаться со взрослым парнем. Дилан отреагировал мгновенно. — Взрослым? — его бровь изогнулась. — Да не плевать ли? — Вот и тот самый концерт, а я то уж подумал... — фыркнул Драко, засунув руки в карманы куртки. — И музыка подходящая, — кивнула Гермиона, почему-то улыбаясь. Солист продолжал петь, но уже тише: — О, я Просто умер в твоих руках. Должно быть от фразы твоей Ночью умер в твоих руках. О, я Просто умер в твоих руках. Должно быть виной поцелуй. Я должен был уйти, Я должен был уйти. — А мне нет. Я — её брат, и мне решать... — тем временем спорил Рон. — Знаешь... Как там тебя, Рон? Я в курсе, что у неё шесть братьев. И если ты думаешь, что я откажусь от Лисички только потому, что кто-то решает за неё — то ты, дружок, ошибаешься. В этот момент он и, правда, казался взрослее, чем был на самом деле. Девятнадцать ему исполнится только в мае, но разница в два с лишним года для него — ничто. Рон озлобленно посмотрел на Малфоя, который, как он понял, притащил сюда этого типа, а потом на Джинни. — Джин, тебе мало приключений?! Кто это вообще такой?! Ещё недавно мы успокаивали тебя из-за того, что... — Так! — резко произнесла Гермиона, увидев, что Джинни бледнеет. Ей явно не хотелось, чтобы Дилан об этом узнал. — Это мой брат, Рональд, давай проявим уважение к родственным связям! — Я же как-то смог доверить сестру Малфою, чем я хуже? — спросил смешливо Дилан, обнимая Джинни. Девушка вдруг ощутила себя так, будто в жизни появился тот, кто реально сможет обеспечить ей безопасность, хотя он даже не волшебник. Внутренняя сила и стальной стержень намного важнее умения пользоваться волшебной палочкой. — То есть, я хуже, чем ты? — выгнул бровь Драко. Гермиона улыбнулась речи Дилана. — Грейнджер? — Конечно, я лучше, хоть и не такой смазливый, — кивнул Дилан, глядя на изумлённого Драко и не давая сестре ответить. — Рон... — сказал до этого молчавший Гарри, понимая, что без него ситуация не разрешится. — Джинни выросла... И думаю, что мы должны доверять ей. — При чём здесь доверие?! — взъелся Рон. — Не хватало нам беременности в шестнадцать лет! Несколько прохожих обернулись в их сторону. — Думаю, я буду хорошим папой, — продолжал веселиться Дилан, который внутренне был напряжен, как натянутая и готовая порваться струна. Слишком много всего произошло, чтобы он оставался спокоен: полёт на мотоцикле, волшебная деревня, люди в мантиях и ведьмовских шляпах, встреча с его Лисичкой... — Чёрт! — недовольно произнесла Гермиона, сунув сигарету в карман и быстро направляясь в бар через задний вход, что вёл со дворика на кухню. Малфой обогнал её, выкидывая сигарету в сторону. Он резким движением поднял воротник кожаной куртки, пряча за ним подбородок, и пошёл в "Три метлы".

***

Дилан не врал, когда говорил, что пить они будут много. Не успели они войти и занять чудом освободившийся столик в углу бара, сразу же опустошили по первому бокалу сливочного пива и взялись за второй. Только Джинни не стала на него налегать. Рон кидал на Дилана косые взгляды, ему только и оставалось, что недовольно поджимать губы и вздыхать, когда парень наклонялся к Джинни, даря ей короткие поцелуи. Гарри в это время снова о чём-то говорил со Слизнортом, поэтому не присутствовал при этой беседе. Когда Рон принёс им по третьей кружке пива, Дилан уставился на него в упор. — Шесть старших братьев? Тяжко, вам, наверное, пришлось, — расслабленно начал он. Джинни фыркнула, а Рон хмыкнул. — У меня их пять. Но и это даже словами не описать, — всё же ответил тот сквозь зубы. — Лично у меня не было проблем. Я младшая, поэтому меня все любят, только вот чересчур опекают, — она многозначительно посмотрела на брата. Тот сделал глоток и облизал губы. — Наверное, потому что мы за тебя переживаем? — Это верно! Как брат тебя понимаю. Я за Гермиону любому башку снесу, — сказано это было очень серьёзно, Дилан точно не шутил. — Выпьем за это? Он протянул Рону кружку, и тот поднёс свою. Раздался глухой стук, и парни выпили. — Иногда ваша любовь чересчур душит, это я вам как сестра говорю. — Возможно, но так спокойнее, — ответил Дилан, положив руку на спинку её стула. — Погоди, а откуда вы знакомы с Малфоем? — спросил Рон, закидывая в рот горсть орешков и слегка расслабляясь. — Всмысле? Он все рождественские каникулы жил у нас дома. Сложно в таком случае не познакомиться, — фыркнул Дилан, отпивая пива. — Вкусное, никогда такого не пробовал! Но слишком сладкое. — Такое и дома можно самому приготовить, но в этом баре оно самое лучшее, — сказала Джинни. Клиленд коснулся подушечкой большого пальца её щеки, и она снова улыбнулась. — Да? Тогда на летних каникулах приготовим его вместе, а, Лисичка? — Вряд ли тебя отпустят родители, — вставил своё слово Рон. — Так... Малфой приезжал к вам с Гермионой? — С ней и к ней, а знакомство со мной входило в "ол инклюзив". И надо сказать — он заработал себе галочку от нашей бабули. А это вам не хухры-мухры! Тут к ним вернулся Гарри, совершенно ничем не обрадованный. Разговор со Слизнортом, которого они тут встретили, ничего не дал. Он сел за стол, отпил из своей кружки и устало откинулся на спинку стула. — Я пойду, возьму ещё закусок, — сказала Джинни, решив оставить их одних. Пускай налаживают отношения. — Давай, — кивнул ей Дилан, поставив локти на стол. — Нет, я могу всё, что угодно думать, но если моей сестре с ним хорошо, то я только за! Он вроде нормальный в целом. — Нормальный?! — фыркнул Рон, и его брови поползли друг к другу. — Одна его семейка чего только стоит, да и их прошлое... — Рон! — шикнул на него Гарри, до которого только дошло, о чем зашёл разговор. — Знаешь, мой батя тоже тот ещё тип, и я не хочу иметь с ним ничего общего. Я и он — разные люди. Дети не несут ответственность за дела предков. Параллели сам проведёшь? Мне плевать, главное, чтобы Дракон был в адеквате. А он, вроде, в нём. — Как знаешь, — поднял руки Рон, понимая, что его выкинули из всех этих междуусобиц. У него есть своя девушка, вот с ней бы разобраться. И с сестрой. А с Грейнджер... Пускай сама вертится, раз у неё столько защитников объявилось. — Как долетели? — спросил у него Гарри, и Дилан тут же изменился в лице, улыбнувшись. — Да кайф! Был бы у меня такой байк — я бы больше не пользовался самолётами. Тут его взгляд скользнул к барной стойке, где к Джинни подошёл какой-то темнокожий парень. По его лицу было понятно: он чем-то недоволен. Лица Лисички Дилан не видел. — Так, я щас... Бесшумно встал, подтянул широкие джинсы и, отодвинув стул, протиснулся в сторону, обходя их стол и все соседние. Гарри обернулся, прищурился и чертыхнулся. Дела плохи. — Здаров, брат, какие-то проблемы? — спросил Дилан, подходя к Джинни. Та обернулась, и на её лице застыла маска растерянности. — Мы разговариваем. Буду благодарен, если не будешь мешать, — не поздоровавшись, сказал Блейз, окинув Клиленда беглым взглядом. Он схватил Джинни за руку. — Джинни, что за приколы? Ты считаешь это нормальным, всё то, что произошло? — Ну-ка, ну-ка, я тоже хочу послушать, — не сдвинулся с места Дилан. — Люблю приколы, знаете ли. — Ты глухой? Вали, я сказал! — Джинни, это что... кто? — спокойно спросил у неё Клиленд. Она побледнела, на глазах теряя самообладание. — Это... м-м-м... Блейз Забини... — Что ж, Блейз Забини, расстрою тебя. Хватать против воли мою девушку — плохая идея. — Девушку?! Твою?! — обернулся на него Блейз. Дилан, хоть и был чуть ниже, но сейчас походил на бойцовского петуха, готового броситься в бой. Одним движением он отодвинул Уизли себе за спину. — Мою девушку. На парня она не похожа. — Откуда ты взялся?! И кто ты такой?! — зашипел Блейз, радуясь, что в баре почти нет слизеринцев кроме Нотта, с которым они зашли сюда только потому, что увидели внутри Джинни. — Дилан Клиленд. Блейз недолго молчал, о чём-то думая. — Она — моя, — всё же произнес он очень тихо, но твердо. — Сейчас у нас небольшие проблемы в отношениях, но, думаю, что скоро буду прощён. К тому же... — Блейз подошёл ближе. — …любишь быть вторым?! Прости, но ты тут лишний! — Знаешь что... — почесал подбородок Дилан. В следующее мгновение в челюсть Забини прилетел удар, почти выбивший его из сознания. Он, не успев даже вытащить палочку, ухватился за барную стойку, роняя стоявшие высокие стулья. Мадам Розмерта вскрикнула, и все присутствующие мгновенно подхватили её идею. — ...пускай тебя Бог прощает, а я таких ублюдков наказываю! — Твою мать! — Гарри и Рон, следившие за ситуацией, не ожидали, что всё дойдет до драки так быстро, и вскочили с мест. Только пока дракой это и назвать язык не поворачивался. Дилан сел сверху на завалившегося на спину Забини, обрушив на его живот серию сильных ударов. Его попытались оттащить, но это оказалось не так просто. Нотт, вылезший из-за своего стола, достал палочку, но пока ничего не предпринимал. — Дилан! — крикнула Джинни, в ужасе зажимая себе рот ладонями. — Если ты не понимаешь с первого раза, я повторю тебе снова: держись от неё подальше! Ты её бывший? Вот им ты и останешься. И скажи спасибо, что живой. Блейз скривился, попытавшись встать, но Клиленд пока не дал ему такой возможности. Принципиально обездвижил руки противника сильной хваткой. — Мальчики, вы чего творите?! — крикнула взволнованная мадам Розмерта, выглядывая из-за барной стойки. С её стороны в главный зал бара ворвался Малфой, из-за столпившихся людей не сразу поняв, куда смотреть. — Пошёл ты! — отозвался Забини, и Дилан нагнулся к нему ещё ниже. — Думаешь, я шучу?! — Дилан!!! — тут же появилась Гермиона, но не решилась подходить близко. Дилан схватил Забини за грудки, приподнял его и стукнул затылком об пол. — Живи, пока я добрый, — Клиленд позволил Малфою себя оттащить в сторону, всё ещё находясь на грани бешенства. Забини встал самостоятельно, отпихнув руку Тео. Он потёр челюсть, на которой зияла огромная кровоточащая царапина, ибо Дилан любил носить массивные кольца почти на каждом пальце. — Хочешь испортить ей жизнь? — ухмыльнулся Забини, сдерживаясь, чтобы не сплюнуть на пол прямо тут. — Хуже нет позора, чем спутаться чистокровной с маглом. Не требовалось многого, чтобы взбесить Дилана ещё сильнее, да только теперь Тео и Драко сработали одновременно. Малфой схватил за руки Клиленда, крепко держа того на месте. Тео же просто потянул Забини к выходу, странным взглядом оглядев их компанию. — Так, молодые люди!!! Прошу всех на выход!!! — объявила мадам Розмерта. — И не забудьте заплатить! — Успокойся!!! — прорычал Драко, слегка встряхивая брата Грейнджер. — Это что ещё за черножопая скотина?! — прошипел Дилан, не отличающийся толерантностью. Гарри кинул на стойку несколько золотых монет. — Уходим! — он потянул за собой Джинни и Рона, который смотрел на избитого Забини с нескрываемой злобой, в то время как Дилан, Гермиона и Драко уже вышли на улицу. Клиленд почти бежал, пока не остановился у какого-то столба и не приложился по нему кулаком. — Ты с ума сошёл?! — спросила Гермиона, почти крича. Брат повернулся к ней, в его взгляде горела ненависть. — Никто, поняла меня, никто не смеет говорить что-то подобное о моих родных! — шикнул он ей в лицо. — И ему крайне повезло, что мне не дали закончить! — Меры кардинальные, но... — Рон подошёл ближе и протянул ему руку, — …лично мною одобряемые! Этому козлу ещё и мало будет. Дилан, несколько секунд смотрел на него, а потом пожал ладонь Уизли, сжимая челюсть. Драко смотрел на них с непонятными внутри эмоциями. Он не понимал, что происходит с Блейзом, и откуда такое поведение, будто его бросало из стороны в сторону. Зачем вообще лезет к Уизли, если любит Паркинсон?! В этом ведь не оставалось сомнений! — Лисичка... — Дилан повернулся к Джинни, которая плакала от испуга. То, что говорил Блейз — отчасти удалось расслышать. И от этого становилось мерзко. — Спасибо, Дил... Он мгновенно обнял её, крепко прижимая к себе. — Испугалась? — Угу... — Прости... Но ты должна знать: я никогда не буду стоять и обтекать от той хуйни, что мне говорят, — от адреналина, что бурлил в крови, не контролировал маты. — Обо мне могут пиздеть всё, что угодно, но не о тех, кто мне дорог. Гермиона молча достала пачку с сигаретами, она оказалась пустой. Тогда порылась в кармане и выудила из него слегка смятую сигарету, недавно туда засунутую. Прикурила её палочкой, глубоко затягиваясь. Пустая пачка полетела в мусорный бак у входа в "Сладкое королевство". — Он... может отомстить... — всхлипнула Джинни, чувствуя, как парень гладит её по голове. Дилан отстранился, посмотрев ей в лицо и стерев несколько слезинок большим пальцем. — У него волшебная палочка, а у меня бита. — Как поэтично, — цыкнул языком Драко, подход я к Гермионе и молча протягивая руку за сигаретой. Она отдала ее ему, и он тут же затянулся, оставив зажатой между зубами. Джинни с Диланом отправились гулять по Хогсмиду, пока остальные разошлись бродить по округе. Вечером Клиленда всё же удалось отправить домой. Перед этим они встретили Тонкс, которая присутствовала в охранении среди мракоборцев во время занятия по трансгрессии. Рон убежал к Лаванде, и они остались втроём, пока не встретили Нимфадору. — Драко Малфой? Я — Нимфадора Тонкс, — она протянула ему руку. Девушка с мышиного цвета волосами улыбалась, но будто натянуто. Лишь тень от той Тонкс, которую раньше знал Гарри. — Мы двоюродные брат и сестра. Но не смей называть меня по имени, ненавижу. Малфой видел её пару раз лишь мельком и с удивлением отметил, как она похожа на представителей Блэков чертами лица и определённым жизненным напором, который не скрыть напускной строгостью и аврорской формой. — Привет, Тонкс. Рад познакомиться, — ответил он как-то кисло, но Гермиона этому только улыбнулась. — Мама не поверит, когда узнает, что мы с тобой общались! — обрадовалась Тонкс. — Как тебе на Гриффиндоре? — Слишком много красного. — Тебя там и переодели, как я смотрю... — Это не наша заслуга, — вставила слово Гермиона. — Все проделки мерзких маглов, да, Малфой? — Да, Грейнджер, — с натягом произнёс Драко, сжав челюсть. Ну вот зачем об этом вообще было говорить?! — В любом случае, тебе идёт, — оценила его внешний вид Тонкс. — Кстати, красное мелирование тебе к лицу, Гермиона! — Спасибо! Гарри кашлянул, привлекая к себе внимание. — Что вы здесь делаете? — в отличие от Малфоя, ему было неловко обращаться к ней на "ты". — Ходила в Хогвартс повидать Дамблдора, — ответила Тонкс. — И как, повидали? — Гарри внимательно наблюдал за девушкой. Она показалась ему более исхудавшей, чем прежде, а цвет волос тусклым. — Его нет. Ви­димо, снова отлучился. — Отлучился? — повторил Гарри, прищуриваясь. — Послушайте, вы не знаете, где он пропадает? — Неа, — ответила Тонкс. — А зачем вы хотели его видеть? — Да так, неважно, — сказала Тонкс, машинально теребя рукав мантии. — Просто подумала, вдруг он знает, что где произошло... До меня дошли слу­хи... людей калечат... — Да, мы знаем, об этом писали в газетах, — сказал за всех Гар­ри. Гермиона и Малфой внимательно слушали разговор. — Мальчишка пытался убить своих... — «Пророк» нередко отстает от событий. — Тонкс, похоже, его не слушала. — Ты в последнее время ни от кого из Ордена писем не получал? — Никто из Ордена мне больше не пишет, — от­ветил Гарри, косясь на Драко. — С тех пор… как Сириус... Тут он увидел, что глаза Тонкс наполняются сле­зами. — Простите, — неуклюже пробормотал он. — Мне и самому плохо из-за этого... — Что? — словно не расслышав его, безучас­тно спросила Тонкс. — Ну ладно... ещё увидимся, Гарри... — Тонкс? — остановила её Гермиона, подойдя ближе. — Можно попросить тебя... Нам нужен один... портал. Мой брат-магл волей случая оказался здесь, и надо отправить его обратно... — Брат-магл? Здесь? — наконец-то на лице Тонкс можно было явственно разглядеть искреннюю эмоцию. — Занятненько... — Да... В общем... — Гермиона глянула на Малфоя, но тот молчал, предоставляя ей право говорить. — Малфой привез его... на летающем мотоцикле... Но вот с обратным возвращением уже сложнее... Тонкс оглядела Малфоя так, будто именно сейчас увидела его в первый раз. — Летающий мотоцикл? А ты интереснее, чем я думала... Драко закатил глаза, выдыхая. — Сам заколдовал? Он кивнул. — Занятненько... Ну что ж, ладно... Портал сработает через два часа. Дайте что-нибудь, заколдую! Но... никому не говорите об этом, ладно? Малфой вытащил из кармана зажигалку, протягивая двоюродной сестре. Та с интересом взяла её в руки. — Куришь? — Курим, — кивнул тот. — Ваше дело, а я не ваша мама, — равнодушно пожала она плечами, сделала портал, узнав адрес, и удалилась, со всеми попрощавшись. Цвет её волос стал отливать сиреневым. Уже через два часа, вдоволь нагулявшись, все они возвращались в школу, сплавив Дилана с помощью портала в Шеффилд и надеясь, что его организм выдержит это странное перемещение. День выдался богатым на эмоции и события, но надо было восстановить силы перед тем, о чём они ещё не догадывались...