• Когда я умру, петь продолжат птицы •

Тем вечером Гарри всё же раздобыл воспоминания у Слизнорта. Выпив остатки зелья, рванул к Хагриду, где по пути встретился с профессором. Тот пошёл сопроводить его, в итоге принял участие в похоронах Арагога, а потом они с Хагридом пили вино из его фирменных кружек. Поттеру как-то удалось уговорить учителя отдать ему воспоминания. Хотя бы в память о Лили, его матери. И Слизнорт сдался. Уже после отбоя, возвращаясь в гостиную, узнал от Безголового Ника, что в школу вернулся Дамблдор, и сразу рванул к нему, не смея ни на минуту задерживать эти воспоминания у себя. Директор, хоть и выглядел уставшим с дороги, но принял ученика у себя. — А мисс Грейнджер... кхм, находится в гостиной? — спросил он сразу, как разрешил Гарри войти и присесть. — Да. Она уже, кажется, легла спать, — кивнул Поттер, которому пришлось посылать Лаванду, отрывая её от Рона, чтобы та передала Гермионе отдать ему его вещь. Он ждал минут десять, прежде чем Лаванда вынесла ему сверток. Ещё и передала, что сонная Грейнджер обматерила его отборными словечками. — А что такое? — Ничего-ничего, на днях я дал почитать вашей подруге одну интересную книгу... В общем, давайте приступим! — он с невозмутимым видом вылил в Омут памяти воспоминания Слизнорта и вместе с Гарри окунулся в них... — Но как же раскалывается душа? — раздался голос Тома Реддла. — Что ж, — ответил, поёжившись, Слизнорт, — вы должны понимать, что душа мыслится как нечто неповреждённое, целостное. Расколоть её — значит совершить противное природе насилие. — Но как его совершить? — Посредством злого деяния, высшего деяния зла. Убийства. Убийство разрывает душу. Волшебник, задумавший создать крестраж, использует это увечье в собственной выгоде: он заключает оторванную часть души... — Заключает? Как? — Для этого существует заклинание, только не спрашивайте меня о нём, я его не знаю! — ответил Слизнорт, встряхивая головой, точно старый слон, которого одолели москиты. — Разве я похож на человека, который опробовал его? На убийцу? — Нет, сэр, разумеется, нет, — поспешно сказал Реддл. — Простите, я не хотел вас обидеть. — Что вы, что вы, какие обиды, — хмуро откликнулся Слизнорт. — Интерес к подобным вещам естественен... Для волшебников определённого калибра эта сторона магии всегда была притягательной. — Да, сэр, — сказал Реддл. — Я, правда, одного не понимаю... Мне просто любопытно, много ли проку от одного-единственного крестража? Не лучше ли, чтобы обрести побольше силы, разделить душу на несколько частей? Ну, например, разве семь — не самое могучее магическое число и разве семь... — Клянусь бородой Мерлина, Том! — возопил Слизнорт. — Семь! Неужели мысль об убийстве даже одного человека и без того недостаточно дурна? Да и в любом случае... разделить душу надвое — уже плохо, но разорвать её на семь кусков! Теперь Слизнорт выглядел совсем растревоженным, он смотрел на Реддла так, словно никогда прежде его не видел, и Гарри понимал — Слизнорт сожалеет о том, что вообще ввязался в этот разговор. — Разумеется, — пробормотал он, — наша беседа всего лишь гипотетична, не правда ли? Чисто научное... — Да, сэр, конечно, — поспешно ответил Реддл. — И всё-таки, Том, сохраните сказанное мной в тайне. То есть, тему нашего разговора. То, что мы поболтали немного о крестражах, вряд ли кому понравится. Понимаете, в Хогвартсе эта тема под запретом. Особенно лютует на сей счёт Дамблдор. — Никому ни единого слова, сэр, — пообещал Реддл и покинул кабинет профессора, однако Гарри удалось мельком увидеть его лицо, наполненное тем же безумным счастьем, какое отразилось на нём, когда Реддл впервые узнал, что он волшебник. Счастьем, которое не оттеняло красоту его черт, но почему-то делало их менее человечными. — Благодарю тебя, Гарри, — негромко сказал Дамблдор. — Нам пора... Когда Гарри опустился на пол его кабинета, директор уже сидел за столом. Гарри тоже сел, ожидая продолжения разговора. — Я уже очень давно питал надежду заполучить это свидетельство, — начал Дамблдор. — Оно подтверждает мою теорию, говорит о том, что я прав, и о том, какой длинный путь нам ещё предстоит пройти. Гарри вдруг обнаружил, что портреты прежних директоров и директрис школы, висящие по стенам кабинета, не спят и внимательно слушают их разговор. А дородный и красноносый волшебник даже приставил к уху слуховую трубку. — Так он создал семь крестражей? — в ужасе спросил Гарри, и несколько портретов на стенах также издали восклицания, полные гнева и страха. — Но он же мог разбросать их по всему свету — спрятать, зарыть, сделать невидимыми. — Я рад, что ты понимаешь размеры стоящей перед нами задачи, — спокойно сказал Дамблдор. — Но только не семь, а шесть. Седьмая часть его души, какой бы изуродованной она ни была, обитает в воссозданном теле Волан-де-Морта. Та часть, что вела призрачное существование долгие годы его изгнания — без неё Волан-де-Морта и вовсе бы не существовало. Тому, кто пожелает его убить, этим седьмым обломком души придётся заняться в последнюю очередь — обломком, который живёт в его теле. — Получается... — сказал Гарри, — ...дневника больше нет, кольца тоже. Чаша, медальон и змея пока ещё целы, и, кроме того, вы считаете, что может существовать крестраж, принадлежавший когда-то Когтеврану либо Гриффиндору. — Замечательное краткое и точное изложение фактов, — склонив голову, одобрительно сказал Дамблдор. — Значит, вы по-прежнему ищете их, сэр? На эти поиски вы и отправляетесь, покидая школу? — Верно, — сказал Дамблдор. — Я ищу их уже очень давно. И думаю, близок к тому, чтобы найти ещё один. Появились кое-какие обнадеживающие знаки. — Если вы найдёте крестраж, — быстро сказал Гарри, — можно я отправлюсь с вами и помогу вам его уничтожить? С секунду Дамблдор внимательно вглядывался в Гарри, потом ответил: — Да, полагаю, можно.

***

Через несколько дней в субботу начались Пасхальные каникулы. Совсем короткие, но желанные. Все уже устали, и требовалось немного выпустить пар. Мало кто уезжал домой, ибо не хотелось тратить время на долгую дорогу. Малфой планировал спать до обеда, и это его план минимум. Как максимум — хотелось провести побольше времени с Грейнджер. Теперь их объединяла ещё одна тайна, дополненная к остальному растущему списку. Но, как говорят маглы: хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах. К слову, к Дамблдору попасть они так и не сумели, так как на следующий день директор уже отбыл из школы. В итоге передали через профессора Макгонагалл ему записку. Та, смерив их странным взглядом, приняла послание и пообещала передать его ему как можно быстрее. В субботний полдень Драко и Гермиона сидели на берегу Чёрного озера, читая книгу, которую не так давно им прислала Нарцисса. Ею оказалась книга о Тёмной магии, и они листали пожелтевшие страницы в поисках информации о крестражах. Разумеется, после того, как Гарри рассказал им о том воспоминании, которое ему дал Слизнорт. Тот факт, что Тот-кого-нельзя-называть разделил свою душу на семь частей — вызвал шок даже у Малфоя. Нет, разумеется, он знал, что Тёмный лорд был могущественным магом, но чтобы настолько оказаться психом — это сильно пугало. Они сидели, опираясь спиной на раскидистую иву. И Малфой ненароком вспомнил, как ещё осенью в сентябре сидел здесь же, одинокий и потерянный, а потом у него состоялся разговор с Пэнси. В тот момент оборвалась последняя ниточка, связывающая его с прошлым. Но в тот же вечер случился их первый перекур с Грейнджер. Он улыбнулся, вспомнив, как они прятались за кустами вереска от Филча, лежа прямо на пожухлой траве. Да, забавно жизнь раскрутилась... Малфой притянул девушку к себе, целуя в макушку, и Гермиона подняла на него взгляд. — Нас увидят... — Ну и что? — Тебе не хватает в жизни экстрима? — Может, я подсел на адреналин? Она приблизилась к его губам, надеясь, что ветки плакучей ивы достаточно их скрывают, но в последний момент свернула с курса и лизнула кончик его носа. — Эй! — Это проявление моих чувств, терпи! — сказала Гермиона и тут же замолчала. Драко заворожённо на неё уставился. — Каких чувств? — спросил он шёпотом. — Ты же знаешь, что нравишься мне... — ответила она ему в тон, чувствуя, как краска приливает к щекам. Драко подвинулся ближе, разворачивая её к себе. — И всё? — Драко... — Вау! Я не ослышался?! — он театрально удивился, приложив ладонь к груди. — Повтори, как ты меня назвала?! Драко, правда?! Не Малфой?! — Малфой, да чтоб тебя! — она легонько стукнула его в плечо. — Обычно так ты меня называешь, когда... — Когда что? — Гермиона с интересом наблюдала за тем, как он задумался, нарочито громко и показушно пощёлкав костяшками пальцев в воздухе. — Когда-а... — Драко приблизился к её уху, носом отодвигая волосы, — ... кончаешь. Разве ты не замечала? — Н-нет... — она растерянно помотала головой. Краснеть уже бесполезно. Видимо, так и было на самом деле. — Я могу думать, что ты опять на грани, раз произнесла моё имя? — Ты ещё ничего для этого не сделал! — Гермиона улыбнулась. Драко поцеловал её в щёку, руку положив девушке на бедро. — Я могу... хочешь? Прямо здесь! — Нет! Я пока не настолько сошла с ума, чтобы... — она оглянулась убедиться, что никто их не видит. — Мы можем уединиться... — Малфой повернул к себе её лицо, держа за подбородок и целуя в губы. Начались каникулы, и он мог позволить себе пару оргазмов, которые они друг другу предоставят. Магия до начала учёбы ему не потребуется. — Раз у тебя ко мне чувства, как я могу сопротивляться? — А у тебя... ко мне... есть чувства? — спросила Гермиона между поцелуями. Малфой отодвинулся и внимательно на неё посмотрел, откинувшись спиной на ствол дерева. — Есть. Гермиона порывисто вздохнула, с трудом справляясь с эмоциями, но не успела она хоть что-нибудь сказать, как их прервали. Филин семьи Малфоев приземлился прямо парню на колено. — Эвил, ну привет! — погладил птицу Малфой по макушке, второй рукой забирая зажатое в клюве письмо. — У меня ничего нет... — Постой! — Гермиона подтащила к себе свой рюкзак и выудила оттуда пачку солёных крекеров в форме рыбок. Открыв шуршащую упаковку, высыпала немного угощений на ладошку. — Хомячим втихаря? — спросил Драко и, своровав у неё несколько штучек, кинул себе в рот. Филин обиженно проследил за этим пренебрежением. — Эвил, это тебе, — протянула ладонь Гермиона. Птица нахохлилась. — Он не возьм... — начал Малфой, хрустя крекерами, но вдруг филин вытянул голову и схватил одну печеньку, раскусил и проглотил. Косясь на Гермиону, потянулся за второй. — Вот ты хитрый жук! Эвил съел ещё несколько крекеров и после этого улетел восвояси. Грейнджер и сама запустила руку в пачку, по одной штучке закидывая себе в рот. — Насчёт крестражей... — отряхнув от крошек ладони, начал Драко и подтянул к себе книгу по Тёмной магии. — Письмо не будешь читать? — А? Да потом... — он листал страницы, снова находя огромный блок про крестражи. Постучал пальцем с перстнем по листку и произнёс: — Поттер говорил, а точнее, Дамблдор считает, что Тёмн... м-м-м... Тот-кого-нельзя-называть наверняка спрятал один крестраж куда-то в одну из реликвий, принадлежащих либо Гриффиндору, либо Когтеврану... — Верно, — заинтересовано кивнула Гермиона. — Ты же читала Историю Хогвартса? — Раз пять... Или десять... Драко улыбнулся, ласково заправив прядь ей за ухо. — Помнишь ли ты, что могло принадлежать Кандиде Когтевран? — Диадема, — тут же ответила Гермиона. — Но это лишь легенда, никто не знает, куда она... Что... Ты куда? — Пойдём! — он вскочил на ноги и протянул руку, помогая ей встать. Книгу спрятал в рюкзак Гермионы. — Куда? — она шла с ним рядом, глядя на взволнованного Драко. Он не отвечал, смотря перед собой. Уже в холле школы на них вылетел такой же всполошённый Гарри. — Малфой! — заорал тот не своим голосом. Гарри явно спешил, потому что не мог отдышаться. — Поттер! — также ошалело произнес Малфой, явно желая что-то рассказать. — Оу! — подняла руки Грейнджер, у которой было хорошее настроение. — Если вы хотите поцеловаться, я отойду! Драко кинул на неё удивлённый взгляд, но Гарри, не обратив внимания на подкол, произнёс: — Я вспомнил, где видел тот шкаф! — Какой шкаф?! — Правда?! Где?! — Пойдёмте в Выручай-комнату! — Мы как разу туда и шли, у меня есть одна большая догадка... по поводу крестража, — тихо сказал Драко Поттеру, и тот почти подскочил на месте. — Надо же! Два озарения в один миг! Чудеса! — усмехнулась Гермиона. Они понеслись сломя голову по этажам вверх. — Забини как раз в подземельях, я проверил по карте, поэтому можем спокойно пройти туда! Срезая дорогу короткими маршрутами и потайными ходами, через десять минут выбежали на восьмой этаж. — Загадывай! — буркнул Поттер, пытаясь отдышаться. Гермиона привалилась к стене, в этот момент жалея, что стала курить. Дыхалка ни к чёрту! — Фух! — Малфой вдохнул побольше воздуха. Закрыл глаза, повторил нужные слова, вышагивая около стены. — Есть! — почти вскричал Гарри, первым рванув к двери. Они оказались в помещении размером с большой собор и похожим на город. Его башни состояли из предметов, спрятанных здесь тысячами давно покинувших Хогвартс школьников. Распахнув дверь, Поттер вбежал внутрь, миновал несколько рядов, свернул не туда и замер. — Что-то я куда-то... — Идите за мной, — Драко, держа Гермиону за руку, повёл её к какой-то куче хлама. Совсем не туда, где стоял раньше байк. Они углублялись всё дальше в лабиринт, ища предметы, которые Драко видел в какое-то из прошлых посещений. Кровь загудела у него в ушах, сердце дрогнуло: вот он, справа — потрёпанный старинный буфет. Наверху стоял щербатый каменный бюст волшебника в пыльном обтрепанном парике и чем-то вроде потускневшей старинной короны. — Кто-нибудь помнит, как именно согласно легендам выглядела диадема Кандиды? — Чего? — не понял Гарри, уставившись на потемневший гипсовый бюст. — Это ведь легенда, вряд ли по описанию можно... — начала Гермиона, смотря туда же. — Что это? — Поттер достал из груды стульев один, встал на него и почти что коснулся носом старинного украшения, рассматривая его. — Что-то тут не так... — Это диадема. И Малфой думает, что это та самая вещь, которая могла принадлежать Когтевран... — она посмотрела на задумчивого Драко. — И если это так, то это... — Крестраж, — закончил за неё Гарри, беря ту в руки. Он спрыгнул со стула, держа диадему в руках и ощущая от нее нечто зловещее и... знакомое. — По преданию, дочь Кандиды, Елена Когтевран, — начала Гермиона, пытаясь за догадками найти истину, — захотела сравняться с матерью, а то и превзойти её. Для этого она выкрала Диадему и сбежала вместе с артефактом в леса Албании. Но то ли она не умела пользоваться Диадемой, то ли дело было всё-таки не в Диадеме... В общем, Елена потерпела с этим артефактом фиаско и решила до поры до времени спрятать бесценную вещицу. Кандида же скрыла ото всех, что её дочь стала воровкой, и продолжала утверждать, что Диадема находится у неё. Тяжело заболев и желая перед смертью повидаться с дочерью, Кандида Когтевран послала за Еленой Барона, который, не сумев уговорить девушку вернуться, в приступе бешенства заколол бывшую возлюбленную. Привидение Елены вернулось в Англию, в Хогвартс, и стало факультетским привидением Когтеврана... — Среди вещей умершей Кандиды заветной Диадемы не оказалось, — продолжил Драко ровным голосом. — А поскольку о краже знали только мать и дочь, Диадему посчитали утерянной. Конечно, её искали. Много, долго и упорно. Но никому и в голову не могло прийти, что искать надо настолько далеко от Англии. — Албания... — пробормотал Гарри, а затем поднял глаза на Гермиону и Драко, выжидающе на него смотревших. — Волан-де-Морт бывал в лесах Албании. Он мог найти диадему там!!! Это точно она! Я... не знаю, как объяснить... Он заметался из стороны в стороны, даже надел диадему на голову. — Хочешь стать самым умным или самым красивым? — спросил у него Малфой, сложив руки на груди. Но Гарри не ответил. Он молча и закрыв глаза, прислушивался к собственным ощущениям. Тянулись минуты. — А что со шкафом, Гарри? — спросила Гермиона, пальцем водившая по буфету, собирая с него годовую пыль. — О! Точно! Так, куда тут идти... — он, прижав диадему к себе, закрутился вокруг себя волчком. Драко молча повёл их туда, где провёл многие часы работы над усовершенствованием байка. — Ты же бывал в магазине Горбин и Беркс? — спросил ему в спину Гарри. Малфой удивлённо оглянулся. — Ну и? — Ну и вот! Я видел этот шкаф у них! — А ты там когда побывать успел?! Неужели правильные Избранные мальчики гуляют по подобным местах? — Заблудился. Это случилось на втором курсе. Я прятался в том шкафу, чтобы меня не засекли. — Возможно, там и был такой. Не помню, — пожал плечами Драко, уже выводя всех к шкафу. — Это тот... где я видела мёртвую птицу?! — ужаснулась Гермиона, глядя на деревянную угловатую громадину. — Только потом, когда в него заглянул уже я — птицы не обнаружилось, — Гарри снова открыл дверку шкафа. — Вот и сейчас пусто. — Погодите-ка... — Малфой, который находился будто в прострации, тоже подошёл ближе. — В прошлом году ваши близнецы засунули в какой-то шкаф Монтегю, откуда тот с трудом сумел трансгрессировать... И вот Грэхем рассказывал, что порой слышал что-то, что происходило в школе, а что-то... в Горбин и Беркс. Повисла тишина. Гермиона внимательно посмотрела на парней. — Думаете, это один и тот же шкаф? Мог ли кто-то притащить его в школу? — спросила она, теребя в волнении пальцами нижнюю губу. — А если их два? Или даже больше? — Но... что это за шкафы? — Это... Похоже на Исчезательный шкаф. Монтегю ведь тогда пропал... — Так, ладно... с этим разберёмся позже, — решительно кивнул Гарри и снял с головы диадему, в которой так и стоял. — Я должен отнести это Дамблдору! Срочно! — А он в школе? — спросила у него Гермиона, но громкий и порывистый вздох Малфоя отвлек её. Он достал полученное от матери письмо, решив, что надо чем-то себя занять. Пальцы вскрыли конверт и вытащили небольшой листок, похожий на записку. «Драко, я умираю.» — Что... что там? Он раз десять прочитал три коротких слова, бегая туда-сюда глазами. Перевернув листок и ничего не обнаружив с другой стороны, молча засунул его в карман, пытаясь понять: это такая шутка? — Грейнджер... — парень всё сильнее бледнел до цвета гипсовой статуи, недавно изготовленной мастером. — Мне надо покинуть школу. — Куда? Что случилось? Поттер стоял молча, не вмешиваясь. — Мама... ей... плохо, — он непроизвольно сдвинул к переносице брови. Грейнджер замерла, не зная, что сказать. — Надо пойти к Макгонагалл... — Не уверен, что она так запросто меня отпустит... — Считаешь её за бесчувственную мегеру? — спросил Гарри, подхватывая всеобщее волнение, хотя и недолюбливал Нарциссу, как и всё их семейство, включая Драко. — Обратись к ней! — Пойдём! Это ведь не шутка, почему бы она не отпустила! — Поттер... со шкафом разберёмся позже, — кинул он напоследок. — Я иду с тобой! — заявила Гермиона, не отставая ни на шаг. Малфой оглянулся. — Тебе не за чем. Она остановилась, и Драко перестал слышать её шаги, поэтому ему пришлось обернуться. — Что? — То есть, в свою жизнь ты меня так и не подпускаешь, — это было сказано таким тоном, будто девушка в этом окончательно убедилась, сделав свои выводы. — Она... Грейнджер... — Малфой, сжимая челюсти, подошёл ближе. — Она умирает! Зачем тебе туда?! Это не семейный праздничный ужин! Возможно, её уже... нет. — В таком случае... В общем, при любом раскладе я хочу тебя поддержать! Я... тоже это пережила и... не хотела бы на твоём месте оказаться одна... Я знаю, каково это... Но давай не будем пороть горячку! Малфой, в котором сейчас сплетался ураган из эмоций, всё же кивнул, ощутив тёплый прилив чувств к этой девушке. — Хорошо, Грейнджер. Но... — он притянул её к себе, обнимая. — Пообещай, что будешь слушаться, хорошо? Если я скажу, что ты должна подождать в другой комнате, ты будешь ждать. — Но... — Грейнджер! — Ладно! — Спасибо... — он поцеловал её в макушку, пытаясь хоть на мгновение запастись у неё энергией и силами. Отпустив Гермиону из объятий, кивнул. — Пойдём. Макгонагалл находилась у себя в кабинете, проверяя чьи-то самостоятельные работы и чиркая там красными чернилами. Малфой ворвался внутрь сразу же, едва услышал разрешение войти. Почти побежав к столу декана Гриффиндора, заметил её удивлённый взгляд, направленный поверх очков. — Мистер Малфой? — она перевела с него взгляд на подошедшую запыхавшуюся Гермиону. — Мисс Грейнджер? У нас что, пожар? — Мне срочно надо попасть домой! — отрапортовал парень, чеканя каждую букву. Минерва приподняла одну бровь. — Вы же не хотели проводить каникулы дома? — Планы изменились, это срочно. — Но... все подписанные списки уже отправлены директору, и поезд ушёл, и... — Профессор! — Гермиона вышла вперёд, набирая в грудь побольше воздуха. — Это важно! Может, можно воспользоваться камином? — Нет, камин в поместье заблокирован, — мотнул головой Малфой. Волнение всё сильнее захватывало его. — Тогда... портал? Трансгрессия? Да что угодно! — Что произошло? — спокойно спросила декан, снимая очки и незаметно вздыхая. Даже в эти коротенькие каникулы ей, похоже, отдохнуть не удастся. — Это... — Малфой чуть было не сказал, что это не её дело, но вовремя прикусил язык. — Это касается моей матери. — Что-то случилось? — Да, — признался Драко понизившимся голосом. Макгонагалл встала, опираясь ладонями о крышку стола. — У меня нет права создавать порталы направо и налево, на это надо разрешение, — задумчиво произнесла декан, никогда не нарушавшая законы. Малфой сжал челюсти. — Мисс Грейнджер, вы ведь сдали экзамен на право трансгрессии? Гермиона утвердительно кивнула. Её радовало, что она сможет напрямую помочь Малфою. — Тогда я разрешаю вам обоим покинуть школу до конца каникул, раз требуется. Но, если вдруг вам нужна будет помощь — обязательно сообщите. Патронусом или письмом. Драко нахмурился, но Грейнджер уже пообещала, что так они и поступят. Покинув кабинет декана, вернулись в башню Гриффиндора и забрали мантии. Чисто на всякий. Сумочку с незримым расширением Малфой по новой привычке носил во внутреннем кармане куртки. — Воспользуемся потайным выходом из школы. Из ворот нас всё равно никто не выпустит, трансгрессировать отсюда тоже нельзя. — Каким именно выходом? — Думаю, через тот, который идёт от статуи Льстивого, — они спускались почти бегом по лестнице, и им вслед оглядывались гриффиндорцы, не понимающие внезапной беготни бывшего слизеринца. Обычно он вёл себя степенно и вальяжно. — Нет, пошли другим, — мотнула головой Гермиона. Малфой посмотрел на неё вопросительно. — Он чересчур долгий. Лучше воспользоваться лазом под Гремучей Ивой, и выйдем сразу в Визжащую хижину. — Куда?! Грейнджер, ты с ума сошла, там же... — он не мог подобрать слов. — Это просто заброшенный дом! Кстати, мы там были, ничего особенного. — Конечно, наш Избранный везде свой нос засунул! Но почему он мне об этом лазе не рассказал?! Она пожала плечами. — Без понятия. — Погоди... под Гремучей ивой? Но как мы... — Всё очень просто, идём! Они увеличили темп, и уже через пять минут добежали до высокой ивы с могучими дубинко-образными ветвями. Они шевелились, вызывая ужас перед тем, как эти ветви могут пришибить человека. — Иммобилюс! — Гермиона взмахнула палочкой, и ветки ивы замерли. — Бежим, быстро! Малфой двинулся следом, опасливо озираясь по сторонам и на ветви, что сейчас казались умиротворёнными и спящими. Лаз оказался узким, и внутрь пришлось пробираться согнувшись в три погибели. На четвереньках забравшись в проход, встали на ноги, скрючившись почти пополам. Грейнджер шла впереди, подсвечивая землю светом из палочки. — И сколько нам идти? — Минут пятнадцать, где-то так. Хижина стоит в стороне на околице Хогсмида, там мы точно останемся незамеченными. Чёрт, раньше этот ход казался выше... — Либо просто кто-то много ест... — Эй! Малфой подтолкнул её вперёд, положив руки на бёдра девушки. — Хватит лапать! — Грейнджер, топай вперёд! Постепенно лаз стал выше и чуть шире, и можно было разогнуться во весь рост. Правда, после того, как макушка Драко пару раз больно обтёрлась о корявые корни, голову он всё же на всякий случай пригнул. Вскоре появились ступеньки, очень ветхие и скрипучие. Вели они наверх, и Гермиона решительно поднялась наружу, перескакивая сразу через две ступени. Её обуяло любопытство. Очередное приключение, любовь к которым и связывала их с Гарри и Роном. Конечно, повод был не лучшим, но все же стало интересно, как на самом деле живёт бывший принц Слизерина. Они поднялись в ту комнату, считавшуюся спальней, и в которой стояла кровать с балдахином. Ту перекосило, балки и каркас уже почти разваливались. Новый слой пыли был велик, но всё же на деревянном дощатом полу виднелись чёткие следы обуви. Странно. Малфой огляделся. — И где привидения? — А они тут должны быть? — спросила у него Гермиона, вытаскивая палочку. Драко пожал плечами. — Так говорят. — Эти слухи пошли с тех времен, когда оборотень Ремус Люпин проводил здесь полнолуния. Не более того. — Кошмар. Что именно он считал кошмаром, Гермиона уточнять не стала. — Нас учили, что чтобы куда-то перенестись, надо чётко представлять место. Но проблема в том, что я там никогда не была... — она закусила щёку, думая, как поступить. — Дай мне свою палочку, — Драко протянул руку бледной ладонью вверх. — Зачем? — будто бы вопреки своему вопросу, девушка выполнила просьбу. — У меня отлично получается трансгрессия, даже сам Двукрест говорил, помнишь? — он посмотрел на Гермиону, которая кивнула. Это правда. — Тогда я нас и перенесу. — Хорошо... Драко протянул ей руку. Их пальцы переплелись, а взгляды встретились. — Готова? — А ты? Он промолчал, потому что меньше всего его беспокоила трансгрессия. То, что их ждало дома — вот та причина мандража, который с трудом скрывался за стенами окклюменции. Взмахнув палочкой, Драко представил ворота поместья, у которых заканчивалась защита дома. Раз — и вот они уже исчезли из хижины в быстром круговороте из воздуха, магии и собственных тел. Их выкинуло бешеного потока круговерти достаточно быстро, а использование порталов — укрепило организмы, которые научились адаптироваться. Именно поэтому большого дискомфорта перемещение не вызвало. Гермиона, всё ещё держа Малфоя за руку, огляделась. Тот явно так же, как и она, видел вокруг себя лишь обширное поле да неподалеку высокий старый дуб. — Где мы? — Наверняка нас ждут, — невпопад ответил парень, нервно сжимая ладонь девушки. Они простояли в тишине, обдуваемые порывистыми сквозняками, около минуты, прежде чем к ним вышел домовой эльф. — Силли, ну наконец-то! — Драко потянул Гермиону за собой, в то время как перед ними стала обрисовываться высокая калитка. — Молодой хозяин! Хозяйка ждёт вас! — тот поклонился в приветствии, пропуская их внутрь и с интересом поглядывая на Гермиону. Та, не скрывая восторга, осматривала окрестности трёхэтажного замка из светлого камня в викторианском стиле. Он был выше трёхэтажных магловских домов за счёт высоких потолков и таких же окон, башен и шпилей, и напоминал величественную громадину с картинок учебников по истории. Вокруг замка раскинулись ухоженные аллеи и парки, наверняка имелись конюшни, цветники и фруктовые сады, возможно, даже озеро. — Как она? — спросил Драко, вырвав девушку из мечтательного осмотра дома Малфоев. Да их с бабушкой домик казался крошечной лачугой! А коттеджный дом родителей, куда она так и не смогла вернуться — ненамного больше одной из небольших пристроек к поместью Малфоев. — Молодому хозяину Драко надо самому увидеть! — эльф с большими ушами и в чистой, до скрипа накрахмаленной простыне склонил голову, закрывая калитку. По ней прошла рябь, снова запечатывая вход и выход с территории. — Могу я перенести вас сразу в дом? Он протянул ручку, и Малфой согласно кивнул, при этом не отпуская руки Гермионы. Эльф сжал длинными тонкими пальцами его ладонь, и через секунду они оказались в большом парадном холле. Внутри оказалось не так мрачно, как представлялось. На полу паркет цвета ореха с ромбовидным рисунком, стены отделаны тёмными деревянными панелями, которые подсвечивались канделябрами. Тут же имелся и большой центральный камин, напротив стояла бархатная кушетка со спинкой в стиле барокко песочного цвета с бледными вышитыми цветами, а по бокам от него два похожих кресла. Между ними находился журнальный деревянный столик, покрытый лаком. На нем не было ни отпечатков пальцев, ни пылинки, так он блестел при свете свечей. Украшала его ваза с белыми розами, чей аромат разносился по всему холлу. Коридоры налево и направо отгораживали закрытые двери, а прямо перед вошедшими в холл располагалась широкая, покрытая расписным ковром лестница. Драко решительно пошёл к ней, ведя за собой Гермиону. Они добрались до её середины, где она сворачивала влево, и только сейчас девушка заметила красивый витраж в фальшь-окнах. — Силли! Эльф появился наверху лестницы, поджав уши. Замученным или истерзанным, униженным или оскорблённым тот Гермионе не показался, и от этого факта ей стало немного легче. Да, эльф вёл себя раболепно, но, кажется, не боялся. — Проведи Гермиону в мою спальню. И принеси ей всё, что она захочет. — Хорошо, хозяин Драко, Силли проведёт! — Малфой! — она сжала его руку, прежде чем он отпустил её. — М? — Позови меня, если вдруг понадобится помощь. — Да, — он кивнул и почти мимолётно коснулся её губ своими. — Отдыхай пока. Драко исчез в другом коридоре, и звуки его шагов постепенно стихли. — Мисс? — Силли смотрел на неё с лёгким изумлением, но явно без того презрения, который читался во взгляде Кикимера. Может, он просто не знал, кто она такая? — Эм-м, да? — Пройдёмте, мисс? — Можешь называть меня Гермионой. Эльф неохотно кивнул и повёл гостью в противоположную сторону. На стенах висели волшебные картины, а между ними виднелись пустые места, слегка выцветшие тёмно-зелёные шёлковые обои на которых отличались яркостью. Наверное, какие-то картины были недавно сняты. Силли распахнул тёмную дубовую дверь, та отъехала в сторону, открывая вид на богатое убранство покоев младшего Малфоя. Войдя внутрь, Гермиона постаралась скрыть появившийся в карих глазах ужас, смешанный с восторгом. Она будто оказалась на экскурсии в Лувре и сейчас рассматривала опочивальню Генриха Третьего. На стенах бледно-голубые обои с серебряными вышитыми узорами, у левой стены высокая кровать с небесно-голубым балдахином и кучей подушек. Потолок украшала широкая лепнина, стены — гобелены, а на полу лежал синий расписной ковёр размерами почти во всю комнату. Недалеко от двух кресел в центре комнаты пылал огнём и жаром белоснежный камин, на котором горели свечи в подсвечниках и стопкой лежали какие-то книги. У дальней стены напротив окна стоял рабочий стол из светлого дерева. На нем лежало несколько бумаг, канцелярия стояла в специальной подставке, подходящей интерьеру. У стены возвышался высокий шкаф, наверное, сплошь завешенный костюмами и слизеринскими мантиями. — Если что, то ванная комната — за той дверью, — пискнул Силли, кивая на дверь, идеально вписывающуюся под обои так, что сразу и не найдёшь, если не знаешь. Гермиона стояла в самом проходе в комнату, не решаясь ступить своими поношенными кедами на ковёр. Но всё же сделала шаг и облизала пересохшие губы, всматриваясь в пейзаж за окнами, сейчас занавешенными только белоснежным тюлем. Там багровел закат, освещая в розовый свет окрестности местного парка, что уже стал понемногу зеленеть. Свет проникал и в комнату, делая обстановку уютной. Во всём интерьере чувствовался утонченный стиль. В каждой детали, даже у банкетки, что стояла у изножья королевской кровати, чувствовался изысканный стиль. Синий бархат так и манил присесть, провести по нему пальцами. — Мисс Гермиона желает чего-нибудь? — Нет, Силли, спасибо, мне ничего не надо. — Если мисс Гермиона что-то пожелает, то может просто позвать Силли! — слегка наставительно сказал эльф. — Хорошо, спасибо, — она повернулась в его сторону, но дверь за ним уже закрылась, и девушка осталась одна. Гермиона громко выдохнула, несколько раз хлопнув себя ладонями по бёдрам: — Вот это да...

***

Малфой негромко постучал в родительскую спальню, леденея от ужаса. Неизвестность делала его морально слабым. Дверь распахнулась перед ним сама, и он сделал шаг в комнату, еле заставив себя поднять взгляд. Тут всё осталось по-прежнему: цвета пыльной розы обои, много золота в деталях, как, например, на больших зеркалах, которых... тут теперь не было. Мебель цвета слоновой кости оказалась сдвинута ближе к углам, освобождая пространство в центре. Зачем — Драко не знал. Туалетный столик переехал в другую сторону, противоположную солнцу, а ведь мать так любила проводить за ним время, прихорашиваясь. У нее была истинная красота, которую нельзя испортить годами или морщинами, а макияж лишь подчеркивал её. — Драко, милый! — женщина встала с кресла, в котором сидела. Но сделала это очень медленно и, как показалось Драко, сдерживая стон. Он опешил, не узнавая в этой слабой и бесцветной женщине свою некогда прекрасную и полную жизнью мать. — Мам! Что случилось? — у него не нашлось сил сдержать вертящийся на языке вопрос. Нарцисса, одетая в бархатное домашнее платье чёрного цвета, погладила ладонями выросшего сына по предплечьям. — Какой ты высокий! — Мам... — Дай полюбуюсь! Повернись! Погоди... — она вдруг нахмурилась, оглядывая его. Мантии они с Грейнджер надевать не стали, спрятав их в зачарованной сумочке. Он стоял перед матерью в магловской одежде, уже прилично затасканной. — Что это на тебе? — Влияние гриффиндорцев, — буркнул парень, вглядываясь в похудевшее лицо с тёмными кругами под голубыми глазами. — Тебе идёт! Конечно, непривычно, но подлецу всё к лицу, — Нарцисса улыбнулась, а Драко вдруг вспомнил, что так же ему сказала бабушка Грейнджер. — Как у тебя дела? — Да всё... нормально уже. Мам, что случилось? Ты написала, что... — он не смог произнести эти слова, сглотнув комок в горле, поэтому, чтобы чем-то занять руки, снял с себя кожаную куртку и кинул её на кресло. Нарцисса грустно улыбнулась и отвернулась. — Прости, сынок, что так... вышло... — она села в кресло, явно испытав от этого облегчение. — Как — так? — он сел в соседнее от неё кресло, подавшись вперёд и опершись локтями в колени. — Я всё расскажу, но давай пока не будем о грустном? Эльфы передали, что ты пришёл не один, — Нарцисса смотрела на сына лукавым взглядом, хоть его и омрачали тёмные синяки под глазами. Тот смущённо опустил голову, взлохматив светлые волосы. — Вообще-то, да. Я с девушкой... Нарцисса ждала. Привычку кусать в предвкушении или волнении губы она не имела, поэтому просто выжидающе смотрела, слегка улыбаясь. Но сын, видимо, говорить что-то не спешил. — Это твоя девушка или просто девушка? — Эм-м... — он нахмурился. — Мы это не обсуждали, если честно. — Драко! Так неправильно, ты же знаешь! — Нам хорошо и без этого официоза, — буркнул он в ответ. Они с Грейнджер и, правда, не поднимали эту тему, просто довольствуясь тем, что имели и что чувствовали. — Ты влюблён в неё? — она улыбнулась. Драко почти сразу коротко кивнул. Не было смысла этого отрицать. — Представишь нас друг другу? — Да. Мам, я… изменился. Наверное, был бы жив отец, то вовсе отрёкся бы от меня. Измученная невиданной болезнью женщина вздохнула, перебирая тонкими пальцами ткань платья. Колец на пальцах не оказалось. Наверное, они ей стали велики. — Ты уже взрослый и имеешь право выбора. Да, я лишь однажды лишила тебя его, переведя на Гриффиндор, но поверь... так правильно. Я не могла допустить того, чтобы ещё один Малфой был втянут в дела Пожирателей. — Что говорят врачи? Чем ты больна? — он посмотрел на мать глазами, полными боли и страха. Ему не было дела сейчас ни до Пожирателей, ни до его перехода на факультет «львов». — Это началось около года назад, милый. И я сама выбрала пожертвовать... собой. — Ради чего?! Нарцисса улыбнулась и щёлкнула пальцами. Через несколько секунд в комнате бесшумно появился эльф, который и встречал юного хозяина поместья. Силли был главным среди десятка других эльфов. — Силли, познакомь нас с ещё одним человеком. Силли кивнул, и через минуту, поглощённую в тяжёлое и липкое молчание, появился в комнате вновь, но уже со свёртком на руках. Там что-то кряхтело и ворочалось. — Познакомься с сестрой, Драко. Малфой медленно встал, совершенно не чувствуя ног и глядя только на мать. — С... с кем? — Это Ариэль. Она появилась на свет десятого января, — Нарцисса, не вставая с кресла, приняла в руки собственную дочь, завёрнутую в розовое одеяльце. — Всё это время ты была беременна? — ошарашенно спросил Драко, наблюдая за тем, как мать поправила одеялко, и маленький человечек закряхтел, недовольно морщась. Девочка оказалась темноволосой, хоть и волос на голове выросло пока совсем немного. Гены Малфоев в этот раз не взяли верх над генами Блэков. — Именно так и появляются дети, милый. — Когда отец погиб... — У меня срок доходил до восьми недель. Сначала я даже не подозревала, но... когда его не стало, не смогла прервать беременность. Хочешь подержать? Ему хотелось убежать, но он, справившись с эмоциями, спросил: — А можно? — Конечно, можно, глупый. Возьми сам, пожалуйста, — она аккуратно пододвинулась, чтобы не разбудить дочку. Малфой на негнущихся ногах подошёл к креслу. — Вот эту руку под головку, а эту сюда, да, вот так... Руки будто не слушались и дрожали, когда в них лёг маленький человек, ещё такой слабый и зависящий от заботы взрослого. Драко смотрел в лицо сестры, не веря в происходящее. Вдруг она открыла серые глаза, несколько раз моргнула и нахмурилась. Он будто смотрел в зеркальное отражение своих собственных радужек, что были словно штормовой океан: серые и холодные, и это казалось удивительным. Драко не мог поверить, что теперь у него… есть сестра! — Мам... она... Кажется, она проснулась. Нарцисса тяжело поднялась на ноги, чтобы посмотреть. Серьёзный взгляд девочки постепенно перешёл на неё, и малышка улыбнулась, узнав маму. — Познакомься, Ариэль, это твой брат Драко, — женщина прильнула к сыну. Тот с широко распахнутыми глазами наблюдал за ребёнком в своих руках. — Мам, а как... — Драко закусил губу, думая, можно ли ей рассказать тайну. — Как ты относилась к Сириусу Блэку? Подтерев дочке бежавшую изо рта слюну, женщина громко вздохнула, не выдав своего удивления. — Мне жаль, что мы перестали общаться, правда. В те времена, когда мы были молодыми, всё казалось иным. Сейчас я не обладаю теми предрассудками, что прежде. Мой сын теперь тоже гриффиндорец, так что… — Ой, да прекрати! — он закатил глаза. — А почему ты спросил, милый? — Та девушка... что пришла со мной... Мам, это Гермиона Грейнджер. — Правда? — на этот раз удивление Нарциссы выступило на красивом измождённом лице. — Да более чем, — Драко непроизвольно улыбнулся, глядя в личико сестры. — Пообещай, что никому не расскажешь? — Конечно, я ведь и так ни с кем не общаюсь, — сказала Нарцисса каким-то отрешённым и пустым голосом. — Мы... вытащили его из Арки смерти. — Кого? Прости, что сделали?! — она охнула. — Сядь, не стой! — посоветовал ей Драко. Та аккуратно присела, сложив подрагивающие от бессилия руки на коленях. — Мне и Грейнджер удалось спасти Сириуса. Несколько недель назад. Теперь он, живой и здоровый, спрятан в надёжном месте. — Не может быть... — прошептала Нарцисса, закрыв рот ладонью. — Может! Руки у женщины задрожали ещё сильнее, и она попыталась спрятать это, сложив их на груди. — Как вам удалось? — Это всё Дамблдор. А ещё я анимаг. В феврале произошло первое перевоплощение, — Драко улыбнулся. Общаться с матерью лично оказалось куда проще, чем отвечать на её скудные письма, где нельзя написать чего-то личного. — И... в кого ты превращаешься? — В... — он выдержал театральную паузу, — …белого дракона. Повисла тишина, и Нарцисса еле сдержала слёзы, глядя на своих детей. Драко бережно держал сестру, но будто имитировал камень, боясь пошевелиться. — Невероятно! — И когда всё закончится, если захотите, можете даже встретиться... — его переполняли эмоции после прошедшего учебного года, и рассказать хотелось всё. — С кем встретиться? С драконом? — С Сириусом! Я даже был в доме Блэков на Гриммо... — Драко... Я не знаю, сколько мне осталось, — прошептала она ему в ответ. Малфой замер, ощутив, как по его коже прошёлся липкий холод. — Почему? — вопрос показался глупым, но и парень ничего не понимал. — Среди наших предков… У Малфоев никогда не рождалось по двое детей. И дело не в том, что на нас наложено проклятье. Смешение крови, Драко. Дети-волшебники, зачатые родственниками, хоть и не родными, тянут из матери здоровье... — Зачем ты пошла на это?! — слова непроизвольно сорвались с языка, но Драко не жалел. — Не кричи! Потом сам будешь успокаивать её плач! — шикнула на него Нарцисса и продолжила шёпотом: — Я хотела второго ребенка! И ты, и она — дети вашего отца! Малфой поджал губы. У него в голове не укладывалось, как можно было так эгоистично поступить. — Эта беременность далась мне тяжело. Но всё же я родила здоровую малышку... — Отдав ей свое здоровье, мам! А как же... а как же я? Как буду без тебя я?! — Ты уже взрослый, сможешь позаботиться... — Мне ещё даже нет восемнадцати! Как я позабочусь о новорождённом ребенке? — Не вини меня, прошу тебя! — в голубых глазах Нарциссы стояли жгучие слёзы, а пальцы впились в подлокотники кресла. Они замолчали. Драко чувствовал, как внутри жжёт обида и страх потери. Он так сдерживал эмоции после прочтения записки, но теперь, почти столкнувшись лицом к лицу с матерью, струсил. — У вас с мисс Грейнджер всё серьёзно? — спросила Нарцисса, явно желая перевести тему. Драко вздохнул, пытаясь найти ту самую ниточку, что приведёт его к душевному равновесию, только это было сложно. — Ты бы дала нам благословение? — Чтобы... ты хочешь жениться? Драко нервно улыбнулся, покачав головой. Да Грейнджер откусит ему голову, если он всерьёз предложит ей такое. — Для начала встречаться. Нарцисса улыбнулась в ответ. Да, именно так воспитывал его отец. Сын должен спросить благословения на свои будущие отношения, тогда это означало его серьёзные намерения. Но вот его девушка не из их старого круга, а рождённая маглами. И это делает решительность Драко ещё более весомой. — У вас что-то было? Это о ней ты спрашивал… в тех письмах? Женщина выглядела обеспокоенной. Парень, и так смущённый подобной темой, мотнул головой. — О ней. И нет, мам, ничего такого не было... — Это правильно. Не торопись, ты ведь знаешь о последствиях. Малфой поджал губы. — Я всегда думал, что так наши предки просто пытались оградить своих потомков от связи с кем-то, кто ниже их по чистоте крови, но... — Ты что-то ощущаешь, да? Драко пожал плечами. — Она мне... нравится, мам. Очень. Но после того, как мы проводим время вместе... — шея у него покрылась красными пятнами от стыда. Ему неловко было затрагивать эту тему с матерью, которую всегда считал очень консервативной. Но Нарцисса внимательно слушала, и на её лице не появилось осуждения. — Что-то с твоей магией? — Перебои. Будто её становится меньше сразу после того, как мы... — Потерпи до восемнадцати, Драко. Этот запрет скорее всего стоит только до наступления совершеннолетия. Вы ведь не переходили черту? — Н-нет, — он мотнул головой, и чёлка упала на глаза. И слава Мерлину! Как же стыдно… — Я не ханжа, сынок, всё понимаю, вы молодые. Но у вас, я так понимаю, всё и так слишком сложно. И это не стоит того, чтобы ты лишился магии после зарока предков Малфоев, наложенных на потомков. — Ты права. И вообще... не факт, что она согласится быть со мной, — фыркнул Драко, облизав губы. Ариэль снова заснула и тихонько сопела. — Но всё же… Его пронзила острая мысль: вдруг, когда я решусь просить у неё шанса быть официально вместе, мне уже не у кого будет спрашивать благословения. — Я никогда не видела тебя таким... — вдруг задумчиво произнесла женщина, приложив костяшки пальцев к щеке. — Каким это? — Ты вырос. Ты внутренне сдержан, но не холоден, и, кажется, влюблён... — она посмотрела на сына, который, от неловкости поджав губы, только пожал плечами. — Познакомь нас, Драко, давайте вместе поужинаем! — В столовой? — О, нет-нет, давайте прямо здесь. Я попрошу эльфов накрыть стол в спальне! Малфой кивнул, но не успел он даже повернуться, чтобы отдать сестру матери, как в комнату постучались. Нарцисса повела бровью и махнула рукой, открывая дверь. Естественно, это были не эльфы. — Я попросила Силли провести меня к вам, — тихо произнесла Гермиона, заглядывая внутрь спальни. — Я не помешала? Драко ухмыльнулся. Заставить Грейнджер сидеть на одном месте и не вмешиваться — возможно только параллельной вселенной. — Проходите, мисс Грейнджер! Очень рада вас видеть! Нарцисса встала, пытаясь скрыть, что она ужасно устала. Гермиона быстрым шагом приблизилась, держа руки вдоль туловища, как солдат. Она причесалась и умылась, но тоже была одета в магловские вещи, что в очередной раз заставило Нарциссу убедиться в том, под чьё влияние попал ее сын. — Здравствуйте, миссис Малфой! Простите за внезапное вторжение без приглашения, но я сама напросилась. — Здравствуйте, мисс Грейнджер. Ничего страшного. Даже очень хорошо, что вы здесь, думаю, нам всем будет о чём поговорить. Гермиона неловко улыбнулась в ответ, явно заметив измождённый вид хозяйки поместья, но при этом никак не выдав свою реакцию. Потому она повернулась к Малфою и замерла на месте, не сводя с него взгляда. Нарцисса в это время позвала Силли и переговаривалась с ним по поводу ужина. — Ой... — Всего лишь ой, Грейнджер? — прошептал ей Драко, подойдя ближе. — Я вот в ахуе от новостей. — Не матерись при ребёнке... Это… девочка? — Судя по розовому одеялу и имени Ариэль, могу сделать вывод, что да. — Вот это сюрприз... Ты знал? — она, встав рядом, прижалась к его боку. И, как и недавно Нарцисса, заглянула в свёрток, лежащий у Драко на руках. — Нет. — Такая маленькая. Можно мне подержать? — Да, наверное... — кивнул Драко. — Там... одну руку под головку, а другую... в общем, поставь руки, как я, — кое-как объяснял парень, не замечая, что за ними наблюдает Нарцисса. Гермиона ловко перехватила девочку в свои руки, сразу же улыбнувшись ей спящему ребенку. — Ариэль... красивое имя у тебя, как у русалочки из мультика. Малфой стоял рядом, подавляя острое желание слабохарактерно прижаться к спокойной Грейнджер, чтобы немного подпитаться от неё такой необходимой ему энергией. Ладно, это он сделает тогда, когда они останутся одни в его комнате. — Ужин скоро подадут, — сказала Нарцисса, присаживаясь на красивый стул с мягкой сидушкой за круглый стол со скатертью, достающей почти до пола. — Хорошо, — кивнул Драко, почему-то теперь не решаясь смотреть на мать. Ему было стыдно, страшно и больно одновременно. — Она твоя копия! — прошептала Гермиона, переводя взгляд с Ариэль на Драко. Тот поджал губы, пожимая плечами. — Да, правда! — Вы правы, мисс Грейнджер, они очень похожи! На детских колдо-снимках Драко такой же маленький и милый! Драко внутренне напрягся. Он не очень любил тему, когда говорили о тех временах, когда он ещё не контролировал собственное мочеиспускание и отрыгивал всем на плечо свои обеды. Да-да, парень знал об этом, потому что Нарцисса уже не раз позорила его этими рассказами перед гостями, которые почему-то умилялись подобным историям. — Называйте меня просто Гермионой, как-то не очень удобно... — Я только за, можете и вы меня называть просто по имени! Материнские рефлексы жили в каждой девушке, ибо Гермиона покачивала малышку, совершенно это не контролируя. Она будто знала, что нужно делать, в отличие от Драко, стоявшего столбом. — У вас очень красивый дом! Все эти барельефы на стенах и шёлковые обои, старинные гобелены, резная старинная мебель... — Гермиона присела на банкетку тёмно-розового цвета, продолжая качать на руках сестру Драко. — Всё подобрано с таким безупречным вкусом! — Спасибо! После замужества я настояла на ремонте дома, убрав отсюда тёмные тона. А банкетка, на которой вы сидите, кажется, когда-то принадлежала жене герцога Бофорта. Грейнджер открыла рот и медленно встала, оглянувшись на место, где только что сидела. — Что, Грейнджер, в шоке? — шутливо спросил Драко, пытаясь выровнять свое эмоциональное состояние. Он тоже стоял, не решаясь сесть за стол, пока не придёт в себя. — Я думала, что самое старое, на чём я сидела, это кровать в гриффиндорской спальне и лавки в учебных классах. Но это... — Мелочи. Малфои — очень древний род, поэтому многое сохранено. Конечно, материал обивки сиденья уже менялся, потому что ни одно заклинание не сможет защитить от износа и ветхости, — сказала Нарцисса, с интересом наблюдая за девчонкой. Она абсолютно не вписывалась в их дом, но и лишней тут не смотрелась. Занимательно. Малфой не сводил с Гермионы взгляда. Ариэль вдруг открыла глазки, и девушка мгновенно улыбнулась ей. — Кто это у нас проснулся? На столе стала появляться еда в золотых блюдах, бокалы уже наполнялись вином, свежеиспечённый хлеб наполнял комнату аппетитным ароматом выпечки. Несколько салатов, овощная и мясная нарезка и ростбиф под винным соусом заставили желудки заурчать. — Лучше положить её в люльку, чтобы она дала нам спокойно поужинать, — подсказала Нарцисса, кивая на похожее на магловскую детскую коляску изобретение. Гермиона кивнула и аккуратно переложила туда ребенка. — Никогда не видела таких маленьких детей, — улыбнулась девушка, присаживаясь за стол. Малфой молча сел рядом. — Да? Вы одна в семье? — Вообще да... кхм... но у меня есть двоюродный брат! И в детстве я думала, что в прошлой жизни я где-то провинилась и теперь в этой отбываю наказание, потому что он... м-м-м... — Невыносим, — подсказал Драко, отправляя каждому по бокалу. — Это даже мягко сказано! Он и сейчас такой же, но в детстве был настоящим исчадием ада! — Мисс Грейнджер, я слышала, что... — Нарцисса аккуратно сделала глоток, держа бокал дрожавшими пальцами. — Что ваши родители погибли прошлым летом? — Мам! — Да ладно, ничего страшного, — вздохнула Гермиона, внутренне сжавшись. Миновал почти год, а говорить об этом всё так же тяжело. — Правда. Мы попали в аварию. Они погибли, а я выжила, переломав себе несколько костей, отбив мозг до сотрясения и пролежав в коме три недели. Драко ощутил, как у него заныло под ребрами. И это не то ощущение фантомных болей, когда читаешь о какой-либо болячке. Нет. Он не мог представить, что всё могло закончиться иначе. Если бы она не выжила... Потому что без неё Драко себя уже не представлял. — Мне жаль, — понизив голос, кивнула Нарцисса и поставила бокал на стол. — Мы знаем, каково это… терять любимых. Гермиона кивнула, поджав губы так, что те почти спрятались. — Давай сменим тему, — Малфой взял нож и отрезал порционно ростбиф, положив каждому по куску. — Хорошо, милый, — как-то вымученно улыбнулась Нарцисса и взмахнула палочкой. Ростбиф на её тарелке сам порезался на маленькие кусочки. Гермиона же взяла в правую руку нож, а в левую вилку, но не успела она поднести приборы к мясу, как Малфой поменял их тарелки местами. Он нарезал ей мясо, и принялся за своё. — Спасибо. — Приятного аппетита. Вечер прошёл тихо, сопровождаясь негромкими разговорами обо всём на свете. Гермиона проболталась о том, что её брат помогал с починкой мотоцикла Драко, на что тот поджал губы, кинув на неё неодобрительный взгляд. Оказывается, он не рассказывал матери о своей поездке в Шеффилд. Пришлось начать сначала. Нарцисса улыбалась, а на некоторых моментах обоюдного рассказа, где они дополняли друг друга, все смеялись, еле сдерживая громкость. — Кажется, ты в хороших руках, — шепнула Драко мать, когда они прощались перед сном. Малфой ничего не ответил. Сжав челюсть, ещё раз глянул на спящую сестру, которая даже не проснулась за весь ужин, и повёл Грейнджер в свою комнату. Там оказалось тепло натоплено, зажжены канделябры и высокие подсвечники, создававшие уютное освещение. Малфой молчал. Ему было плохо. Внутри всё горело. Он сел на банкетку, уронив лицо на ладони и тяжело выдохнув. Гермиона, которая не знала, как себя вести, потопталась на месте, бессмысленно попялившись на гобелены, и всё же подошла ближе. Сев перед ним на колени, будто чувствовала всё то, что творилось у него на душе. Она провела ладонями по его коленям, прижимаясь ближе. Драко поднял голову, и хотя бы в его глазах девушка не увидела слез. Иначе вообще не знала бы, что делать. — Я с тобой. Эти три слова не те, которые раньше хотел услышать от неё Малфой. Они оказались даже сильнее и эмоциональнее, в них таилась та глубина, в которой можно пускать корабли в плавание. Она ничего не обещала и не клялась, просто делала то, о чём говорила, и сейчас для него это было самым ценным. Молча подняв девушку на ноги, притянул к себе, крепко обнимая за талию и прижимаясь щекой к её животу. — Как хорошо, что ты пошла со мной. Один бы я сошёл с ума. Она обнимала его за плечи, ворошила пальчиками светлые волосы, непривычно слыша дрожь в его обычно твёрдом голосе. — Я всегда буду рядом. Главное — не отталкивай меня. — Никогда.