• Когда я умру, петь продолжат птицы •

Июнь, 1997г.

Июнь наступил быстро. Дни поглощались подготовкой к СОВ у пятого курса и к ЖАБА у седьмого. Остальные же на зависть им много времени проводили на улице, нежась на солнышке в перерывах между сдачей итоговых годовых экзаменов по предметам. Кажется, в Хогвартсе настало негласное всеобщее умиротворение после насыщенного событиями учебного года. Сил уже ни на что не оставалось, квиддич закончился, но тренировки всё ещё продолжались, чтобы команда не теряла форму. Гарри и Драко, каждую субботу проводившие время на отработке в кабинете Снейпа, всё дольше и дольше, даже сплотились в том, что обоюдно кидали на того красноречивые взгляды не за дело наказанных людей. После того как Дилан и Изабель улетели в США, Джинни стала тише воды, ниже травы, хотя и так много времени проводила за учёбой и подготовкой к экзаменам, которые вдруг перестали её так сильно волновать. Ей казалось, что она упустила что-то важное, потеряла кусочек себя, который сейчас жил на другом большом и чужом континенте. Блейз, к её удивлению, почти перестал подходить к ней, да и она старалась не ходить в одиночку, чтобы не провоцировать себя же. Её отпустило, и связываться с чужим парнем было мерзко. Пускай этим правом пользуется Паркинсон, которая, к слову, продолжала кидать на Поттера, пока тот не видит, странные задумчивые взгляды. Сириус, к удивлению Гермионы, уже несколько раз наведывался в поместье Малфоев к двоюродной сестре, а потом иногда даже стал ночевать в их доме, когда понял, что её состояние лучше не становится. Блэк прислал Гермионе письмо о том, что происходит в поместье, как плохо выглядит Нарцисса, и что он не знает, чем может помочь. Единственное, что ему было под силу — взять на себя заботу об Ариэль, потому что то малое, на что стала способна её мать — вставать с постели лишь пару раз в день. Малфой был подавлен, но старался не подавать вида. Он тоже читал те письма от Блэка, но сделать ничего не мог. Вообще не разбирался в том, что происходит с телом женщины после родов, ещё и после тех, которые высосали из матери все жизненные силы. В начале июня даже ходил к Снейпу, забив на то, как тот относился к нему весь последний год. Выслушав просьбу о помощи, бывший зельевар промолчал, даже не удосужив Малфоя ответом. Но через пару дней так же молча передал несколько пузырьков с какими-то зельями и письмо. Драко, скрипя зубами, попросил Поттера вызвать Добби, и уже тот смог передать всё это сокровище Силли, их домовому эльфу. Эльф, хоть и пребывал в ужасе от перспективы возвращения в поместье Малфоев, но ослушаться любимого Поттера не посмел. Жизнь матери оказалась выше собственных принципов, и теперь Драко готов пойти на многое, только бы помочь ей. В свой день рождения он отправился домой, чтобы побыть с матерью вдвоём, пока Гермиона, избавившись от приставучего Гарри, который стал точно что-то подозревать насчёт Сириуса, а, точнее, теряться в догадках, отправилась к Блэку. Было странно за спиной друга посещать дом Гарри, хотя теперь его официальным хозяином снова стал Блэк. Ей предстояло порешать некоторые дела в Лондоне и Шеффилде после отъезда брата и бабушки. Их дом, частично разрушенный, заколдовали, чтобы он не привлекал внимания у соседей. Те просто думали, что хозяев пока нет дома — а почему — никто не задавался вопросом. Гермиона обещала брату, что когда прилетит к нему на каникулы, то привезёт их машину, которая так и осталась стоять в гараже. Шеффилд встретил её солнечным июньским утром, уже доходившим к полудню, но вокруг всё стало словно чужое. Она видела дом таким, каким тот остался после нападения Пожирателей. Пройдя внутрь, угрюмо оглядела разбросанные тумбочки, пуфики и покрытые грязью и пылью коврики, которые с большим трепетом вязала Изабель. В гостиной осталась лишь мебель, которую родные не стали забирать. Исчезли со стен многочисленные фотографии, оголив вбитые в них гвозди со шляпками. На кухне одиноко валялись несколько старых кастрюль да ложек. На полу у окна девушка не заметила ничего из того, что напоминало бы о Макнейре. Её пробила дрожь, и она вытащила сигарету, уже не боясь получить от бабушки по шее. Обследование второго этажа только больше загнало её в апатию. Двери были распахнуты, многие вещи остались валяться на полу или на оставленных тут же кроватях. Дилан собрал всё только самое нужное, не зацикливаясь на старье. Почти полностью оказались собраны только бабушкины вещи, старые семейные фотоальбомы и видеокассеты с видеозаписями маленького Дилана, Гермионы и их родителей... То, что Дилан просил забрать из гаража — не могло бы, наверное, уместиться и в контейнер для перевозок, столько всего там было, но магия творит чудеса. Палочкой аккуратно сложив все инструменты, гитару, боксёрскую грушу, кое-какие шмотки, которые Дилан забыл забрать, а также машину в маленькую кисейную сумочку, закрепила всё нерушимым заклинанием, чтобы "Шевроле" не придавила собой остальные вещи. Выйдя из гаража, кинула взгляд на дом, успевший стать ей родным. Она много дней провела тут в детстве, где попадала под влияние шебутного брата. Собственно, ничего с тех времён не изменилось. Гермиона села на крыльцо, затягиваясь наполовину скуренной сигаретой, и подняла голову к потолку веранды. Там сохранилась надпись, сделанная маркером: "Карамелька и Робокоп" — кривым почерком Дилана. Им было около восьми или девяти, когда он взобрался по столбу крыльца и запечатлел там их детские клички, которые сам им и дал. Тогда они посмотрели тот самый одноимённый фильм, побудивший Дилана вдохновиться на эту шалость. Потом он получил за это от бабушки, в то время она ещё была более-менее бойкой женщиной, не страдающей хондрозами и другими болезнями, которые измучали её в последнее время. Но надпись почему-то не замазали, так она и осталась тут по сей день. В голову пришли воспоминания о последних рождественских каникулах, таких счастливых и далёких, будто это происходило в другой жизни. Те времена изменили, кажется, их всех. Они смогли обрести друг друга, да и самих себя отчасти смогли понять куда лучше. Она улыбнулась, когда перед её глазами мелькнули их образы: как они играли в снежки под залпы салютов, а потом эту же дорожку чистили от снега наказанные бабушкой за драку Малфой и её братец. Лежа вон там, в снегу, слева от почтового ящика, что стоял у тротуара, Гермиона поняла, что Драко ей нравится. Он нравился ей так, что у неё дрожали поджилки от предвкушения очередного поцелуя. Они и до сих пор у неё дрожат, когда его губы в опасной близости. Она и помыслить не могла, что всё могло обернуться иным образом, что у них всё могло не получиться. Да, они не ставили рамок, условий или ограничений, также не приписывали себе никаких официальных статусов, и уж тем более — никому не говорили о том, что между ними. Так бывает — ты просто знаешь, кожей чувствуешь своего человека, без которого уже себя не видишь... Её мысли прервал шум мотора машины, которая вдруг почему-то остановилась около их дома. Чёрный джип, слабо знакомый, громко просигналил. Гермиона напряглась, рефлекторно потянувшись к палочке, но как только встала с крыльца, дверь машины открылась, и она узнала водителя. — Вот так удача! Гермиона, здравствуй! Эндрюс Фармен, соучредитель стоматологической клиники, который работал с её родителями, ступил на тротуар. Они не виделись с прошлого августа, потому что пока, как ей казалось, не было необходимости. Гермиона медленно двинулась к нему, не понимая: зачем тот приехал в Шеффилд, когда клиника находилась почти в центре Лондона? — Здравствуйте, какими судьбами? — Может, пригласишь в дом? Такая жара... — он сморщился и глянул в небо, где солнце уже возвышалось к зениту. — Эм-м, у нас ремонт... — она подошла к нему, и тот протянул в приветствии руку. Гермиона протянула свою, чувствуя его крепкую хватку. — Да? Ну и ладно. Я вот по какому вопросу... Последние месяцы ты не отвечала на письма, — Фармен опустил на кончик носа солнцезащитные очки. Одет он был строго: в классические брюки и рубашку коричневых оттенков, а пиджак, видимо, остался в машине. — Я вообще чудом узнал, что ты теперь живёшь по этому адресу, думал, ты вернулась в родительский дом! — И что с того? — девушка напряглась. — У нас финансовые трудности, хозяин помещения задрал аренду почти в два раза, говорит: кризис! — Фармен громко фыркнул. — У нас? Кажется, до получения образования я не могу участвовать в делах клиники, — напомнила ему Гермиона, у которой пробежали неприятные мурашки. — Всё так, точнее, с твоей стороны должен присутствовать представитель. — А разве... им были не вы? — Деточка моя, ты же читала договор, когда подписывала его? Гермиона вспомнила тот день. Ей вообще тогда было не до дел фирмы, они сидели в кабинете клиники, а Дилану в соседнем кабинете лечили зуб. Она не читала договор, условившись устными договорённостями. Ведь Фармена она знала с детства! — Мои юристы присылали тебе письма с уведомлениями, но ты не отвечала. — Я учусь в Шотландии на полном пансионе, — хмурясь, ответила ему Гермиона. — Так и что там? Что-то страшное? — Поскольку ни ты, ни твой представитель не явились на собрание, а всплыли некоторые долги клиники по делам, которые вёл юрист твоего отца, ещё и аренду требовалось заплатить уже в двойном объёме... Нам грозили проблемы с арестом бизнеса. И мною было принято единогласное решение о реорганизации, чтобы спасти хоть что-то. Девушка молчала. В бизнесе она понимала столько же, сколько Малфой разбирался в интернете. — Вы вывели активы? — Я продал клинику. — Понятно... И что? Мой счёт вы знаете, переведёте туда мою долю, — пожала плечами Гермиона, чувствуя, как солнце припекает голову. — Кхм... — Фармен кашлянул, прикрыв кулаком рот, а потом почесал большим пальцем идеально выбритый подбородок. — Воспользовавшись правом директора, я продал активы, перед этим переоформив твою долю на себя. — Что?! — Надо было действовать быстро! Ты сама оформляла доверенность, но ещё ты должна была найти себе юриста для представительства! — Почему вы мне сразу-то не сказали?! Когда мы подписывали документы! — до неё вдруг дошло, что её обводят вокруг пальца. Он вздохнул. — А глаза тебе для чего, Гермиона? Где твой договор? Она обернулась на дом, понимая, что сейчас уже не найдёт этих документов. Пожав плечами, посмотрела на Фармена. — То есть, фирма сейчас вам не принадлежит? — Нет. И деньгами с продажи я частично покрыл долги, на остаток, уж прости, мне надо встать на ноги с нуля! — То есть... с продажи доли родителей я ничего не получу? — Перед гибелью твои родители взяли большой кредит на новую технику в клинику. О нём я узнал уже позже. Я же занимался организацией их похорон, сама понимаешь, закрутился! Только вот технику они заказать не успели, и просрочки увеличивали долг, пока наш юрист не принёс мне бумагу с вызовом в суд! — Ну что ж... — Гермиона расстегнула объёмную олимпийку бирюзово-розового цвета, вытащила пачку сигарет, зажала одну зубами и прикурила от спички. Фармен с удивлением смотрел на неё, хмурясь. — Сейчас есть долги? — Нет. Новый владелец фирмы взял их на себя, когда я скинул цену на бизнес, чтобы быстрее завершить сделку. — Благородно, — она кивнула ему, делая затяжку. Фармен молчал, явно чувствуя себя неуютно. — А машину что не продали? Он оглянулся на отполированный джип, припаркованный рядом. — Да это жены... — М-м-м... — что-то её смущало в этой истории. Это даже не считая факта превышения полномочий и лишения голоса соучредителя перед продажей. — Ну не смотри на меня так, Гермиона! Ты мне как дочь, но обстоятельства вынудили, иначе пришлось бы судиться с банком и терять ещё больше денег! — Да делайте что хотите, — она бросила ещё один взгляд на дом и вздохнула, мысленно прощаясь с прошлым. — Я сейчас обратно в Лондон, тебя подбросить? — явно нехотя спросил Фармен, когда молчание затянулось. Он часто кидал взгляд на наручные часы. — Нет, спасибо, у меня нет денег подкинуть вам на бензин, — Гермиона отсалютовала ему рукой и, развернувшись, пошла дальше по улице, уходя прочь. — Гермиона, ну что за ребячество?! Она не обернулась, сгорая от бессилия. Всё рушилось, словно карточный домик, и её накрыло ощущение дежавю — будто она вернулась в прошлое лето, где ничего не хотелось. Сил не нашлось даже на слёзы или на то, чтобы принимать очередные удары судьбы, гордо подняв подбородок. Пройдя ещё пару кварталов, проводила взглядом уезжающий на бешеной скорости чёрный джип и юркнула в ближайший безлюдный закоулок. Площадь Гриммо! — тело закрутила трансгрессия.

***

Гермиона неспеша вышла из проулка, который использовался как точка трансгрессии, к скверу, расположившемуся посреди площади. Перебежала дорогу в неположенном месте и заметила припаркованный байк с золотистым бензобаком. В кармане джинс лежала записка с адресом, и она бегло прочитала красивый почерк Сириуса. Бездумно глядя, как появляется из соседних домов родовое поместье Блэков, взбежала на ступеньку крыльца и потянула на себя дверь. Та оказалась не заперта. Захлопнув её за собой, с удивлением оглянулась. В доме творилась разруха! Дома Блэков и Клилендов стали чем-то похожи, потому что и тут теперь всё валялось вверх дном. Что происходит?! Вытащив из рукава олимпийки палочку, медленно, стараясь ни на что не наступать, пошла в сторону кухни и гостиной, располагавшихся на первом этаже. Слышался какой-то невнятный шум, и леденящий душу страх прокатился с головы до пят. Прислушавшись, рывком открыла дверь в гостиную, да так и замерла на пороге. — Вы что делаете?! Её взгляд упал на Сириуса, переодетого в домашнее. Он, предварительно сорвав со стен старые обои, теперь пытался поклеить новые. Драко отказывался ему помогать, сидя на низком подоконнике с грязными стёклами в рамах. Тут стояли стремянки, стулья, разведён в ведре клей, на газетах валялись валики и кисти. Блэк матерился, запутавшись в длинном рулоне обоев тёмно-серого цвета. — Слетели с катушек, очевидно же! — фыркнул Малфой. — Мой родной племянник отказывается помочь! — крикнул Сириус, всё же кинув обои на пол. — А ты, любимая мною подруга моего крестника, умеешь клеить обои? О, как завернул, надо же! — Крестника? И никого больше? — тут же уточнил Драко, отпинывая ногой какой-то мусор на полу. — С чего вдруг ты затеял ремонт?! И почему не пользуешься магией?! — перебила его Гермиона, отмерев и спрятав палочку обратно в рукав. Говорить при Сириусе о них с Малфоем оказалось неловко. Хотя именно с ним это должно было быть более, чем просто. — Да надоело это старьё! Хочу современный ремонт, без пафоса и всякого такого, что любила моя матушка. И хочу сделать всё своими руками, напитав дом своей энергетикой! Фух... — Блэк подзатянул бандану с черепами, которую повязал на голову, чтобы не мешали волосы. После своего возвращения он выглядел молодо и свежо, пропала седина и множество морщин, которые подарил ему Азкабан. Нет, Дамблдор точно волшебник, как бы по-идиотски это ни звучало! — Да, сейчас тут современно, как у собаки в будке, — не мог промолчать Драко. Кажется, он пребывал в неплохом настроении. Интересно, как прошла их встреча с матерью? — Лучше бы помог! — У меня сегодня день рождения, с чего бы вдруг я его тратил на... — Малфой оглянулся, кривя лицо. — ...на вот это всё! Попроси пару эльфов у мамы, они справятся куда лучше тебя. Гермиона не стала говорить, что злоупотребление добротой домовиков — не лучшая идея, но объём работы и, правда, ужасал. — Думаешь, Кикимер не устроит мне истерику за это?! Он и так рыдал от горя, когда увидел меня живого, настолько огорчился моему возвращению! — Прикажи. Выбор-то у него какой? — Драко пожал плечами и наконец подошёл к Гермионе, встав сбоку и глядя на неё сверху вниз. — Как дела, Грейнджер? Она подняла на него взгляд и неловко повела плечом, слегка нахмурив брови. — Ну... я забрала из дома то, что просил Дилан... — И всё? Сириус, снова пристрастившийся к сигаретам под очередным влиянием Дилана, сел на спинку дивана и глубоко затянулся, слушая. Он внимательно наблюдал за племянником, с которым и не думал, что когда-либо вообще познакомится. И за Гермионой Грейнджер, которая безумно изменилась за этот год. Из хорошей, до скрипа зубов правильной девочки она превратилась во взрослую девушку, умеющую ставить себя на первое место. Ему это казалось абсолютно естественным. — Приезжал бывший партнёр по бизнесу моих родителей, — Гермиона вздохнула, сложив руки на груди и смотря на носки новеньких красных кед, недавно купленных на смену поношенным. — Фирма завязла в долгах, и он продал бизнес... Она коротко попыталась пересказать всё то, что услышала от Фармена. Драко слушал внимательно, не сводя с неё пристального взгляда. Когда рассказ закончился, громко хмыкнул, о чём-то думая. — Странные дела, — заключил Сириус, и Гермиона, которая сейчас хотела прижаться к Малфою, вопреки желаниям пошла к дивану и села на его спинку. От сигаретного дыма щипало в глазах и чесался нос. Вот забавно — когда куришь сам — такого не происходит! — Он продал бизнес без твоего согласия? — уточнил Драко стоя там же. Она кивнула. — Я сама подписала договор, где разрешила ему принимать все решения за меня, поскольку официального представителя-юриста я так и не предоставила. — Почему? — спросил Сириус, повернув к ней голову. — Я банально не знала. Мне было плевать, что там с клиникой, я даже в Хогвартс не планировала возвращаться. Соответственно, тема бизнеса моих погибших родителей стала для меня... триггером. — Ничего нельзя сделать? — Судиться, наверное, можно. Но сколько это займёт времени? И во сколько мне это встанет... Малфой задумчиво пожевал нижнюю губу, а Гермиона продолжала размышлять: — Надо проверить счета, я ведь даже не знаю, какие проценты и суммы отходили мне. Иначе придётся переехать в Америку уже этим летом, чтобы не остаться ни с чем здесь. — А как же седьмой курс? — спросил Блэк, палочкой уничтожая окурок и сигаретный дым из гостиной. — Ну не обязательно же заканчивать Хогвартс. Чем близнецы Уизли не пример? — настроение испортилось, и взгляд сам перешёл к лицу Драко. Он смотрел на неё так, будто не верил своим ушам. — Бросишь меня одного среди гриффиндорцев? — Давайте не будем делать поспешных выводов! — поспешил вставить своё мнение Сириус, хлопая себя по бёдрам. — Грядёт война, и что будет на седьмом курсе в Хогвартсе — вообще под большим вопросом. — Тем более, — кивнула ему девушка. Она посмотрела на старинные часы, снятые со стены и поставленные на пол. Те показывали пять часов вечера. — Нам, наверное, пора? Сириус, ты не возвращаешься к Нарциссе? — Да я думал, что сегодня мне там делать нечего, — он пожал плечами и глянул на Драко. — Думал, там будет пожирательский костюмированный карнавал в честь моего восемнадцатилетия? — он прищурился, сделав пару шагов им навстречу и вздохнув. — Мать и так крепится из последних, куда уж там... — Зелья Снейпа не помогают? — с горечью спросила Гермиона. Малфой пожал плечами. — Лишь облегчают течение болезни, пока не более того. Они замолчали, с ужасом представив, к чему это скоро приведёт. Сириус отряхнул пыльные руки, а потом вытер их о домашние спортивные штаны. Кажется, Дилан успел поводить Блэка по секонд-хендам, в которые и сам частенько заруливал, выискивая дешёвые брендовые шмотки. — С Ариэль сидят эльфы, поэтому... — Драко сел на спинку дивана, тот опасливо покачнулся, и уже в следующее мгновение все трое, перевернувшись, рухнули на пол и перелетели через диван. — Твою ж... — Нет, ну этот ремонт точно до добра не доведёт! — припечатав к этой фразе парочку непечатных выражений, Сириус, кряхтя, словно старик, поднялся на ноги и приложил руку к затылку. — Где там мой виски... — Грейнджер, ты там жива? — Драко открыл один глаз и повернул к ней голову. К его удивлению, она беззвучно смеялась. — Грейнджер? С трудом поднявшись и опершись на отбитую руку, подполз к девушке. Та, облизав губы, глубоко вздохнула, положив ладони на лоб. — Что за день такой чумной! — Такой же, как и все предыдущие, что случались со мной в вашем красно-золотом коллективе. Всё в порядке? — Я не купила тебе подарок, — она грустно мотнула в ответ на его вопрос головой. — Мерлин... — Малфой выдохнул с облегчением, нависнув сверху. — Это ведь не последний мой день рождения, было бы из-за чего переживать! — Но это первый раз, когда я тебя с ним поздравляю... — её руки потянулись к его груди и обвились вокруг шеи. В глазах парня зажглись огоньки предвкушения. — С совершеннолетием, Драко! — Могу я надеяться на то, что это не последний раз, когда ты меня поздравляешь? — в его вопросе просквозила затаённая надежда. Он нагнулся ниже, смотря ей в глаза. Её ресницы мелко дрожали, и она снова улыбнулась. — Ты предлагаешь мне... — Хочешь быть со мной? Моей..? В груди Гермионы вспыхнул огонь, который не сжигал всё к чертям, а плавил кровь, делая вязкой и туманящей разум. Надо признаться, что она ждала этого вопроса, но вместе с этим и боялась его. Если не вдаваться в детали, они и так были вместе всё это время, и что же сейчас могло кардинально измениться? — Грейнджер? Как понимать твоё молчание? — теперь его голос выражал волнение. — Ты не шутишь? — А похоже?! — Я... а если я уеду? — в её глазах вдруг выступили слёзы. Ей не хотелось повторения истории Дилана и Джинни. Когда два любимых человека вынуждены расставаться из-за независящих от них обстоятельств — это безумно больно. Подруга до сих пор места себе не находила, а что там происходило с братом, вообще страшно представить. В какие дебри его потянет, чтобы отпустило... — Мне уже восемнадцать. Если ты захочешь, чтобы я уехал с тобой — значит, так и будет, — ответил он, немного подумав, и, кажется, окончательно всё для себя решив. Она нужна ему, а для этой войны имеются другие герои. — А... как же Ариэль? — Грейнджер! На вопрос ответишь? — Да! Да, я... хочу быть… твоей. Уже давно. — Значит, теперь так и будет, — склонившись к ней ещё ниже, прильнул к губам, тут же получая согласие на поцелуй. Рот девушки приоткрылся, впуская внутрь его язык, и по телу прокатился жар. Одна его рука, не упирающаяся о пол, скользнула по её бедру, забираясь под олимпийку и оголяя кожу, которая так манила. — Кхм, я, кажется, помешал... — буркнул Сириус, сначала не заметивший их, лежавших за диваном. Он держал в руке бокал виски со льдом и выглядел впечатлённым развернувшейся перед ним сценой. Малфой, облизнув губы, только раздосадовано выдохнул, пока Гермиона поправляла задравшуюся олимпийку. — Один обломщик улетел, другой заступил на пост! — буркнул он себе под нос, помогая подняться Грейнджер. — Останетесь на ужин? — улыбался во все зубы Блэк, отпивая из бокала. — Или мне пока выйти? Полчаса вам хватит? — Блэк, захлопнись! — Малфой сквозь зубы огрызнулся, глядя на безмятежно весёлого Сириуса. Интересно, тот всегда был такой язвой, или это Арка его изменила? — А что на ужин? — спросила Гермиона, покрывшаяся румянцем. Она встала чуть позади парня, интуитивно пытаясь спрятать свои горящие щёки за его спиной. — Малфой, ты что с ней сделал? — в свою очередь Сириус указал на девушку пальцем. — Жениться предложил? — Сириус! — обессиленно крикнула Гермиона, утыкаясь лбом в спину Драко. Тот тихонько скрипнул зубами. — Ты с Клилендом переобщался?! — Поскольку я теперь обязан ей жизнью, то я, считай, буду за отца! Как минимум за крёстного! — Ещё один покровитель?! Не много ли для одной тебя, а, Грейнджер? — Драко слегка подвинулся, притягивая её к себе за плечи. — Сначала брат, потом Поттер, теперь этот, и все на одного меня! И вообще-то, — он повернулся к Блэку, — я тоже приложил руку к твоему спасению! Может, и мне будешь должен? — Боюсь порваться, — фыркнул Сириус, но в его глазах прыгали смешинки. — Да ладно вам, я ведь только рад породниться с Гермионой Грейнджер! — Может, тогда сам женишься? — язвительно спросил Драко, предупредительно погладив Грейнджер по плечу и скользнув рукой к её талии. Она же хлопнула ладошкой по его груди, и тот скривился. — Я что — педофил, по-твоему?! Но-о, если через годик-два она тебя бросит, то тогда и я вступлю в игру! — вполне серьёзно произнёс Блэк, снова делая глоток из бокала. — Такую девушку нельзя упускать! — Я тебя уже боюсь, — скривилась Гермиона, глядя на помолодевшего Сириуса. Он стал очень хорош собой, но такая разница в возрасте её всегда пугала. — Блэк, ты мерзкий. — Шучу! — Сириус, подскочивший к ним за пару шагов, щёлкнул пальцами по её носу. — Я же твой, считай, отец по долгу за спасение! — Какие запутанные у нас семейные узы! — фыркнула она в ответ, отталкивая его руку. — Мы ужинаем или уходим? — Ужинаем! Кикимер, где ты опять?! Что у нас там с ужином?! Он выскочил из гостиной в поисках строптивого эльфа, оставив за собой лишь только шлейф древесно-пряной туалетной воды с нотками бергамота, лимона, фиалки, кожи, кедра и мха. В этой истории для меня Сириус — Бен Барнс. Отсылка: в 2016 году он стал лицом аромата Uomo Salvatore Ferragamo, именно его описание и взято за основу парфюма Блэка. — Кажется, это никогда не закончится, если наши отношения перестанут быть тайными, — вздохнула Гермиона, глядя в пустоту. — Поверь, Грейнджер, вот он, — Драко кивнул в сторону ушедшего Блэка, — ещё цветочки. Но не плевать ли? — Давай не будем пока никому говорить? — её умоляющий взгляд устремился на него. — Как хочешь, — он пожал плечами и, не сдержавшись, наклонился к ней. — Поцелуешь меня, Грейнджер? — Нас ждут на ужин! — она показательно возмутилась и даже сделала несколько шагов к выходу из гостиной. — В честь дня рождения! Кто приходит на день рождения без подарка, Грейнджер! — Вот ты шантажист! Развернувшись, побрела обратно с замученным выражением лица, но попав в его объятия, мгновенно взяла инициативу в свои руки. Да он и не был против. Встав на цыпочки, взяла его лицо в свои ладони и притянула к себе. — Хорошая девочка... — пробормотал он, когда её поцелуи стали медленнее, но настойчивее. Подняв, притянул к себе, держа под ягодицами, и подошёл к стене, прижимая девушку к ней. Ойкнув, Гермиона обняла его за шею, подставляя свою для поцелуев. Хватаясь пальцами за его волосы, а ногами обвивая бёдра, млела от того ощущения, что между ними происходило. Тот факт, что теперь он стал её парнем, а не просто кем-то, с кем они часто ночевали в одной постели и вообще проводили всё свободное время, пока в голове не уложился и не окреп. Но подогревал чувства. О том, что они находились в чужом доме, кажется, оба забыли, потому что крик Сириуса вновь заставил их оторваться друг от друга: — Эй, ужинать идёт кто?! Драко оставил на её губах ещё несколько поцелуев и поставил Гермиону на пол, всё ещё не желая отпускать. — Может, к драклу этот ужин? — его руки гуляли по её спине, а рваное дыхание обжигало щёку. — Пойдём, оттуда так вкусно пахнет, — прошептала в ответ. — Нет, ну вы серьёзно?! — в гостиную ввалился Сириус, приподнимая руки в вопросе. — Малфой, ты отстанешь от неё или как? Медовый месяц ещё не настал, и для этого разоряйте своё родовое поместье, а не мой дом. — Да где ты тут дом-то увидел? — закатил глаза Драко, отпуская Гермиону из объятий, хотя она и не рвалась из них. — Гараж Клиленда и того приличней! — Вот ты... поговори мне ещё! Дом столько лет прозябал! Думаешь, легко теперь его в порядок привести?! — Сириус мгновенно втягивался в любой спор. Малфой пожал плечами. — Не знаю и не хочу, не мне тут жить. — Не зарекайся! Мало ли, как жизнь сложится, — поучительно заметил Блэк, снимая с плеча кухонное полотенце. — Уж ты-то знаешь, о чём говоришь, — хохотнула Гермиона, уже умирая от голода. Вкусные запахи картофельной запеканки с помидорами и сыром вызывали бешеное слюноотделение. — Вот! Я жизнь прожил! — И даже умер! — А потом мы спасли твой зад с того света, — закончил спор Малфой, идя за Гермионой. Общаться с двоюродным дядей, с которым до этого даже не был знаком, пока непривычно, однако это оказалось легко. Через несколько минут они уже расселись на кухне за длинным столом. Здесь тоже планировался ремонт, и поэтому уже разбирались старые шкафчики и тумбы, даже сантехника, из-за чего Кикимер впал в депрессию. Он непрестанно ворчал и часто воровал какие-то плошки и вилки, от которых Сириус хотел пренепременно избавиться. Он даже где-то нашёл каталоги из магловских магазинов с большим выбором мебели. Уплетая ароматную картошку, Гермиона рассматривала современные кухонные гарнитуры. Кажется, Сириусу нравился стиль хай-тек, его минималистичная функциональность и контрастные чёрно-белые оттенки, так как именно на них у него падал выбор. Девушка только согласно кивала. Если у него получится, то из этого дома можно будет сделать современный городской особняк, подходящий для всё ещё молодого холостяка в самом расцвете сил. Может, он и девушку себе потом найдёт? Тогда, когда всё закончится? Сидя тут, на захламлённой кухне, Малфою казалось, что остального мира не существует. Нет никаких крестражей, нет Тёмного Лорда и его прихвостней, а Магической Британии не угрожает опасность. А ведь нападения не прекратились, Ежедневный Пророк продолжал публиковать новые новости о пропажах целых магловских семей, и покушений на членов семей их знакомых из Хогвартса. Но смотря на Грейнджер, у него скручивало все внутренности в безграничной... нежности? Он и сам не знал точно, что испытывал, но это будто стало его центром притяжения. Его вселенная, которая так и манила своей безграничностью и пока что неизведанностью. Драко почти по самую макушку за прошедший год погряз в её жизни, познакомился с семьей, даже терпел друзей. И не собирался выбираться из этого состояния. Впервые в жизни ему хорошо, а на душе пели птицы стройным хором баллады о любви. Любовь. Он, наложив себе вторую порцию, замер с лопаткой в руках. Покосившись на Гермиону, которая на пару с вдохновлённым Сириусом рассматривала каталог с посудой, внимательнее прислушался к самому себе. Тот факт, что он, как бы и не любил это слово — влюбился — давно ему известен. Но... чтобы он полюбил её? Что вообще такое любовь? Как отличить это чувство от той же привязанности? Нет, тут надо серьёзно подумать... — Малфой, давай за твоё совершеннолетие! — Сириус поднял бокал с белым вином. Драко вздрогнул и кинул лопатку в блюдо с картошкой. — А что, каталог весь уже закончился? — буркнул он, обеспокоенный своими мыслями о собственных ощущениях. Любви он боялся. Это было слишком опасно. И, возможно, в перспективе очень больно. — Поязви ещё давай. Восемнадцать — это расцвет молодости, а не старости, чего брюзжишь, как Кикимер? — Блэка не так просто было заткнуть. — Что-то случилось? — забеспокоилась Гермиона, которая будто чувствовала его эмоциональный фон. Малфой уставился на её лицо с таким выражением, будто проглотил язык и не мог об этом сообщить. Паника! — Нормально всё, — всё же выдавил он из себя и взял холодными пальцами бокал. — С днём рождения, племяш! Всё же я рад, что нам удалось узнать друг друга получше. Я вижу в тебе стержень, как у многих Блэков... — Я — Малфой. — Лишь наполовину! А вторая половина — Блэк! Помни об этом! И чистокровность твоя ни при чём. Просто я вижу в тебе человека. Именно человека, а не простой набор характеристик. Не забывай об этом, когда будет трудно или когда придётся встать перед выбором. И ты не один. Нарцисса, Ариэль, я, Гермиона и… — он посмотрел на Гермиону. Та, улыбаясь краешком губ, смотрела на обескураженного Драко. — …и даже Клиленды — мы все твоя семья! И нам надо держаться вместе отныне, что бы ни произошло, таков закон крепких семейных уз! У Драко в голове мелькнула мысль, что Сириус Блэк — известный в светских кругах, как предатель крови и изгнанный Вальбургой из рода Блэк, теперь не просто образный персонаж, каким являлся для него раньше. Теперь он — реальный человек, вполне здравый, хоть и часто поступающий безрассудно. И, возможно, Малфою стало понятно, почему он сделал именно такой выбор, уйдя из семьи. Смог бы сам Драко бросить всё ради Грейнджер? Это сложно, но, кажется, ответ не так запутан, как казалось. Ведь Драко Малфой — тоже предатель крови. — С днём рождения ещё раз! — С днем рождения, Драко! — почти прошептала Гермиона, крепко обнимая его. Она, кажется, не стеснялась проявлять свои чувства, потому что в следующее мгновение оставила на его губах короткий поцелуй, от которого снова всё сладко скрутило. Сириус улыбался, глядя на них. Да, он и представить не мог, что когда-то.... в той, прошлой жизни, Гермиона Грейнджер сможет так обворожить сына Нарциссы и Люциуса. Но теперь даже не сомневался в искренности их чувств друг к другу. И это было правильно. Они выпили вина, все, кроме Драко. В его бокале налита вода, ведь ему ещё предстояло садиться за руль. — Надо закупить новые бокалы под вино, шампанское и виски. Обычные хрустальные бокалы, а не вот такое драконье чудовище! — Сириус крутил в руках золотой бокал с резными гранями и камнями. Да, на взгляд Гермионы, они и, правда, были безвкусными. — Вся моя семья мечтала одеться в золото, похоже. Помню времена, когда Белла совершенно сошла с ума. Мне не исполнилось и шестнадцати, потому что тогда даже я жил дома, и моя сестрица с гордостью показывала всем какой-то кубок, который якобы подарил ей Тот-кого-нельзя-называть. Несколько раз на общих приёмах она поднимала с ним тосты за него, а я мечтал придушить её, чтобы заткнулась. Драко и Гермиона слушали его молча. Кажется, вино и виски смешались в желудке Блэка, ударив в голову. — Жаль, что не придушил, потому что порой она и вовсе казалась одержимой! — Чем? — нахмурилась Гермиона, интуитивно пододвинувшись ближе, боясь, что может что-то прослушать. — Скорее — чем. Кубком. Таскалась с ним, чуть ли не спать ложилась. А потом становилась такой, будто её накачали наркотическими зельями и превратили в мегеру! — Их воздействие на человека часто вызывало необъяснимую агрессию, — вдруг произнёс Малфой, что-то припоминая. Грейнджер резко повернула к нему голову, и её глаза распахнулись ещё шире. — Ты думаешь, это... Сириус, скажи, а тот кубок... Ты помнишь, ну, как он выглядел? — она снова повернулась к Блэку, вальяжно развалившемуся на старом стуле со спинкой. Он скривил губы, а потом выпятил, касаясь их пальцами. Малфоя вдруг охватило волнение, как перед чем-то важным. — Да дракл его знает! Золотой такой, по типу этого, — он поднял свой бокал, как бы демонстрируя. — А ещё, что меня бесило, на нём было... что-то типа изображения... крысы! Мне казалось это мерзостью. — Крыса? На золотом кубке? — переспросила Гермиона, сдвигая брови к переносице и кусая губы. Пальцы затарабанили по столу, который скоро отправится на мусорку или барахолку. — А эта крыса не была похожа на барсука? — как бы невзначай поинтересовался Драко. У него в голове начало что-то складываться. Сириус хохотнул, пожав плечами. — Не помню я, может, и барсук. Хотя тогда бы это объяснило, почему та крыса была жирной. В горле у Малфоя пересохло. — И что дальше? Ну с Беллой и кубком? — Гермиона схватила свой бокал, но пить не стала. — Потеряла, мне кажется. Потому что больше она с ним не появлялась. Конечно, Регулусу она втирала, что очень надёжно спрятала его. Но на вопрос Рега: зачем? — ничего не отвечала, лишь делала очень важный вид. Белла тогда уже вышла замуж за Лестрейнджа, ведь разница у нас восемь лет. И брат слушал эту истеричку, открыв рот. Мелкий придурок... — Регулус — твой брат? Вот тут Малфой оказался чуть более осведомлён в этом вопросе. Родители часто упоминали его как Пожирателя смерти, отдавшего жизнь за Тёмного Лорда. Только вот, как именно — то ли не знали, то ли просто не говорили. У Драко испытывал к нему смешанные чувства, хотя в детстве и гордился погибшим дядей, восхваляя того за самоотверженность. Только вот жизнь, отданная за кого-то, если бы она только не оказалась тщетной... — Да. Он учился на год младше, но на Слизерине. Гордая часть нашего семейства и Кикимеров любимчик, — в словах Блэка послышались нотки тоски. — Попал под влияние Пожирателей и уже в шестнадцать лет оказался в их рядах. — В шестнадцать?! — Да. Маленький самонадеянный болван, возомнивший себя бойцом. Погиб, и никто даже не знал, что произошло. И никто, ни распрекрасный Волан-де-Морт, — он выделил интонацией это имя, — ни кто-либо из Псов — не искал его! Мать, наверное, после этого и сошла с ума. Хотя отец ушёл вперед неё, сердце не выдержало. — Хозяин Регулус не был болваном! — проскрежетал Кикимер, как оказывается, всё это время сидевший за одной из тумб на перевёрнутом кверху дном ведре. Он вышел из своего укрытия, когда на него обернулся Сириус. — Ну конечно! Ведь Рег твой любимчик! — Хозяин Регулус отдал жизнь, чтобы прекратить то, что делал Тёмный Лорд. — Всмысле? — не понял Драко. Такого он прежде не слышал. — Чего городишь?! — разозлился Блэк, но Кикимер, хоть и кланялся, но посматривал с укором. — Кикимер расскажет! Если хозяин Сириус отдаст ему все ложки и вилки из столового набора Хозяйки! — Да забирай! — махнул рукой тот и поторопил: — Так что там? Гермиона чувствовала, как Драко подсел ближе к ней, положив на её плечо подбородок, чтобы видеть старого домовика. — Однажды, через год после вступления в ряды Пожирателей, хозяин Регулус сообщил Кикимеру, что Тёмному Лорду понадобился домашний эльф, и он предложил меня, Кикимера. Это великая честь и для Регулуса, и для Кикимера, — говорил эльф, и на его глазах вдруг выступили слёзы, а лицо вмиг будто постарело ещё сильнее. — Кикимер отправился к Тёмному Лорду. Только Кикимер не знал, что ему надо будет делать. Тёмный Лорд взял Кикимера в пещеру на берегу моря, в которой было большое подземное озеро. Там Тёмный Лорд заставил Кикимера выпить что-то из стоявшего там же сосуда, а сам положил в опустевший сосуд медальон и заполнил его новой порцией зелья. Стало страшно, Кикимер очень хотел пить и, казалось, сходил с ума. А вокруг, в том озере, плавали люди... — Какие ещё люди? — охнула Гермиона, но домовик отвернулся от неё, будто не услышал. — Отвечай, — коротко поторопил его Драко и положил руку девушке на талию, притягивая к себе. Он делал то, что хотело его существо — быть рядом. Так спокойнее. — Мёртвые. — Инферналы, — догадался Малфой, и Гермиона согласно кивнула. Сириус слушал молча. — После этого Тёмный Лорд бросил Кикимера в пещере, даже не подумал забрать обратно. Однако Кикимер не умер, а сумел трансгрессировать из пещеры и вернуться к хозяину Регулусу. — И что дальше? — спросил Блэк, леденея от рассказа. — Кикимер еле остался жив, но рассказал хозяину всё, что с ним произошло. Хозяин Регулус оказался потрясён, долго молчал и просил у Кикимера прощения, даже лечил. Вот, какой он — младший из Блэков! — Но как Регулус погиб? — спросила Гермиона, и Кикимер, покосившись на Малфоя, скрипя зубами ответил: — Когда Кикимеру стало лучше, а это случилось не скоро, хозяин попросил Кикимера показать место, куда они отправлялись с Тёмным Лордом. Кикимер умолял и плакал, так ему было страшно туда возвращаться. Но хозяин убедил Кикимера, что это очень важно. Когда Кикимер перенёс их туда, уже в пещере юный Регулус достал из кармана свой медальон. Он велел Кикимеру взять его, а когда чаша опустеет, поменять медальоны. Кикимер умолял не пить содержимое сосуда... На этом моменте он разрыдался, как маленький ребёнок, вытирая слёзы тряпкой, в которой ходил. Все ждали, когда истерика поутихнет. Сириус сидел серый, как давно не побелённые стены в его доме. — Также хозяин Регулус приказал ничего не говорить кому-либо о произошедшем в пещере, а вернувшись — обязательно уничтожить медальон. Кикимер по приказу хозяина ушёл, хотя и не хотел, но не смел ослушаться. После этого хозяин Регулус не вернулся. — После того, как Регулус выпил всю жидкость и, мучимый неутолимой жаждой, был вынужден напиться из озера, куда его затянули под воду инферналы, сделав ещё одним хранителем крестража, — закончила за него Гермиона, подводя логические выводы. — Крестража?! — обалдело спросил Сириус. Она кивнула. — А где же тот медальон? Ты его уничтожил, Кикимер? — спросил Драко, который не получил всех ответов. Он встал, положив руки на плечи Грейнджер, и в нетерпении мял ей их. Гермиона не вырывалась. — Кикимер пытался уничтожить медальон, как его и просили. — Получилось? — Нет!!! — он почти кричал, хватая себя за плечи длинными руками. — Что Кикимер только не пробовал! У него не получилось! — Погодите... — Гермиона повела плечами, прося Драко остановиться, и теперь тоже встала, глядя то на Сириуса, подпиравшего лицо руками, то на Малфоя. — А где он сейчас?! Раз ты его не уничтожил... — Его украли. Год назад, когда хозяин Сириус умер... — Кикимер, глотая слёзы, покосился на вполне себе живого Блэка. — В дом проник человек. Он многое отсюда вынес, медальон тоже. — О ком ты говоришь?! — спросил Сириус, поднимая голову. — Н-наземникус Флетчер. — Вот же скотина!!! — взревел Сириус, еле сдерживаясь. — А теперь по порядку. Я правильно понял, что этот безносый урод понасоздавал себе много крестражей?! Драко ошарашенно кивнул. Его удивляло, как все так беспечно обзывают этого безжалостного, но всё же очень могущественного и опасного волшебника. — Сколько? — Точно неизвестно, — пожала плечами Гермиона. — Шесть или семь. — Твою мать! Да он точно псих!!! — Уничтожено уже два. Ещё один найден в Выручай-комнате буквально недавно. Медальон пропал, Наземникус по-любому его уже продал кому-то по дешевке. Есть подозрение, что ещё один — это может быть чаша Пуффендуя. Возможно, это тот самый кубок, который ты видел у Лестрейнджа, — подвела итог Гермиона. — Итого пять? А ещё? — Это нам и предстоит узнать. Дамблдор как раз проводит с Гарри дополнительные занятия, где рассказывает подробности о детстве Волан-де-Морта, приюте, в котором он рос, отце-магле, которого убил со всей семьей... — Что? — неверяще переспросил Драко. — Подожди, Дамблдор уверен, что Тёмный Лорд — полукровка?! — Называй его по имени, Драко, — строго посоветовал Сириус, изрядно побледневший после рассказа о брате. — Да, он полукровка. Его мать — Меропа Мракс — наследница Слизерина. Полюбила красавца-магла, опоила его любовным зельем и родила сына. Только понадеявшись на то, что Том Реддл её любит уже по-настоящему, перестала давать ему напиток любви. Избавившись от дурмана, мужчина бросил жену и сына, и ей пришлось побираться. Она заложила медальон Слизерина, а сына сдала в приют, когда умирала. Драко не мог поверить своим ушам. Тёмный Лорд — полукровка! Полукровка, подмявший под себя многих чистокровных, тех, кто по влиянию, связям и заполненным сейфам в Гринготтсе мог сравняться с королевской семьёй Британии. — Возможно, он что-то взял для своего крестража и от Гриффиндор, но Дамблдор сомневается, — продолжила рассказ Гермиона. — Кикимер, — хрипло произнёс Сириус, глядя на него своими тёмно-коричневыми глазами. — Найди этого бродягу Флетчера и притащи сюда! Мы должны узнать, куда делся медальон! Мы должны закончить дело Рега! Кикимер вдруг послушно кивнул. — Да, хозяин Сириус, Кикимер приведёт воришку! — домовик поклонился и трансгрессировал. — Если что-то узнаешь, передай нам сообщение, — попросила Гермиона, роясь в сумочке, где теперь лежала ещё и машина Дилана. Выхватив палочку, направила ту в открытый зев с Незримым расширением. — Акцио фунты! Три монеты вынырнули наружу, и девушка подхватила их рукой. Наличных денег у неё оставалось немного, но делать больше нечего. Выложив их в ряд, стала по памяти произносить заклинание, соединяя между собой. Такие уже получалось сделать в прошлом году, чтобы все члены-участники Отряда Дамблдора получали сообщение по своей монете. — Протеевы чары? — догадался Сириус, восхищённо наблюдая за юной волшебницей, такой талантливой для своих лет. Он прикурил сигарету, и Драко, видимо, посмотрел на него таким взглядом, что тот протянул ему пачку. Малфой прикурил от палочки, глубоко затягиваясь. Около десяти минут потребовалось на то, чтобы все три монеты перекликались между собой. — Совы — это долго. Время не на нашей стороне. Если что-то узнаешь, то используй монету. Когда она нагреется, значит, пишет уже кто-то из нас, — третью монету она протянула Драко. — А почему не галеон, или, на крайний случай, сикль? — Чтобы точно не потратить! Много у тебя фунтов? — Эм-м, да была парочка... — Выкинь или убери, чтобы не спутать. А этот носи с собой. Гермиона схватила пачку сигарет, валящуюся одиноко среди тарелок после ужина, и вытащила себе одну. — Нам пора выдвигаться, ещё долго добираться до школы, — произнёс Драко, пытаясь собрать мысли в кучу. Вот это день Рождения выдался. Ни тебе балов и подарков, просто: здравствуй, взрослая жизнь, очередные разочарования и неприятные открытия! Но обдумать всё это у него ещё будет время. Выйдя из кухни и схватив в гостинной свою брошенную куртку, застегнул её на себе и поднял два шлема с пола. — Только не грусти тут! — Гермиона наставляла Сириуса, который снова приуныл. — У тебя ремонт! А ещё Нарцисса и Ариэль, за которыми требуется твой присмотр! — Жизнь, как бурлящий котел! — улыбнулся Блэк, вздыхая. — Ага, смотри только, чтобы не протекал, — фыркнул Драко, протягивая Гермионе шлем. Та взяла чёрный глянцевый защитный шлем, на котором сверху крепились два закруглённых ушка. У Малфоя на шлеме торчали шипы, как у дракона. Он сам их наколдовал, ему казалось, что это символично. И круто. — Скоро каникулы. Потерпи чуть-чуть, и Дамблдор сам отправит к тебе Гарри под белы рученьки! И два месяца лета будут ваши! — Скорее бы, — мечтательно вздохнул Сириус и опёрся плечом о стену в коридоре. — Тоже почаще сообщайте новости, чтобы я тут не затух от скуки. — Дом как сарай, а ему все скучно, — пробурчал Драко, надевая шлем и пряча за тонированным стеклом глаза. Он устал и хотел уже сесть на байк, чувствуя лишь скорость, ветер и свободу. — Да, закажи пока мебель, отмерь там всё, сколько чего нужно. И я тебе даже напомню, хоть и не одобряю излишнее злоупотребление магией домовиков — попроси у Нарциссы эльфов. Помоложе и посноровистее, они явно качественнее, чем ты сам, переклеят тебе все обои без вреда для психики. — Да помню я. Хотелось бы к приезду крестника облагородить это место, чтобы чувствовал себя, как дома. — Тогда тебя ждёт уйма работы, а нам пора, — поторопил Гермиону Драко, которому становилось жарко. Сириус обнял девушку, а потом протянул руку этому заносчивому сыну Люциуса. Да, многое от отца он всё-таки взял, и этого было не отнять. Главное, чтобы умел контролировать уровень своего ЧСП . Хотя, тут он знал наверняка: Гермиона сумеет охладить его пыл, ведь не в её характере терпеть даже намёки на унижение или упрёки. Пусть только попробует! Тогда Блэк лично свернёт сыну Нарциссы пару шейных позвонков для профилактики! Драко, не догадывающийся об этих мыслях, закатил глаза, пользуясь тем, что их не видно. Но руку всё же пожал. Коротко и крепко, без лишних объятий и сантиментов. — Мы поехали, — Гермиона тоже надела шлем. — Пока! Они вышли на улицу, где вечер ещё не окунулся в вечернюю прохладу. Даже не верилось, что эта долгая зима закончилась, и вокруг благоухают сады: уже доцветают яблони, каштаны и вишни, активно распускаются цветы на клумбах, а траву на газонах даже успели подстричь несколько раз, так быстро она росла. Через улицу в сквере бегала ребятня, громко крича на всю округу. У них уже начались каникулы, счастливцы! Байк стоял, припаркованный на обочине дороги прямо напротив крыльца, которое сейчас и вовсе скрылось из вида под заклятием Фиделиуса. Малфой протянул руку, и Гермиона подошла к нему ближе. Их лица скрывали шлемы. — Готова? — Да! — Тогда погнали. Немного полетаем, а потом трансгрессируем. Он сел на водительское сиденье, снял байк с подножки и, сделав ещё пару манипуляций, завел его. Гермиона села позади него, прижимаясь грудью к широкой спине и обхватывая парня за талию. Байк взревел, и они рванули с места, выезжая на полупустые в этом районе дороги. Мотоциклу же вовсе не страшны пробки, он ловко лавировал между машин, первым выскакивал на перекрестки и возглавлял поток. Малфой водил уверенно и с пониманием того, что делает. Правила дорожного движения он, к удивлению Гермионы, которая думала, что ему они покажутся скучными и нелогичными, выучил. Хоть таковыми их и считал. Проехав несколько улиц, направлялись к выезду в сторону Шотландии. Когда город остался позади, а трасса почти опустела, Малфой разогнал байк так, что девушке пришлось сильнее ухватиться за его талию. Вскоре она и заметить не успела, что они уже не едут, а летят, никем не замеченные на фоне июньского заката.

***

Дорога в Хогвартс заняла около полутора часов. Чтобы не терять времени, трансгрессировали в какой-то деревушке, куда Малфой удовлетворился полётом. А когда они очутились у Визжащей хижины, на улицу опустились глубокие вечерние сумерки. Тело ломило после долгого и тяжёлого дня, и хотелось постоянно потягиваться. Спрятав байк и шлемы в сумочке, кое-как прошли внутрь деревянного дома, который держался лишь на вере в себя. Ещё двадцать минут медленной ходьбы по узкому лазу к Хогвартсу, и наконец Гремучая Ива осталась позади. День казался бесконечным. — Устала? — спросил у неё Драко, когда они отошли от только что отмершего после заклятья дерева. Гермиона кивнула, но улыбнулась. — Что думаешь насчёт бизнеса родителей? — Да пока ничего. Надо найти юриста и проконсультироваться, а иначе что я могу? Я знаю, как сварить оборотное зелье или зелье живой смерти, но в бизнесе я дуб дубом. — Тоже верно, — кивнул Драко, задумчиво вышагивая мимо замка к главному входу. — Думаю, про медальон мы пока Гарри не будем рассказывать? — Да пока и нечего, собственно. Они вскоре вышли из тени замка на освещённую факелами дорожку, ведущую в открытые двери Хогвартса. По пути им почти никто не встретился, все уже разошлись по башням и подземельям. Близились экзамены, захватившие внимание многих учеников. — Пускай Блэк для начала разузнает от этого Флетчера, куда тот дел медальон. — Могу поставить всё своё наследство, — фыркнула Гермиона, — что продал за бесценок. Он тот ещё тип. — Какие высокие ставки! — улыбнулся Малфой, закидывая руку ей на плечо и притягивая к себе. — Ребят! — их окликнул знакомый голос, и им пришлось обернуться, разорвав объятия. К ним навстречу шёл Невилл, а чуть позади него — Дафна Гринграсс. С лиц обоих не сходили улыбки, да те и не пытались их прятать. — Где были? — Да в... эм-м... Гуляли! — ответила Гермиона, в последний момент решив не рассказывать о поездке в Лондон. Мало ли. — С днём рождения, Драко! — слизеринка подошла ближе. Малфой вскинул бровь. — Ты помнишь? Никак вы там в мою честь в подземельях вечеринку устроили? — он попытался за сарказмом скрыть неловкость. Драко не общался с кем-либо со своего старого факультета. Родного и любимого, между прочим. Никто из них так и не смог пересилить себя и вновь наладить с ним отношения. — Ага, салют будет в полночь, и ты из гриффиндорца снова превратишься обратно в слизеринскую принцессу, — Дафна умела различать сарказм, и сама неплохо им владела. Гермиона хохотнула. — Что встал, как столб? Иди обниму хоть в честь совершеннолетия! Гринграсс, не стесняясь, повисла на его шее, и Драко пришлось обнять давнюю подругу в ответ. — У нас что-то происходит, Малфой, — шепнула она ему на ухо, и он напрягся. Склонившись к её уху, спросил: — Что именно? — Пэнси. С ней что-то творится. Про Забини вообще молчу. — Кхм, — кашлянул Невилл, сложа руки на груди и наблюдая за ними. Дафна мигом отошла от бывшего одногруппника и вернулась к Долгопупсу. Малфой кинул взгляд на Грейнджер, она, кажется, ревность не показывала, но губы всё же поджала. — Что, снова осаждали теплицу? Вы там ещё не всё пересадили? — спросила девушка. — Ну-у, там есть ещё, над чем работать, — загадочно ответила Дафна, вдруг подмигнув ей. — Вы же понимаете, о чём я? — О цветах? — шутливо предположил Драко, глядя на краснеющего Невилла. Тот стал тереть вспотевшую шею. — Да! — радостно согласилась Гринграсс. — Пестики там, тычинки... — Только не опылитесь там раньше времени, — посоветовала ей Гермиона, в какой-то мере даже завидуя. Её тычинка всё никак не ломалась под напором многочисленных уговоров. И что с этим парнем не так, в остальном же всё было отлично. Малфой хохотнул, оценив юмор. — Он точно плохо на тебя влияет, Гермиона, — вздохнул Невилл, поправляя тонкую жилетку поверх рубашки. — Или она на него? — спросила у Невилла Дафна, проведя пальцами по его ладони. Парень вздрогнул, а потом крепко сжал её ладонь в своей. — Муж и жена... — Одна сатана! Они закончили фразу и довольно переглянулись. Малфой же цокнул языком. Да они что, все сговорились?! — Нам пора, — сказали хором Гермиона и Драко, повернувшись лицом к дверям замка. — Ну, а мы о чём! — крикнула им вслед Дафна. На этом они расстались. Невилл пошёл провожать её до входа в слизеринскую гостиную, а Малфой повёл Грейнджер очередным коротким путём до башни Гриффиндора. Гермиону обуяла неловкость. Разговор о таких темах, как отношения или что-то большее с Малфоем — заставляли её краснеть. Они только сегодня стали друг для друга парнем и девушкой, при этом договорившись не обнародовать всё друзьям, но эти постоянные намёки... — Грейнджер, — спустя десяток минут петляния по коридорам Драко остановил её, коснувшись запястья. Она обернулась и посмотрела на него снизу вверх. — Может, я что-то не так делаю, но все эти разговоры... Я пока не имею на тебя таких масштабных планов. Можешь не переживать, а то мало ли... — Прозвучало даже обидно, — Гермиона улыбнулась, всё же понимая, о чём он говорит. — Всему своё время. — Посмотрим, — она беззаботно пожала плечами. Её умилял его серьёзный вид и складочка меж бровей. Почему они с ним так переживали из-за чужих подколов? — Я хочу, — начал он, когда они двинулись дальше, — чтобы всё шло своим чередом. — Так и будет, наверное. И почему мы вообще об этом говорим? Отодвинув гобелен, вышли из ближайшего выхода к портрету Полной Дамы. Здесь оказалось прохладней, чем в узких секретных проходах. Каменные чаши больше не обогревали замок изнутри, остались лишь только факелы для освещения. — Потому что так правильно. — Так — это как? — Гермиона посмотрела на него искоса. Малфой выглядел задумчивым и смотрел себе под ноги. — Наверное, я консервативен. Во всяком случае, мне так внушали, что девушка — не вещь. Ею нельзя пользоваться, как тебе заблагорассудится. Если бы химии после первых наших поцелуев не случилось — я бы даже не продолжал. Гермиона слушала его, почти открыв рот. Это что ещё за признания на ночь глядя?! — Продолжал что? — Добиваться твоего внимания, Грейнджер, — он остановился на пару ступеней ниже, и они оказались лицом к лицу. Малфой медленно поднялся выше, кладя руки ей на талию каким-то очень собственническим жестом. — Мне казалось, что ты меня просто шантажировал, — она ухмыльнулась, смотря в его серые глаза, в которых отражалась она сама. — Это только сыграло нам на пользу, — пожал плечами парень, еле сдерживая улыбку и кусая изнутри щёку. — Мне тоже требовалось тебя поближе узнать. Не смотри на меня так, будто я приведение! Я не отношусь к тому типу парней, кто пользуется и выбрасывает. — Громкие слова, Малфой, — серьёзно произнесла Гермиона, положив руки ему на плечи. Разговор завязался странный. Собственно, как и всё поведение Драко с момента перевода на Гриффиндор. Или это просто она его не знала? Единственное, что ей было доступно: видеть склоки Поттера и Малфоя в коридорах школы и на матчах, а также слушать сплетни о нём самом от Лаванды и Парвати. На деле же он оказался намного глубже, открывшись с совершенно другой стороны. Чистой стороны, не опороченной чем-либо, кроме грязных словечек и не очень хороших поступков в отношении Гарри. — Молодые люди, вы там проходите или нет?! — Полная Дама крикнула им с портрета. — Конечно, мисс! — нахально произнёс Малфой, тут же превратившись в обольстителя. Гермиона смотрела на него с некой долей недоверия во взгляде. Они назвали пароль и прошли внутрь пустой гостиной. Камин активно полыхал. Видимо, все только недавно разошлись по спальням. — Или ты бы хотела, чтобы я был как твой братец? — продолжил тему Драко, стягивая с себя куртку и оставаясь в одной чёрной футболке, слегка ему свободной. — Пил, курил, дрался и менял подружек? — уточнила Гермиона, вспомнив прошлые похождения Дилана. Она подошла к дивану, но присела только на подлокотник. Хотелось скорее вернуться в спальню, закончив этот день. — Под три первых пункта из четырех ты идеально вписался. — Это всё чистой воды совпадение, — ухмыльнулся Драко, подойдя ближе и запутывая пальцы в её волосах. Она прильнула лбом к его животу, млея от неожиданно проявленной нежности. — Но самое главное — четвертый пункт. Мне никогда не хотелось размениваться. У меня был отличный пример перед глазами, и я хотел так же. Гермиона вспомнила о Нарциссе и Люциусе, которых видела вместе лишь однажды на чемпионате мира по квиддичу. Выглядели они вместе и, правда, эффектно, но о том, что происходило в семье, за закрытыми дверями поместья — только их тайна. Хотя, кто, как не отец, мог привить сыну подобные мысли и воспитание? Это... похвально. Хотя Люциус и был последним мерзавцем. — А чем отличаюсь я? Он отстранился и присел перед ней на корточки, теперь глядя стальным взглядом. — Сложно объяснить. Пазлы, когда собираются в единую картинку, не задают вопроса: почему мы так идеально подошли? Просто так суждено. — Хочешь сказать, что мы... суждены друг другу? — она затаила дыхание. Никто и никогда не говорил с ней так откровенно и чувственно. Сердце билось, как бешеное, и застилало слух. — Хотелось бы в это верить. — Интересные размышления. Маглы... да и не только, думают иначе. — Как? — он провел ладонями по её бедрам, пальцами пробрался под оборванные нитки и коснулся кожи. — Для многих самое важное — это то, как всё сходится в постели, — это она сказала почти шёпотом, боясь, что кто-то может их подслушать. Драко кивнул, как бы говоря, что слушает. — И если в постели партнёр не устраивает, то это будет основной причиной разрыва. — Ты думаешь, что я могу тебя не устроить в этом плане? — Малфой улыбнулся. Они кое-что уже пробовали, не переходя черту. И от всего, что происходило между ними — лично у него сносило крышу. Может, она видела и чувствовала всё иначе? Гермиона пожала плечами. — Скорее... наоборот. Ну или даже нас обоих что-то не устроит. Драко продолжал увеличивать размеры дырок на её джинсах, бездумно отрывая по ниточке. В гостиную прошёл Невилл, но Малфой даже не повернулся в его сторону, так и сидел перед девушкой, занимаясь своим делом. — Спокойной ночи! — пожелал им парень и двинулся к лестнице, ведущей в спальню парней. — Спокойной, — кивнула, улыбаясь ему, Гермиона. — Не думаю, что такое возможно, Грейнджер, — ответил Драко, подняв на неё взгляд. — Просто я думала... — Что? — он прищурился, смотря, как она кусает губы, подбирая слова. — ...что ты боишься разочароваться во мне, поэтому и не торопишься. Малфой тихонько рассмеялся, опустив голову. — Дело не в этом, Грейнджер. — Тогда в чём? — В твоём внутреннем мире, который отчаянно хотел "лишиться девственности". Кто тебе внушил это? Согласись, странно так просто с кем-то переспать, когда почти ничего, кроме желания, естественно, и не связывает? Ей не казалось это странным. — Разве тебе не льстило, что я тебя хотела?! — нервы начали сдавать. Этот день и так высосал из неё все силы. — Меня пугал факт, что после этого ты могла пожалеть. Могла ведь? Она пожала плечами. — Кто я для тебя? — спросил он, смотря на неё таким взглядом, который сумел перевернуть все её внутренности. Тело мелко задрожало, а руки похолодели. Драко не хотел рассказывать о том, что на него наложено проклятье семьи, защищающее от связи с маглорождёнными. Она точно всё неправильно рассудит. И вот ему сегодня исполнилось восемнадцать, но... по-прежнему страшно перейти грань, ведь... Вдруг снова у него откажет магия?! Надо ещё немного подождать, а потом действовать аккуратно и медленно. К тому же, все те мысли, что он ей озвучивал, не были притворством. Драко действительно так считал. — Я хочу быть с тобой... — Кто я для тебя?! — повторил Драко очень тихо, но чётко. Гермиона не знала, что на такое отвечают, и по коже пробежали мурашки страха. — Ты не готова, Грейнджер! — он встал на ноги, скривившись от того, что они затекли. Откинув светлую чёлку с глаз, схватил куртку и вздохнул. — Мы идём спать? Поднявшись, она с удивлением обнаружила, что глаза её полны слёз. Большая горячая капля скатилась по щеке, сорвавшись с подбородка на пол. Пытаясь спрятаться за волосами, кивнула и пошла к лестнице, незаметно шмыгнув носом. — Стоять! Ноги остановились сами будто по команде. Драко догнал её и поднял пальцами подбородок. — Я обидел тебя? — У меня много чувств к тебе! — выпалила девушка. — Очень! И я не знаю, как с ними справиться! Никто не учил меня красивым речам, или как выражать эмоции словами, а не поступками! — она всхлипнула, а Малфой ошарашенно уставился на сморщившийся носик. Её ресницы намокли, пропуская сквозь себя солёные потоки, а губы непроизвольно задрожали. — А что ты чувствуешь, Грейнджер? Она пожала плечами, глубоко вдыхая воздух, чтобы успокоиться. — Внезапно ты стал тем, кто заменил мне всех остальных. Мне с тобой интересно, даже молчать не скучно и комфортно! И моё тело... — на этих словах она понизила голос до шёпота. — ...очень остро реагирует на твоё присутствие. Меня постоянно тянет к тебе, я всегда ищу тебя взглядом и чувствую себя неполноценной, если ты не рядом! И вот как всё это объединить в одно слово?! Ты меня отвергаешь раз за разом и только мучаешь этим! — Я не отвергал, — не согласился с ней Драко, внимая каждому слову. Он чувствовал всё то же самое, и это стало приятным открытием. — А что тогда?! — Гермиона вытерла мокрое лицо ладонями, не смотря ему в глаза. — Просто хотел знать, что я для тебя не тот, с кем ты просто поставишь одну галочку в списке новой Гермионы, а потом исчезнешь. Такой список в её голове и, правда, был. Ей хотелось идти наперекор всем и делать то, что хочется в моменте. Курить — пожалуйста! Забить на учебу — сделано! Начать общаться с Малфоем, которого все считают изгоем — запросто! — И что теперь? — Теперь мы идём спать. Её охватило отчаяние. Почему всё стало таким сложным?! И почему нельзя довести разговор до конца?! И как ей теперь вернуться в состояние эмоционального покоя после того, как она сказала все эти слова?! Гермиона поднялась вслед за ним на площадку между двух лестниц, чувствуя себя разбитой. — Грейнджер… — он тяжело вздохнул. — Ты мне более, чем нравишься, не копайся в себе и не накручивай! Просто давай двигаться в своём темпе, а не смотреть на других… — Да я понимаю… Просто это как… когда все уже целовались с парнями, а ты нет, и чувствуешь себя неудачником… — У меня, слава Мерлину, такой проблемы с парнями не было, — ухмыльнулся Драко, опершись спиной о перила. — Ты же понял аналогию! — Более чем. Поднимайся к себе! — Думаю, что мы сегодня вместе… — разочарованно произнесла Гермиона, уже привыкшая к тому, что они часто ночевали вместе. — Грейнджер, я приду, это даже не обсуждается! — улыбнулся ей Малфой, притянув за затылок и крепко целуя в губы. — Но принимать вместе душ — это какой-то новый уровень, да? Поэтому я… — Я была бы не против, — назло ему опровергла её слова девушка. Её взгляд заскользил по одетому Малфою. Было бы здорово увидеть его под струей горячей воды, когда она стекает с волос на грудь и живот, опускается ниже, обтекает бёдра… Нет, у неё точно что-то не то с гормонами. Дыхание от этих мыслей участилось. — Уже представила? — ухмыльнулся парень, заметив на себе внимательный изучающий взгляд. — И как я тебе голый в душе? — Отстань! — Боюсь, Грейнджер, в Хогвартсе нам не удастся такое провернуть… Слишком много возможных свидетелей… — его рука прошлась по спине девушки к пояснице и ниже. Он явно издевался над её самообладанием! — В твоих глазах я даже сама себе кажусь извращенкой! На твоём-то фоне праведника! — Праведника? — он внимательно изучил её недовольное и слегка обиженное лицо. — Я приду после душа. Не закрывай окно. — А вот и закрою! Будешь спать на подоконнике! — пробубнила Гермиона, направляясь к себе. — Я всё слышал, Грейнджер! — Приходи! Только... — она остановилась, закусив губу в нерешительности продолжить фразу. Он внимательно на неё посмотрел. — Что? — У меня месячные и... вряд ли сегодня... — её щеки вспыхнули. Такая интимная тема! Господи… — Грейнджер! Разве я только за этим к тебе прихожу? Жди после отбоя! — он, нисколько не смутившись, подмигнул ей и двинулся к себе. Она, улыбаясь, прошла в комнату, где девчонки, хоть и не спали, но уже разошлись по кроватям. Джинни обложилась учебниками, внимательно что-то конспектируя. Лаванда и Парвати перебрасывали друг другу журналы, которые обычно читали в свободное время. Обсуждая очередное платье какой-то ведьмы на обложке, уставились на вошедшую в комнату Гермиону. — Будешь курить — не дыми в комнату, — вполне миролюбиво попросила Браун, оценивающе глянув на Грейнджер, которая была слегка лохматой и помятой. Кивнув, та прошла к своей кровати. — Как съездила? — спросила её Джинни, не отрываясь от учебника. — Да-а… нормально вроде, собрала все остатки вещей, которые летом отвезу Дилану. — Он… писал тебе? — Сегодня созвонились по международному телефону в городе. Говорит, долетели нормально, погода в Бостоне комфортная, бабушка потихоньку привыкает к новому климату и месту. Скоро повезут её на обследование… — разговаривали они недолго. Брат тараторил, торопясь рассказать всё разом, ещё и связь троила, коверкая слова. — Хорошо, — Джинни вымучено улыбнулась. Гермиона, вздохнув, подошла к её кровати и, сев на край, посмотрела на подругу. — Скучаешь? — Это… не имеет значения уже. Всё ведь закончилось… — Он спрашивал о тебе. Джинни нервно теребила край листа учебника. — Да? — Кажется, ему всё это дается тяжелее, чем могло показаться. Может, ты хотя бы напишешь ему? Никто же не запрещает общаться… — Это тяжело. Мы не увидимся ещё дракон знает сколько, зачем тешить себя надеждами… Гермиона, ещё минуту посидев рядом с ней, ничего советовать не стала. У себя в жизни разобраться не может, куда уж ей лезть в чужие. На самом деле, день был нелегкий, и единственное, что сейчас хотелось — это смыть с себя всю дорожную пыль и лечь спать в объятиях Малфоя.