Can I stay here with you?

Топот ножек по комнате и тоненький голосок отвлекают юношу. — Хёни, ты почитаешь мне сказку? — малыш забирается на кровать к брату и устраивается у его бока вместе с книгой. Мальчик и сам умеет читать, но очень любит, когда это делает для него хён, проводя с ним больше времени. Малыш смотрит своими большими глазками и добивается своего, как и всегда. — Гуки, хорошо. Только недолго, и тебе скоро пора спать, — подросток берёт в руки книгу и начинает читать там, где в прошлый раз остановился. Мальчик устраивается поудобнее у его бока и укладывает свою голову на грудь брата, получая полуобъятия одной свободной руки. Как бы не казалась разница в возрасте братьев непригодной для близкого общения, они были друг у друга самыми близкими, родственными душами, если можно так сказать. Хоть ребёнок не мог понять на все сто процентов своего брата, его взрослые поступки, он его любил, и разделял с ним всё своё время, радуясь каждой минуте, хоть иногда их было так немного. Пятнадцатилетний парень играл со своим младшим братом и позволял ему залазить в свою душу, ведь роднее его он никого больше не ощущал в своей жизни. Пусть этот ребёнок всего не понимает, смотрит мультики и постоянно хочет резвиться, это не мешает Паку с ним философствовать, рассуждать на темы, что прудятся в голове подростка. А его волновало много разных вещей: становление в этом мире, ощущение в нём себя, смысл жизни, и он об этом говорил с этим ребёнком, на что тот отвечал распахнутыми неморгающими глазками и иногда своими замечаниями, что были не глупыми, но по-детски наивными. Пять лет. Смотря для какого возраста, но это разница. В третьем, четвёртом, пятом десятилетиях это не так замечается, но в первом-втором... Чимин укладывает малыша в кровать поудобнее и накрывает одеялом, сам принимая душ и возвращаясь в нагретую постель. Время от времени они вместе спят, когда, например, как и сейчас Чонгук от усталости засыпает у него в кровати, или когда приходит среди ночи после страшного сна, чтобы хён его защитил, или во время кино-марафонов, когда родителей нет дома. Чимину нравится проводить время с мелким, хоть сверстники его и не понимают. -два года спустя- Мальчик крутится на кресле стула с колёсиками и не может сосредоточиться. У него всё на уроке получалось, но тут какое-то усложнённое задание, решить не получается уже минут двадцать. Вставая с места он плетётся в комнату брата без стука открывая дверь. Он видит, как незнакомая девушка сидит на коленях брата, сталкиваясь с ним губами и оттягивая его красивые волосы. Чонгук застывает, не зная что сказать или сделать, эта девушка, наверняка, тяжёлая и делает брату больно, так сильно потянув его за волосы. Он хочет что-то сказать, но решает просто выйти, запирая тихонько дверь и возвращаясь обратно с учебником. Почему-то стало грустно и обидно. Теперь с ним ещё меньше будут проводить времени. Гуку хочется плакать, ни задания не решил, ни с хёном вечер не провёл. Эта девушка вышла из комнаты его брата только в десятом часу, когда мальчик уже сложил всё к школе и начал умываться, готовясь ко сну. Одно задание не сделал и, возможно, ещё одно неправильно, но ничего страшного. Хён ведь был занят, может, в другой раз объяснит. Укладываясь в пижаме поудобнее в кровати, он выключает светильник, и закрывает глаза, ложась на бок и подпирая щёчку ладошками. Свет из приоткрытой двери заполняет комнату и тихими шагами кто-то подходит к кровати. Тёплые пальцы в волосах и горячие губы на лбу. Чимин пришёл пожелать спокойной ночи. Он никогда не забудет о брате. — Хёни, ты сегодня весь день был не со мной, — сонный голос и помятый вид так умиляют старшего брата. — Прости, малыш, завтра вместе будем весь день. Только ты и я. — Обещаешь? — Конечно, малыш. Засыпай скорее, — ещё один целомудренный поцелуй в лобик и дверь прикрывается, погружая комнату в темноту. После школы Чимин встречает своего брата, который несётся к нему со своими объятиями. Гуки очень милый мальчик, особенно для своего возраста, Чимин думает, что кому-то повезёт с этим нежным цветком, который будет неисправимым романтиком, дарующим любовь без остатка. -три года спустя- Пятнадцатилетний подросток такой трудный со своими гормонами, но, кажется, Чимину с Чонгуком повезло. Он едва помнит себя в его годы, кажется, он был таким же засранцем со своими родителями, как нынешние подростки, но не по отношению к своему младшему братику. Его он всегда любил и оберегал, словом ласковым лишь называя. Чонгуку пятнадцать, а он всё ещё ребёнок, такой невинный, маленький ангелочек, со своими большими глазками и милой яркой улыбкой. Превосходя в росте Чимина на несколько сантиметров он не чувствует себя выше него, он всегда с ним на одном уровне или иногда немножко ниже, дабы суметь разглядеть всю мудрость и неповторимость своего хёна, он им восхищается. Как в десять лет, так и в пятнадцать, находя своего идола и возводя его на пьедестал. Лучшего друга, мужчины, души родственной, он в своей жизни не видел. На него хочется ровняться и быть с ним всегда рядом. Делая домашку в комнате Пака, Гук устало потягивается на кресле, давая себе перерыв. Стол и мебель в его комнате временно недоступны, родители решили сделать косметический ремонт в нескольких комнатах и обзавестись новой мебелью. Геометрия уже никак не идёт, учитывая то, что он решает задания повышенной сложности для участия в региональных конкурсах. Нужно давать себе отдых, лучшим не станешь от того, что закопаешь себя в учебниках. Чимин что-то увлечённо смотрит в своём смартфоне, улыбаясь время от времени. — Хён, что делаешь? — интересуется мелкий и подлазит ближе, устраиваясь рядом на кровати. — Да так, просто ленту листаю, — теребит тёмную макушку младшего небольшой ладошкой. — Тебе ещё много осталось? — поворачивается он к брату. — Нет, ещё три задания и можно будет отдохнуть. Давай сегодня куда-нибудь сходим, может... В клуб? — строит свои невинные глазки хёну. — В клуб? Малыш, мы договаривались, что не раньше шестнадцати. Давай просто сегодня посидим дома, а на выходных можем съездить вместе на дачу моего друга, хорошо? — слабые кивки брата. Жаль, что не прокатило, конечно. — Ох, я сейчас быстро всё доделаю и посмотрим фильм. Хён, выбирай пока, — уносится Гук обратно за стул и возбуждённо делает все примеры, пытаясь поскорее закончить и мечтая оказаться обратно в кровати с хёном. Заканчивая решать последнее задание и откладывая подальше тетради с учебниками, он потягивается на стуле, издавая стон. Мышцы затекли за долгое время сидения в одном положении, нужно разогнать кровь. Чимин кидает мимолётный взгляд на брата и внимание его приковывают спортивные штаны, где хорошо виднеется чужое возбуждение. Мальчик-подросток, ничего необычного. Гук чувствует, как сидеть ему становится неудобно и ткань на штанах неприятно натягивается, он смотрит вниз на себя. — Хёён... — мальчик зовёт своего брата и не понимает, что это такое с его организмом, и почему это так получилось, а главное, что с этим делать. Чимин подходит к брату и смотрит туда же, куда и он. Он отводит взгляд, потому что, неприлично как-то, и решает самостоятельно удалиться из своей же комнаты. — Гуки, я оставлю тебя здесь, спущусь пока за чипсами и соком к фильму, — он немного сжимает плечо парня и собирается выходить. — Стой, хён? А ч-что мне делать? — Чимина застали врасплох. Как "что ему делать"? У него что, не было до этого стояка? — Малыш, у тебя раньше такое уже было? — решает начать Пак. — Нет, — отрицательно мотает головой. — Ты возбуждён. В твоём возрасте такое бывает, иногда даже без повода или от сильного перенапряжения. — Понятно, — большие чёрные глаза внимательно смотрят в карие глаза своего хёна. — Ты должен снять своё возбуждение. Можешь принять холодный душ или поласкать себя, — объяснять такое как-то неловко, своему младшему брату причём. Но это ребёнок, его родной человечек, что столкнулся впервые в жизни с такой проблемой. Смеяться или закрыться от него нельзя. Нужно нормально всё объяснить. И пусть он неглупый мальчик, но знания о своём теле у него нет, как и общения на эти темы со сверстниками. У Гука небольшой круг друзей, среди которого ребята старше его и превосходят других в интеллектуальном плане, им чужды такие темы, как обсуждение лиц противоположного пола, рассказ о недавнем половом акте, вперемешку с горстью отборных матов. Он не такой. Его милый мальчик так и остался невинным душой, и, как оказывается, телом. Он воспринимает всё через призму своего тонкого и очень особенного понимания мира. Он будто не с этой планеты, со своими рассуждениями, толерантностью и философией. — Я не хочу мыться в холодном душе, мне и так сейчас не жарко, — за окном середина осени и холодно не только на улице, но и в комнатах, где греет слабое отопление. — Можешь попробовать поласкать себя. — Как? — Чимин хочет провалиться под землю, но сослаться на ютуб или сказать почитать в интернете не может, мало ли чего там ещё напишут. Ему не нужно, чтобы маленький братик становился извращенцем, нужно просто объяснить, как помочь самому себе. — Смотри, тебе нужно будет проводить по своему возбуждению, время от времени поглаживая конец пальцами. Проводи рукой вверх-вниз, плавно задавая темп, снимая тем самым эрекцию, — покрасневший Чимин собирается уходить, оставляя брата наедине с собой, как длинная рука его останавливает. — Хён, а если у меня не получится? — Чимин улыбается: брат такой забавный. — Не было ещё человека у которого бы не получилось этого сделать. — Ну, хён, откуда ты знаешь? Можешь мне помочь? — Чимин столбенеет. — Просто можешь меня проконтролировать, всё ли я делаю так, всё ли правильно? — Это интимный процесс, такое люди делают наедине. — Хён, я тебя не стесняюсь. Можешь остаться? Чимин не знает куда себя деть. Вроде бы это как-то неправильно, но вроде бы ничего в этом ужасного и нет. Его младший брат всегда такой, ничего не смущающийся, открытый ребёнок, или уже не ребёнок... Присаживаясь обратно на кровать, Чимин следит за тем, как младший брат спускает штаны и немного медля с боксерами, оттягивает их, обнажая плоть. Он смотрит на свой немного вставший член и спустя минуту решает что-то начать делать. Как там хён сказал? Водить по стволу, задевая головку и задавая темп. Он никогда раньше этого не делал. Не смотрел порно, не интересовался как там тело у него устроено, но и стыда не чувствуя за это. Его не интересовал в его возрасте секс и девушки, он любил проводить время за чем-то познавательным, увлекался философией, наукой и любил проводить время с братом. Всё, что его интересует — это те вещи, которые у него уже есть, которые рядом. Водя своей рукой по плоти, он чувствует, как ему становится приятно, низ живота потягивает и орган становится ещё более чувствительным, высвобождая эндорфины в мозг. Он откидывается на стуле немного назад и водит по члену прикрыв глаза, спрашивая у хёна: — Я всё правильно делаю? — Да-да, ты всё правильно делаешь, —отчего-то севшим голосом отвечает Чимин. — Тебе хорошо? — Да, хён, мне очень приятно. Почему мне раньше не говорили, что это так круто? — Чимин скрывает свою улыбку в ладонях, боже, ну какой же он всё-таки ребёнок. — Ты можешь трогать свои яички, так тебе будет ещё приятнее, — внимательно смотря на брата, делает замечание Чимин. — Охх, так, действительно, хорошо, — подростка бьёт дрожь. Всё его тело источает возбуждение. Хочется, неимоверно хочется чего-то очень сильно, хочется дойти до кульминации, хочется почувствовать облегчение от этой сладостно-приятной пытки над собой. Надрачивая член в быстром темпе, он кидает умоляющий взгляд на хёна. — Хён, мне сейчас так плохо, то есть, хорошо. Мне кажется, я сейчас описаюсь. — Нет, просто расслабься и дай себе кончить. Не сдерживай себя. Ведя длинной ладонью по стволу, он задевает большим пальцем головку, дополнительно её стимулируя, и издавая стон, кончает. Его домашнее худи и рука в сперме. Чимин достаёт из ящика салфетки и подаёт их брату, что пребывает сейчас явно не на Земле. Взгляд его расфокусированный, а руки совсем не хотят слушаться. Всё тело охватывает мелкая дрожь вперемешку с негой. Спешить никуда не хочется. — Давай, малыш, нужно привести себя в порядок, и пойдём смотреть фильм. Чонгук смотрит на брата и улыбается. Какой же он всё-таки у него заботливый. Он сплетает их руки и смотрит влюблённо в глаза. Пак немного теряется, но затем трепет своей ладошкой густые волосы и прислоняет голову к своему боку. Окутывающее всё тело состояние постепенно покидает его и юноша отстраняется, чтобы одеться. — Были такие приятные ощущения, когда я закончил, — делится своими эмоциями мальчик, укладываясь в кровать с хёном. — Но во время процесса тоже ничего так, да? — шутит старший брат, включая фильм на ноутбуке. — Ахахааха, ну да, — лучезарная улыбка покрывает личико, а мелодичный высокий смех приятно ласкает уши. — Хён, а ты часто это делаешь? — Чимин понимает, что тот имеет в виду. — Ну, смотря когда. В твоём возрасте достаточно часто, теперь реже. — Теперь это делать уже не хочется, не так приятно? — Нет, просто в твоём возрасте у меня не было девушки, и гормоны постоянно бушевали, из-за чего постоянно была эрекция, даже когда специально не возбуждался. Очень был чувствительным. Теперь у меня всё под контролем. Регулярная половая жизнь через пару лет, зрелость, и у тебя всё с этим будет в порядке. — Но хён! А обязательно нужно будет спать с девушками? — А ты этого не хочешь? — Да как-то нет, — мотает головой Чон. — Ну, ты чувствуешь влечение? Чувствуешь, что хочется... Хмм... Совокупиться с кем-то, ощущать неподдельный интерес кого-то на себе, чтобы тебе доставляли удовольствие, принося его так же в ответ? — Ннет. — Может, ты ещё не вырос для этого... — Пак кладёт юную голову к своему сердцу и обнимает брата за плечи. Начинается фильм, и они его смотрят в тишине, изредка её нарушая комментариями. Чонгук засыпает в тёплых объятиях, лёжа на груди брата. "Этот ребёнок снова уснул за фильмом, как в детстве", — задумывается Пак и поглаживает висок. Детские черты лица никуда не ушли, как и простой характер. Убирая прядки с лобика, он целует его, продолжая гладить по голове.