Зарисовки для тренировки

Шаг нетвёрд. Древняя мостовая будто издевается и высовывает края булыжников под стопы назло раннему прохожему. Солнце въедается под ресницы к воспалённой роговице. Василя слегка штормит после бессонной ночи. Эта ночь была тоже — назло. Её горечь совершённого не вытравить минутным удовольствием. Да и было ли оно, удовольствие? Смести в ноль половину компании за ночь, обнулив тонкие связи отца только из-за мести за его спесь и давление – больше похоже на бунт подростка, чем на осознанный поступок. Чем на жизнь. В любом случае, обратной дороги нет. Бизнес морских грузовых перевозок не терпит простоя и халатности. А то, как Василь запутал логистику сегодня ночью, перенаправив грузы, выбьет их семейное дело из обоймы морских акул на несколько месяцев. Осталось только дождаться подтверждения транзакций, но это дело получаса, протокол соблюдён. Отец такого не простит никогда. А значит, долгожданная свобода уже в кармане, сейчас таком же пустом, как и душа Василя. Пустота – прекрасный повод начать движение. Главное – свобода. Жаль, больше десятка сотрудников будут уволены. Но, как говорится, где тонко – там и рвётся. Любимое кафе обнимает прохладной бирюзой и кобальтом. Что-то ненавязчиво греческое в антураже стен перекрывается ощущением свежести. В этот час внутри никого, лишь лучший бариста, лучшая тишина и любимый аквариум с необычной водяной ящеркой: кажется, она сейчас единственная, кто искренне улыбается с лоском одетому, но такому не ко времени рассеянному посетителю. – Как обычно? – Голос бариста мягок и упорен, но не заставляет Василя оторвать взгляд от водяной ящерки. – Двойной американо, вода, сандвич с сёмгой? Неуверенный кивок перебивает треснувший голос: – Только кофе. Взрыкивает кофемолка. Руки бариста колдуют над кофе-прессом: – Знаете, а она по вам скучала. Когда Василь удивляется, у него синеет окантовка радужки стальных глаз. Бариста тоже улыбается, а сердце Василя, сейчас больше похожее на свитер бомжа, почему-то расправляется: оказывается, говорить не так уж больно. – Она?? – Она – Фрида, наша ящерка. Аксолотль, – уточняет бариста. – Фрида? Ты назвал её Фрида? Серьезно?? – синий уже полыхает вокруг зрачка, не оторваться. – Не я. Дочь владельца этого кафе. Шебутная девчонка – всегда гости, всегда люди вокруг, наша Фрида привыкла к общению. Но хозяйка уехала учиться, и Фридела затосковала одна в четырёх стенах. Вот её и перевели сюда – очаровывать посетителей. Наше чудо, – взгляд бариста светится от нежности. “Если бы искренние улыбки можно было инвестировать, то этот парень был бы уже в штате Апонте в Швейцарии”, – озадаченно думает Василь, но вслух льёт привычный скепсис: – Окей, допустим – Фридела. Допустим – скучала. И как же ты понял, что она скучала именно по мне? – Смотрите сами, как она к вам тянется и вертится около передней стенки, как будто спиралью подтанцовывает. Довольная, что вы на неё смотрите. Секунду, – запах кофе на миг приятно смешивается с морским. – Смотрите, смотрите! Так Фрида делает только для вас. Ни одному другому посетителю она так не доверяет. Первый глоток кенийской арабики уже отменил ночное золоченое бессилие, и Василь пристально вглядывается в медленные выкрутасы Фриды, следя то за ее растопыренными пальчиками, то за расползающимся ротиком, то за покачивающимся по бокам ветвистыми внешними розоватыми жабрами. Их движения чем-то напоминают трансовые танцы коралловых полипов: “смот-т-три-и, вс-сё ост-т-тавь-ф-ф-фь”. Цвета дна аквариума смешиваются, втягивая во внутрь, увлекая всё глубже и глубже. Василь ладонью убирает нависающие водоросли, чтобы разглядеть вдали поблёскивающий силуэт вышки то ли храма, то ли замка, с удивлением понимая, что движению его руки сопротивляется толща воды. – И правда синие, – смех сотней колокольчиков зазвучал как будто внутри. – Привет. Девушка с розовыми локонами и бесовско-угольным взглядом действительно смеялась. Светлое платье покачивалось от подводного течения. – Фрида?? – Мгм. – Маленькие хитрые бесенята искрами плясали в аспидном разрезе глаз без белка. – Как ты?.. как мы?.. где я? – Ты всё-таки потрясающий тупица. У меня дома, конечно. И пока ты синеглаз, как брюхо моей тётки, срочно идём к моему отцу. Все инструкции по дороге. Времени в обрез: ты слишком медленно пьёшь кофе. Фрида ухватила Василя за руку и увлекла в сторону замка. – То есть кофе не простой. То есть вы что-то мне подмешали и я сплю за столом, а ты мне снишься. Всё под контролем. Я проснусь и пойду домой. – Куда? Домой? Нет у тебя больше дома, контролёр. Ты вчера его мило сменил на свободу. И вот я здесь! Твоя Свобода! – Моя – кто? Свобода? Здесь? Ты хоть представляешь, что я сделал, чтобы вырваться из пут отца, этого спрута?! И ты мне предлагаешь сходу помереть или утонуть в иллюзиях? – Эм-м, пока ничего не предлагаю, – Фрида постукивала ноготком по подбородку, оценивающе оглядывая Василя с головы до ног. – А ты ничего, ему понравишься. Главное – думай хорошенько, перед тем как ему ответить на главный вопрос. Кстати, ты сейчас про путы моего или своего отца говорил? – Что? – Упс, уже не важно. Не успели. Будем импровизировать без инструкций. Надеюсь, он сегодня уже завтракал. – Кто? – Знакомься, это мой паппи! – девушка-ящерка с радостным воплем вскинула руки и подпрыгнула вверх, тут же будучи подхваченной гигантским фиолетовым осьминогом. – Пап, мне кажется, или тебе пора на диету? Осьминог побледнел, вытянулся и немного очеловечился. В ушах Василя раскатисто загромыхало: – Дочь, имей такт, всему своё время: сначала угостить приплывца, а потом уже и на диету, нет? – Не надо меня есть! – заорал Василь. – Я только жить начал! Вчера! – Эк тебя, парень, от кофе шарахнуло: слышать – слышишь, а понимать – всё мимо. Тебя кормить будем, тебя, малахольный. – Никто никого кормить не будет, – подбоченилась Фрида, осьминог сник, – у нас времени в обрез. Пап, ну не обижайся, ну! В следующий раз – обязательно! – Тебя дождёшься, егоза… – щупальца ослабли и стали похожи на желе. Такова отцовская доля– ждать тех, кого отпустил. – Ладно, лучик мой. Говори, зачем этого напряжённого привела, не женихаться же, в самом деле… Или?.. Не замуж ведь собралась? – щупальца пришли в авральную боеготовность. – Пап, окстись, когда я на котят западала. “Это я котёнок?? Я?? Да я вчера… да когда вы еще… ” хотелось еще многое сказать, но одно из осьминожьих щупалец легонько коснулось носа Василя, и получилось только нервно сглотнуть. – Пап, тшшш! он хороший. Дурной, но хороший. Я бы без него к тебе и прийти не смогла. Щупальца мягко соскользнули с белого лица Василя и ласково обвились вокруг Фриделы. – Когда ж домой, доченька? Возвращайся, а? Хочешь, и котенка этого с собой бери. Будет нам байки рассказывать про громкий мир. Василю взбледнулось. Отец продолжил в сторону, медленно растягивая слова: – Да и стар я становлюсь, пора бы и… – Не начинай, паппи. У тебя ещё двести тыщщ детей, кто-нибудь да и будет нормально креветок растить и дно морское в порядке держать. – Двести разбежались, тысячи осели. По тебе скучаю, дочь, с икринки ты мне радостью. Подарком от моей любимой. – Без слов, паппи, мамми икрометно умела напомнить о себе. Эх, скучаю по вам, – вздохнула Фрида и прижалась к лысой осьминожьей голове, – но домой рано, паппи, – она пунькнула великанского спрута по носу, и чмокнула его где-то в районе уха, – я еще не насмотрелась на безжаберных. Дивные тупицы. Так забавно страдают, ты бы видел! – Вижу уже, – взгляд осьминога пробуравил Василя. Спрут нежно держал Фриду, словно драгоценнее никого и не было на этом рассеянном свете. – Что пришел-то, маятный, говори. Раз моя доченька тебя выбрала в проводники, то и дело у тебя есть такое, что без магии воды не под силу провернуть. Проси. Всё исполнится. Василь заменжевался. Что просить? Что обычно просят: денег, любви, здоровья? А что из этого нужно именно ему? Свободы он добился вчера. Денег заработает. Любви… да будет всё, когда надо будет. Не сейчас. Сейчас на душе лишь пустота и… сожаление? Он устало прикрыл глаза, выдохнул, сжал кулаки: – Хочу отменить всё, что сделал вчера ночью. Нельзя так. – О-о! А ты не безнадёжен! С первого раза и без подсказок сообразил самое главное. Быть человеком – не так просто? – осьминог подмигнул и легонько боднул головой Фриду. – Дочь, как надоест тебе сидеть в обзорной лаборатории в своём кафе, забирай этого сухохода сюда вниз: надёжные кадры мне всегда нужны. Василь шумно сглотнул: – Можно я всё же наверху свои годики отпрыгаю? – Можно, котик, прыгай, – расхохотался подводный император, – свои – можно, а потом ко мне, на дополнительные. Громогласный смех ещё затихал волнами, а Василь и Фрида уже остались одни посреди белой пенной воронки. – Пора наверх, – девушка цепко схватила его за плечи и потянула ввысь. Вокруг них бесновались миллионы пузырьков. – Почему я, ящерка? – спросил Василь, уткнувшись в её шею. – Соскучилась по отцу. А домой попадать мне можно только с такими как ты. – С какими это такими? – С такими это. С теми, кто умеет у себя внутри развести такую катавасию, что и внизу под водой икре тошно. С сопротивляющимся своей судьбе. С теми, кто сам не знает, чего именно хочет, но хочет точно по-другому, чем несут его потоки. С теми, кто ещё способен заглянуть внутрь себя, сойти в самый свой низ, и вернуться наверх. Может признать ошибку. – Могу? – голос Василя дрогнул сомнением и надеждой. – Можешь-можешь-жешь-жешь-ш-ш… – звуки ломаными линиями графиков сыпались вниз. – Может, ещё кофе? – голос бариста заставляет вздрогнуть. Василь смаргивает, глядя на дно белой фарфоровой чашки. На кофейной гуще отчетливо проступает рисунок ящерицы. Василь рассеянно отвечает “нет, спасибо, мне пора” и переводит взгляд на экран лежащего на столе телефона. В шторки уведомлений одно за другим сыплются сообщения об отмене ночных транзакций из-за неустойчивого интернет-соединения с рекомендацией повторить ввод данных. Внутри странно спокойно и тихо. Он легонько растирает грудь ладонью и бросает взгляд на аквариум. Водяная ящерка по имени Фрида улыбается и, кажется, подмигивает смородиновыми глазёнками. Пора наверх. Пора жить так, как диктует что-то изнутри под ладонью. – Алло, пап. Я не приеду сегодня. Нет, пап. Завтра тоже нет. Три дня мои. Буду. И, пап… вводи двойное подтверждение сделок топов всех офисов. Я ночью тестил: там такая катавасия… _____ (Задание: стихия – ВОДА, цвет – синий, дополнительно – белый. Не бечено, заранее благодарю) 19.07.2024