Ведьмин маршал

Четыре с лишним года спустя

      Камень и правда был с гусиное яйцо, даже побольше чуток. Красивый — прозрачный, как стекло, играющий отсветами на гранях, ярко-зелёный. Вероника, когда взяла его у Дромара-Сломай-Язык-Об-Его-Имя, завела глаза к потолку и нудным голосом сказала: «Ну я же сто раз говорила, что насыщенность цвета кристалла на его магических свойствах не сказывается никак». Однако сир-консорт с гномом не сговариваясь дружно ответили: «Так красивее!» — и Мартин мысленно с ними согласился. И вообще, вся эта штука для колдовской пересылки писем была красивая — арка из тёмно-серого гладкого камня, увенчанная большим зелёным кристаллом и утыканная камушками помельче, но тоже яркими и так же играющими гранями в свете нескольких мелких Ведьминых шаров. Придумала штуковину Вероника, мастерили гномы, а оплатил, понятно, Люциан Меллер. Стояла она на приземистом массивном постаменте у дальней стены, и сооружение это здорово напоминало какой-то алтарь. Приехала бы вместо отца Вернона мать Клара, наверняка смотрела бы на него подозрительно и с неодобрением. Но приехал всё-таки бывший экзорцист Ордена Пути, а для него, кажется, с этой штуковиной всё было ясно. Он её и разглядывал-то с жадным интересом, чуть ли не с предвкушением — ну точно собирался сесть Меллерам на хвост, отправляя донесения магистру не королевской почтой и даже не курьерами, а посредством этой магической хренотени. Портал, вспомнил Мартин. Портал эта штука зовётся.       Для портала на крыше дома всё те же гномы выстроили что-то вроде башенки, и места внутри неё хватало только для каменной арки и письменного стола у стены справа. Однако набилось туда семь человек и один гном (не мог же Дромар не прийти посмотреть, как работает устройство, изготовленное под его руководством). А все прочие остались снаружи и тянули шеи, пытаясь понять, что творится внутри. Вероника, как казалось Мартину, если бы могла, выгнала бы из башенки всех, кроме Ровены и отца Вернона. Ну может, ещё Каттену бы позволила остаться — на всякий случай. Он ведь, по его словам, за этим и приехал, дескать, мало ли что случится; хотя Мартин подозревал, что рыжему кошаку просто любопытно.       Но как Вероника смогла бы выгнать сира Генриха? Который, как она сказала ещё до отъезда, желает «знать всё, что происходит в баронстве, чтобы либо пресечь, либо возглавить»? Или Дромара, который по её рисункам всё это мастерил? Или собственного консорта, на чьи деньги и портал был построен, и сама Вероника училась этой её пространственной магии? На Мартина она только посмотрела этак тоскливо-безнадёжно, а Виль, как водится, опять пролез туда, куда прошёл его отец. Стояли они все локоть к локтю, и даже Куно, даже Капитану Грегу было уже не втиснуться, а девчонки и Мирабелла с младшеньким, наверное, даже и не пытались.       Словом, Вероника всего лишь отогнала всех к самым дверям, насколько возможно далеко от портала, а Ровене поручила «держать щит». Мартин нахмурился: Ровена толком не поправилась после ранения, какой щит, кроме детского плетёного, она сможет удержать? Однако отец Вернон заверил, что поможет, поддержит и вообще, если что, основную нагрузку возьмёт на себя. Ровена оскорблённо фыркнула, но дивное дело, смолчала.       О времени испытаний с Меллерами из Озёрного договорились заранее: по словам Вероники, в их доме установили такое же сооружение, и сегодня в полдень с той стороны кто-то должен был бросить в портал письмо. Так что вся набившаяся в башенку толпа не сводила глаз с часов на стене. Собрались, понятное дело, весьма загодя, и наверняка всем казалось, что стрелка еле ползёт по циферблату. За пять минут до полудня Вероника что-то проговорила-пропела, сделав сложное движение обеими руками, и камни в серебряных оправах засияли чистым золотисто-зелёным светом. Следом вспыхнул похожий на здоровенную шаровую молнию овал внутри каменной арки. Выглядел он так, словно только рамка из полированного гранита не даёт ему расплеснуться на всё помещение, и Вероника в который уже раз повторила:        — Уходя, всегда, всегда запирайте дверь. И никаких детей! Им вообще нечего делать на крыше, но рядом с порталом — особенно.       Мартин с Ровеной и даже Виль затрясли головами, хотя из них троих разве что Ровене зачем-то понадобился бы портал для писем. Впрочем, дверь на здешнюю крышу так же, как в башне, запирали на ключ, и даже Ирида не выбралась бы туда без сопровождения взрослых. Про Фриду с Виолой нечего и говорить.        — А в Озёрном сейчас с Меллерами тоже кто-то из магов? — спросил Мартин, беспокойно оглядев собравшуюся компанию: как-никак чародеев в ней было аж трое, не считая отставного экзорциста.        — Не кто-то, а придворный маг его сиятельства со своим ассистентом, — кисло ответила Вероника. — И в благодарность за его неоценимые услуги мне придётся помочь ему провесить портал между городским дворцом графа и его летней резиденцией. — «Помочь» прозвучало не кисло, а на редкость ехидно. И вообще, кажется, ничуть сестрицу не радовала возможность оказать редкую и дорогостоящую услугу графу Озёрного.       Пока они говорили, стрелка на часах дважды скакнула вверх, ещё ближе к двенадцати, и Вероника скомандовала: «Щиты!» Ровена с отцом Верноном переглянулись, и помещение напополам разгородила дрожащая, как знойное марево, мутноватая пелена. Каттен подобрался, словно настоящий кот. Вероника выставила перед собой руки, сложив ладони ковшичками. Что уж она собиралась делать, Девятеро знают, но кажется, что-то серьёзное, потому что у неё даже губы побелели от напряжения. Виль беспокойно переступил с ноги на ногу, а Мартин подумал вдруг, что они с сыном, а ещё с Люцианом и сиром Генрихом, не говоря уже о гноме, наверняка здорово мешают колдунам и жрецу. Что без них тут было бы гораздо просторнее и спокойнее. Но всё равно он ни за что не оставил бы Веронику и Ровену без присмотра.       Стрелка указала ровно вверх, потом подумала и пошла на новый круг. Не происходило ничего. То ли колдовской портал не работал, то ли часы здесь и в Озёрном просто показывали чуточку разное время.        — Да что за… — прошипела Вероника, и тут из светящегося овала вылетел комок сизых перьев и, роняя пух, свалился на пол. Виль, не растерявшись, прыгнул точно кот и ловко сцапал обалдевшую птицу, благо отец Вернон смахнул «щит» и ничто Вилевым прыжкам не мешало.        — Голубь? — удивился Мартин.        — А ты ждал крысу? — усмехнулась Ровена, вытерла лоб рукавом, точно прачка, и протянула руку Каттену: — Феликс, мне бы укрепляющего, а? До сих пор толком не могу восстановиться, паршивый Щит вымотал, как… как не знаю что.        — Никаких укрепляющих! — отрезал тот, и Верника одобрительно кивнула. — Мясо или печёнка с кровью, бокал красного вина и сладости, пока не затошнит.       Она посверлила его тяжёлым взглядом, потом буркнула: «Ты ещё про качественный секс скажи», — и отвернулась. Мартин собрался обидеться, но Виль повернул голубя лапками к Люциану, тот быстро, привычно отвязал свёрнутую трубочкой бумажку и пробежал глазами написанное. Как обычно — только глазами р-раз наискосок, и всё.        — Кузен резвится, — вздохнул он. — Кто-то ему сказал, что порталы проверяют, закидывая в них живых существ: если выживет, значит, портал точно исправен. По крайней мере, в одну сторону он переносит. А на случай, если он получился именно односторонним, с ответом можно будет отправить голубя.        — По-моему, — сумрачно сказала Вероника, искоса глянув на отца Вернона, — братец Томас напрашивается на подарочек к Солнцевороту. У меня есть как минимум два месяца, чтобы подумать об этом, и ещё месяц на воплощение задуманного.        — С Гилбертом можно посоветоваться, — тут же и очень охотно откликнулся Люциан. — Он Томаса знает с рождения, так что подскажет что-нибудь.        — Вам так на каторгу хочется, сира Вероника? — хмурясь, спросил сир Генрих. — Вы не на Лазурном берегу больше, у нас тут колдовские шуточки не в ходу.        — На каторгу я попаду, если буду резать гусей или петухов для портала, — хмыкнула она. — Хотя вот какая разница — просто их зарезать на суп или кровью кристаллы подпитать? — Теперь нахмурился отец Вернон, и она сказала, откровенно меняя тему: — Люциан, вы ответ сами напишете? (Они так и величали друг друга на вы, хотя с Мартином и прочими членами семьи Вероника перешла на ты, как в семье вообще-то и полагается.)        — Конечно. — В присутствии супруги, барона и жреца Меллер садиться не стал — наклонился над столом и быстренько что-то настрочил, вытянув лист дорогой бумаги из стопки в красивой резной подставке. — Голубя, я думаю, лучше оставить, — то ли спросил, то ли предложил он, и Виль кивнул, сунув птицу за пазуху. Была при доме голубятня, где как раз почтарей из Озёрного и держали.       Люциан помахал листом в воздухе, чтобы чернила быстрее просохли, потом скрутил его в трубку и бросил в светящийся овал. Портал мигнул, бумажный свиток исчез, а Вероника, не скрываясь, шумно выдохнула.        — Как часто придётся заряжать кристаллы магией? — спросил отец Вернон, пристально разглядывая устройство.        — Сколько воды таскают ваши послушники из колодца? — вопросом ответила Вероника. — Очень сильно будет зависеть от того, как часто порталом станут пользоваться.        — Думаю, довольно часто, — задумчиво проговорил сир Генрих.        — Не забывайте, сир, что на той стороне портала живут мои дядя и кузен, — заметил Люциан. — А у них хватает собственных дел. Устраивать в своём доме почтовое отделение никто из них точно не собирается. Раз-другой в месяц передать ваше письмо или послание отца Вернона — это несложно. Однако обслуживать всё баронство они вряд ли согласятся. — Он не прибавил: «Особенно бесплатно», — но это додумывалось совершенно ясно.        — Бо́льшую часть баронства к магическому порталу и силой не притащишь, — фыркнул Каттен, явно поняв, что к чему. — Однако мы ведь с вами как-нибудь договоримся, а?        — Маг в качестве платы мог бы подпитывать кристаллы, — сказала Ровена. Люциан что-то сунул ей вместо укрепляющего средства, и она гоняла это что-то на языке и за щекой. Леденец, наверное: у сира-консорта в карманах вечно лежали бумажные фунтики то с леденцами, то с тянучками, словно он вознамерился испортить зубы всем детям Радужного, не только своей дочери.       Портал тем временем опять мигнул, и из него выпала плоская… шкатулочка, что ли. Она недовольно лязгнула по камню постамента, Люциан взял её, откинул тугую крышку и вытащил, похоже, настоящее письмо, не просто бумажку для проверки. Читал он по крайней мере внимательнее, чем в первый раз, и даже чему-то кивнул.        — Что ж, — сказал он, — надеюсь, всё и далее будет идти не хуже, чем сейчас. Спасибо, дорогая. — Он взял руку Вероники и с чувством поцеловал. — Я никогда в вас не сомневался.        — Я поняла это, передавая письмо вашего деда поверенному в Академии, — с немного нервным смешком ответила она. — Мне так и не сказали, сколько именно денег я потратила на свои дополнительные занятия. «О, госпожа Меллер, вас это совершенно не должно занимать», — передразнила она кого-то. Гном издал недоверчивый смешок, но промолчал. Он вообще помалкивал. Правда, Мартин не сомневался, что позже он с Вероники не слезет, пока не вытрясет из неё что-нибудь полезное. — И что я не Меллер, я этому господину так и не сумела втолковать, — ворчливо прибавила Вероника. Она по своему обыкновению вздохнула, тряхнула головой и сказала: — Ну что, дамы и господа, лить серпентовский бальзам на рамку портала я, пожалуй, поостерегусь, но уж выпить за такую обновку нам никто не помешает, правда?       Все дружно согласились и пошли вниз, в столовую, а Люциан тщательно запер дверь за Мартином, который выходил самым последним. Оба осторожничали и не хотели никаких случайностей, потому что портал в самом деле был опасной штукой, пусть даже голубь пролетел через него живым и невредимым.       Столовая в доме была невелика, человек на двадцать от силы. Мартин, правду-то сказать, предпочитал питаться в башне, где еду готовили попроще, приборов на стол выкладывали поменьше, а сквозь тарелки на просвет не получилось бы разглядеть свои пальцы — да заодно и подумать о том, сколько же должна стоить такая вот посуда?       Тарелки эти и приборы в явно избыточных количествах (для чего нужны иные из них, Мартин и под страхом смерти не смог бы сказать) привезла матушка Люциана почти за год до возвращения Вероники. Мартину показалось, что она нарочно приехала, пока в доме нет невестки-ведьмы, да ещё из первого сословия, а не просто торопилась к новоселью. Хотя вообще-то у госпожи Меллер и ухватки, и голосок были такие, что служанки перед нею трепетали и даже егеря прикусывали языки в присутствии сеньориной свекрови. Она только с Мирабеллой сразу спелась, начав с обустройства только что построенного дома, а потом перевернув вверх дном и башню. Мартин всё ждал, когда к нему прибежит Анна с жалобами на купчиху, командующую в чужом владении так, как её, Анны, матушке и не снилось. Однако невестка, похоже, твёрдо решила набираться ума и опыта в хозяйствовании у кого получится, не разбирая сословий, и хоть глазками сверкала то и дело, но так ничего и не сказала.        — Вот уж кто тоже ни минуты в тебе не сомневался, Вероника, так это твой поварёнок, — фыркнул Каттен, входя в столовую.        — Да уж, — поневоле согласился с ним Мартин. — Только этого не хватает… торта с розочками.       Вместо крашеного масла на торте «поварёнок» Уве розочками навертел колбас, сыру и овощей, сделав тарелки с ними похожими на вазоны у крыльца, над которыми в начале лета трудилась Аларика. И вообще, стол выглядел так, будто Вероника собралась отмечать рождение ещё одной племянницы, а не всего только завершение трудов по пересылке писем из Озёрного на Радужное и обратно.        — Торт будет позже, — рассеянно отозвалась она, и девчонки сразу оживились и зашушукались. — Десерт не подают вместе с горячим.       Мартин неловко хмыкнул: пошутил, называется. Уве, должно быть, ночь не спал — готовил этот торт. Может, кстати, и в утешение сеньоре, если у той что-то пойдёт не так: сладкое она по-прежнему нежно любила и готова была есть в каких-то немыслимых количествах.       Сир Генрих сел во главе стола, посмотрел, как рассаживаются остальные, и спросил:        — А где у нас успел сир-консорт потеряться? И ваш сын, сир Мартин?        — Вилю голубь отомстил за поимку, пока сидел за пазухой, — изо всех сил серьёзно ответила Ровена. — Пришлось господину Меллеру вести его к себе, чтобы переодеть во что-нибудь. Виля конечно, не голубя. Голубя унесли в голубятню.       Все посмеялись, сир Генрих тоже, а потом спросил Веронику, будет ли она ждать своего консорта или можно начинать без него.        — Я бы подождала, если позволите, сир, — сказала она. — Всё-таки именно он дал мне возможность поучиться, кроме прочего, пространственной магии.        — Кстати, о пространственной магии… — подал голос гном. — Бесценная госпожа, такой же портал между моим домом и покоями Первой — это возможно?        — Вы же понимаете, мастер Дромар, — аккуратно ответила она, — что все расчёты делать буду я. А для этого оба маяка тоже должна буду установить я. Я в вашем доме и в покоях Первой — это возможно?        — Мы обсудим это и с моими родичами, и с дриадами, — заверил он. — Полагаю, под моё поручительство вас с мужем или братом, — Мартин немедленно решил, что сопровождать Веронику Под Гору будет именно он, а не бакалейщик Люциан, — допустят как минимум в рыночный зал. В конце концов, — прибавил Дромар, словно бы рассуждая сам с собой, — небольшой павильончик под портал можно построить и в рыночном зале, не правда ли?        — Конечно, — Вероника чуть усмехнулась. Наверное, тому, как легко дом Дромара превратился в будочку на рынке. — А к дриадам я попрошу сопровождать меня госпожу Гланц, если она не против.        — Любой каприз за ваши деньги, сира, — любезно отозвалась та, хоть Мартину и почудился этакий привкус ехидства в её словах. Всё-таки не жаловали они с Вероникой друг дружку. Разговаривали вежливо, но с заметным холодком.        — Какой каприз и во что он обойдётся? — спросил, входя, Люциан. — Прошу прощения за опоздание, дамы и господа. Непредвиденное осложнение.        — Как вы вежливо про мелкого пернатого засранца, — хмыкнул сир Генрих, и все опять засмеялись. Всё-таки не стоило, наверное, делать каких-то особых пакостей Томасу Меллеру: вон сколько веселья вышло из его шуточки с голубем.       Мартин посмотрел, как садятся за стол Люциан и Виль. Сперва подумал, что меллеровская шёлковая рубашка тесновата Вилю в плечах. Потом — что очень уж он стал привередлив на службе у сеньоры Радужного озера: рубашка на его сыне плохо сидит, надо же. Шёлковая. Разбаловали их всех сестрица с консортом, признал он про себя.       Ладно, зато он вокруг башни более или менее порядок навёл, с роднёй помирился, дочери у него умницы-красавицы, сыну хоть сейчас своё маршальство передавай… ну, лет через пять — точно. Что ещё нужно человеку для счастья? Найти хорошую жену для сына и старшенькую замуж выдать за приличного парня? Ведьминому маршалу это будет непросто, но он постарается. Он же ещё, кроме всего прочего, ведьмин отец, ведьмин брат и ведьмин дядя.