Правила хорошей охоты

      — Могу я тебя развеселить?        Марро сначала поднёс вампиру бокал вина, а потом сел в ноги. Такое положение вещей Легату одновременно нравилось и раздражало. Властной части натуры льстило чувствовать себя падишахом с одалиской в ногах, а другая часть хотела, чтобы инкуб сидел рядом, не играя в прислужника.       — Последние дни октября.        Сверстнику или хотя бы такому же представителю ночного народа эта фраза была бы понятна, но Марро приподнял брови и улыбнулся, всем видом показывая, что внимает и ждёт продолжения.        Легат вздохнул, отставил бокал и, подхватив любовника под мышки, усадил себе на колено. Сразу стало в разы приятнее, хотя смотреть в зелёные глаза и приходилось чуть подняв голову.       — Наш лэрде собирает ежегодный бал. Туда явятся Лорды Ночи, хозяева городов, как я, и вольные охотники — самая первая ступень в нашей иерархии. Не люблю это мероприятие. У меня мало приятных знакомых моего вида, а значит, всю ночь будут сплетни, слухи и дрязги.       — А ты не можешь не пойти?       — Нужно засвидетельствовать почтение лэрде. Он страшно обидчив, как и все мои знакомцы, кому за тысячу лет.        Марро звонко рассмеялся, приняв фразу за шутку.       — Жаль. М-м-м... А обрадует, если я буду ждать тебя с этого шабаша очень, очень готовый утешить?        При этих словах инкуб чуть наклонился вперёд, так сверкая зеленью алчущих глаз, что кроме желания и удовольствия Легат машинально отметил: мальчик проголодался.       — После шабаша я буду злой и уставший, и всё, что смогу с тобой сделать, — привалить к кровати и уснуть с твоей тушкой в объятиях. Но ты можешь мне рассказать, как бы ты меня ждал, сейчас. И мы можем даже порепетировать. Как засяду сейчас на час за чтение…        Марро закусил нижнюю губу, а хвостом застегал, что рассерженная кошка.       — Куда это ты тянешь руки? — вампир с гортанным хохотком отстранил ладони любовника и ссадил его с себя. Марро словно бы не выбрал эмоцию: то ли захотел обидеться, то ли растеряться. — Ты же хотел меня ждать? Ну так подожди часок. И чем качественнее будешь ждать, тем быстрее явлюсь.       — А ты хочешь сидеть тут, внизу?       — А какой смысл сидеть рядом и смотреть или слушать, как ты ждёшь? Но так мы с тобой тоже обязательно сыграем…        Вампир коварно ухватил чужой хвост и повертел им между пальцами, скользя к кончику.        Инкуб хвост отобрал и пошёл к лестнице, так виляя задом, чтобы зритель не сомневался: он прекрасно обойдётся своей компанией без всяких клыкастых. Обойдётся, как же…        Легат сдержал слово и попробовал читать. Иногда вчитывался, но всё больше кидал взгляд на часы и прислушивался. Тонкий слух иногда играл дурную шутку, позволяя уловить отголоски чужих исступлённых стонов, и приходилось подавлять собственное естество. Нет, он помучает Марро, но не до крайней степени. Инкуб — натура чувствительная, а главное — чувственная. Зачем ему доводить мальчика, если можно миловаться к взаимному удовольствию?        Совсем жалостливыми постанывания стали минут через сорок, и Легат плюнул на собственное условие. Ну мог он, в конце концов, соскучиться и явиться «с собрания» раньше?        Марро умница. Во-первых, играл честно, во-вторых, с полной отдачей и неизменно с творческим подходом.       — Нравится?        Голос у инкуба немного сел (а у кого бы не сел так старательно стонать, чтобы любовнику на нижнем этаже стало стыдно?), но это был единственный «недочёт». Кудри растрепались крайне живописно, и нарочно их не вышло бы разметать так красиво. Халат из шифона не скрывал ничего, только обволакивал смуглое золотистое тело в муслиновую пенку да делал блеск тоненьких золотых цепочек по всему телу ещё более загадочным.       — Восхитительно.        Впрочем, торопиться Легат и не думал. Его чаровало то, как бьётся у любовника сердце, как от него пахнет и как пульсируют под тонкой кожей вены.        Вампир легко и ласково коснулся раскалённой скулы инкуба ледяными пальцами да прошёлся по длинной шее, почти задевая кожу ногтями. Марро ластился шёлком, подставлялся, стонал и не смыкал губ. А главное — смотрел, смотрел, смотрел. Глаз не сводил с чужого лица, весь расплавленный в горниле ожидания.       — Ты же послушный мальчик? Будешь лежать смирно, пока я тебя раздену?        Раздену — громкое слово. На инкубе одно полупрозрачное нечто и золото. Но последнее, конечно, для красоты. Цепочку такую чуть потяни — она лопнет, а цель-то — подчеркнуть бархат кожи и приятные выпуклости мышц. Демонёнок жилистый, прехорошенький…        Легат медленно спускает халат с чуть костлявых плеч и проводит по вздымающейся груди пальцами, чуть царапает ногтями бусинки сосков. Марро стонет, но не двигается. Удивительно послушный мальчик.        Халат скользит по талии, обхваченной цепочкой в три ряда, и задевает зелёненький камушек в пупке. Живот у инкуба так и ходит вниз-вверх, и камушек кидает блики в приглушенном свете.        Ненужный муслин падает куда-то с кровати, и Легат опускает руки на колени любовника.       — И зачем это ты так сжимаешь ноги? И что будет, если развести? Проверим, м?        Вопрос риторический, потому что разрешение вампиру не нужно. Он бесстыдно скользит ладонями по внутренней стороне чужих бёдер и разводит ноги инкубу так широко, как может.        Марро лежит совершенно раскрытый, закрыв глаза, и только дышит. Член у инкуба от прилившей крови куда темнее остального тела с приятным, чуть фиолетовым оттенком. Такой не болезненный, а естественный цвет бывает не у всех, и везёт в массе своей таким вот смуглянкам. Впрочем, кроме как взглядом вампир любовника там не трогает, бесстыдно скользит ладонью по промежности и давит большим пальцем на тугое колечко мышц. Хотя сейчас оно не такое уж и тугое и очень даже влажное.       — Теперь верю, очень ждал. Очень. А значит, заслужил награды, так ведь?        Марро открывает глаза, но только затем, чтобы откинуться обратно на подушки с беззвучным криком.        Удовлетворяют его пальцами. Быстро, жёстко, без подготовки. А когда его совсем уж накрывает, Легат склоняется, берёт в рот и позволяет кончить себе в горло.        Марро лезет извиняться, как только рассудок отпускает туман, но его роняют обратно и целуют.       — Можешь меня раздеть и оседлать. Ты в этой позе потрясающий. А уж с этим…        Легат задевает цепочку на груди, но не рвёт, позволяет золоту чуть впиться в кожу и отпускает.       — Красиво?       — Очень. Как будто всегда на тебе и было. Но и без ничего мне нравится, просто выглядит по-другому. Очень… Естественно. Как дикая кошка — чистейший экстаз от слияния силы, грации и опасности.        Марро послушно пытается раздевать, но руки у него дрожат. С пуговицами на штанах инкуб натурально сражается.       — В следующий раз я буду совсем нагой и ты сразу же меня возьмёшь. Быстро и жёстко. И не будешь меня так пытать. У меня нет выдержки, меня не для того задумывали… Ну наконец-то!        Штаны с длинных ног вампира наконец стягивают, и всё, что позволяют Легату сделать самостоятельно, — держаться за точёную талию, пока инкуб демонстрирует все свои таланты «всадника». На пике его колотит, но излияния не происходит. Под бок любовнику инкуб падает совершенно довольный и обожравшийся.       — Ты не кончил…       — Нечем было ещё, — Марро заразительно сладко зевает и утыкается носом Легату в шею под подбородок. — Но сухие оргазмы тоже хороши… Нечастое удовольствие… Разбуди меня через час, я ещё раз соскучусь…        Наглая ложь. Нет, инкуб-то не откажется, но он так наелся, столько забрал в запале, что ещё долго будет осоловелый.        Легат гладит острые лопатки, и Марро закидывает на него ноги. Лежит скособочившись, но, судя по всему, тревожит это его мало. Он тонет в перине, и его нежат. Больше вообще ничего не надо. Ну, может, не откажется от поцелуя. Или десяти поцелуев…       — Марро?       — Мф?       — А ты не хочешь пойти со мной? Посмотришь на вампирское общество, хорошее вино выпьешь. Бесед вести не надо, если не хочешь. А хочешь, так можно и потанцевать.        Инкуб поднимает голову, смотрит, но толком не осознаёт.       — А с тобой танцевать можно?       — Ну… Такое не совсем принято. Но мне будет приятно просто пройтись в твоей компании.       — Да, пойду, — Марро роняет голову обратно и явно в полусне бормочет: — Буду с тобой и тебе танцевать… Буду радовать…

***

      — Затея не кажется удачной. Да и что мне там делать?       — Получать удовольствие.        В комнате, а точнее, в гардеробе, у инкуба Легат впервые. И он бы попросил экскурсию, да время поджимает. Марро нужно что-то праздничное и умеренно строгое. Красивое и праздничное у него есть, но от строгости там только ремни, подчёркивающие грудные мышцы или ягодицы, и показывать такое общественности… Нет, Легат стерпит подобное на охоте, но только не на балу. Взоры других бессмертных будут невыносимы.       — Пока я вижу это так, — вампир приложил к любовнику строгую чёрную рубаху и рубаху с широкими рукавами из какого-то полупрозрачного материала. — Сначала плотную, потом золотые цепочки на плечи из того комплекта, что ты демонстрировал в постели, и поверх эту лёгкую. Золото будет сиять и в то же время приглушённо.        Марро «обнял» вещи, прижимая к себе, и разулыбался, склонив голову.       — Так комплект понравился?       — Как он мог мне на тебе не понравиться? — Легат чуть склоняется, целуя улыбающийся рот, и тут же отстраняется. — Не шали. Одевайся, я на тебя гляну и будем собираться дальше.       — Я предпочёл бы развлечься в постели. Ты в любом случае успеешь на своë собрание снобов, а если мне будет сладко саднить под…        Вампиру пришлось свести брови и грозно посмотреть. Инкуб вздохнул и стал переодеваться. Конечно же, тут же раздевшись и сняв бельë, конечно же, случайно тиранувшись ягодицами о пах Легата.       — Ты несносный.       — Я не теряю надежды поколебать твоë спокойствие.       — Поверь, оно на грани. Одевайся. Варианта мне не идти нет.       — Есть вариант, что ты меня трахнешь, подобреешь и пойдёшь благодушно настроенный.       — А ты останешься дома? Хитрец. Одевайся.        Инкуб перестал куролесить и продемонстрировал цельный костюм.       — Неплохо. Теперь обувь, плащ и шляпу.        В итоге они всё же собираются и Марро мёртвой хваткой держит руку любовника. Им предстоит долгий переход по пути тени, а инкубу он пока даётся сложно.        Дворец лэрде сияет «магической лампой», из тех, у которых несколько слоёв с вырезанными картинками, они вращаются, а огонёк внутри создаёт иллюзию движения. Здание тоже как будто бы кружилось и сверкало. В узких глазницах готических окон были видны драгоценные люстры, каждая весом со взрослого быка и такого же размера. Было страшно даже представить, сколько на каждой свечей и подвесок из горного хрусталя и аметиста.        Рука у Легата начинала побаливать и как будто похрустывать. Марро, невозмутимый внешне, кидающий на случайных прохожих обворожительные взгляды, почти ломал спутнику руку.       — Не переживай. Я отойду от тебя лишь единожды, когда пойду поздороваюсь. А потом — я весь твой.       — Надеюсь. Очень надеюсь.        В холле инкуб снимает плащ и шляпу, и Легат тоже начинает жалеть о своём предложении. Его спутника облизывают взглядами от макушки до пят. Тех, кого его молодой любовник не интересует, можно пересчитать по пальцам одной руки. В основном это персоны влюблённые или сочетавшиеся браком.        Вампир придерживает спутника за талию, ведёт через залы к банкетному столу и по пути обменивается приветствиями со знакомыми. Слава ночи, большинство приятелей очень корректны. Они кивают Марро, но не спрашивают о его статусе.        У стола Марро тут же хватает гроздь винограда и выдыхает. Еда в руках — сигнал не трогать. Гостя, который ест, не отвлекают, не втягивают в беседы, не зовут танцевать. Инкуб же обманчиво расслаблен и приветлив. Больше всего он смотрит на часы и на спутника. В гнезде вампиров ему чертовски некомфортно.       — Не переживай так сильно. Ты ведь не беззащитная овечка.       — Я который раз жалею, что не демон. Вот был бы я владыкой душ, как было бы славно!       — Мы не выбираем свою суть, мой дорогой. Возьми ещё одну гроздь. Я быстро.        Легат «клюнул» любовника в висок и поспешил встать в очередь. Да, руки лэрде они будут целовать какое-то время. Одна радость — они в числе первых приехали на эту ярмарку тщеславия, а значит, страждущих засвидетельствовать своё почтение не так много. И тем не менее Легат расшаркивается почти полчаса, отчитывается о жизни своего города и узнаёт о новых договорённостях с охотниками. Одновременно ненужное занятие и необходимое. Совсем уж не следить за политикой лэрде — непозволительная роскошь.        То, что что-то не так, Легат понял, когда увидел Марро не в одиночестве. Тот всё ещё держал виноградную кисть, но ему некогда было есть. Он пытался огрызаться.       — …без ошейника. Ни за что не поверю, что тебя позвали как компаньона. Ну же, куколка, кто твой владыка? Если ты тут, то всяко тебя будут сношать во все дыры не более чем через час…       — Кто бы тебя в твой грязный рот сношал. Ах да, там же всё гнилое, никто не хочет подхватить заразу, Калибан.        Легат сам не ждал от себя, что не просто подойдёт — подлетит, вклиниваясь между инкубом и сородичами. Марро частично у него за спиной. Под прикрытием. Сразу же хватает за пальцы и крепко держит. Не дрожит.        Калибан расплывается в неприятной улыбке. Хозяин Ракоты Легата не любит, и это абсолютно взаимное чувство. Но, как видно, у них один вкус на потенциальных партнёров. Отвратительно, если так, и Легат просто надеется, что это его мальчик так хорош, что окружающие, наплевав на предпочтения, восхищаются им. Хотя тут, конечно, вовсе не восхищение, а похоть...       — Легат… Какая встреча. Все места лэрде облизал?       — Это ваши с ним постельные игры, мне позволено просто поздороваться. А вот тебя у него ещё не было. Так не пойти бы тебе да не поприветствовать нашего владетеля?       — Непременно, — Калибан меняется в лице, словно ему предложили уксуса. Он не может не пойти к лэрде, но спустить Легату тон и напоминание тоже не может. — А ты нашёл пару под стать. Пират и портовая шлюха, вот так тандем.       — Что ж ты слюни-то пускал? И совсем не возражал против природы моего спутника.       — А должен был? Это же дырка для ебли. Не заразный, всегда готовый, только штаны сними — сам прыгнет. И не надо делать вид, что у вас всё надолго и серьёзно. Он с тобой, пока не найдёт кого получше. А он найдёт и быстро. Им же неважно кто, лишь бы новые ощущения. Так что успехов. Может, поимеешь его ещё месяцок-другой.        Компания отходит, а Легат хочет плюнуть соплеменнику в спину. Удерживает Марро.       — Мне говорили вещи и хуже. Да и вообще — это просто слова. Мы можем веселиться. Ты хотел мне что-то показать…        Инкуб чуть склоняет голову, улыбается и всячески показывает, что сцена — ерунда. Вот только глаза у него всё ещё злые и неспокойные.       — Мы идём домой, Марро. В Кансе праздники куда лучше. Завтра день молодого вина, фестивали и фейерверк. Всё это я тебе покажу.        С этим Легат шагает в тень прямо в праздничном зале и утягивает инкуба следом, чтобы Марро уже в комнате вцепился в него мёртвой хваткой, пряча лицо у вампира на груди.       — Ночи ради… Спасибо, — правда, почти сразу же инкуб вскидывается, ловит взгляд и пылко шепчет. — Не думай, что я размазня, я правда выдержу и не такое, просто мне не очень…        Легат целует горячий рот и нежно проводит по скуле любовника.       — Никто не обязан терпеть оскорбления. Калибан — кусок столетнего перегноя. Не марайся о него. А в случившемся львиная доля моей вины — я не подумал, что он появится так рано. И не отвёл в укромное место подальше от таких экземпляров. Так-то на празднике действительно бывает весело. Мне казалось, тебе понравится: шумно, ярко, вкусная еда и приглашённые артисты. Не моя пыльная берлога.       — Но у тебя хорошо. Даже когда ты неделю спал, тут было лучше, чем где-либо. Я могу ещё немного тебя пообнимать?        Вампир добродушно хмыкает, подхватывает инкуба и несёт в кровать просто лежать. Там давно уже настоящее гнездо, а Марро в принципе натура тактильная и нежная — пусть ластится, сколько ему нужно.        Инкуб действительно кладёт голову любовнику под подбородок, лениво прощупывает Легату мышцы на боку и тихо-тихо вздыхает. Не будь у бессмертного тонкого слуха — ни в жизнь не услышал бы.       — Я так не могу, — Марро всё же рвётся вскочить, и Легат кое-как удерживает его в полулежачем состоянии. — Я не хочу, чтобы ты думал, будто я меняю партнёров из-за поиска новых ощущений или чего-то подобного.       — Я и не думаю. Людей вы меняете, потому что те быстро… заканчиваются. Насколько мне известно, вы можете питаться до смерти своих любовников.        Марро морщится.       — Это ошибка совсем юных. Дуреют от силы, как и вы от голода. Молодые вампиры же голодны?       — О. Не то слово. Мы безумны от жажды первый год, а следующие десять просто дурные. Так что да, тут я полностью понимаю твою природу.       — Ну вот, а был бы у тебя постоянный донор, от которого ты мог бы питаться и не вредить ему, — искал бы ты другого?       — Ты хочешь сказать, что ты бы не искал? Извини, но параллель будет некорректной. У крови есть вкус. Она у всех разная, и в этом прелесть нескольких доноров. И, когда у тебя есть один предпочитаемый, ты всё равно разбавляешь меню ещё кем-то. В какой-то момент я тоже тебе надоем и надеюсь только, что ты не будешь «совмещать». Это будет куда болезненнее, нежели честно скажешь, что наигрался.        Марро, враз посерьёзневший и повзрослевший, упёрся ладонями любовнику в грудь и нахмурился.       — Ты абсолютно прав: еда и постель — несколько разные вещи. И ты можешь не верить, но я и мне подобные любят постоянство. И были бы у нас «доноры», кого бы мы не осушали досуха, мы бы не охотились. Разнообразия может быть хоть отбавляй с одним партнёром. И я тебе это докажу.       — Не обижайся. Я не подразумевал, что сомневаюсь в честности твоих порывов и помыслов. Но мне действительно кажется, что я тебе надоем.       — Надоешь — скажу.       — Вот это честный расклад.        Марро какое-то время ещё давит Легату на грудь и щёлкает хвостом, что плетью. Рассержен мальчик, что поделать. Но потом падает обратно и обнимает вдвое сильнее обычного. Вампир почти верит, что коварный искуситель тут он.       — А почему этот хмырь обозвал тебя пиратом? Ой, — Марро тут же поднимает голову, хотя Легат только-только пристроил пальцы в шёлке чужих волос. — Если это слишком личное или неприятное…       — Я был корсаром. Потомку обедневшего дворянского рода нужно было куда-то деваться, и я решил, что море — хорошая перспектива. Очень зря, потому как мне там совсем не нравилось, а ещё потому, что судьба свела меня с моим наставником — капитаном государственного флота.        Глаза у инкуба стали круглыми, что дублоны. Легат даже фыркнул — давно никто так не слушал его историй.       — Там скучно на деле. Мы неудачно пошли на абордаж, мной очень удачно отужинали. Вообще порвали горло, но не до конца. Да и наставник был ранен. В общем, не досмотрел и не добил нечаянный ужин. И потом не очень знал, что делать с немёртвым капитаном вражеского судна на своём корабле. Потопить меня вслед за посудиной у него не вышло бы при всём желании: у нас очень крепкий импринтинг с птенцами.       — По итогу вы не поладили?       — Не совсем верное слово. Вампирские кланы редко строятся на искренней привязанности. Обычно обращают полезных личностей, ну или случайно. Мы друг друга с наставником не не любим, но и тёплых чувств не питаем. Нет, я благодарен, что со мной возились первое десятилетие и даже помогли занять собственный город, но мы очень разные. Я абсолютно сухопутная крыса и соль меня тяготит, а Луиджи не терпит суши. Так что мы, к взаимному облегчению, почти никогда не пересекаемся.       — Ты сказал, что очень зря подался в море. Ты не любишь… Тебе не нравится твоя жизнь?        Легат откинул голову на подушки и посмотрел на расписной потолок. Когда-то он сам долго искал мастера и требовал себе рассветное небо. Потом картинка ему наскучила и забылась. Потом пришла скука и вцепилась ледяной рукой. А потом… Потом на него свалился Марро, и вот уже долгое время ему не до скуки. Он всегда занят, даже когда просто лежит и думает. И ему хорошо.       — Она начала меня тяготить. В вечность нельзя уходить в одиночку, не у всех есть запал интереса к чему-либо на столетия вперёд. Был бы я творческой натурой, музыкантом или художником, я бы шлифовал мастерство, превращая его в подлинное искусство, но я, увы, обыватель.       — Сейчас тебе тоже тяжело?       — Не слишком. Ты не самое тяжёлое, что на мне лежало.        Марро сначала не понял, а потом вампиру ударили по рёбрам. Легат добросовестно сделал вид, что сражён и вообще почти погибает. Конечно же, его «вылечили» поцелуями.