Инверсия

      Селена устало отложила тренировочную палочку в сторону, наконец расслабляя руку. Упражнения были несложными, но утомляли быстро. В общем-то, надо было лишь делать определённые движения. Какие-то упражнения задействовали всю руку, какие-то — только кисть, а некоторые — лишь пальцы.       Волшебники вообще очень много внимания уделяли мелкой моторике: в расписании Селены — довольно плотном, надо сказать — были и уроки музыки, и эти самые упражнения с палочкой, и каллиграфия. С ней у Селены были особо напряжённые отношения: несмотря на уже который год бьющихся с ней учителей, сменившихся не раз, почерк Селены в лучшую сторону меняться никак не хотел и оставался похожим на аккадскую клинопись. Ситуацию даже зачарованные перья не особо спасали.       — Ты, Элли, так стараешься, — рассуждал Сириус, глядя на потуги сестры написать что-то, что можно будет прочитать, — а получается Мордред знает что! Может, если будешь меньше стараться, получаться лучше будет?       У самого Сириуса, как ни странно, почерк был едва ли не каллиграфическим: в меру крупным, с правильным наклоном вправо и небольшими завитушками. От какого именно параметра зависит красота написанного, Селена так и не поняла. Изначально она предполагала, что искомой характеристикой является Ловкость, однако когда однажды она заметила, что Ловкость у неё куда больше, чем у брата, её рассуждения зашли в тупик. Видимо, не всё в этом мире зависело от значений в окошках Системы, однако Селене, как Игроку, смириться с этим было невозможно.       Опасения Селены насчёт Сириуса и его отношения к Системе, возникшие поначалу, оказались абсолютно бессмысленными. Сириус был азартным игроком — и в принципе Игроком — до мозга костей. С того момента, как он впервые увидел светящиеся значки, существующие в пространстве и доступные немногим, прошло почти пять лет. Из очаровательного ребёнка с чёрной тучкой на голове и огромными серебряными глазами он стал прытким, высоким для своих десяти лет мальчишкой с вечно побитыми локтями и коленками (Вальбурге было жалко тратить на постоянно появляющиеся ссадины достаточно дорогие зелья; к тому же слишком частое их использование, скорее всего, приводило к каким-то не самым приятным последствиям). Серые глаза хитро блестели, а в кучерявой голове постоянно бурлило что-то эдакое, куда даже Селена порой боялась заглядывать.       Сама Селена тоже поменялась. Исчезли болезненная бледность, проблемы с речью и беспричинный страх перед людьми. Разглядывая себя иногда в зеркале, она задумывалась, в какой момент всё пошло по наклонной, и из маленького ходячего мертвеца она стала настоящей мечтой педофила. Теперь люди смотрели на неё не с жалостью, а с умилением, и не сказать, что самой Селене это не нравилось. Она была чрезвычайно рада отделаться от наполненных сочувствием взглядов; к тому же внешность, которую окружающие считали милой, играла ей на руку.       Самым же главным, что поменялось за почти что незаметно пролетевшие беззаботные пять лет, было отношение Селены к миру. Она свыклась с особенностями местной жизни, приняла многие вещи и пропиталась духом Англии, не растеряв при этом то немногое, что осталось от её души, когда она только попала сюда. «Время лечит», — говорила народная мудрости, и Селена не могла с этим не согласиться. Трещины в душе понемногу исчезали; пробелы заполняли новые воспоминания и чувства. Личность заново выстраивалась вокруг фундамента, пришедшего из другой вселенной, приспосабливалась к новой жизни. Теперь Селена не чувствовала себя то ли ментально изнасилованным взрослым, то ли слишком рано и травматично повзрослевшим ребёнком: две личности слились в одну и стали чем-то наподобие крайне умного и одарённого ребёнка с устоявшимся мировоззрением и принципами.       — Пойдём, — дёрнул сестру за широкий рукав рубашки Сириус, — чай попьём.       — Угу, — согласилась Селена. От постоянных занятий, пусть и разнообразных, требовались перерывы. По сравнению с другими пунктами в их распорядке дня, утренняя разминка с палочкой была вовсе не такой утомляющей и скорее настраивала на рабочий лад, чем действительно напрягала. Гораздо больше Селена уставала от танцев, французского языка и варения какой-то бурды под присмотром вечно бурчащей бабушки Кассиопеи.       В воспитании аристократов были как положительные стороны, так и отрицательные. Абсолютно все знакомые Селены её возраста — а их стало куда больше — жили под девизом «Мы маленькие дети, нам хочется гулять». Традиции, возводимые в красный угол, как-то не особо вникали в детскую психологию. Чтобы ребёнок хотел что-то делать, надо было его заинтересовать, а с этим у многих родителей были проблемы. Кто-то говорил: «так надо», кто-то запугивал. Вальбурга и Орион, увы, исключениями не были, однако Селена проблем с мотивацией не испытывала, а Сириус был увлечён Игрой.       Регулус, глядя на них, старался изо всех сил, не желая уступать. Когда он слегка подрос, Селена начала теснее с ним общаться. Было интересно иногда рассказывать что-то ему и глядеть в восхищённо блестящие детские глаза. Сириусу тоже это нравилось, поэтому со старшими Реджи общался часто. Можно сказать, юным Блэкам несказанно повезло иметь в своих рядах Игрока. Иногда Селена задумывалась: а что стало бы с её братьями, если бы она не оказалась в теле этой девочки? Или… если бы вообще не было никакой Селены?..       Скорее всего, бунтарская натура Сириуса одержала бы верх над рассудком. Он бы задыхался в холодных стенах дома на Гриммо, а когда дорвался бы до свободы, начал бы злоупотреблять ею. И закончилась бы эта история быстро и печально: Сириус умер от собственной ошибки, а Регулус бы сломался под грузом, свалившимся на него после ухода брата.       Казалось бы, всего одна душа — а какое колоссальное значение для других судеб…       — Элли! — налетел на Селену второй вихрастый ураган, чуточку поменьше первого.       — Привет, Реджи, — изобразила она улыбку и потрепала братца по голове. Тот, жмурясь, как объевшийся сметаны кот, вернулся к своему месту за столом. В чашке, которую он, пока не видит мать, держал каким-то весьма странным образом — сверху — и при этом как-то умудрялся из неё пить, плескалась… вода. Как и его старшие брат с сестрой, Регулус отличался изощрёнными вкусовыми предпочтениями — например, его любимым напитком была горячая вода.       — А вы сегодня будете играть ту красивую музыку? — поинтересовался мальчик. Сириус принял от Топса, мастерски готовящего их любимый чай с молоком, две чашки и поставил их на стол. Селена, кивнув брату, взяла свою.       — Будем, — подтвердил Сириус. — Тебе так сильно нравится?       — Очень, — улыбнулся Регулус. — Я тоже хочу так научится!       — Ну ты, братец, даёшь, — фыркнул Сириус, начиная театр одного актёра. — Ты хоть знаешь, сколько мы занимались, чтобы так играть?       — Две недели, — не повёлся уже знающий многие приёмы старшего брата Регулус. — Я помню.       — Эх, — огорчился тот, — и не проведёшь. Умный ты уже, Реджи.       Селена тихо наблюдала за шуточными словесными баталиями братьев. Регулус с большим удовольствием наблюдал за занятиями старших, когда сам не был занят чем-нибудь другим. Больше всего ему нравилось смотреть и слушать, как близнецы танцуют, упражняются в музыке и — особенно — как они практикуются в магии. Самого его пока к палочке не подпускали ближе, чем на утреннюю разминку.       Впрочем, они сами прошли почти что священную церемонию первого прямого контакта с волшебством относительно недавно — каких-то десять месяцев назад. Ничего таинственного в этом не было — детям просто дали тренировочные палочки и показали пару простейших заклинаний, вроде Люмоса или Левиосы. Собственно, этим всё почти и заканчивалось — последние четыре месяца они только и делали, что подкидывали в воздух различные предметы и удерживали их. «Чем дольше, тем лучше», — назидательно говорил им Орион, уделявший раз в три недели время своим детям, и покидал тренировочную комнату до следующей встречи. Если бы Селена не была Игроком и не видела бы, как именно это упражнение работает, то взвыла бы в первые две недели.       Сириус был, мягко говоря, недоволен. От взрыва эту бомбу замедленного действия останавливали только его сестра и Система. Он по-детски хотел делать «бум-бум» и «бам», но Репаро или Колорумом это сделать было невозможно. Селена объясняла ему, что эти простые заклинания направлены на повышение уровня контроля над собственной силой, но объяснений хватало ненадолго. Вскоре мотивация вновь пропадала, и Селена вновь проводила разъяснительные работы — и так по кругу.       «Система, — Селена задумчиво взглянула на уже почти опустевшее дно чашки, — активные навыки».       Запрос принят.       Опознание (6 уровень).       Теперь чтобы понять, просрочено ли молоко, вам необязательно его пробовать.       · Показывает базовые свойства любого объекта, на который направлен.       · Показывает расширенные свойства объекта, на который направлен, при условии, что уровень объекта не превышает уровень аватара более чем на 15.       Люмос (8 уровень).       Вам стоит задуматься о карьере маяка.       · Активация: 20 ОМ. Поддержание: 2 ОМ/сек.       Колорум (6 уровень).       Дизайнер из вас, мягко говоря, не очень — теорию цвета неглупые люди придумали — но фокусы показывать вы умеете.       · Активация: 40 ОМ.       Вингардиум Левиоса (5 уровень).       Об открытии собственных авиалиний пока рановато даже помышлять.       · Активация: 250 ОМ. Поддержание: 50 ОМ/сек/100 г.       Репаро (Макс. уровень).             А кто такие Фиксики — большой-большой секрет.       · Активация: 100 ОМ.       В отличии от своего брата, Селена была вполне довольна своим листом навыков. Она осознавала, что умеет всё, что необходимо уметь ребёнку её возраста, и даже чуть больше — одна только абсолютная ментальная защита от Системы чего стоила. К большему она пока не стремилась — не нужно, да и, честно говоря, невозможно. Система хоть и давала кучу шансов для бесконечного развития, показывала, что некоторые навыки детям не игрушка.       Зато с Системой замечательно получалось учить языки. Буквально за два года Селена и Сириус стали спокойно болтать по-французски, особо не задумываясь над своей речью. Система регистрировала полученные знания, заносила их в навык и делала употребление слов, правил и конструкций автоматическими. Осознав возможности, Сириус задался целью изучить как можно больше языков. Система учла его пожелания и выдала ему — а заодно и Селене — соответствующее задание: за каждый язык, освоенный до десятого уровня, полагалась приличная награда. Хотя пока полностью изучен были только английский, — до финального десятого уровня французского языка им ещё не хватало практики — останавливаться на этом никто не собирался.       — Лучше русский! — убеждал сестру Сириус, когда они спорили, за какой язык стоит приняться следующим.       — Немецкий, — не соглашалась Селена.       — Русский!       — Немецкий.       — Ну Элли!       Тяга юного вундеркинда к русской речи объяснялась очень просто и прозаично — Сириусу пришёлся по нраву колорит славянской культуры. История их знакомства вышла очень занимательной.       Как-то раз Вальбурга отправила старших детей к близким родственникам и по совместительству друзьям семьи Блэков — Поттерам. Джеймс был этому крайне рад, и встречу предложил отметить экскурсией по Поттер-мэнору. Селена тогда поняла, что её собственный дом нравится ей куда больше: был в этом стиле а-ля «Граф Дракула» свой особенный шарм. Дом, в котором жил Джеймс, хоть и был куда уютнее, чем особняк на площади Гриммо, место в штопанном сердечке Селены было уже занято.       А ещё в мэноре Поттеров была библиотека — не такая большая, как у Блэков (однако откуда Селене знать — может, это лишь часть коллекции, доступная большинству посетителей), но тоже достойная внимания. Именно в ней юные искатели приключений и нашли занимательную книгу про традиции разных стран. Сириусу очень уж понравилось, как в этой книге была описана Масленица. Настолько, что они с Джеймсом — да и с Селеной, чего уж скрывать — нашли на чердаке отломанную от какого-то то ли шкафа, то ли комода старую дверь, притащили её к огромной лестнице и, оседлав деревянное полотно, с грохотом и визгом скатились вниз. Лицо домовика, спокойно протиравшего пыль на перилах, надо было видеть.       Досталось потом всем. Сириусу — за дурацкую идею. Джеймсу — за её реализацию. Селене — за то, что не остановила. Домовикам — за компанию. Детей ругали не только обычно мягкие Юфимия и Флимонт, но и злая, как чёрт, Вальбурга, которую по такому делу специально выдернули с важного совещания. Селена свою вину полностью осознавала, а вот её братцы — нет, и после разговора с родителями ей пришлось ещё раз втолковывать им, в чём же дело и почему поступать так не стоит.       Вообще Селена прикладывала максимум усилий, чтобы не допустить ухудшения отношений в семье. Ей это удавалось вполне успешно: Сириус перестал обижаться на мать, когда та отчитывала его по делу, а Вальбурга стала снисходительнее относиться к детским шалостям. Не ко всем, правда. Некоторые карались по всей строгости закона.

***

      — Скучно, — констатировал очевидный факт Джеймс, раскинувшись на поистине исполинском диване аки морская звёздочка.       — Угу, — лениво отозвался Сириус, провожая взглядом медленно летящую вниз пылинку и перевернулся на спину. Селена мирно дремала на всё том же огромном диване. Ей нечасто удавалось поспать днём, и упускать возможность она не собиралась.       День проходил на удивление спокойно. Обычно Сириус и Джеймс, стоило им объединиться, становились единым разумом, который неумело пилотировала Селена, и целенаправленно разрушали всё, что видели. Был ли в необычайной лени и сонливости мальчишек виноват ретроградный Меркурий или Марс в созвездии Тельца, Селена не знала, однако факт оставался фактом — впервые за несколько лет в Поттер-мэноре юные наследники Блэков и тишина спокойно сосуществовали.       — Вставайте, — заглянула в комнату Кэролайн — то ли тётя, то ли двоюродная сестра Джеймса, которую вместе с его дедом оставили следить за детьми, — поможете мне с удобрениями.       Небольшая стайка детей грустно поднялась с дивана и поплелась за бодро марширующей Кэролайн. Если сложить два и два, можно было догадаться, что в состоянии младших виновата именно она: Кэролайн была сотрудником некоего «Аврората» (после некоторых расспросов Селена уяснила для себя, что это — нечто вроде служб специального назначения, полиции и других силовых структур, смешанных воедино и приправленных магией), и в первые минуты знакомства с близнецами решила устроить им разминку. Что удивительно, больше всех продержалась хрупкая с виду Селена. С другой стороны, ничего шокирующего тут не было: Выносливость у Селены была на три единицы больше, чем у её брата.       Больше всего сложившейся ситуацией был доволен Генри Поттер, дед Джеймса. Родители неразлучной троицы были заняты — если вкратце, какая-то важная шишка устраивала очередную пирушку — и ответственность за детей была возложена на широкие плечи старого Генри. Тот, однако, был достаточно умён, чтобы сообразить спихнуть малочисленную Орду на вовремя оказавшуюся рядом родственницу. Кэролайн взяла отпуск и решила навестить семью, — так-то она работала в Соединённых Штатах — и обучить чему-либо подрастающее поколение она была очень даже рада.       — Так, смотрите, — вновь принялась отдавать приказы Кэролайн, — берёте этот вот порошок и смешиваете вот с этим… Да, да, высыпайте весь. И воды туда плесните — так, чтобы ведро было наполнено наполовину.       — А почему домовики не могут это сделать? — поднял грустные глаза на девушку сгорбившийся над ведром Сириус.       — А если рядом домовика не будет, что будешь делать? — моментально вскинулась вспыльчивая Кэролайн. — Каким же ты мужчиной будешь, если даже смешать порошок с водой силёнок не хватает?       — Хватает! — обиделся Сириус и принялся вдвое энергичнее мешать жижу в ведре. Та принимала достаточно красивый бирюзовый цвет, и вскоре Джеймс оттеснил друга, завладев ковшиком.       — А это что? — спросила Селена наблюдавшую за процессом Кэролайн.       — Железный и медный купорос, — моментально среагировала та. — Нельзя смешивать в чистом виде, поэтому медный заранее разбавлен водой.       — А откуда вы знаете? — полюбопытствовала девочка, не сводя глаз с братьев.       — Поттеру стыдно не знать, — гордо хмыкнула Кэролайн. — Это как если ты, Блэк, не смогла бы сказать, какое созвездие идёт после Тельца.       — Близнецы, — на автомате отозвалась Селена. Вальбурга была жестока в плане соблюдения традиций, и поэтому что Селена, что Сириус, что Регулус назубок знали все созвездия, которые только можно было увидеть с Земли.       — Вот видишь, — ответила Кэролайн, сосредоточенно смотревшаяся в зеркало. — Ладно, я пойду пока смою это вот, — она указала на вымазанные в чём-то светлом волосы, — а ты проследи, чтобы раствор был хорошо размешан. Ты, вроде как, умнее братцев будешь.       Селена тихо угукнула и переместилась поближе к брату. Кэролайн была пугающе проницательна и осведомлена во многих областях — обычно никто не отмечал интеллект Селены, который несколько отличался от привычного для детей.       — Она похожа на Сталина, — шепнул сестре Сириус. Селена сдавленно хихикнула. После той истории с Масленицей её брат таки уговорил мать купить ему пару книжек по истории России — включая новейшую. Особенно ему запал в душу образ Иосифа Виссарионовича. Он даже научился выговаривать его имя, фамилию, и — главное — отчество. — Такая же строгая и…       — Деятельная, — буркнул Джеймс, и тут же поспешил пояснить, поймав два недоумённых взглядов, — постоянно что-то хочет сделать.       Селена улыбнулась краем губ. Под влиянием её дорогого братца, другой её не менее дорогой братец тоже приобщился к истории далёкой для них страны, в которой люди ездят на медведях и играют на балалайке. Сириус как-то выдал что-то в этом духе при родителях — лицо Ориона, отчаянно пытавшегося не засмеяться, надо было видеть.       — Ой, — заметил стоявшую на полке около двери коробочку Сириус, — а это что?       — Кэрли этим волосы мажет, — пожал плечами Джеймс. — У неё много всяких таких штучек.       В образ Кэролайн, складывающийся в голове Селены, встала ещё одна деталька: девушка следит за собой, причём тщательно.       — Слушай, — в голосе Сириуса появились очень хорошо знакомые Селене подозрительно весёлые нотки, — раз их у неё много… от одной не убудет, верно?       — Прям туда? — обрадованно перебил друга уже понявший, к чему тот клонит, Джеймс, и кивнул в направлении то ли тазика, то ли ведра, то ли чана, в котором уже была смесь удобрений.       — Ага! — радостно подтвердил Сириус. Селена и моргнуть не успела, как белый порошок оказался в тазе и был размешан. Шестое чувство визжало и верещало. Селена, повинуясь ему, приняла тактическое отступление — отошла подальше, заодно оттащив от ведра и братьев.       Это она сделала очень вовремя. Смесь в ведре начала бурлить, из красивой бирюзовой стала какого-то непонятного серо-буро-коричневого цвета и поползла наружу, как каша из сказки. Хотелось крикнуть: «Горшочек, не вари!», но вряд ли это что-то поменяло бы.       — Вот это да, — удивлённо озвучил свои мысли Джеймс.       — Караул, — нервно отозвалась Селена.       — Он самый, — кивнул уже пожалевший о своей идее Сириус.       Жижа в тазу, уже перебравшаяся за его стенки, останавливаться на достигнутом явно не собиралась. Селена опасливо косилась на дверь, раздумывая, настолько ли всё критично, или ситуация ещё может измениться.       — Что это за порошок-то был? — с ужасом, перемешанным с интересом, наблюдая за происходящим, спросил Сириус.       Джеймс поднял и оглядел валявшуюся на полу коробочку.       — Сода, — выдал диагноз он.       — Джим, — севшим голосом спросила Селена, — а тут что… дверь снаружи закрывается?..       — Ну да, — кивнул мальчик, — а что… Ой, — дошло до него, — мама…       — И… — нервно улыбнулась Селена, — надолго она обычно… уходит?..       — Понятия не имею, — прошептал Джеймс.       Кэролайн вернулась лишь спустя почти двадцать минут, и обнаружила полностью измазанных в чём-то, подозрительно похожем на навоз, детей, и абсолютно такую же комнату.

***

      Именно после того инцидента абсолютно все мази, зелья и порошки пропали с полок дома на площади Гриммо — Вальбурга всерьёз беспокоилась за сохранность своих комнат. Правда, шампуни и крема остались, но и их Сириусу вполне хватало, чтобы устроить в ванной лабораторию по производству наркотиков. Со временем они с Селеной научились предугадывать момент появления матери или недружелюбного домовика в месте их экспериментов и ликвидировать последствия до того, как станет слишком поздно.       Как выяснила Селена, её Шестое чувство, позже найденное в списке навыков и у её брата, не было чем-то особенным. Подобным навыком обладал каждый их близкий родственник — это было чем-то вроде семейной особенности, родового дара. То, что у близнецов и Регулуса пока проявлялось в виде повышенной интуиции, позволяло Вальбурге спокойно заглядывать в будущее. Однажды Селена разговорила мать на тему этой их способности:       — А зачем это?       — Как — зачем? — удивилась тогда Вальбурга, отложив даже письмо, которое писала.       — Ну… — замялась Селена, не зная, что ответить.       — Джим умеет что-то мастерить, — поддержал разговор Сириус, — и его родители тоже.       — Так вот вы о чём, — вздохнула женщина, потирая переносицу. — Попробую объяснить. Кто выживет в трудной ситуации?       — Сильнейший? — пожал плечами Сириус.       — Глупо, — отчеканила Вальбурга. Сириус обиженно нахмурился. — Выживет тот, кто лучше других умеет приспосабливаться к изменениям. А теперь скажите: легко ли тому, кто знает, что именно произойдёт в будущем, подстроиться под новый лад?       — А-а-а, — понимающе протянул Сириус, мгновенно забывший про обиду. — Ясно. А…       — А теперь идите, — прервала его мать. — У меня работа.       Так заканчивались большинство тех коротких моментов, когда Вальбурга спокойно разговаривала со своими детьми. И Селену не могло не радовать то, что с каждым разом Сириус всё менее болезненно реагировал на резкую смену настроения матери, принимая это как что-то, само себя подразумевающее. Её брат определённо взрослел и смотрел на мир чуть иначе, перенимая кое-какие взгляды у сестры.       Нельзя, однако, было сказать, что у Сириуса полностью отсутствовало собственное мнение. Сириус был сложной личностью, на сестру совершенно не похожей. Вернее, схожести имелись, и их было немало. Близнецы были будто зеркальными отражениями друг друга — вроде одинаковые, а вроде и нет.       Селена не особо много разговаривала и в одиночестве не скучала, чего нельзя было сказать о её брате — тот поболтать любил. Однажды на одном официальном мероприятии он заболтал до нервного тика Люциуса Малфоя — нахального подростка, которого прочили в женихи их двоюродной сестре.

***

      — Малфой.       Сириус, откровенно скучавший на белом диванчике, поднял глаза вверх. Рядом с ним стоял достаточно высокий парень с длинными светлыми волосами, завязанными бархатной лентой. Его выражение лица Сириусу сразу не понравилось — надменное и, в общем-то, отталкивающее.       — Люциус Малфой, — повторил юноша, протягивая руку вроде бы как для знакомства.       — Сириус, — отозвался мальчик, неумело пожимая ладонь. — Блэк.       — Родственник Андромеды, верно? — уточнил и так очевидную деталь блондин.       — Не-а, — качнул кудряшками Сириус, придумав наконец, как развлечься. Селену куда-то утащила неугомонная Дороти Прюэтт, по рыжине не уступавшая янтарным украшениям на люстре, а всё вокруг он уже тщательно изучил Опознанием. — Однофамилец.       — Как? — ненадолго замер Люциус. — Это шутка такая?       — Увы, нет, — горестно вздохнул Сириус, окончательно вливаясь в роль. — Словами не передать, как я устал постоянно слышать от людей, не «тот ли самый» я Сириус Блэк!       Малфой задумчиво его разглядывал, словно размышлял, стоит ему верить странному мальчишке или нет. Сириус довольно ухмылялся внутри.       — А откуда тогда брошь? — наконец спросил парень.       — Украл, — страшным шёпотом ответил Сири, ухохатываясь с реакции своего собеседника. — Только никому!       — У кого украл? — ещё больше запутался Люциус. Теперь он не выглядел таким важным, каким был изначально.       — Да, — небрежно махнул рукой Сириус, — у такого вот дядьки, как ты.       — Мне всего четырнадцать! — возмутился блондин.       — А я не спрашивал, сколько лет, — пожал плечами мальчик.       — У кого?       — У того дядьки, у которого брошь украл, чтобы меня люди за Сириуса Блэка не принимали, только это не помогло, вот теперь и сижу тут.       — Зачем?       — Да вот жду, пока за товаром моим люди придут.       — И зачем тебе брошь продавать?       — А я на эти деньги себе парик куплю.       — Какой парик?       — Рыжий, как у Дороти Прюэтт. Надоело, что с Сириусом путают всякие.       — Кто это — всякие?       — Те, кто меня за Сириуса Блэка принимают, а зря, ведь я их могу ограбить да дядьке продать, и не спрошу даже.       — О чём не спросишь?       — О том, почему брошь дешёвая такая, ведь она из рыжей косы Дороти Прюэтт, а Прюэтт хоть и не Блэк, денег много у неё, ей даже грабить не надо, не то, что мне — сидит себе и с дядькой болтает!       — Чего?       — Чего-чего, говорю, однофамилец того дядьки, который меня с Сириусом путал, людям, у которых денег много, косу Дороти продал, а она обиделась и давай Блэкам жаловаться, а те болтать перестали и отправились грабить их, в кустах засели, а тут дядька ка-ак прыгнет!       — Какой дядька?!       — Четырнадцатилетий! А хоть мал, да уже людей грабит, волосы режет да на парики продаёт, даже Блэков подстриг, как овец, и уже за Прюэттами вышел, хочет их кольца в кусты выкинуть, хоть кольца — не кольца, а броши!       — Какие броши?! — уже не сдерживаясь, закричал Люциус. — Какие овцы?! Какие кусты?!       — Хе-хе, — весело улыбнулся Сириус, — повторить? Так, значит, те самые овцы, которые…       — А-а-а, — завыл Малфой, — да хватит уже! Отстань!       — Да куда же ты, — крикнул ему вслед мальчик, — погоди! Я ж не закончил!       — Что я пропустила? — возникла откуда-то сзади Селена.       — О! — обрадовался сестре Сириус. — Элли! А я тут, как папа учил, с людьми знакомлюсь.       — Вижу, — кивнула Селена, провожая взглядом почти скрывшегося из виду Малфоя. — Ему… не очень понравилось.       — Он меня на пять лет старше, — хихикнул мальчик, — а такой глупый!       — Сири, — укоризненно покачала головой девочка. — Не надо так. Может… он хотел поговорить.       — Это ему удалось! — гордо ответил Сириус. — Наш разговор он запомнит хорошо!

***

      Та выходка Сириуса сошла ему с рук: скорее всего, Люциус постыдился кому-либо рассказывать, что в плетении словесных кружев его уделал ребёнок. Сам он тогда отчаянно подражал отцу — на редкость неприятному типу — и всячески искал его одобрения. Селена потом пыталась как-то попросить прощения за произошедшее, но стоило Малфою-младшему заметить на горизонте Селену, рядом с которой почти всегда был улыбающийся и радостно машущий Люциусу ручкой Сириус, как тот разворачивался и шёл в обратную сторону. Было у него одно значимое преимущество: рост и длинные ноги. Близнецы за ним попросту не поспевали, хоть бегали и быстро.       Этого, кстати, Селена от себя вообще не ожидала. До какого-то момента её физические характеристики почти стояли на одном месте (да и не то, чтобы она была сильно этим озабочена), но в один прекрасный день Селена вновь проверила лист персонажа, и была крайне удивлена, найдя там двузначные числа в строках «Скорость», «Ловкость» и «Сила». Сириус этот порог перешагнул достаточно давно, но до сих пор самой высокой его характеристикой оставалась Удача в двадцать два очка. Про него смело можно было сказать: «родился под счастливой звездой». Самому Сириусу этот каламбур ужасно нравился.       А вот что юному наследнику Великого и Ужасного рода не нравилось абсолютно — так это шутки с его именем.       — Завидую я тебе, Элли, — признался он как-то раз, — у тебя имя не на что не похоже.       — Ну… есть селен… — заикнулась Селена. — Элемент такой… в химии…       — Я про это вообще в первый раз услышал, — тряхнул кудряшками Сириус. — Так что не считается.       На каждом мероприятии, куда Вальбурга хоть с неохотой, но детей иногда брала, всегда находились их ровесники. Разумеется, где дети — там шутки, в том числе и та, которую Сириус всеми фибрами души не любил. От воспитания, как выяснила Селена, зависело немногое: дети в любом виде и под любым соусом оставались детьми. Взять хотя бы избитую классику про «Скажи…» и крайне остроумные рифмы на слово, которое предлагалось сказать.       Однако факт, что через какой-то год или полтора ей придётся видеться с этими детьми каждый день, жить с кем-то из них в одной комнате и постоянно контактировать, пугал Селену едва ли не как смерть. Хогвартс — восемь букв, восемь микроинсультов, которые Селена получала каждый раз, когда думала об этом. С одной стороны, ничего страшного там не было — поступят, выучатся, уйдут. А с другой…       Сириуса приходилось отговаривать идти вместе с Джеймсом на Гриффиндор. Селена, в отличии от своего брата, внимательно слушала рассказы старших сестёр полностью, а не только самую интересную часть про Дуэльный клуб, и знала, что их семейство уже успело свить себе уютное гнёздышко на Слизерине, и в других местах их попросту не ждут (мягко говоря). Однако брат Селены был настолько непреклонным, что та уже начинала думать, как будет оправдываться перед матерью.       Вообще вся эта тема с факультетами была для девочки мутной, как стекло в подвале, до которого даже домовики раз в несколько лет добирались. Знала она о них лишь с рассказов и с книги, которую ей на десятилетие любезнейше подарила Меда. Сама Селена находила задумку делить детей по внутренним качествам крайне сомнительной: что, та же Цисси была настолько злобной, жадной и эгоистичной? Да ни в одном глазу! Может, её сестра слегка была избалованной маминой принцессой, но при этом была достаточно заботливой и умной. Да, не совсем смелой. Да, осторожной. Но всё равно она не соответствовала тому психологическому портрету студента Слизерина, который приводил справочник «Всё, что нужно знать о Хогвартсе».       В общем, Селена была твёрдо намерена разобраться, в чём же всё-таки вся соль этого деления. Закладывали ли вообще создатели этого места в него такой смысл?       Дело с Основателями, кстати, тоже не стояло на месте и прыгало вперёд семимильными скачками. В какой-то момент Селена выяснила, что этот квест у них с братом общий. Подивились дети, да и пошли выполнять задание — скука всё-таки порой обуревала, и не спасал даже плотный график. Вместе его делать, конечно, было сподручнее: то Селена повнимательнее картину рассмотрит, что-то новое найдёт, то Сириус откуда-то сборник анекдотов про Основателей притащит (подобную информацию Система тоже охотно засчитывала).       Выяснить удалось многое: имена, примерную биографию, достижения… А ещё близнецы поняли: в официальной истории слишком много тёмных пятен. Грубо говоря, все те рассказы об их жизни, печатавшиеся для ширпотреба, были шиты белыми нитками. Факты не клеились между собой, и после прочтения оставалось больше вопросов, чем ответов. Теперь дети понимали: не зря им дано это задание. Куда-то оно их да приведёт, вот только куда?       — Ну куда ты смотришь?! — в затылок Селены прилетело что-то маленькое и твёрдое. — Куда?!       — Извините, — моргнула девочка и вновь опустила глаза в тетрадку. Месье Фурнье, занимавшийся с близнецами французским и каллиграфией, принялся раздражённо барабанить пальцами по столу. Человеком он был вспыльчивым, но учителем — бесценным. Пусть его метод вдалбливания знаний в головы учеников и был слегка… экстраординарным, нельзя было отрицать, что этот метод действовал.       — Я даже не буду спрашивать, на каком языке твоя писанина, — всем своим видом выражая недовольство, процедил Фурнье. — Тебя стоит внести в «Фантастические твари» Саламандера — удивительное существо ты, Блэк.       — Я? — глупо улыбаясь, похлопал глазками Сириус, за что схлопотал по голове учебником.       — Ненавижу работать с родственниками, — сделал вывод Фурнье. — Особенно с теми, у кого одинаковая фамилия. Особенно с близнецами.       — Мы вас тоже очень-очень любим! — всё ещё дурашливо улыбаясь, ответил Сириус. Ему доставляло огромное удовольствие методично выбешивать Фурнье — звали его, кстати, Клод. Сириусу в принципе нравилось доводить людей до состояния кипения, а потом с наслаждением наблюдать за тем, как они злятся и бурлят от негодования, но сделать ему ничего не могут — наследник Блэков, как-никак. Своим положением этот маленький энергетический вампирёныш пользовался с умом.       Однако при всём при этом Сириус вполне различал, где находится та черта, через которую нельзя переступать. Уже не совсем детским умом он осознавал, что отношения с людьми ему портить не стоит, ведь когда-нибудь ему придётся занять место своих родителей и взять правление Родом в свои руки. Селена на это решение определённо повлияла. Вернее, не столько она сама, сколько их сильная привязанность и страх потерять друг друга — вполне обоснованный, кстати.       Джеймсу было легче. На место Главы он и не думал претендовать — на то у него был старший двоюродный брат — а потому жил себе припеваючи. Единственной его проблемой было отсутствие родных братьев и сестёр. Самыми близкими (не биологически, но духовно) его родственниками были как раз-таки Сириус и Селена. Двоюродные были куда старше, чем он — тому самому брату, например, уже скоро исполнялось двадцать — и общались они не то чтобы очень уж часто. А вот с близнецами Джеймс виделся едва ли не каждые выходные, если не чаще. Поттер-мэнор стал для Блэков как родным, а дом на Гриммо — для Поттера-младшего. Разумеется, без выходок два ребёнка с пропеллерами в одном месте жить не могли — так и получалось, что слова «троица» и «куролесить» стали восприниматься взрослыми как одно целое.

***

      — А давайте страшные истории рассказывать! — вдруг ни с того ни с сего предложил Джеймс, вылезя из-под одеяла. — Как раз погода подходящая.       — Угу, — кивнула Селена, гипнотизировавшая взглядом окно уже около пяти минут. — Льёт как… как из ведра. И молнии…       — Отсюда хорошо видно, — заметил Сириус. — Хорошо, что мы уговорили маму разрешить нам ночевать тут!       Уговаривали Вальбургу дети квартетом — сообразительный Сириус догадался подключить к делу Реджи, которому ужас как хотелось подольше побыть со старшими. Под таким напором женщина в конце концов сдалась и отдала домовикам приказ стелить детям кровати в гостевой комнате на четвёртом этаже. Теперь четыре счастливых детских рожицы выглядывали из своих коконов-одеял, вполне довольные тем, что добились своего.       — Ну так что? — не вытерпел Джеймс. — Будем?       — А не сильно страшно? — робко поинтересовался Регулус.       — Ты что, боишься? — фыркнул Сириус. — Вот я никогда и ничего не боялся! Ты же хочешь быть как я, Реджи?       — Хочу! — согласился мальчик, окончательно выпутываясь из одеяла. Селена тихо усмехнулась — Сириус уже в свои восемь лет был знатным манипулятором.       — Тогда я начну! — торжественно объявил Поттер, надевая очки, без которых дальше своего носа не видел. — В одном чёрном-чёрном городе, на одной чёрной-чёрной улице, в чёрном-чёрном доме жило-было!.. — Джеймс выждал небольшую паузу, убеждаясь, что произвёл нужное впечатление. — Привидение!       — Скорее полтергейст, — перебил его Сириус. — Папа говорил, что привидения заводятся только там, где кто-то умер.       — Да какая разница? — возмутился Джеймс. — Это же страшилка!       — И что? — удивился Сириус.       — Ладно, — смирился Джеймс, — тогда другую расскажу… В одном чёрном-чёрном городе, на одной чёрной-чёрной улице, в чёрном-чёрном доме…       — Жило-было приведение? — радостно подхватил Регулус.       — Да нет же! — стукнул по полу Джеймс. — Я же сказал, это уже другая страшилка!       — А кто там тогда жил? — уточнила Селена.       — Там… — задумался Джеймс. — Там… там жила Чёрная Дама!       — Кто? — переспросила Селена, мгновенно сгоняя всю загадочную и жуткую атмосферу.       — Ну… — замялся Джеймс, — такая… Она детей ест, вот! — нашёлся он.       — На самом деле? — с круглыми-круглыми глазами спросил Регулус, тоже не желавший вписываться в ощущение страха, которое Джеймс так старательно нагонял.       — И у этой чёрной дамы есть три ребёнка, — подхватил Сириус, — и зовут её Вальбурга Блэк!       — Ну вас, — обиженно пробурчал Джеймс, — не умеете вы страшные истории слушать.       — Потому что спать пора… — пожала плечами Селена, — а не болтать. Спокойной ночи.       — Спокойной.       На какое-то время разговоры в комнате замерли, и даже послышалось тихое сопение Регулуса — чтобы заснуть, ему требовалось не так много времени. Эта тишина продержалась недолго, но виноваты в этом, что удивительно, были вовсе не дети: откуда-то сверху раздался ужасный гром.       — Вы это слышали? — подскочил на своей кровати Джеймс.       — Что? — сонно переспросила уже начавшая выключаться Селена.       — Там кто-то есть, — поднял палец вверх Поттер.       — Кто? — не поняла Селена. — Где?       — Наверху, — сбросил с себя одеяло Джеймс. — А кто… ну, например, привидение!       — Ну тебя, Джим, — подал голос Сириус, тоже успевший задремать. — Нет там у нас никого!       — А я говорю, есть! — упёрся Джеймс.       — Нет!       — Есть!       — Нет!       — Есть!       — Тихо вы, — шикнула на спорщиков Селена. — Реджи разбудите — мама поругает.       — А я говорю, что есть! — перешёл на шёпот Джеймс. — Пойдём, посмотрим!       — Не пойду, — зевнул Сириус. — Я спать хочу.       — Да тебе просто страшно! — подколол друга Джеймс. — Жаль, Реджи не слышит — ты так хвастался ему, что ничего не боишься!       — И ничего мне не страшно! — поддался на провокацию Сириус. — Элли, посиди тут, а мы с Джимом сходим наверх и посмотрим, что это там за приведение, — злобно зыркнул на друга он.       — Аккуратнее на лестнице, — пожелала Селена и снова опустилась на подушку, слушая, как тихо приоткрыли дверь и вышли за неё братцы-дружки. Лестница действительно требовала особого к себе внимания: она была вполне себе обычной, маггловской, складной и вела в люк, через который и можно было попасть на чердак. Упасть с этой самой лестницы, особенно в темноте, было очень даже возможно.       Сириус об этом тоже знал, наученный собственным горьким опытом — однажды он всё-таки упал с этой самой лестницы, — поэтому мальчики предварительно вооружились фонариками. Фонарики были тоже самыми обыкновенными, маггловскими, и в доме появились благодаря Джеймсу, который как-то после очередной игры их забыл.       — Ну и пыли тут, — протянул Джеймс, открывая люк и забираясь в помещение.       — Апчхи, — согласился Сириус, залезая следом. — Он ещё и большой.       — Кто — он? — переспросил Джеймс, увлечённо разглядывавший паука на стене.       — Чердак, — шмыгнул носом Сириус. — Ты налево пойдёшь, я — направо.       — Ладно, — легко согласился Джеймс и пошёл туда, куда ему было указано. Сириус проводил его взглядом и, развернувшись, направился в другую сторону. Ливень глухо барабанил по крыше — с чердака это слышно было лучше. Чердак в принципе был каким-то особенным местом, абсолютно непохожим на всё другое в доме. Отчасти в этом была виновата куча вещей, которые туда складировал Орион — выкидывать ему было жалко, а хранить негде. Манекены, кипы книг и горы коробок с непонятно чем выстраивали некий лабиринт, по которому и блуждали, как ёжики в тумане, Сириус и Джеймс.       — Ай! — вскрикнул Сириус, споткнувшись об выступающую доску и полетев носом вниз на пол. Конечно, ощущения были не самыми приятными, но куда неприятнее ему было обнаружить, что при падении фонарик улетел куда-то в сторону, выключившись по пути. Мальчик остался в абсолютной темноте.       — Джим! — попробовал позвать друга Сириус. — Ты где?       Ответа не последовало. Сириус чихнул, пытаясь что-то разглядеть в кромешной темноте. Без фонарика выходило… да никак не выходило. Ситуация напоминала патовую. Сириус встал, слегка пошатываясь, и направился туда, где, по его мнению, был расположен выход. Периодически спотыкаясь и размахивая руками, как мельницей, он медленно продвигался вперёд. Вдруг перед ним возникло неожиданное препятствие — что-то большое и мягкое. Ничего не видящий без света Сириус врезался в вешалку с чьей-то старой зимней мантией. Вешалка такой наглости не стерпела и рухнула на мальчика.       Джеймс, начавший подозревать, что ходит кругами, заметил на полу второй фонарик. Ничего не понимая, он включил его и взял во вторую руку. Два ярких луча света пересеклись на большом и тёмном нечто, метавшемся по полу.       — А-а-а! — испуганно заорал Джеймс.       — У-у-у! — отозвался не менее напуганный внезапным криком Сириус, пытавшийся выбраться из-под чересчур объёмной мантии.       Джеймс развернулся и бросился к люку, который заприметил ранее. Стоило ему только подойти к отверстию, как его сбило с ног то самое тёмное нечто. Вопя и визжа, клубок, в который слились отпрыски благородных родов, свалился с лестницы, попутно сбив Селену, которая решила проверить, куда там делись её братцы.       Приземление вышло жестковатым для всех троих. Селена медленно приподнялась, всё ещё сидя на полу, за ней подскочили братья.       — Элли! — сообразил, кто перед ним, Сириус, поправляя шляпу, которую зацепил по пути. — Там такое!.. Чудовище! У него огромные горящие глаза!       — Оно в таком… — путаясь в словах, принялся дополнять рассказ друга Джеймс, — длинном… пальто и…       В этот момент Джеймс столкнулся глазами с Сириусом, всё ещё сидящим в той мантии и большой шляпе с широкими полями. Сириус же наконец разглядел два фонарика в руках Джеймса, по цвету ничуть не отличавшиеся от описанных им глаз чудовища.       — и… в огромной шляпе, — закончил мысль Джеймс, наконец догадавшись, что именно произошло.       Селена некоторое время сидела молча, обдумывая то, что только что услышала.       — Вы меня разыгрываете? — решила уточнить она на всякий случай.       — Нет! — в один голос отозвались мальчики.       — Там кто-то есть, — необычно тихо для себя подтвердил Сириус.       — Честно! — кивнул Джеймс.       — Тогда, — Селена отобрала у Джеймса один фонарик, — пойду и посмотрю.       — Стой! — снова хором окликнули её братья. — Мы с тобой!       — Пойдём, — вздохнула Селена.       Вскоре тишину чердака снова разрезали детские чихи — близнецы страдали аллергией на пыль.       — Сири, — шепнула брату Селена, — чего ты… Опознание не использовал?       — Ой, — многозначительно отозвался брат. — Забыл…       — Эх ты, — покачала головой девочка, внезапно ускорив шаг настолько, что Сириусу и Джеймсу, держащим один фонарик на двоих, пришлось догонять её бегом.       Селена остановилась напротив окна и замерла, глядя на большой шкаф.       — Что там? — спросил Джеймс, вглядываясь туда, куда, по его мнению, смотрела девочка.       — Повыше, — отозвалась Селена, не отрывая взгляда.       На шкафу была свалена куча всякого барахла, а в середине сидела, нахохлившись, большая чёрная ворона. Ворона недовольно сощурилась, смотря на детей внизу.       — Завтра скажем… домовикам, — решила Селена. — А теперь спать.       На удивление, им даже удалось никого не разбудить. Реджи как спал, так и продолжал спать. Этому Селена была очень даже рада: было бы тяжело объяснить родителям, что они делали на чердаке ночью.       — Зато у меня теперь готова новая страшилка! — радостно оповестил близнецов Джеймс, выглядывая из-под одеяла.       — Спи уже! — хором возмутились Селена и Сириус.       — Ладно, ладно, — хихикнул мальчик. — Спокойной ночи.

***

      — Спокойной ночи, — окликнул сестру Сириус.       — И тебе, — кивнула Селена. Она как-то упустила момент, когда её брат перестал спать с ней в одной комнате. Видимо, вырос.       А что дальше-то будет?..