Табачный дым

Слабый огонек сигареты освещает белое, как будто неживое, лицо. Усталые глаза с черными зрачками, которые напоминают две черные дыры, глядят куда-то вниз: на дорогу внизу, на погони машин и звук сирен со всех сторон. Шум города не позволяет тишине ни на секунду поглотить мир. Никогда не позволит. Не в этот раз, не сейчас. Уже никогда мир не будет прежним. Уже никогда ни одна душа не сумеет найти здесь покоя. Это место стало настоящей смертоносной ловушкой. «Бесплатный сыр только в мышеловке» — раз за разом повторяют белые уста с безразличием смотря на человека, умоляющего о спасении. Спасении, которое он не в силах дать. Он не может спасти даже себя. Смешно. Он – могущественное существо, созданное за подобием Бога. Но при этом он настолько жалкий, что единственное что несёт за собой — это разруху. Сколько раз о пытался создать «идеальный мир» — неизвестно. Но с каждой попыткой райские города, с прекрасными пейзажами превращались в адские котлы, разрушенные панельные дома и разбомбленные детские площадки, пропитанные кровью. (я не желал им этого) Не желал? Ха-ха-ха. Смешно. Кто же тогда создал ужасные болезни? Кто же открыл этот «ящик Пандоры» и выпустил наружу мировое зло просто ради того, что бы узнать что будет дальше, как божие создания справляться с этим? (мне просто было интересно!) Ну как, теперь то тебе полегчало? Только взгляни на что ты превратил этот мир! Разруха, хаос! Сколько жизней ты погубил? Даже не тысячи, а миллионы! (заткнись) И вновь та надоедливая сирена, к звуку которой все уже давно должны были привыкнуть или хотя бы не паниковать, слыша ее. Но нет. Как стадо испуганных овец, которые услышали вой волка, люди побежали в укрытия. Да и не только. Они бежали куда угодно, лишь бы спасти свою шкуру. Парень наклонил голову на бок, все с тем же безразличием глядя на них. Он струсила пепел из сигареты и то место, куда она упала, словно послужило меткой для оккупантов. Одно мгновение и туча черной пыли поднялась в воздух, поднося вверх с собой запах свежей крови. Предсмертный крик застрял в горле граждан и вдруг зазвучал прямо в ушах чёрно-белого создания, что так же, не шелохнувшись, стояло на балконе панельного дома и глядело на них из высока. Этот крик раздражал его. Он был противен ему, невыносим, ужасен. Парень одной рукой натянул на уши большие наушники. Приятная тихая музыка эпохи возрождения ласкала его уши, от чего он слабо улыбнулся и затянулся сигаретой. Табачный дым мог бы отравлять его лёгкие или вызывать кашель, но этого не случалось. Обычные сигареты, как и необычные снайперские винтовки, не брали его. Он не была человеком, что и помогало ему из разу в раз. Хотя иногда и угнетало. Он не чувствовал человеческих эмоций; не чувствовал холода, голода, тепла. В его душе всегда царило спокойствие и пустота. Иногда парень колебался, думая жив ли он вообще. Быть может он лишь дух, ранее эмоционального и чувствительного человека. Но увы это не было правдой. Сколько не живи, парень знал что или кто он такое. Беспомощный режиссер чёрно-белого фильма, который обречён вечно видеть свои ошибки — вот что. Казалось что весь мир издеваться над ним и повторяет одно и то же: «Посмотри вокруг, милый, посмотри к чему ты довел весь этот мир. Подумай, дорогуша, этого ли хотел тот, кто всё видит. Этого? (нет, не этого) Тогда зачем, зачем ты продолжаешь эту игру? Почему не вмешаешся и не прекратишь все это? (потому что НЕ МОГУ! Разве это не понятно?!) Нет. Не понятно» И голос мира замолкает. Замолкает, дабы шум новой волны войны перекрыл и оглушил его. Но тщетно. Он уже ничего не слышит, кроме успокаивающей игры на фортепиано. Фортепиано, клавиши которого вот-вот прогнуться под натиском почерневших дьявольских пальцев, а корпус с крышкой вспыхнут красно-фиолетовым огнем. «помнишь это?» — вновь спрашивает мир. (конечно же. Как ТАКОЕ можно забыть?) Как же жаль, что это правда. В глубине пустой души Монохром хотел забыть ЭТО, этого демона, это воплощение зла, которое он создала ради «гармонии между добром и злом». Но что получил в итоге... Столь могущественное добро, имеющее в соперниках такое же могущественное зло, потеряло свою искру. Гармония пошатнулась, а вскоре и вовсе обрушилась. Обе стороны стали преследовать одну и ту же цель, но просто разными способами. Они были как две стороны одной медали; как Инь и Ян. Парень вновь затянулся и выпустил ртом кольцо серого дыма. Теперь взгляд был прикован к небу. Такому же серому и тусклому, как и все вокруг. Хотя что он ещё ожидал увидеть? Яркую разноцветную радугу и солнце? Ха, мечтай дальше. Чёрно-белый мир — это его проклятье. Он никогда не видел всех красок и вряд-ли вообще увидит. Парень словно застрял в старом чёрно-белом фильме и вынужден страдать в нем до скончания веков, пока тот кто все видит не скажет «хватит» и не освободит его из этого ярма. Но он ведь знал, что это всего лишь её глупые мечты. Мечта… интересное слово. Он никогда ранее не понимала его сути, а теперь так открыто говорил что у него она есть. Такая банальная, глупая мечта свободы. В последний раз сделав вдох кислотного дыма, он кинула окурок вниз и пошагал в почти разрушенное помещение панельного дома. Переступая через разорванные куски человеческих тел и обломки потолка, он подошла к закрытой двери и открыла ее. Место выхода там был черный дым с несчитанным количеством жёлтых звёзд. Он напоминал безграничный космос в котором, среди тысяч созвездий, была и планета, на которой жизнь боролась со смертью, эта планета, где сейчас монохромная. На этот космос в дверном проёме можно было смотреть вечно, но для существа с черными глазами это было привычным зрелищем и он, без доли колебаний, сделал шаг навстречу ему, где дым медленно поглощал его, пока не исчезла в нем полностью. О нет, он не растворился в мире. И близко нет. Сейчас он был уже далеко-далеко отсюда. Возможно в теплом пляжном домике, возможно посреди перестрелки мафии в доме банка, а возможно в очередном панельном сером доме. Кто знает куда судьба занесет его в этот раз. Дверь захлопнулась сама по себе, закрывая за собой вход в неизведанный мир. «Никто больше не пройдет»— прорыпела дверь мальчишке, который лежал в лужице собственной крови и беспомощно тянул руку, хрипя о спасении. Глупо просить спасение у того, кто себя спасти не способен… Сигарета упала на разбитый асфальт. Секунда. Всего одна секунда и в ушах зазвенело. Под этот звон, тот самый многоэтажный дом рухнул. Рухнул так же неожиданно, как и жизни нескольких десятков людей.