Лучше тебя

‎Жизнь текла своим чередом. ‎ ‎Серая, однообразная, выматывающая — но всё же жизнь. Изуку давно привык к этому распорядку: школа, насмешки, побои от Каччана и его компании, дом, слезы в подушку, бессонница и снова школа. Круг замыкался, день сменялся ночью, но ничего не менялось. ‎ ‎Кроме одного. ‎ ‎По ночам, когда город за окном затихал, а луна заглядывала в его маленькую комнату, Изуку доставал из-под кровати потрепанную тетрадь в синей обложке. "Тетрадь для геройских записок №13" — было выведено на первой странице его корявым детским почерком. Тринадцатая. Тринадцать тетрадей, исписанных мелким, аккуратным почерком. Тринадцать тетрадей надежды. ‎ ‎В них был целый мир. ‎ ‎Мир, где Изуку не был омегой без причуды. Где он не был "никчемным Деку", которого можно безнаказанно бить и унижать. Здесь, на пожелтевших страницах, он был просто аналитиком, исследователем, человеком, способным предугадать действия любого героя или злодея. Здесь жили наброски костюмов, схемы боя, заметки о причудах одноклассников и профессиональных героев. ‎ ‎Здесь он был собой. ‎ ‎Изуку перелистывал страницы, останавливаясь на особенно любимых моментах. Вот Всемогущий в своей атаке "Детройт Смэш" — он расписал траекторию полета, угол удара, предполагаемую силу ветра. А вот схватка с одним из известных злодеев — три альтернативных способа победы, придуманные им лично. ‎ ‎— Если бы у меня была причуда... — шептал он, и на этом месте всегда замолкал. ‎ ‎Если бы. ‎ ‎Самое горькое слово в мире. ‎ ‎*** ‎ ‎В тот день все было как обычно. ‎ ‎Утром Каччан, как всегда, поджидал его у входа в школу. Как всегда, были тычки, пинки и насмешки. Как всегда, прозвище "Деку" звучало как приговор. Как всегда, Изуку утирал разбитую губу и делал вид, что ничего не случилось. ‎ ‎*** ‎ ‎ ‎Было около двух часов дня. Солнце стояло высоко, заливая город ярким светом. Изуку брел по знакомой дороге, размышляя о том, как же все-таки устроена причуда Камуи Вудс и почему он до сих пор не может понять механику роста его рук-ветвей. ‎ ‎Мысли текли медленно, тягуче, унося его далеко от реальности. ‎ ‎Он свернул в туннель — короткий, метров пятьдесят, соединяющий два квартала. Здесь всегда было прохладно даже в самый жаркий день, а акустика создавала интересный эффект — шаги отдавались гулким эхом. ‎ ‎Изуку прошел уже половину туннеля, когда услышал звук. ‎ ‎Булькающий. Чавкающий. Мокрый. И этот звук стремительно приближался. ‎ ‎Он замер. ‎ ‎Из темноты впереди, из самой глубины туннеля, на него что-то налетело. ‎ ‎Огромная, бесформенная масса слизи, переливающаяся на тусклом свете мерзким болотным цветом. Внутри этой массы угадывались глаза — безумные, голодные, ненавидящие. И руки. ‎ ‎ ‎Изуку не успел даже вскрикнуть. ‎ ‎Масса обрушилась на него, накрывая с головой. Холодная, липкая, отвратительно теплая слизь залепила рот, нос, глаза. Она проникала в уши, в горло, в легкие. Изуку погряз в ней полностью — целиком, с головы до ног. Тело сковало, руки и ноги увязли в густой массе, не в силах пошевелиться. ‎ ‎Он пытался вырваться, дергался, бился, но слизь была везде. Она сдавливала, душила, поглощала. Сознание начало угасать. ‎ ‎Это конец, — мелькнула последняя мысль. — Я умру здесь. В этом вонючем туннеле. Так и не став героем. Так и не доказав... мама... прости... ‎ ‎Тьма сгущалась перед глазами. ‎ ‎И вдруг раздался оглушительный удар . ‎ ‎Такой силы, что воздух взорвался, разбрасывая слизь во все стороны. Масса, поглотившая Изуку, разлетелась брызгами, и он, наконец, вывалился наружу, жадно хватая ртом воздух. Он прокатился по асфальту, обдирая ладони и колени, врезался в стену туннеля и замер, кашляя и задыхаясь. ‎ ‎Кашель разрывал грудь. Легкие пытались избавиться от слизи. Перед глазами всё плыло. ‎ ‎А потом он увидел его. ‎ ‎Всемогущий. В своей геройской форме. Стоял прямо в туннеле, сжимая злодея в одной руке, и уже собирался улетать. ‎ ‎— Стойте... — прохрипел Изуку, пытаясь подняться. — Подождите... ‎ ‎Он хотел спросить. Хотел спросить о самом главном. О том, что мучило его всю жизнь. О том, можно ли стать героем, даже если ты омега без причуды. ‎ ‎Но Всемогущий спешил. Он уже разворачивался, готовый прыгнуть вверх, сквозь дыру, которую пробил в потолке туннеля. ‎ ‎ ‎Но он успел. Успел схватиться за ногу . ‎Приземление было жестким. Изуку кубарем покатился по какой-то поверхности и только через несколько секунд понял, что лежит на крыше высотного здания. Рядом, тяжело дыша, стоял... ‎ ‎Он поднял голову и замер. ‎ ‎Перед ним стоял Всемогущий. Но не тот герой с экрана телевизора. Другой. Страшно худой, с впалыми щеками, темными кругами под глазами, осунувшийся и какой-то... болезненный. ‎ ‎Вместо могучего героя — истощенный человек, едва стоящий на ногах. ‎ ‎Изуку смотрел на него во все глаза, не веря тому, что видит. Его кумир. Легенда. Всесильный герой. И такой... ‎ ‎— Вот черт, — выдохнул Всемогущий, заметив его взгляд. — Ты не должен был этого видеть. ‎ ‎— В-всемогущий? — прошептал Изуку. — Это... это вы? Но почему вы... ‎ ‎— Потом, мальчик. Сейчас не до этого. ‎ ‎ ‎Он отвернулся, готовясь уходить. Видимо, хотел  спустится по лестнице. Но Изуку вдруг понял, что не может просто так отпустить этот момент. Второго шанса может не быть. ‎ ‎— П-подождите! — выпалил он, вскакивая. — Можно вас спросить? ‎ ‎Всемогущий замер. Обернулся. ‎ ‎— Спрашивай. ‎ ‎Изуку судорожно сглотнул. Слова лились сами собой, останавливаться было нельзя — если он остановится, то никогда больше не решится. ‎ ‎— Можно ли стать героем, даже если у тебя нет причуды? — выпалил он на одном дыхании. — Я знаю, это звучит глупо! Мне каждый день говорят, что это невозможно! Что без причуды героем не стать! И еще... я омега. Все говорят, что омеги не могут быть героями, что наше место — дома, что мы должны рожать детей, а не мечтать! Но я... я не могу не мечтать. Я хочу спасать людей с улыбкой. Как вы. Скажите, это правда невозможно? ‎ ‎Вокруг воцарилась тишина. Только ветер свистел на крыше да где-то вдалеке выли сирены. ‎ ‎Всемогущий молчал. ‎ ‎Долго. Очень долго. ‎ ‎ ‎— Прости, мальчик, — сказал он наконец. Голос его звучал тихо, но каждое слово падало тяжелым камнем. — Без причуды героем стать нельзя. ‎ ‎Изуку показалось, что крыша уходит из-под ног. ‎ ‎— Мечты без силы — просто иллюзии, — продолжил Всемогущий. — Я понимаю твое желание. Правда понимаю. Но реальность такова. Без причуды ты не выживешь в мире героев. Ты просто погибнешь в первой же схватке. А что касается того, что ты омега... — он вздохнул, и в этом вздохе слышалась настоящая печаль. — Это делает всё еще сложнее. ‎ ‎ ‎И он просто...ушёл ‎ ‎Изуку остался один на крыше. Ветер трепал его волосы, внизу шумел город, а в груди была пустота. ‎ ‎Всемогущий, его кумир, человек, которым он восхищался всю жизнь, только что раздавил его мечту. ‎ ‎*** ‎ ‎ ‎Тот день ничем не отличался от других. ‎ ‎Изуку возвращался из магазина — мама попросила купить продукты. Солнце клонилось к закату, окрашивая город в теплые тона. Где-то вдалеке слышалась сирена — обычное дело для города, где живет много героев. ‎ ‎Он проходил мимо перекрестка, когда услышал знакомые звуки. ‎ ‎Взрывы. Крики. Грохот. ‎ ‎Изуку побежал на шум. ‎ ‎То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар. ‎ ‎Тот самый слизевидный злодей. Снова выбрался. И сейчас он... он вползает в человека. ‎ ‎В Каччана. ‎ ‎Бакуго стоял в центре площади, вытаращив глаза от ужаса. Слизь залепила ему рот, нос, руки. Он пытался активировать взрывы, но искры гасли, не успев вспыхнуть. Он задыхался. Его лицо стремительно синело. ‎ ‎А вокруг — герои. Много героев. Они пытались пробиться сквозь слизь, но ничего не работало. ‎ ‎— НЕ МОГУ ВЫСТРЕЛИТЬ! — орал кто-то. — ОН СЛИШКОМ БЛИЗКО К ЗАЛОЖНИКУ! ‎ ‎— ЕСЛИ УДАРИТЬ СИЛЬНЕЕ, ПОСТРАДАЕТ ПАРЕНЬ! ‎ ‎— ЧЕРТ, ЧЕРТ, ЧЕРТ! ‎ ‎ ‎Изуку смотрел на это и чувствовал, как внутри что-то обрывается. Каччан умирает. Каччан умирает у меня на глазах. ‎ ‎Тот, кто бил его каждый день. Тот, кто сжег его тетрадь. Тот, кто называл его никчемным омегой.Но ,что-то внутри призывало его бежать , спасти это альфу . ‎ ‎"Без причуды героем стать нельзя." ‎ ‎Голос Всемогущего эхом отдавался в голове. ‎ ‎"Мечты без силы — просто иллюзии." ‎ ‎Каччан задергался. Его глаза закатывались. ‎ ‎"Ты просто погибнешь." ‎ ‎И тут Изуку понял, что его ноги уже не слушаются головы. Они несли его вперед. ‎ ‎Рюкзак, в котором лежали продукты, тетради, книги — всё, что было у него с собой — полетел в слизистую массу. Изуку швырнул его со всей силы, целясь в глаза злодея. ‎ ‎ ‎Рюкзак врезался в слизь. Злодей на секунду отвлекся, дернулся, и этого хватило. Бакуго дернулся, пытаясь вырваться, и на долю мгновения его рот освободился от слизи. ‎ ‎А потом мир взорвался. ‎ ‎Всемогущий — настоящий Всемогущий в геройской форме, огромный, сияющий, улыбающийся — обрушился на злодея с такой силой, что асфальт пошел трещинами. Серия ударов, взрыв ветра, и тварь, наконец, отпустила Бакуго. ‎ ‎— ВСЕ В ПОРЯДКЕ ! ПОЧЕМУ? ПОТОМУ ЧТО Я ЗДЕСЬ! — прогремел его голос. ‎ ‎Толпа взорвалась аплодисментами. Бакуго кашлял, выплевывая слизь, его окружили медики. Герои суетились вокруг, запечатывая злодея. ‎ ‎А Изуку стоял в стороне, сжимая в руках пустой рюкзак, и не мог поверить, что сделал это. ‎ ‎*** ‎ ‎Изуку постоял еще немного, глядя на то, как герои заканчивают работу, как Бакуго увозят на носилках, как Всемогущий улыбается в камеры. А потом развернулся и побрел домой. ‎ ‎Ноги гудели. Руки дрожали. В голове было пусто. ‎ ‎Он прошел уже половину пути, когда заметил, что за ним кто-то идет. Изуку обернулся и замер. ‎ ‎Это был Всемогущий. Тощий Всемогущий. В обычной одежде, с усталым лицом, но с очень серьезным взглядом. ‎