Лучше тебя

‎Изуку всегда старался следить за наступлением течки Помечать примерные дни красным маркером, носить с собой блокираторы, лишний раз не задерживаться после уроков. Он делал всё, что положено делать ответственному омеге в его положении. ‎ ‎Но , к своему ужасу, сегодня утром он проспал. ‎ ‎Звонок будильника прозвучал где-то в параллельной вселенной, пока Изуку сворачивался калачиком под одеялом, пытаясь досмотреть очень сладкий сон. А когда он всё-таки подскочил с кровати, времени оставалось только на то, чтобы влететь в форму, схватить рюкзак и выбежать из дома,попутно успев закрыть дверь . ‎ *** ‎ ‎Блокаторов нет.Изуку понял это только на третьем уроке, когда по позвоночнику вдруг пробежал неприятный, холодный озноб, сменившийся волной жара. Руки слегка задрожали, а в животе возникло тянущее, сосущее чувство, от которого захотелось сжаться в комок и спрятаться.Он замер за партой, боясь пошевелиться. ‎-Нет. Только не это. Только не здесь. Только не сейчас.- Раздалось в его мыслях. ‎Он осторожно, стараясь не привлекать внимания, потянулся к рюкзаку, нащупал боковой кармашек — и похолодел. Пусто. Блокираторы остались дома. Вся упаковка, новая, нетронутая, стояла на полке в ванной, насмехаясь над ним через полгорода. ‎ ‎Изуку закусил губу до крови и попытался взять себя в руки. Он справится. Он всегда справлялся. Нужно просто досидеть до конца урока, потом собрать вещи, вежливо попроситься уйти пораньше, сославшись на головную боль, и бегом домой.Пока запах не стал слишком сильным... ‎ ‎Изуку зажмурился, приказывая себе не паниковать. До конца урока оставалось пятнадцать минут. Он выдержит. ‎ *** ‎ ‎Он не выдержал и пяти. ‎ ‎Когда очередная волна жара прокатилась по телу, заставляя сжиматься внутренности сладкой, тянущей болью, он понял, что медлить нельзя. Резко встал, бормоча извинения в сторону удивленной учительницы, и вылетел в коридор. Ноги несли его почти сами, дыхание сбилось, а сердце колотилось где-то в горле. ‎ ‎В туалете на первом этаже было пусто и относительно прохладно. Изуку влетел в кабинку, запер дверь и сполз по стене на пол, обхватив голову руками.Глубокий вдох. Выдох. Ещё один. ‎ ‎Тело трясло. Внизу живота разливался жар, от которого хотелось скулить и тереться обо что-нибудь. Запах — его собственный запах — уже начал заполнять тесное пространство кабинки, приторно-сладкий, яблочный, сводящий с ума так много людей . ‎ ‎Нужно было звонить маме. Или вызывать такси.Но успеет ли он? Вдруг что то.. ‎И резко , почти моментально дверь туалета открылась. ‎ ‎Изуку замер, боясь дышать. Шаги. Несколько пар. Громкие, уверенные, наглые. Голоса, которые он узнал бы из тысячи. ‎ ‎Изуку вжался спиной в холодный кафель, зажимая рот обеими руками. Только не они. Только не эти. ‎ ‎Компания приятелей Каччана. Те самые, что вечно крутились вокруг него, поддакивали, смеялись и с готовностью присоединялись, когда Кацуки решал «поучить Деку жизни». Они знали, кто он. Знали, что он омега. Знали, что он беззащитен. ‎ ‎Резко гул альф прекратился .За ним последовал удар в дверь. Громкий, наглый.Ещё удар. Дверь жалобно скрипнула. ‎Изуку затрясло ещё сильнее. В голове билась одна единственная мысль: бежать. Но ноги не слушались, тело горело, а внизу живота разливалась липкая, унизительная влажность, от которой хотелось провалиться сквозь землю. ‎ ‎—Хей? Это же ты , Деку ?Твой запах то мы узнаем из тысячи.Неужели наконец хочешь повеселиться с нами?) ‎ ‎Ржач. Дверь содрогнулась от нового удара. ‎ ‎Изуку зажмурился, прижимая колени к груди. Он знал, чем это кончится. Знал, что будет дальше. Знал, что никто не придёт. Никто никогда не приходил. ‎ ‎— Эй.Отошли от него. ‎ ‎Голос разрезал воздух, как нож. ‎ ‎Изуку распахнул глаза. Но не от облегчения, а от ужаса.Кацуки стоял в дверях туалета и смотрел на свою компанию так, будто они были не людьми, а тараканами, которых следовало раздавить. В его ладонях потрескивали искры, мелкие, но злые, готовые в любой момент превратиться во взрыв. ‎— Бакуго, ты чего? — опешил первый. — Мы ж просто… ‎ ‎— Я сказал сьебались . — Кацуки шагнул вперёд, и компания синхронно отступила. - Быстро. ‎ ‎— Да ладно тебе, мы ж для тебя стараемся, — заныл кто-то из-за спин. — Ты ж сам его терпеть не можешь, всегда говорил… ‎ ‎Кацуки развернулся к говорившему так резко, что тот поперхнулся и вжал голову в плечи. ‎ ‎— Я. Сказал. сбебались.от.сюда.нахуй — Искры на ладонях вспыхнули ярче, освещая злое, перекошенное лицо. — Или хотите проверить, как быстро ваши задницы пригорят к полу? ‎ ‎Тишина. Потом топот ног, лязг двери — и тишина. ‎ ‎Изуку сидел в кабинке, боясь дышать. Тело горело, запах стал невыносимым даже для него самого, в глазах защипало от подступающих слёз. Он не понимал, что происходит. Почему Каччан здесь. Почему он прогнал их. А самое главное , что ему нужно. ‎ ‎Шаги. Медленные, тяжёлые. Остановились прямо у двери. ‎ ‎— Эй, Деку. — Голос Кацуки звучал странно. Глухо, сдавленно, будто он через силу выдавливал из себя слова. — Открой ка дверь.. ‎ ‎ ‎Изуку всхлипнул, зажимая рот ладонью. Запах стал совсем невыносимым, сладким, приторным, заполнил всё пространство, просачивался под дверь, добирался до Кацуки. Он знал, что альфам тяжело находиться рядом с текущим омегой. Знал, что это вызывает агрессию, желание подчинить, взять. Знал, что Каччан сейчас должен быть зол, должен рваться внутрь, должен… ‎ ‎Но вместо этого тишина. И тяжёлое, сбивчивое дыхание за дверью. ‎ ‎— Деку, — голос Кацуки сел, охрип, стал ниже. ‎ ‎Изуку всхлипнул снова. Он не знал, что делать. Тело требовало одного, разум кричал о другом, а это тихое, хриплое «пожалуйста» разрывало грудную клетку на части. ‎ ‎Дрожащей рукой он отодвинул задвижку. ‎ ‎Дверь приоткрылась. Кацуки стоял в проеме, вцепившись в косяк так, что костяшки побелели. Лицо у него было красное, на лбу выступила испарина, глаза горели каким-то диким, незнакомым светом. Он смотрел на Изуку — на его мокрое от слёз лицо, на припухшие губы, на дрожащие плечи — и, кажется, забывал, как дышать. ‎ ‎ ‎— Ладно. —То ли себе ,то ли Изуку сказал альфа . Голос охрип окончательно, превратился в рычащий шёпот. — Вставай. Отведу тебя. ‎ ‎Изуку поднял на него полные ужаса и ..чего то ещё. ‎ — Что? ‎ ‎— Оглох?. — Кацуки отвернулся, не в силах больше смотреть на это лицо. — Ты сейчас собираешься и идёшь в больницу.Со мной . Мало ли ли чего с твоей тупой омежьей задницей случиться . ‎ ‎— Но… Каччан… ты… ‎ ‎— Заткнись. — Без злости. Устало. Почти нежно. — Просто заткнись и иди за мной. ‎ ‎Кацуки скинул свою пиджак и, не глядя, накинул Изуку на плечи. Ткань пахла потом, глицерином и чем-то ещё — тёплым, древесным. Изуку зарылся в неё носом и снова всхлипнул, потому что этот запах успокаивал. ‎ ‎— Только попробуй отключиться, — буркнул Кацуки, подхватывая его под локоть и практически таща к выходу. — Я тебя сам прибью потом. ‎ ‎*** ‎ ‎В больнице было людно, шумно и пахло лекарствами. Изуку сидел на пластиковом стуле в коридоре, закутавшись в пиджак Кацуки, и трясся крупной дрожью. Рядом, в двух шагах, прислонившись спиной к стене, стоял Кацуки. Руки в карманах, взгляд в пол,а челюсть сведена. ‎ ‎Они не разговаривали. Кацуки не смотрел на него, но Изуку чувствовал, что каждые несколько секунд взгляд альфы скользит по его лицу, проверяя, может,жив ли он вообще . Коротко, остро, как укол. ‎ ‎Когда подошла очередь и Изуку увели в кабинет, Кацуки остался ждать коридоре. Он просидел там все сорок минут, игнорируя сообщения в телефоне, игнорируя косые взгляды медсестёр, игнорируя всё, кроме одной мысли: Деку там и это его вина . ‎ ‎Деку вышел резко. От него пахло не так сильно , но ощутимо. В руках был список с названиями лекарств . ‎ ‎— Пошли. ‎ ‎Они шли по вечернему городу медленно. Изуку еле переставлял ноги, но Кацуки не торопил, подстраиваясь под его шаг. Между ними висела тишина, тяжёлая, как бетонная плита. ‎ ‎— Каччан, —вдруг заговорил омега, остановившись , и Кацуки замер рядом, не оборачиваясь. — Спасибо. ‎ ‎Кацуки дёрнул плечом, будто стряхивая что-то липкое. ‎ ‎— Ха?-Непонятливо , толи обескуражено произнес альфа . ‎ ‎— Нет, правда. Ты не должен был… Ты мог просто пройти мимо. Они же..-Деку замолчал , испугавшись , когда увидел , как альфа нахмурившись посмотрел на него . ‎ ‎ ‎Кацуки смотрел на него долго. Очень долго. Взгляд скользил по бледному лицу, по тёмным кругам под глазами, по губам, которые всё ещё дрожали, по шее. Изуку стоял под этим взглядом, не в силах пошевелиться, потому что никогда раньше Кацуки не смотрел на него так. ‎ ‎— Ничего, — выдохнул наконец Кацуки, отворачиваясь. — Идём. Провожу до двери и свалю.- Это очень поразило омегу. ‎ ‎*** ‎ ‎Они дошли до дома Изуку, когда уже начало смеркаться. У подъезда Кацуки сунул ему в руки пакет с лекарствами, развернулся и зашагал прочь, даже не попрощавшись. ‎ ‎Изуку смотрел ему вслед, сжимая в пальцах чужой пиджак, который всё ещё пахла альфой , тем самым тёплым, древесным запахом, от которого внутри разливалось странное, незнакомое тепло. ‎ ‎— Каччан, — позвал он тихо. — П..пиджак. ‎ ‎Кацуки остановился. Помедлил. Потом, не оборачиваясь, махнул рукой. ‎ ‎— Оставь себе. Она вся уже провоняло омежьмм феромоном.Гадость. ‎ ‎И ушёл. Быстро, почти бегом, скрываясь в сгущающихся сумерках. ‎ ‎-Придорок–Произнес Кацуки тихо – гребанный придорок ‎ ‎Но изуку так и не узнал..что последние слова были одресоадресованы совсем не ему.