Меч, Корона и Посох. Часть II "Корона"

Вечером в Райдевине состоялся торжественный приём и пир в честь коронации нового короля Девонгландена. Из монархов Антагеи присутствовали в основном касторианские государи, например, император Морланталайна Умбриан II Ринквирт, императрица Айланты Арконтриса, а с юга Майортера приехали король Каллистины Пронис VIII Андаргент, король Бронвии Оберон II Силларонес, герцог Вингелоны Десмонд I Маконей, герцогиня Тормасы Исидора II Райганта, даже с далёкого Саутара в Девонгланден прибыли гости. Это были фараон Арвелина Неферхепт и царица Илмеоны Оливия Сильвантарис. Все эти гости привезли подарки новому королю Девонгландена. Герольд Райдевина барон Лонисмарт то и дело провозглашал новоприбывших гостей. Приём состоялся в Большом тронном зале Райдевина, и Эйрент принимал постепенно прибывающих гостей сидя на троне всё в том же тяжёлом коронационном одеянии, только шлейф мантии спускался вниз по ступеням трона. За спинкой трона стояли пажи, в любую минуту готовые снова нести шлейф. От горящих свечей в зале было чрезвычайно жарко, Эйрент нещадно обливался потом, страдал от всё ещё давившей короны и вовсю мечтал о прохладной воде Дайноры. То и дело он бросал красноречивые и даже умоляющие взгляды на бабушку Аквилегию, а она бросала правнуку столь же красноречивые взгляды, призывая его потерпеть ещё немного. Сама она стояла в стороне (и как только у неё в таком весьма почтенном возрасте сил на всё хватало!) и беседовала с личной свитой Освальда I — маркизом Корангардом, бароном Дио-Ринмаром и другими дворянами, давними друзьями короля. Со всеми этими монархами Эйрент прекрасно познакомился за прошедшие четыре года, поскольку после памятного визита в Мэглянд принц-коронет Освальд немало поездил по этим странам с такими же визитами. Он на всю жизнь запомнил узорчатую роскошь Фергасского собора — главного касторианского храма Каллистины, шикарный, в несколько корпусов, ансамбль резиденции короля Бронвии, пригород с фонтанами столицы Тормасы, а также прекрасное чудо природы, ради которого едут в Вингелону со всей Антагеи — великолепные каскады водопадов в горах. Из воспоминаний его вырвал очередной возглас герольда, и Эйрент вмиг забыл усталость и даже тяжесть коронационных одежд: — Его высокопревосходительство Верховный Вождь Мэглянда! У Эйрента сильно забилось сердце, и он непроизвольно поднялся с трона, впившись глазами туда, где имелся вход в зал. Туда же были обращены взгляды как многочисленных августейших гостей Райдевина, так и принцессы Арнегунды, сановников двора и личной свиты короля. Сначала Эйренту в голову пришла мысль, что барон Лонисмарт что-то перепутал. Но потом он увидел, что по красной ковровой дорожке тронного зала действительно двигалась целая делегация мэгляндцев с самим Амфибрахием Амброзитом Кингстоном во главе, он понял, что герольд не ошибся! Значит, Мэглянд действительно принял пригласительный билет на коронацию, который был послан в Юпитерианский дворец! И сердце молодого короля наполнилось счастьем. Король Освальд I спустился с трона, причём пажи еле успели подхватить шлейф его мантии, и, обменявшись приветственными взглядами с Верховным Вождём Мэглянда, произнёс на антагейском наречии, обращаясь ко всем гостям Райдевина одновременно: — Я, Освальд Первый Лоренган-Адельвинт, король Девонгландена, верховный сюзерен Менгия, Лонгины и Ардассы, владетельный принц и протектор Западного Биргалайна, горячо приветствую всех вас, августейшие гости, в королевстве Девонгланден и в Райдевине. Глубоко признателен всем вам, что вы приняли мои приглашения. Добро пожаловать в Райдевин! Дальше Эйрент решил не вносить ничего нового и действовать так, как его предшественник. Он прошёл между гостей, пожал каждому руку и для каждого нашёл тёплые приветственные слова. Наконец, очередь дошла до Верховного Вождя. — Как прошла ваша дорога до Дайвона? — спросил его Эйрент после приветствия. — Благодарю вас, ваше величество, всё прошло хорошо, — ответствовал Верховный Вождь, с которым Эйрент сейчас говорил на равных: ведь оба они являлись главами государств. Однако, Амфибрахию Амброзиту Кингстону через полтора года надо было отдавать пост Верховного Вождя вождю племени фелисименов. Гости разбрелись по залу. По правде сказать, подобные события типа коронаций были поводом монархам — главам государств — собраться вместе и самим, без всякого рода посланников, всем вместе обсудить какие-то международные дела, будь то торговля или же политика. Вот и сейчас Эйрент, обсуждая текущие дела мэгляндско-девонгланденской политики с Верховным Вождём Мэглянда, а их накопилось немало, краем уха слушал разговоры других монархов, вовсю угощавшихся винами нескольких сортов и закусками к ним, которые усердно разносили по залу дворцовые слуги. Помимо всего прочего, у короля Освальда I завязалась беседа с её величеством императрицей Айланты Арконтрисой, моложавой голубоглазой брюнеткой лет пятидесяти, одетой, по обычаю айлантийцев, в хитон, пеплум и сандалии. Разве что на голове её красовалась изящная золотая корона. С императрицей было достигнуто соглашение о поставках в королевство Девонгланден оливкового масла, мрамора и светящихся шаров, которые империя уже поставляла в Мэглянд. Затем беседа продолжилась вчетвером — к ним подошёл император Морланталайна, молодой человек лет тридцати с тёмно-красными глазами, бледной кожей и длинными белыми волосами, как у всех морланов. Морланталайн, к слову сказать, славился своей овечьей шерстью, и разговор зашёл как раз о ней. Разговором заинтересовались другие монархи, и его величеству Умбриану II пришлось заключать договора с доброй половиной своих августейших и не только коллег о поставках шерсти в их страны. В ответ Оберон II, король Бронвии, предложил поставки кружев, чем славилась его страна, фараон Арвелина Неферхепт, как оказалось, пребывавший на троне двадцать четыре из двадцати пяти лет своей жизни, обещал августейшим собеседникам поставки льна, урожаи которого, по его словам, снимаются чуть ли не трижды в год, а из Илмеоны, с которой в лице царицы Оливии присутствовавшие главы государств тоже заключили договора, в скором времени поплывут корабли с благовониями и пряностями. Каллистина славилась на всю Антагею своими драгоценными тканями, и её король Пронис VIII обещал, что возобновит старые договора об их поставке. Герцоги же Вингелоны и Тормасы, соответственно, Десмонд I и Исидора II, решили возродить поставки своей продукции — вингелонской стали и тормасских драгоценных камней. К концу торжественного пира в честь своей коронации его величество король Девонгландена Освальд I сослался на плохое самочувствие и, демонстративно вызвав придворного медика мэтра Эгиля Аск-Медханта, удалился в сопровождении его, своего камердинера и своей личной свиты к себе в покои. Король потихоньку дал знак приближённым следовать за ним и оставил маршала Трелентера командовать театром пира, предварительно отдав распоряжение начальнику дворцовой стражи не беспокоить его до утра, тем более что августейшие гости тоже выказывали признаки усталости. К тому же он ждал прибытия в Райдевин родственников, для чего велел доставить в свои новые покои дополнительные кресла и другую мебель, например, столы. — О, Касториос, как же хорошо! — сказал Эйрент, когда Аксель избавил его, наконец, и от тяжёлой мантии, и от короны, и от коронационного камзола и переодел в обычный костюм, водрузив потом на голову молодого короля простую повседневную корону. Было видно, что свита его величества тоже испытала облегчение, покинув не только тронный, но и пиршественный зал. — Ваше величество, я бы советовал вам далеко не убирать всё это, — почтительно сказал камердинер. — Это почему же? — Государь, потому что в этих одеждах будут писать портрет вашего величества для зала государственных советов, — мягко пояснил барон Дио-Ринмар. — Думаю, это состоится уже завтра, ваше величество, — улыбнулся молодому монарху маркиз Корангард. — А сколько это будет длиться? — настороженно поинтересовался король. — Думаю, трёх сеансов будет достаточно, ваше величество, — мягко сообщил граф Эред-Оссмарт. — Трёх? — подозрительно переспросил Эйрент. — Не извольте беспокоиться, ваше величество, — произнёс маркиз Дарг-Виннет. — Эти сеансы не будут слишком длинными, они никоим образом не отвлекут вас от государственных дел. Тут в покои вошёл Аксель и объявил: — Их высочества принцессы крови Девонгландена Магда-Хельга-Этельберта Лоренган-Адельвинт и Тора-Инга-Эстрид-Костбера Лоренган-Адельвинт! Их светлости граф и графиня Гамилт! Король Освальд I встал, и вслед за ним встали все присутствующие, приветствуя гостей, за которыми он послал в гостиницу одного из дворцовых лакеев, наказав тому как можно более скрытно доставить их во дворец. Эйрент знал, что из всех его братьев и сестёр смогли выбраться в Девонгланден только Ипатия и Флорена. Дриаден учился на предпоследнем курсе Архитектурной Академии, Арлин заканчивал пятый курс Спецлицея и уже был обладателем рыжего с белыми крыльями мегафалька, которого звали Лардин, а Раймона завершала свой четвёртый учебный год в Спецгимназии. Королю Освальду I рассказали, что на собственных мегафальках, которых, соответственно, звали Медара и Самела, помимо родителей Эйрента, в Дайвон прилетели Ипатия и Флорена. Всем четверым взять для этого месячный отпуск не составило никакого труда. Ипатия вместе с отцом и мужем трудилась в свежепостроенной и открытой за год до воцарения Эйрента поликлинике Ихтитеуна. Прочитав в письме известие об этом, Эйрент удивился, как Рендом запросто расстался с больницей, работе в которой он отдал около двадцати лет своей жизни. Их высочества принцессы вошли в покои их августейшего брата и сделали изысканный реверанс не только ему, но и присутствовавшей здесь же принцессе Арнегунде, а она, едва заметно подмигнув из-под веера, ответила им кивком головы. Вслед за ними то же самое сделали графская чета Гамилт. Новоприбывшие были одеты в изысканные наряды девонского дворянства и ничем внешне не отличались от королевской свиты. Эйрент принялся внимательно наблюдать за родственниками, которые принялись озираться: ведь они впервые попали в личные покои сына и брата, куда, как в более просторные, тот переехал совсем недавно. — Дорогие друзья! — обратился король Освальд I к собравшимся приближённым. — Хочу представить вам моих достопочтенных родителей — графа и графиню Гамилт. Как вы помните, король Людегер III, упокой, Касториос его душу, возвёл графа Гамилта в графское достоинство. Все отлично помнили, что покойный король дал дворянство и титул приезжему мэгляндскому врачу, ибо лечение того оказало тогда поистине волшебное действие. И, если бы Людегер III продолжал бы соблюдать предписанный Рендомом Лаэртитом Гамильтоном режим, то, может быть, он остался бы жив. Но сделанного уже отнюдь не воротишь, и Эйрент продолжал наблюдать, как родственники его продолжали вежливо раскланиваться со свитой сына и брата, попутно обмениваясь с ним многозначительными взглядами. — Мы очень благодарны его величеству за тёплые слова и приём, — произнесла графиня Гамилт, она же Латона Арлинит Гамильтон. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, пока из свиты гостей не отделился граф Эред-Оссмарт и, взглядом испросив разрешения короля, на что последовал утвердительный кивок его величества, не подошёл бы к Флорене. — Ваше высочество, я очень рад видеть вас, вашу августейшую семью в добром здравии. Позвольте поцеловать вам руку! — Премного благодарна, вам граф, — только и сказала Флорена. Эйрент рассматривал сестру, которой шёл уже двадцатый год, и восхищался её расцветшей красотой. Но и её старшая сестра не уступала ей в очаровании, причём надо признать, вся мужская часть присутствующих дворян во все глаза рассматривала обеих. «Чего они их так рассматривают? — мелькнуло в голове молодого короля, — неужто впервые увидели?» А сам подошёл к родителям, нерешительно смотревших на сына, и так соразмеряя голос, чтобы услышали только они, тихонько произнёс по-мэгляндски: — Мама, папа, как добрались? — Прекрасно, сынок, — так же тихо отозвалась Латона. — Мы плыли на «Звезде Мэглянда» прямо до Дайвона, куда нас доставил всё тот же капитан Бенитес. — Он, кстати, неоднократно вспоминал тебя, — вполголоса добавил Рендом. — Меня? — Да. — Он каким-то образом запомнил тебя и всю дорогу нас спрашивал о «молодом господине Гамильтоне», который остался в Девонгландене принцем и всё время нас спрашивал, не приходимся ли мы ему родственниками. — И что вы ему ответили? — поинтересовался Эйрент. — Ничего, — ответила Латона. — Нам каждый раз удавалось уходить от ответа. Эйрент вздохнул с облегчением. Ему действительно не хотелось лишний раз хвастаться своим теперешним высоким положением. Он выбросил эти мысли из головы и пригласил родителей занять места в двух из многочисленных кресел, доставленных по его приказу в его покои. Казалось, дворцовые покои не смогли бы вместить такое количество гостей короля, но с неожиданной ролью импровизированной гостиной они, как оказалось, справились на отлично. Слуги обнесли присутствующих вином и закусками, и гости в ожидании основных блюд занялись ими. Под влиянием вина, как водится, собрание стало вести себя всё более непринуждённо, а Эйрент, оставив родителей мирно наслаждаться мягкими креслами, камином и вином, начал прохаживаться мимо гостей. Они разговаривали кто о чём. — Ваше высочество, ведь вы будете участвовать в государственных советах? — услышал Эйрент вопрос маркиза Дарг-Виннета, обращённый к его сестре Ипатии. — Разумеется, — отвечала она ледяным голосом. — Как меня назначил его величество. К тому же мне надо сделать рабочую поездку по больницам королевства. — Это будет прекрасно, ваше высочество, — раскланялся маркиз, а Ипатия едва удостоила его взглядом. — Ваше высочество, позвольте приглашать вас на прогулку, — в следующий раз услышал Эйрент голос графа Эред-Оссмарта, обращённый к Флорене. — Непременно, но только с разрешения его величества, — отвечала она. Наблюдая за этими двоими, Эйрент чётко видел, что и граф Эред-Оссмарт, и принцесса Костбера отнюдь не безразличны друг другу. «Они подходят друг другу», — шепнула, подойдя к правнуку, ему на ухо, бабушка Аквилегия. — Я разрешаю вам, граф, — улыбнувшись, сказал Освальд I феродору Манексу. — Государь, я премного благодарен вашему величеству за предоставленную честь, — сказал тот с поклоном королю. Эйрент краем глаза посмотрел на родителей — те с явным одобрением наблюдали за разговором средней дочери и одного из знатнейших дворян королевства Девонгланден. — Его благородие барон Гардикан! — доложил Аксель. В покои короля вошёл начальник стражи Райдевина, которому Эйрент велел зайти к нему в покои поздно вечером с докладом. Он увидел Освальда I и поклонился ему. — Ну, что, барон? — Ваше величество, всё в порядке. Их величества со свитами благополучно размещены в гостевом дворце. — Очень хорошо, барон, — произнёс Освальд I. — Вы можете идти. Начальник стражи имел в виду дворец, располагавшийся недалеко от Райдевина на берегу Дайноры. В этом дворце останавливались августейшие визитёры и их свита, когда они приезжали в Девонгланден с государственными визитами. После доклада начальника стражи, который удалился восвояси с разрешения короля, народ, собравшийся в покоях короля, погрузился в импровизированную вечеринку. Потом дворцовые слуги принесли заранее заказанный праздничный ужин на двадцать человек, и присутствовавшая публика отдала ему должное, не забывая, однако, о винах трёх сортов, самым превосходным образом разбавивших обстановку и устроивших поистине беспрецедентное веселье. Эйрент был горд и счастлив: не каждому на роду предписано вознестись так высоко и стать главой одного из могущественных государств Антагеи с такой боевой славой, какой обладает Девонгланден. И он тем более был счастлив, что его опорой стали такие надёжные люди, как канцлер маркиз Лонтвейг, главный распорядитель двора граф Ар-Геретон, а также маршал Трелентер. Пусть Эйрент был всего лишь приёмным сыном друга маршала, покойного короля Людегера III, но всё равно маршал любил и уважал молодого короля. Наряду со всеми остальными приближёнными короля Освальда I, веселилась и графская чета Гамилт, они же Рендом Лаэртит Гамильтон и Латона Арлинит Гамильтон. Да, сначала они порядком стеснялись, но потом, поневоле беря пример с Флорены, которая уже открыто флиртовала с графом Эред-Оссмартом, принимая его ухаживания и смеясь его шуткам. Судя по серьёзному лицу Ипатии, она вела не менее серьёзный разговор с маркизом Дарг-Виннетом и его женой, которую в девичестве звали Гретта-Батильда Корентар, графиня Эред-Оссмарт. Ныне она славилась на весь Девонгланден лечебницами, которые она устроила в своих по мужу владениях, где лечились от разных болезней люди разных сословий. Иными словами, с её высочеством принцессой Этельбертой маркиза Дарг-Виннет нашла общий язык, и сама была довольна, что общается с настоящим медиком. По правде говоря, графская чета Гамилт стеснялась не просто сама по себе. Им всё ещё было не по себе, что их сын теперь король соседнего государства. Почтительно отведя августейшего брата в сторону, Ипатия по секрету рассказала, что семья Рендома Лаэртита Гамильтона стала объектом повышенного внимания не только со стороны непосредственных соседей и коллег, но и всех ихтитеунцев, да что уж там — всего племени. — У нас вся поликлиника сначала на ушах стояла, — сильно понизив голос, по-мэгляндски делилась Ипатия с братом, делая глоток тонгарского вина, которое она любила больше всего. — И что там было? — почти шёпотом поинтересовался Эйрент. — Сначала весь коллектив думал, это шутка такая, что сын заведующего поликлиникой господина Гамильтона стал королём. — А потом? — А потом, когда они узнали, что это оказалось правдой, они принялись на все лады оказывать знаки почтения, раскланиваться, и всё такое, — поделилась Ипатия и прыснула от смеха, что вслед за ней сделал Эйрент: было видно, что вспоминать ей всё это было забавно. — Обалдеть можно! — развеселился Эйрент. — А потом отец созвал собрание всех сотрудников поликлиники, — уже серьёзно продолжала Ипатия, — и твёрдым тоном, исключающим всякие возражения, сказал, что дела других государств никоим образом не касаются поликлиники, и чтобы все занялись своей обычной работой. — Неужели у мамы на работе было то же самое?! — ужаснулся Эйрент своей внезапно пришедшей в голову мысли. — Слушай, спроси у неё сам, — сказала Ипатия, увидев, что к ней приближается успевшая стать ей подругой маркиза Дарг-Виннет с двумя бокалами вина. Сделав Освальду I реверанс, маркиза отошла вместе с принцессой Этельбертой в сторону. Сам же король подошёл к графской чете Гамилт, при виде него сделавшие изысканные придворные поклоны. Эйрент знал, что во время своего последнего приезда в Мэглянд бабушка Аквилегия преподавала всем своим потомкам по линии дедушки Лаэрта основы этикета двора Девонгландена. Также она учила всех носить одежду Девонгландена. — Граф, графиня? — громко произнёс его величество, приковав внимание остальных гостей. — Всё ли у вас в порядке? — Благодарим вас, государь, не жалуемся. Премного благодарны вашему величеству за тёплый приём. Потом Эйрент, пользуясь тем, что Латона стоят рядом с ним, а у отца завязался разговор с маркизом Корангардом и графом Эред-Оссмартом одновременно, тихонько спросил мать по-мэгляндски: — Мама, как у тебя на работе отреагировали на моё воцарение? — Почему это тебя вдруг заинтересовало? Эйрент передал матери разговор с сестрой. — И поэтому она посоветовала мне спросить всё у тебя лично. — Понятно теперь, — проговорила Латона, пытливо посмотрев на сына. — Ты хочешь, чтобы в Мэглянде с тобой все обращались по-прежнему? — Конечно, — вздохнул Эйрент так, как будто этот разговор происходил по душам в гостиной Гамильтонов в Ихтитеуне. — И это будет так! — уверенно произнесла Латона, а затем усмехнулась. — Госпожа Уайтинг сказала, что это большая честь, что в третьей школе Ихтитеуна когда-то учился будущий король Девонгландена, а госпожа Хорстон даже предложила повесить на здание школы мемориальную доску. — Мемориальную доску? — ахнул Эйрент. — Да, дорогой. Но это твоя бывшая учительница предложила всего лишь в шутку. — Ну и слава Касториосу, — вырвалось у Эйрента, но затем он взял-таки себя в руки. — А как на это реагируют Арлин и Раймона? — Ну, Арлин написал письмо домой и сообщил, что он, конечно рад такому событию в твоей жизни и поздравляет тебя с ним, но его больше интересует написание стихов и рассказов. А Раймона, наоборот, мечтает окончить Спецгимназию и жить вместе с тобой в Райдевине… Эйрент, ты смотри, твои гости уже вовсю заскучали! Эйрент посмотрел на гостей, которые всеми силами пытались ещё соблюдать придворный этикет, но, поскольку час действительно был уже поздний, то один, то другой из них пытался сдерживать зевоту. Рендом окинул всех присутствующих по-настоящему врачебным взглядом и посоветовал сыну сворачивать вечеринку. Король Освальд I вызвал дворцовых лакеев и велел им проводить в гостевые, специально для них отведённые, покои графскую чету Гамилт и их королевских высочеств принцесс Этельберту и Костберу. Личная же свита короля не нуждалась в провожатых: маркиз Корангард, граф Гринтарг, барон и баронесса Дио-Ринмар, граф Менгартейл, маркиз и маркиза Дарг-Виннет и другие дворяне свиты его величества отправились в свои покои самостоятельно. Когда другие дворцовые лакеи убрали из королевских покоев лишнюю мебель, Эйрент с огромным удовольствием передал свою особу в руки Акселя, чтобы тот, наконец, переодел его на ночь после столь долгого и полного радостных, но весьма утомительных событий, дня. На следующий день его величество король Девонгландена Освальд I Лоренган-Адельвинт позировал для большого парадного портрета, который собирались повесить в зале государственных советов и заменить всё ещё висевший там портрет покойного короля Людегера III. Короля снова облачили в осточертевшее ему накануне коронационное одеяние, затем пришёл придворный художник монсэр Йоран Бьютинал и принялся за работу. За один первый сеанс художник спешил сделать как можно большую часть работы, чтобы не занимать «драгоценное время его величества». Через три дня портрет был готов, его поместили на законное место в зале государственных советов и все обитатели Райдевина: и все три принцессы, и графская чета Гамилт, и придворные, и свита короля, и остальные — столпились возле него и принялись обсуждать. — Портрет просто великолепный, ваше величество, — говорила принцесса Арнегунда. — Вы здесь как нельзя более похожи на Людегера Третьего. — Только на молодого Людегера Третьего, ваше высочество, — почтительно поправил её маршал Трелентер. — Конечно, маршал, — с улыбкой повернулась к нему бабушка Аквилегия. — Ваше величество на портрете великолепны, — сказал барон Дио-Ринмар, стоявший рядом с женой. — Благодарю вас, барон, — улыбнулся Эйрент. — Государь, — сказал граф Менгартейл, — вашему величеству к лицу эта корона. — И эта мантия, — добавил граф Гринтарг. — Государь, вы выглядите очень величественно здесь, — сказал маркиз Корангард. — Благодарю вас, граф, — произнёс Эйрент, — но я буду носить свою собственную, повседневную, корону. А эта корона и эта мантия отправятся обратно в Корвейнский собор, ждать своего следующего часа. Отец Рунольт, прошу вас об этом позаботиться. — Слушаюсь, ваше величество, — поклонился духовник королевской семьи: ведь даже если король о чём-то просит, эта просьба всегда является приказом. В тот же день в сопровождении отца Рунольта под охраной нескольких дворцовых стражников коронационные регалии отправились в Корвейнский собор. Когда-то, через несколько десятилетий, ими будут короновать следующего короля, преемника Освальда I… Всю следующую неделю гостей королевства, как монархов Антагеи, так и родственников его величества, ждала целая развлекательная программа. Это были и балы, и концерты придворной капеллы монсэра Мадригелеманна, и спектакли, как оперные, так и драматические, а также пиры, на которых присутствовали не только вышеозначенные гости, но и высшие сановники двора, включая королевскую свиту. Веселились и простые девоны: люди ходили в праздничной одежде, а продажи вина и прочих вкусностей многократно возросли по всему королевству. Несмотря на государственные дела, которые никто отнюдь не отменял, всё время визита к нему родственников Эйрент старался надолго их не бросать. Днём родители и сёстры Эйрента предавались различного рода увеселениям, а вечерами все эти мэгляндцы, включая принцессу Арнегунду и виконта Лонтерана, не спешившего уехать в своё имение, сидели в покоях правнука, сына, брата и друга и вовсю наслаждались вином, бутербродами на шпажках, различными видами сыров и мясными закусками как девонского производства, так и импортного, а также сладостями, которые поставляются в Девонгланден из царства Арвелин и султаната Маглустан. В один из дней его величество король Освальд I в Малом тронном зале Райдевина дал аудиенцию Верховному Вождю Мэглянда, который собирался вместе с графской четой Гамилт отплыть на следующий день на «Звезде Мэглянда», которая ждала мэгляндцев на причале Дайвона. На этой аудиенции главы двух государств ещё раз подтвердили существующие между ними договора, и встреча эта получилась весьма тёплой и дружественной. И это было тем более важно, что не за горами была передача Амфибрахием Амброзитом Кингстоном титула Верховного следующему вождю. Потом августейших гостей короны Девонгландена почтительно и торжественно проводили на родину. Пришла пора и другим гостям короля Девонгландена возвращаться домой. Эйренту было немного грустно и даже неловко, что теперь дом Гамильтонов на Зелёной улице в Ихтитеуне не совсем является для него домом, хотя мама утверждала обратное. Теперь домом до конца жизни для него как для короля становится отныне только Райдевин. — Спасибо за чудесный отпуск, — улыбаясь, тихо говорил Эйренту по-мэгляндски отец, когда они прощались по пути в карете из Райдевина на пристань Дайвона. — Мы и правда чудесно отдохнули, — вторила мужу Латона. — Тебя когда в Мэглянде ждать? — спросил Рендом находившуюся тут же в карете старшую дочь, которая вместе с братом ехала провожать родителей. — У тебя отпуск кончается. Да и дедушка Лаэрт с бабушкой Миртой не могут долго выносить проделки твоей дочери. Да и твой маленький сын нуждается в тебе. — Не волнуйся, папа, — говорила Ипатия. — Когда я уезжала, то серьёзно поговорила с Роланой, и она обещала, что будет слушаться дедушку Лаэрта и бабушку Мирту. А ещё Ролана обещала мне, что присмотрит за Остином. И о конце отпуска я не забыла. Эйрент знал, о ком говорит Ипатия. Это были их с Астреем дети — двухлетняя Ролана и годовалый Остин. Сам Астрей серьёзно заболел и не смог при всём желании приехать на коронацию друга, хотя очень хотел попасть на церемонию. — Через полтора года я уже сложу свои полномочия Верховного Вождя, ваше величество, — говорил при прощании с Освальдом I Амфибрахий Амброзит Кингстон. — Но, когда я буду передавать полномочия, настоятельно порекомендую своему преемнику сохранить все договора между Мэгляндом и Девонгланденом, которые были достигнуты нами с вами. — Я рад это слышать, — сдержанно сказал молодой король Девонгландена. И вот король Освальд I во главе своей свиты снова смотрит на отплытие мэгляндского корабля. Когда «Звезда Мэглянда» окончательно растаяла в тёмной лазури моря, его величество так бы и продолжал стоять на берегу, пока не почувствовал лёгкое прикосновение к рукаву своего камзола. Он стряхнул с себя задумчивость, возвращаясь в реальность, обернулся и увидел виконта Лонтерана. — Государь, — сказал он. — ваше величество готовы вернуться в Райдевин? А то её высочество принцесса Арнегунда изволит волноваться. — Да, конечно! — сказал Освальд I и отдал приказ свите садиться на коней. На сей раз Эйрент возвращался в Райдевин не один. По обе стороны от него ехали сёстры — принцессы Этельберта и Костбера. Их мегафальки остались в дворцовом гнезде в компании Ротбара и Гиртана. Ещё раньше компанию им составлял Кэмбер, мегафальк графа Гамилта, он же Рендом, но сейчас Кэмбер вместе с Тироном, мегафальком Амфибрахия Амброзита Кингстона, находился в корабельном гнезде «Звезды Мэглянда». — Государь, — обратилась к королю принцесса Этельберта, в присутствии свиты брата всегда обращаясь к нему с указанием титула и говоря на девонском языке, — когда ваше величество изволит собрать заседание государственного совета? — Думаю, послезавтра, — ответил ей король. — Вашему высочеству есть что сообщить совету? — Да, ваше величество, — ответила принцесса Этельберта, а затем, подъехав ближе и наклонясь к уху брата, на грани шёпота добавила на мэгляндском. — Пока я не уехала в Мэглянд. — Прекрасно, — одобрил Освальд I. Они вернулись в Райдевин, и в последующие дни праздничная атмосфера, неминуемо сопровождавшаяся суматохой, постепенно улеглась, уступая место размеренным рабочим будням. Через три дня после отъезда августейших и не только гостей церемонии коронации нового короля, а виконт Лонтеран уехал к себе в поместье, состоялось обещанное заседание государственного совета. — Его величество король! Её высочество принцесса! — раздался голос герольда Райдевина, распахнувшего двери зала и вошедшего внутрь. Эйрент с Ипатией заняли своё место под портретом Освальда I: он — в своём тронном кресле, она — там, где раньше, будучи принцем-коронетом, сидел рядом с покойным королём Людегером III сам Эйрент. Войдя в зал и заняв своё место, Эйрент заметил, как на его сестру, одетую в недавно сшитое из светло-голубой парчи платье, вышитое мелкими жемчужинами, воззрилась едва ли не половина членов государственного совета. Заседание государственного совета шло как обычно по регламенту. На нём обсудили дальнейшие перспективы и аспекты повседневной жизни королевства. Под конец выступила её высочество принцесса Этельберта. — Ваше величество и монсэры государственный совет, — начала она, чуть заметно волнуясь, и Освальду I понравилось начало её выступления. — Всем известно, что в этом году королевство пережило эпидемию страшной болезни. Существующие лекари во главе с монсэром Эгилем Аск-Медхантом с трудом справилось с недугом. Чтобы и впредь подданным королевства успешно бороться с болезнями, необходимо готовить лекарей здесь, в Девонгландене. Поэтому я предлагаю его величеству создать в Девонгландене медицинскую академию для подготовки докторов. Я закончила. — Спасибо, ваше высочество, за выступление, — произнёс его величество король Освальд I. — Мысль ваша готовить лекарей для всего Девонгландена весьма мудрая и здравая. Что об этом скажут монсэры государственный совет? — Мне кажется, идея её высочества осуществима, ваше величество, — произнёс маршал Трелентер. — Я тоже одобряю, ваше величество, — сказал граф Артеморт, который из-за той болезни потерял дочь. — Ваше величество, — спросил маркиз Форейнверт. — А кто будет готовить лекарей в этой академии? — И да будет позволено узнать у вашего величества, какова будет финансовая составляющая этого мероприятия, — добавил монсэр Гельдевахт. — Преподавателей я приглашу из Мэглянда, — решила принцесса Этельберта. — Прекрасно, ваше высочество, — произнёс король Освальд I. — Тогда по возвращении в Мэглянд поручаю вам заняться именно этим. — Слушаюсь, ваше величество, — склонила голову принцесса Этельберта, у которой вспыхнули глаза, очевидно, от удовольствия, что её затея увенчивается успехом. — Монсэр Гельдевахт, — обратился к интенданту финансов королевства Девонгланден король Освальд I. — Вы имели честь докладывать государственному совету, что за прошедшие месяцы этого года образовался профицит бюджета. — Да, это так, ваше величество, — сказал интендант финансов, приподнявшись с поклоном. — Тогда образовавшийся профицит извольте заложить на нужды медицинского образования. Это будет моё повеление именно вам, монсэр Гельдевахт. За это отвечаете передо мной лично вы. Головой. — тоном, не терпящим возражения, подвёл итог Освальд I. Интенданту финансов только и осталось, что почтительно поклониться королю. Заседание государственного совета закончилось тем, что под здание медицинской Академии ко всеобщему одобрение членов совета было решено отвести один из конфискованных несколько лет назад дворцов бывшего герцога Ганелона. Через три дня Ипатия улетела на мегафальке в Мэглянд; Флорена же к радости бабушки Аквилегии и самого Эйрента оставалась в Райдевине. Придворная жизнь потекла обычным путём. Не желая на первых порах вводить каких-то кардинальных новшеств, его величество король Освальд I в конце аплиониса провёл первый в своём статусе короля съезд феродоров. Прошла весна, обильно зазеленели луга и поля, деревья покрылись молодой листвой, наступила пора цветения. В то самое время, когда вовсю цвели сады, и воздух полнился запахом цветущих яблонь, груш и других фруктовых деревьев, в Райдевин на своих Айзене и Лардине прилетели собственной персоной их королевские высочества принцы крови Девонгландена братья короля принц Пардульф и принц Ингвальд, то есть Дриаден, окончивший четвёртый, предпоследний, курс Архитектурной академии Мэглянда и Арлин, собственной персоной свежий выпускник Спецлицея. Братья вместе с бабушкой Аквилегией и Флореной принялись много времени проводить вместе, и Эйрент делился с ними своими соображениями по поводу будущего королевства. Кроме того, новоиспечённые принцы под руководством августейшего брата проходили науку государственного управления. Они пытались было бунтовать, но под нажимом Флорены и бабушки Аквилегии делали то, что им говорил брат. «Вполне возможно, это вам пригодится обоим», — говорил Освальд I. Они в ответ только пожимали плечами. — Ты говорил, что в Нарьяле всё ещё не построили резиденцию потенциального руководителя города, — сказал Дриаден, отхлёбывая вино. — Да, конечно, — ответил Эйрент. — А почему? — Несмотря на все мои приказы и обещания всяческих льгот и наград, никто так и не взялся за этот проект. — А если возьмусь я? — хитро посмотрел на брата Дриаден. — Ты с ума сошёл! — воскликнул было Эйрент, но потом осёкся и задумался. — Что с тобой? — спросил Дриадена Арлин. — Да нет… — Мне всё равно нужно будет делать диплом, — сказал Дриаден, — и, пожалуй, я возьмусь за эту резиденцию как за свою дипломную работу. — Это очень хорошо, — сдержанно сказал Эйрент. — Но для этого ты должен будешь жить в Девонгландене. — В Девонгландене? — недоумённо переспросил Дриаден. — Да. И ты будешь жить не так далеко от своего, так сказать, дипломного проекта. — То есть? — не понял Дриаден. — А вот так. Я назначу тебя своим наместником в северной части королевства, каким был я сам будучи принцем-коронетом. И вообще, будешь наследником престола до моей официальной как для короля женитьбы. — Я? Наследник престола? — воскликнул Дриаден, подскочив с кресла как ужаленный. — Конечно. Ты вполне подготовлен. Ты собран, умён, организован. К тому же тебя в академии просто так старостой группы не назначили бы. — Спасибо за доверие, Эйрент, — наконец, произнёс Дриаден, щёки которого заметно порозовели, видимо, от похвал старшего брата. — Только у меня два вопроса. Что мне делать с учёбой? И… и когда мне стоит уехать на север, чтобы… вступить в должность? — В академии переведёшься на заочное. А в Солстар поедешь в Месяце Плодов, до этого уладив в академии все дела с переводом. Граф Тарагвинт, вице-феродор Солстара, введёт тебя в курс дела. К тому же хватит ему работать, старику на покой пора. — Эйрент, — сказал до сих пор молчавший Арлин. — Ты говорил про женитьбу здесь, как короля. А как же Лианна? И твои дети? — Мы с Лианной договорились, что чуть позже расторгнем брак. Ты же её знаешь, она любит господина Вестминтона. А после этого дети будут расти в Мэглянде, папа и мама сказали уже, что вырастят их. Но я ни в коем случае не забуду про них, не оставлю и приму участие в их воспитании. — Если так нужно для вашего счастья обоих, то так тому и бывать, — произнёс Арлин. Уж чего-чего, а таких разумных слов Эйрент не ожидал от своего младшего брата, слывшего в кругу семьи мечтателем, но, однако, имевшем несколько успешных публикаций в паре литературных изданий Мэглянда. Эйрент нисколько не покривил душой. В последнее время их брак с Лианной дал заметную трещину и держался лишь на общих детях. К тому же Лианна снова была беременна, и расторжение брака они решили оставить на потом, когда их третий ребёнок родится и ему исполнится хотя бы два года. Параллельно Эйрент решил искать себе девушку знатного дворянского происхождения, которая станет его второй женой, королевой Девонгландена и матерью будущего принца-коронета. К тому же на этом настаивали высшие сановники двора во главе с маршалом Трелентером и канцлером маркизом Лонтвейгом. Дриаден вернулся в конце Месяца Плодов. Ему удалось уладить дела с учёбой и перевестись на заочное отделение Архитектурной академии. А в один прекрасный день Аксель, находившийся при своём августейшем хозяине, в тот момент работавшем в кабинете вместе с канцлером маркизом Лонтвейгом, доложил: — Её высочество принцесса Арнегунда! Вошла бабушка Аквилегия, которая, к удивлению всех окружающих, прописалась в Королевских архивах, по её словам, «для написания мемуаров». В руке она держала пожелтевший от времени пергамент. — Смотри, что нашла в архиве! Эйрент развернул свиток и прочёл там: Я, Людегер Первый Лоренган-Адельвинт, король Девонгландена, — тут Эйрент пропустил титулы и прочёл дальше: повелеваю: Оглашаю данный указ, находясь в здравом уме и твёрдой памяти. В случае назревшего бы кризиса престолонаследия и отсутствия прочих потомков мужского пола династии Нашей оставляю право наследовать престол Наш за потомками её высочества принцессы Арнегунды, где бы они ни находились.

Дано в Райдевине, Дайвон, Девонгланден,

25 деймалиса 1626 года.

— Это что означает? — недоверчиво спросил король Освальд I. — Это означает, что у вашего величества более чем неоспоримые права на престол. — А как же ваши сын и внук? — поинтересовался молодой монарх. — По идее, они прежде меня должны царствовать. — Это исключено, ваше величество, — сказал маркиз Лонтвейг. — Вы были избраны наследником престола, вы уже коронованный государь Девонгландена. — Ясно… Спасибо, ваше высочество и вам, монсэр канцлер, — произнёс Эйрент. — А если это подделка? — Ни в коем случае, ваше величество, — возразил маркиз Лонтвейг. — Королевскую печать трудно подделать. Видите эти чёрточки на перьях? — Вижу, — отозвался Эйрент, рассматривая перья геральдических птиц на гербе печати. — Эти чёрточки при всём желании не подделать никак. — Если так, то прекрасно., монсэр канцлер. — Я вам советую, ваше величество, обнародовать этот указ при всём дворе, — сказала принцесса Арнегунда. — Не секрет, что и сейчас при дворе есть сомневающиеся в вашем праве на престол. — Так и сделаем, ваше высочество, — с лёгким вздохом сказал Эйрент, имея в виду известного всем графа Рондестира, у которого при виде короля непременно на лице играла насмешка. — Монсэр канцлер, займитесь этим завтра. Маркиз Лонтвейг низко поклонился. Назавтра в Большом тронном зале Райдевина собрался весь двор, включая всю свиту короля. Здесь же присутствовали принц Пардульф, принц Ингвальд и принцесса Костбера. Когда все они выслушали старый указ Людегера I, то разразились приветственными криками «Да здравствует король!». Затем король Освальд I во всеуслышание объявил принца Пардульфа, которому на днях предстоял отъезд в Солстар, временным наследником престола, и тронный зал огласился новыми приветственными выкриками. А маркиз Лонтвейг зачитал указ самого Освальда I: Я, Освальд Первый Лоренган-Адельвинт, король Девонгландена, верховный сюзерен Менгия, Лонгины и Ардассы, владетельный принц и протектор Западного Биргалайна, повелеваю: До рождения в семье Нашей законного наследника престола мужского пола временно назначить его высочество принца крови Скильда-Фрея-Пардульфа-Глотахайра Лоренгана-Адельвинта принцем-коронетом Девонгландена. Назначить вышеупомянутого принца-коронета наместником на севере королевства Нашего и дать ему в управлении земли, как-то: ферод Солстар, графство Корданн, герцогство Монт-Мориллон. И да поможет ему в этом Отец наш, пресветлый Касториос.

Дано в Райдевине, Дайвон, Девонгланден

25 агейриса 1701 года.

Двор снова бурно приветствовал вконец смущённого Дриадена, на лице которого было явное желание поскорее покончить с этим и уйти к себе. Через несколько дней Дриаден уехал в Солстар; Арлин же и Флорена решили погостить у брата ещё, чему тот очень обрадовался и поручил их бабушке Аквилегии. В одну из ночей Эйренту не спалось из-за переутомления, которое случилось с ним накануне. Молодой государь Девонгландена очень ответственно относился к своим монаршим обязанностям, и обеспокоенная некоторым ухудшением здоровья брата принцесса Этельберта уговорила его побольше делегировать работу подчинённым. Он так и сделал, только сейчас осознав, какими преданными и ответственными помощниками наделил его Касториос. Это были и маршал Трелентер, и маркиз Лонтвейг, и граф Ар-Геретон, и многие другие. Его величество Освальд I подошёл к окну и открыл его. Молодого короля осветили румяные лучи утренней зари, наполнив его душу счастьем и предчувствием чего-то хорошего. — Это заря моего царствования. О, всемогущий Отец мой Касториос, пошли мне удачу на этом моём пути! Предчувствие оказалось впоследствии верным лишь отчасти. Но это была уже совсем другая история.