Безмолвие Серого мира.

━━━━━━━◌ Франбург 1 ◌━━━━━━━ Шелковое платье, отдающее темно-синем оттенком, туго затянутый корсет, подчеркивающий грудь. Пышные золотистые волосы, заплетенные в три косы, тоненькие бархатные руки, сложенные в области живота. Строгий взгляд, одаряющий всех присутствующих на заседании королевского совета. Здесь, зал почтил своим присутствием лорд Фильчер, который недавно лишился звания главнокомандующего королевской стражей, а также лорд Марзен вместе с бастардом Алексом. Королева одарила их своим взглядом, изысканно прошла вперед, занимая свое место. В руках ее находился распечатанный пергамент, оглашать написанное там, она не собиралась. — Ваше величество. — Произносит Архирахель. — Вести о смерти Люксена Розентали разлетелись по всему Франбургу. Мы не можем не молчать об этой ситуации. Ситуации, которая образовалась в связи с нападением альянса на северян. Возможно, все ваши дочери также отправились во власть Серого мира. И я, как и все члены совета, приносим вам наши глубочайшие сожаления. Это прискорбно, северяне должна настигнуть участь истребления, путем еще одного вмешательства на континент, но боюсь, что мы не в силах осуществить это. По ряду причин. Одна из которых – Серебренный орден, мы все будем отвечать перед верховным судом Огненного кольца, но вот когда именно – нам неизвестно. Тем более, Люксен Розенталь так и не объявил наследника, будучи уверенным в своей победе. Резольда продолжала предаваться безмолвию, холодно оглядывая каждого присутствующего, в особенности грязного бастарда, сидевшего за столом. Будто бы он о чем-то догадывался. — В связи с этим, мы попросту обязаны выбрать нового властителя нашего континента, покуда это не привело к еще более плачевным последствиям. — К диалогу подключился и лорд Марзен, обеспокоенный судьбой родных земель. — И ситуация с восстанием рабов, тоже насущная проблема, которую нам необходимо решить. Некий гладиатор, не менее известный как зачинщик жестокого восстания, постепенно накапливает силы. В столице царит негодование, рабы убивают своих господ, бегут, заведомо зная, что им всем грозит смертная кара. После того, как он напал на мою виллу, освободив остальных гладиаторов, произошла вспышка восстаний. Сотни беглецов примкнули к нему, все они требуют об отмене рабства, что уже звучит довольно-таки глупо, не считаете так? Нам нужны силы, прежде всего, не для отмщения, а для подавления. — Уже сотни лет, наша система держится на рабстве. Мы делаем на них государственную казну, они – практически бесплатная рабочая сила, если бунт не подавить, нас ждет переворот, который свержет нынешнюю власть. Представьте себе, ваше величество, если нами будет править гладиатор, который толком читать не умеет. — Кивнул головой Фильчер, перекладывая из рук в руки золотистую монету. — Тем не менее, для начала – нам придется выбрать властителя. Так, как почивший от жуткой смерти мой дорогой муж не назвал своего наследника, значит, нам придется выбирать. И полноправный наследник – мой сын Форестер. — Осведомилась королева, отводя взгляд в сторону. — К сожалению, нет. — Молвит Архирахель. — Его нескончаемые пьянки привели к тому, что более он не достоин носить имени Розенталя, а посему – был отправлен на обучение в храм Рахелей, в свою очередь, будучи лишенным всех титулов и земель. — Интересно, тогда кого же вы выберете, господин Архирахель? — С ноткой агрессии молвит Розенталь, гордо взирая на него. — К вашему сожалению, выбор невелик. Насколько мне памятно, его величество Люксен Розенталь в свою очередь хотел узаконить своего незаконнорожденного сына. И я полностью поддерживаю это решение. — Оживился Фильчер, взглянув на королеву. Она посмотрела на пергамент, тяжко выдохнула. — Тем не менее, он по-прежнему бастард, а значит править также, как и мой сын – не может. Братьев у моего мужа нет, остальные родственники были все вырезаны до единого, в период восстания Алистера Шторма, насколько вы помните, Франбург также был затронут той войной. — Я так понимаю, вы предлагаете свою кандидатуру? — Ухмыльнулся Фильчер, сложив руки в замок. — Ошибаетесь, милорд, я не предлагаю, а настаиваю. — В грубом тоне голоса молвит она, вызывая недовольство у всех собравшихся в зале. — Нами еще никогда не правила девушка. Это невозможно. — Сказал Архирахель, отрицательно покачав головой. — Все случается впервые, да и потом, где бы вы сейчас все были, если не я? Вспомните правление Люксена, которому вечно подавай кровавые зрелища на арене, либо охота, а что до политики? Все решала я, покуда он попросту восседал рядом, грезя о невозможном, о своей славе, легендарности, которой, увы нет и эта битва, их ему не принесла. Ранее, я мягко обращалась ко всем вам, но теперь, когда все то, что у меня было – отнял северянин, я такого не потерплю. Теперь, будет так, как я сказала, либо не будет вовсе. — Резольда встает из-за стола, одаривает всех ненавистным взглядом. — И все же, отец оставил править меня. — Алекс не оставался в стороне. — Он обещал мне мою законнорожденность и должен был отправить документ, подтверждающий эти слова. — Его нет. — Кивнула головой девушка. — Возможно, он был слишком увлечен сражением. И я уверяю вас всех, он отправился туда не для того, чтобы спасти моих дочерей. Люксен ушел туда, чтобы прославить свое имя, вписать в историю. Он это получил. Об этом, будут говорить сотни лет. О великом побоище на Северной душе. И как жалкий, вонючий варвар победил великого Люксена. Алекс поднимается из-за стола, отрицательно качает головой, трепетная злоба горит в его глазах, разочарование, страх, а также яростное негодование. Он понимает, что ему больше нечего здесь делать, а посему покидает зал, отдаваясь на распри своему одиночеству. Сама же Резольда продолжила дискутировать, но лорды, так или иначе, сошлись во мнении, что короля нужно избрать, провести честные выборы, а не отдаваться желаниям девушки. Их можно понять, все они боялись перемен, но перемены – не всегда есть плохо. Жаль, что не каждый может это понять. Только Резольда знала – все только начинается. После заседания, Розенталь направилась в свои покои, предварительно попросив лорда Марзена – посетить ее. Она стоит у жаркого камина, украшенного различными странными узорами, ярко оранжевые огоньки развивались на легком сквозняке, начинали свой изысканный танец. В руках королевы виднеется тот самый странный пергамент, который был с ней при совете. Надломленная печать фамильного дома Розенталей. Она, как и другие посыльные - знали, что внутри. — Я потеряла мужа. — Вдруг молвит она, взирая, как извиваются языки пламени, охватывая древесину, которая потрескивает под их натиском. За окном воцаряется ночная мгла, приближается холод, белые занавески колыхаются на ветру. Искры от угольков витают в воздухе и постепенно угасают. Резольда ощущает этот аромат. Аромат древесины, что разрушается под самым мощным и убийственным оружием, созданным творцом - огнём. — Я потеряла своих дочерей, потеряла поддержку лордов и осталась почти ни с чем. — Продолжает безумно шептать королева, выпрямляясь в спинке и прочитывая последнее наставление павшего Люксена Розенталя. Голос женщины неестественно подрагивал, ладони охватывал тремор. По щекам стекали отчаянные горячие слёзы, оставляющие мокрый след под синеющими глазами. — Я столько раз пыталась исправить Люксена, твердила ему о неправильности, там, где он неправ, но он не слушал. И даже когда, мои малютки покидали родной очаг, чтобы отправиться в самую защищённую крепость, что оказалась лишь очередной обманкой. Даже тогда, я сердцем чувствовала, что все это не просто так. Беда никогда не приходит одна. Треклятый гладиатор толкнул меня в бездонное озерцо, а злосчастный вождь варваров - начал топить. Без малейшего сожаления. И теперь, вы, дорогой лорд Марзен противитесь тому, чтобы я вернула моего единственного сына Форестера из храма Архирахелей? Резольда гневно сверкнула своими глазами, обращая взор на старого лорда, который находился в замешательстве. Перед ним стояли посланники Люксена Розенталя, которые донесли вести о последнем желание короля. Стояли гонцы на коленях, перед страхом смерти. Резольда прошлась вперёд, все ещё держа осанку, коснулась прозрачного бокала, наполненного алой жидкостью, и сделала маленький глоток, наклоняя голову набок. — Ваше величество. — Начал лорд, переглядываясь с головорезами, держащие клинки наготове. Они ожидали приказа королевы. — Все не так просто, как могло бы казаться. — Кивает головой лорд Марзен. — Дело в том, что народ не может признать подобного жеста. — А бастарда королем? Это может? — С таинственной ухмылкой говорит она, откладывает уже пустой бокал на прозрачный столик, прочитывая вновь письмо, где говорится о том, что Люксен Розенталь узаконил своего старшего сына. — Этот гнусный старик оставил все на несносного бастарда, позабыв обо мне. — Я понимаю, вам, моя королева, полагаю, нужны сторонники, но таковых будет мало. Если Алекс не встанет на трон, то это, вероятно расколет Франбург на множества частей! Восстание жалкого гладиатора Марса, либо бастард, либо женщина в роли главы государства - лишь подтолкнут нас к великому перевороту, где династии Розенталей окончательно наступит конец. Поэтому прошу, не делайте поспешных выводов и действий. Остановитесь, ведь, если он настолько несносен, что вам мешает управлять им? Или же выйти замуж? — Выйти замуж за бастарда? — Он уже не будет бастардом, если вы сохраните этот документ и покажите его в свет. — Молвит лорд, пытаясь наставить свою королеву на истинный путь. — Здесь нет ничего постыдного, вы попросту займёте место на престоле. — Достаточно мне этого. Достаточно сидеть в тени короля, который также не будет меня слушать и слышать. Довольно, час расплаты пришёл. Настало мое бремя. — Резольда подоспела к камину, ощущая жар, который покрывает ее хладное тело. — Моя гордость. — Продолжает Розенталь. — Мешает мне уступить бастарду то, что принадлежит мне. Не отдам. Никому. — Королева докончила и в миг кидает пергамент в камин, который мгновенно охватывает пламя. — Теперь… — Со вздохом произносит Марзен. — Нам не избежать войны. — Избежать. — Резольда дала жест своим головорезам, после чего они перерезали глотки всем тем, кто знал об этом письме. Гонцы умоляли свою властительницу о пощаде, но пощады не будет. Никому. Кровь горными ручейками растеклась по мраморным плитам, испачкала шелковые белоснежные ковры, изысканную ткань, что вшита в дорогие кресла с позолоченными подлокотниками. Оставили лишь Марзена, которого поставили на колени перед Розенталь и приставили окровавленный клинок к его шее, грубо ухватывая за волосы. — Убив меня, вы лишь усилите подозрения, моя королева. — Судорожно молвит лорд. — На большом совете, где будет решаться дальнейшая судьба Франбурга, ты и твои лорды поддержат меня, иначе. — Резольда кивнула головой, после чего один из воинов ухватился за руку Марзена, щипцами выдергивая ноготь на указательном пальце. — Ты лишишься всего, а смерть не будет для тебя быстрой. Ты подвергнёшься таким пыткам, о которых не догадываются даже твои рабы, не говоря о гладиаторах. Надеюсь, ты меня понял. Марзен вскрикнул от боли, скорчив лицо, морща лоб и кривив губы. Он скулил, как побитая собака. По своей сути, лорд не достоин был жить, но пока что - его присутствие жизненно необходимо для Резольды. Гонка за престол только началась, осталось лишь быстро окончить ее и избавиться от грязного бастарда. — Я не стану прогибаться под лордов, все те, кто не принесет мне присягу, заплатят кровью и мне откровенно будет все равно на то, что они подумают. — Это послужит восстанием лордов, у нас, итак, много проблем с гладиаторами и гнусными рабами. Даже став королевой, вы не сможете пойти против их всех. Так или иначе, основа власти держатся на подданных. — Так сделай так, чтобы они встали на колене и подготовь все к коронации, иначе, я найду способ заставить вас всех, но увы, этот метод вам не будет по душе. — А как же милосердие, на котором строится власть? — выпрямляясь в спинке, говорит Марзен. — Я потеряла почти всех родных, ради которых мне хотелось дарить милосердие. Теперь же, я вижу. Вижу, что это слабость. Слабость, которую нужно искоренять. Ступай, Марзен. Пришло новое время. Время перемен. *** — Что ж, в таком случае, предлагаю пройти нам за стол, – улыбнувшись, протягивает руку мужчине, приглашая его пойти за собой. — Поддерживаю. — Холодным тоном молвит Алекс, коснувшись ее нежной на ощупь руки, а после - уверенно следует за девицей в большой трапезный зал. Не сильно сжимает пальцы мужчины в ладони и ведёт его за собой, и вскоре, оказывшись у стола, нехотя выпускает его руку, — Садитесь, мой Принц. Позвольте за Вами поухаживать — Вы столь любезны. — Коротко кивает головой Алекс, усаживаясь на отведенное место, изредка поднимая взгляд на привлекательную девицу, от которой веяло таинственностью. — Как я могу к Вам обращаться? — Душа моя - подошло бы прекрасно, – тихо рассмеялась, взяв в руки кувшин, наливает немного вина мужчине, а после вновь заговаривает, – Обращайтесь как Вам угодно. Но мне больше нравится, когда по имени. Или можно сокращённо. Лия. — Лия значит. — Его губы расцвели в слабую улыбку. Алекс внимательно наблюдал за всеми ее действиями. — И откуда же ты родом, милая Лия? — А это уже неважно. — Молвит вошедшая в зал Резольда. — Спасибо, Лия, ты можешь ступать, на сегодня достаточно. Розенталь проследовала вперед, уверенно держа осанку, а также строгое выражение лица. Дождавшись, покуда служанка покинула трапезный зал, Алекс начал вещание. — То есть, ты намерена избавиться от меня. Ведь изначально, ты считала, что я могу стать достойным правителем, а сейчас? Сейчас, все, что было, между нами, наша близость, любовь, все это… — Обычный блеф. — Докончила Розенталь, кивнув головой. — На церемонии коронации, ты должен будешь преклонить колено и признать меня своей законной королевой. — Ты же знаешь. Ты же знаешь… Знаешь же! Мой отец узаконил меня! Он обещал! — Алекс заметно начал нервничать, ощущая, как сердце его начинает биться с каждым разом сильнее и сильнее, а ветвь волнения прорастает в его груди. — Я не верю… — Видимо, почивший от жестокой кары северянина Люксен Розенталь - не успел подтвердить это, мой милый Алекс. Все кончено, игра окончилась, началась взрослая жизнь. Принимай суровые реалии новой жизни. — Я ведь полюбил тебя. — Он встает из-за стола, уверенно приближается к Розенталь, вглядываясь в нее своими глубокими и разочарованными глазами. — Алекс… — Она укладывает ладонь на его щеку, мило улыбается, а после - пристрастилась к его засохшим губкам, окутывая приторно-сладким поцелуем. — Я тебя никогда не любила. И не полюблю. Склони колено на коронации и проблем не будет. — Я ненавижу тебя. — Буркнул он, сжимая руку в кулак, но сам знал, что ничего не сможет сделать ей. Ведь чувства, которые вспыхнули, как горячее пламя - еще не угасли в нем. И вряд ли потухнут в ближайшее время, даже, невзирая на то, как жестоко поступила с ним Резольда. — От любви до ненависти один шаг. — После ее слов, в трапезный зал зашли королевские стражники. — Отведите принца в свои покои, ему нужен отдых, а также повод подумать над грядущим в полном одиночестве. Следите за тем, чтобы он не покидал свои чертоги. *** И окружает их серость. Заветная, пугающая. Она соблазняет мнимой свободой, заставляет бороться за неё, подобно за самое притягательное сокровище, либо за прекрасную девицу. Ветер оглушает, поднимает пыль, тучи сгущаются. Гладиаторы - выходят из тени восстания, оказываясь на просторах Форштера. Сюда - они прибывают частенько, в основном лишь для того, чтобы собрать необходимую провизию, пополнить запасы хранилища. Ну, и конечно же для встречи с лордом Хорисом Морганом, который всячески поддерживает повстанцев, подначивая зачинщика для осуществления, вероятно, его самых заветных тайн. Вот уже несколько месяцев прошло с тех пор, как самый главный из них, а именно Марс, освободил своих товарищей от оков, что наложил на них коварный, корыстный и подлый лорд Марзен. После этого, произошло множество событий, а именно вспышка восстания на северных землях Франбурга. Многие жители, поддерживающие идею отмены рабства, всячески помогали повстанцам, в деревнях - их всегда принимали с почестями, предлагали еду, даже, если сами бедствовали. Отряд Марса постепенно увеличивался, к нему примыкали рекруты, отказывались от своих клятв гвардейцы, только вот их - было слишком мало. В основном, преобладали рабы, ничему не обученные, кроме как подай и принеси. Дети сироты, служащие ворами и искусными шпионами, ведь, кто заподозрит маленького, невинного ребёнка? У каждого была своя работа, которая дополняла, объединяя в единое цело. Конечно, понуждать Марс никого не желал, но и без дела сидеть - было непозволительно. Сражаться за свободу - дело не лёгкое, в особенности, когда против тебя обученные солдаты. Постепенно, небольшая горстка северян - обращалась в небольшую орду, каждый освобождённый раб, обучался у наставника Райса боевому искусству. Те, кто уже был поопытнее, отправлялся на охоту с Киллианом. Будучи в пределах Форштера, ежедневно пополняющееся войско гладиатора, было тяжело скрыть от внешнего мира. В особенности, в столь суровое бремя. Смутное бремя. Когда король мёртв, а за его место старательно сражаются несколько претендентов и каждый - безумно жаждет власти и начнёт душить сдавливающими оковами всех тех, кто встанет на пути. Дабы заполучить трон, они без сомнения, лишних колебаний - пойдут по головам, чтоб на короткий промежуток вкусить мнимое величие. Марс принял решение покинуть Форштер и основаться неподалёку в «Лесу презрения». Здесь, он основал лагерь, свой собственный, к которому последствии будет относиться с заботой. Ведь с большой властью, когда перед тобой сотни тех, кто с надеждой и верой взирают на тебя, некогда потухшими, а ныне горящими живым пламенем глазами, приходит и огромная ответственность. Ответственность перед теми, кто невзирая на все невзгоды, испытания, смерти, продолжает веровать в успех твоего дела. Это много стоит, порой, до того, как все началось, Марс не мог себе представить подобное. Власть казалась легкой, но все это не так. Все гораздо хуже, ведь теперь, гладиатор попросту обязан исполнить заветную цель, к свершению истинной справедливости пот отношению к тем, кого лишали свободы, только из-за того, что они не родились в богатых и знатных семьях. Им ведь даже не дали второго шанса, с рождения определяя их дальнейшую жизнь. Ровно также, как и Марс, но он давно позабыл свою жизнь. Все тёплые воспоминания - выбил кнут наставника, бои на арене, смерть друзей, близких. И вот тогда начались его грёзы. Грёзы о побеге, но совесть не позволяет ему бежать в одиночку. Марс не может бросить таких же, как и он сам, хотя заведомо понимает, что всех рабов - увы не освободить. Одной жизни будет недостаточно. Разгуливая по бедным закоулкам Форштера, гладиаторы распределились. Гризман, пошёл проведать детей и дать им пряностей за их помощь, Киллиан, опять отправился за вином. Марс же, в свою очередь, попросту обязан был отчитаться перед Хорисом Морганом, но прежде… Прежде, он останавливается перед дверями в таверну, где, как всегда, независимо от времени суток пьянствовали одни и те же лица. И с каждым разом, их состояние ухудшалось, как и внешний вид. Хотя, о нем, Марс уже не желал думать. Мысли направлены в одну сторону. Вернее, на одну персону. И ещё вернее, на служанку, которая некогда отворила ему двери к свету. Где нет дикой серости, уныния и страданий. Этот лучик света, даровал Марсу надежду на счастье, которое ранее - он считал мнимым и ложным. Двери открываются, пьяного мужчину, которого ноги уже не держат, выкидывают из таверны. Марс так и норовил войти вовнутрь, ведь глаза его горели адским пламенем, а сердце трепетно билось в груди. — Каладриус. — Кивнул головой незнакомец, появившиеся из ниоткуда, старательно скрывающий своё лицо глубоким серым капюшоном. — Простите? — Воздержался от своих желаний гладиатор, обращая недоумевающий взор на странника. — Каладриус. — Ещё раз повторяет мужчина. — В переводе с древнелимсколького, умершего языка - Белый ворон, знаменующий начало новой войны. — Не понимаю, о чем вы. — Тихо произносит гладиатор, слегка занервничав, он складывает руки на груди, коротко кивает головой и отводит насторожившийся взгляд куда-то в сторону. — Не лги самому себе. — Продолжает странник. — Ты сделал выбор, но стоит ли он того? Осуществишь ли задуманное? Будучи на грани тяжёлого выбора, на кого падет твой взгляд? На живого мертвеца или же на деву, чьи глаза захлебываются в омуте смерти? Марс смолчал, а странник в свою очередь покинул его, растворяясь в набежавшем утреннем тумане. Густом, сером и ядовитом тумане. Гладиатор вошёл вовнутрь таверны, слету собирая на себе внимания пьянчуг. Скорее не из-за того, что он отличался одеждой, а потому как от него веяло трезвостью. Джесс, подобно обожженной, моталась из стороны в сторону, относя все заказы. Хозяин таверны излишне зол сегодня. Хмурые недовольные глаза вечно падали на служанку, подгоняя ее. Марс слабо улыбнулся, разглядывая волнистые тёмные волосы девушки, что развеивались набегу. И даже сейчас, когда расплетенные локоны торчали в разные стороны, она была по-своему прекрасна. Гладиатор жестоко поступил по отношению к ней, отвергнув, но и по-другому поступить не мог. Все ещё страшась того, что гладиатор падет в обретенную на любовь ловушку, он старался реже приходить к ней. И раз за разом твердил самому себе, давал ложные обещания, что в следующий раз - не явится сюда. Он врал даже самому себе. В попытках оградить себя от отношений, Марс лишь больше окутывает себя ими. В тоже время, гладиатор осознавал, что отношения в столь трудный для него период - могут сыграть жестокую шутку. Он наблюдал за ней. О как он любил смотреть на ее простую улыбку, которая, несомненно озаряла все в округе. И с ней, мир преображался. С ней, Марс забывал о своей сущности, предназначении. С Джесс, гладиатор становился тем, кем не мог стать никогда прежде. Самим собой. Мужчина, сидевший в компании своих свиней, напившиеся до посинения, подозвал служанку. Он что-то говорил, противно улыбаясь и обнажая гнилые желтые зубы. Вернее три зуба, остальные, видимо потерял в очередной драке за бутылку настойки. Марс приглядывался к нему, настороженно, будто бы читал его извращённые алкоголем мысли. Чёрная, неряшливая борода пьяницы - залита элем, на столе лежат орешки. Остальные «законопослушные», «интеллигентные» граждане громко смеялись, о чём-то шепчась и указывая на девушку. В миг зачинщик буянства, ущипнул девушку за ягодицы, уложил руку на талию, притягивая к себе. Гладиатор с отвращением смотрел на пьяницу и то, как он своими грязными руками прикасается к той, которая направила гладиатора на верный путь. Девушка стала сопротивляться, но мужчина был настойчив, предполагая, что все это игра и забава, посему не отпускал ее, громко посмеиваясь. Ситуация быстро перерастала в напряжённую. Марс не мог стоять в сторонке, его охватила злоба, о которой он ранее не ведал. Он медленно направился через всю толпу, отталкивая посетителей, один из которых рыгал на пол и выдавливал из себя все содержимое. Остановившись за спиной мужчины, Марс легонько похлопал того по плечу. Пьяница отозвался, слегка ослабив хватку, после чего Джесс сумела вырваться. — Че тебе надо? — Грубым тоном голоса сказал он, развернувшись вполоборота. Мужчина яро посмотрел на гладиатора пьяными глазами. — Денег? Не дам, а ну пошёл вон, немощь крестьянская! — Пьяница вовсе не собирался сдерживать смех, как и его товарищи, считающими себя, по всей видимости - лучшими в рукопашном деле. Хотя, когда выпьешь и не такое может привидится. Марс поддержал громкий, противный на слух смех легкими ухмылками, осматриваясь по сторонам. И в тот миг, он словил на себе взгляд, слегка напуганной Джесс. Лицо Марса сменилось на устрашающийся лик, он резко берётся за сальные локоны волос пьяницы и со всей силы впечатал опухшее личико в деревянный, закруглённый по краям, столик. Разбитый нос, льющаяся кровь, писк мгновенно отрезвевшего мужчины. — Да ты знаешь, кто я такой? — Пьяница пытается подняться с места, взамен на очередные словечки, он получает удар кулаком, прямиком по почкам. Двумя ладонями, Марс бьет по лицу, оглушая нарвавшегося гостя. Последний, роковой удар пришёл снизу по подбородку. Мужчина раскинул руки в стороны и бессознательно рухнул на пол. Джесс неодобрительно посмотрела на своего спасителя, слабо улыбнулась уголками засохших губ, а после - отошла в сторонку. Разъяренный хозяин таверны выходит из-за барной стойки, в заведении поднимается гул, кто-то ссорится между собой. — Ты че творишь? Проваливай давай отсюда! Негоже моих гостей обижать, пошёл вон. — Молвит злой хозяин, заведомо понимая, что Марс поступает, по справедливости, но сегодня вовсе не тот денёк для того, чтобы вытворять подобное. — В любой другой день бы, это было бы приемлемо, но не сейчас, когда весь Франбург узнал о гибели своего короля. Люксен Розенталь пал на Северной душе, а вы, нет, чтобы почтить его память, кулаками размахивать? — И кто же станет новым королём? Неужто Алекс? — Вопрошает гладиатор, изогнув правую густую бровь. — Законного наследника из династии Розенталей нет. Принцессы короля, как и он сам сгинули в обители Северной души, под натиском гнева и ярости вождя варварской орды. И имя ему Кастер Хардсейм. Запомните это имя, ибо когда придёт час, час холода и смерти, когда белый ворон пролетит над нашими головами, мы все познаём его гнев. Бастард Алекс, кто его поддержит? Никто. Остаётся лишь одна надежда, на Форестера. Надеюсь, мы сохраним наше единое целое, наш единый Франбург, а не поддадимся смуте! — Хозяин таверны коротко кивнул головой, одарив гладиатора жутким взглядом, а после - направился обратно работать, понимая, что против Марса ему сопоставить нечего. — Спасибо тебе, но это не стоило того. Лишние проблемы, как и лишнее внимание - тебе ни к чему. — Произносит Джесс, протирая залитый элем стол. — Ещё как стоило, Джесс. — Марс подоспел к ней вплотную, обжигая тягостным дыханием и покрывая своей могучей ладонью ее маленькую, казалось бы, хрупкую ручку. Но Джесс лишь отстранилась. — Как дела с лордом Хорисом Морганом? — Вопрошает она, будто бы невзначай. Марс подозревал, что что-то не так, но решил для себя только одно. Так будет гораздо лучше. Лучше без чувств, в которых сердце желает утонуть, а разум молит остановиться. — Все сложно. — Кивнул головой Марс, тяжко выдыхая горячий воздух. Он отводит взгляд в сторону. — Наш союзник не может выдать конкретного плана, но зато хвалится тем, что спонсирует нас, взамен требуя многочисленных действий. Именно поэтому я здесь, нам не хватает опытных воинов, коих у него тысячи. Вместе, мы бы положили конец власти Розенталям, но сейчас, будет лишь ещё хуже. Если бастард придёт к власти, конец рабству - не видать ещё десятки лет, а ежели же Форестер, мальчишка, о котором почти ничего не известно, то вероятно, в силу его возраста, им будут управлять коварные советники, для которых рабы - лишь расходный материал. — И что ты будешь делать дальше? К чему тебе придётся готовиться? — К неизбежному столкновению. Сейчас, все будет гораздо сложнее. Если Хорис не предоставит нам хотя бы тысячу солдат, то мне придётся освобождать всех гладиаторов Франбурга, лишь бы хоть как-то противостоять гвардейцем королевской армии. — Марс искоса любовался девушкой, покуда злостный трактирщик ворчал на Джесс, ведь она совсем забылась в разговоре с гладиатором. — Извини… — Совестно говорит она, все озираясь на хозяина таверны. — Мне пора работать, иначе буду наказана. — Да, конечно. — С пониманием относился Марс. Гладиатор кивнул головой, провожая девушку своим пристальным взглядом. Джесс периодически бросала свой взгляд на него, тот улыбался, но затем скрылся в толпе и исчез. Этой ночью она больше не видела его улыбку, не ощущала его приятный аромат, ласкающий слух голос. И не узрела глубокие глаза, в которых царила любовь и ненависть. Он немногое просил от жизни, только свободу, от которой зависела вся жизнь. О как же Марс жаждал создать свою собственную семью, не заботиться ни о чем, кроме своих собственных детей. Когда он прикрывал глаза, то видел перед собой облик Джесс, тогда уж и сердце начинало биться в разы чаще. Гладиатор шествовал по забитым улицам Форштера, всех заботила дальнейшая судьба Франбурга. Всех, кроме самого Марса. Чуждо это ему. Ведь каждый лим, который беспокоится о властителе - уже раб. Заложники собственных проблем, которые, как они все надеятся, решил повитель. Он их лишь усилит. Гладиатор останавливается перед одиноко стоящем подле дозорной стены зданием. Ранее, здесь находилась чудная пекарня, но сейчас лишь развалины. Разбитый кафель, гниющие стены, крысы, прячущиеся под крыльцом. Когда гладиатор подходил ближе, то чуял этот аромат. Аромат свежеиспеченного хлеба, но как только, гладиатор оказывался внутри, начинало веять гнилью. В окружении двух гвардейцев, находился старый лорд, рассматривающий разрисованную ткань. Различные очертания находились на ней, как и краски. Все сходилось воедино и краем глаза рассмотрев рисунок, Марс вдруг осознал, что это такое. Карта, с точечными указаниями, где именно находятся королевские отряды, рыскающие гладиаторов. Это не могло настораживать. Это пугало. — Итак, к чему же такая срочность и секретность? — Осмотревшись по сторонам, вопрошает гладиатор, чуть прищурившись и недоверчиво поглядывая на лорда Хориса, который явно был чём-то встревожен. — У нас множества проблем. — Кивнул головой старый Морган, тяжело вздыхая и поглаживая седую густую бороду, которая попросту сыпется на деревянный столик, усеянный различными картами и документами. Некоторые из них были запачканы синеватыми чернилами, неподалёку также лежали книги, наверняка прошлый хозяин позабыл забрать их с собой, потому как пыли на них собралось множество. Маленькие муравьи блуждали по разодранной обложке, что вовсе не смущали лорда, который изредка хватался за холодный лоб, вероятно, излишне нервничав. Только вот причину, Хорис говорить не хотел, либо попросту не мог подобрать словечки. — Тяжкий груз возлёг на наши плечи, Марс. — И какой же? — Хмурится гладиатор, шагая вперёд, скрещивая руки на груди и раз в несколько мгновений, поправляет неугодные чёрные пряди, падающие на глаза. — Сейчас, одновременно и самое лучшее и худшее время для восстания. Пересменка власти, в связи с гибелью Люксена Розенталя. Бастард Алекс жаждет власти, возможно, Люксен, перед своей отправкой на Северную душу, он принимал тот факт, что возможна его гибель. В связи с его возрастом или же страхом перед северянами. — Хорис методично провёл рукой по полотну, призадумался, поднося тонкие сухие пальцы к своему подбородку, покрытому редкими седыми волосами. Морган отвёл взгляд в сторону гладиатора. Огоньки внутри помещения трепетно подрагивали, изредка освещая всю хмурость Марса. — Ты и твои друзья заслужили сегодняшний ужин. — Молвит старый лорд, тяжко вдыхая. — Но ты сам понимаешь, действовать надо быстро. — Я все знаю. — Скрестив руки на груди, произносит гладиатор, делая несколько шагов вперёд. — Тем не менее, к развалинам нашей крепости - прибывают новые и новые рабы. — Только вот, — Вновь раздался жуткий, хриплый вздох старого лордам. — Ты не знаешь какой ценой. Многие рабы, которые поддаются бегству, а именно группы от пяти до десяти мужчин и женщин, иногда даже с новорожденными и не очень детьми, не знают, куда именно им идти. Меньше, чем через сутки, их настигают гончие псы и головорезы, которые впоследствии приковывают их мертвые, изуродованные до неузнаваемости тела куда только угодно. Олицетворяя силу и мощь шаткой власти. Многие гибнут на пути к нам, это проблема. Проблема, которую мы обязаны решить, вернее ты, так как мне нельзя открыто участвовать в этом. Мои солдаты, как в принципе и казна - готовы не на все сто процентов к долгой, затяжной войне за трон. Нужно время, нужен разлад, который ты мне и принесёшь. Марс задумчиво следил за каждым его действием, движениям рук, которые хаотично плавали по воздуху, взбудораженные глаза. То гневные, то усталые от небытия и негодования, то и вовсе отчаянные. — Игра… Игра, которую мы ведём слишком опасна, ведь в каждый момент наши куклы - могут начать вести игру. — Верно. — Откашлявшись, продолжает Хорис, качнув головой и уложив дряхлые старые руки за своей спиной. — Как думаешь, с чего начать? — Наклонив голову набок, вопрошает гладиатор, заострив взгляд на старом лорде. — Для начала - ты должен вылезти из своей берлоги, посмотреть, что творится вокруг, в прибрежных городах, деревнях и сёлах. Твоя армия растёт - не спорю, но ты тоже должен осознавать некоторое, дорогой друг. Они идут за тобой, под страхом смерти натыкаются на клинки, покуда ты сторонишься в лесу? Так дела не делаются. Тебя страшатся гвардейцы, лорды, а все, потому что ты лицо восстания. Лицо мятежа, которого не было столько лет. — Хорис помедлил, отошёл в сторонку, дав переварить молодому воину полученную информацию, а затем продолжает. — Но наша самая главная цель, это пристанище рабов. Некая точка их содержания перед продажей или отправкой на плантации, рудники и другие ужасные места. Это целая ферма по производству, их отлова. К ней мы должны подойти, но путь будет долгим. Для того, чтобы подобраться к этому отвратному месту, придётся пройти множества лагерей, которые разбиты там. Наёмники, головорезы, а также гвардейцы, усиливающие патруль в избежании ненужных побегов или же набегов. Три тысячи рабов - дело серьёзное, но сей ввиду, они не воины. Вряд ли держали нечто тяжелее, чем веник, да и потом, подумай. Подумай, в каких условиях жил ты, а в каких они. К этому нужно относиться посерьёзнее. — Добро. — Кивает головой Марс. — Я вас, милорд? Милорд…услышал. Думаю, мы сможем разобраться со всеми этими невзгодами, я поговорю с Райсом. — Свидимся за ужином. — Уголки засохших потрескавшихся губ старика Моргана - сплелись в слабую улыбку. *** — Я рад видеть вас всех здесь, в моей скромной, что тут поделаешь, но все же уютной обители. Надеюсь, теперь, мы можем не то, чтобы познакомиться поближе, но и довериться друг другу, а посему из чаши благословления нашего творца - спью я первый. — Восклицает старый лорд, широко растянув губы в улыбку. Ложь ли это была, либо в действительности благословение старого лорда - никто не мог познать до конца. Марс пристально взирая на него, пытался отыскать в глазах Моргана истинные намерения, глухую правду, которая скрывается за занавесом недосказанности. Лорд определено что-то скрывал, но понять, что именно - не мог. Марс также поднял кубок, внимательно оглядывая своих товарищей. Произведения GraVerden, [08.01.2023 21:40] Киллиан, как и обычно в своей манере недовольно взирал по сторонам. По его глазам, ярко зеленым, ядовитым, можно было прочесть всю неприязнь к свите лорда, который все же сохранил их. Естественно, многие понимали - почему именно это произошло. Гладиаторы нужны ему. Нужны только в коммерческих целях, ведь сильно тратиться на восстание - он не особо хотел, а ведь Марс горел этим. Чувства переполнялся и у Гризмана, который, несомненно, хотел показать себя в лучшем свете. Этот юноша - пытался стоять наравне с Марсом, ведь тот - казался ему старшим братом. Опорой, на которую можно положиться. Гладиатор не был глуп, смышлен, но, к сожалению, слишком юн. Возраст, несомненно, не показатель, но в данном случае, все было гораздо сложнее. Его переполняли эмоции, а порой их необходимо сдерживать. Гризман не мог их контролировать, будь то горе или радость. Гнев - либо поникшее отчаяние. — Благодарю вас, господин Морган. — Кивает головой Гризман, испив пряное вино из серебренного сосуда. Губы его сплелись в невинную улыбку, когда он словил на себе взгляд служанки. Конечно, он был привлекателен. Немного худощавый, высокого роста, глубокие карие глаза и темные волосы, почти до плеч, которые он старательно завязывал в тугой хвост. — За вас, господа! — Молвит Киллиан, но неприязненный взгляд - был направлен на зачинщика восстания. Килли хотел, вернее даже жаждал, чтобы Марс узрел в нем все отвращение к происходящему. Пиршество началось, долгое, затяжное, но такое необходимое. Многие пристрастились к различному угощению, которым им никогда не приходилось видеть, а после трапезы, их ожидала теплая постель, перьевая подушка и шелковое одеяло. В этот день, они могли посчитать себя знатными чинами. — Марс! — Окликнул того лорд Морган, медленно подоспевая. Гладиатор был занят изучением портрета, написанного многими годами назад. На нем изображен юноша в дорогих одеяниях и неестественно светлыми волосами. — У меня есть к тебе разговор. — Кто это? — Будто бы не услышав слова старого лорда, произносит Марс. — Это мой сын, погибший на войне с северянами многими годами назад. Это был тот, кто должен был перенять все мои дела после завершения того затяжного смутного времени. Я же - в свою очередь, отправиться на покой, но судьба распорядилась иначе, к слову, о ней. — Молвит Хорис, пригубив немного вина. — Насколько ты знаешь, наш переворот - должен определить нового правителя. Уже не секрет, что я претендую на трон. — Это мне уже известно. — Гладиатор скрестил руки на груди, не поднимая суровых глаз на лорда. — Уж извини, но ты в правители не годишься, ты ничего не смыслишь в политике, в наших обычаях и тому подобное. — Осведомился для приличия лорд Морган, хоть это и вовсе не было прилично. — Тем не менее, мне нужен будет наследник, которого увы, я уже не смогу заделать в силу своего возраста. Боюсь даже, что, когда предамся плотским утехам, дабы консумировать брак. — Лорд Морган. — С тяжким вздохом говорит Марс, искоса поглядывая на него. — Я одного понять не могу, чего вы добиваетесь этим? — Мне нужен наследник. — Кивает он головой, пристрастив взгляд к картине, изучая ее глазами так, будто видит ее в первый раз. — Тебя я перевоспитать и обучить всему - уже не смогу, а вот твоего сына. — Я не планирую заводить детей. — Практически без лишней думки отвечает гладиатор, отрицательно покачав головой. — Тебя никто и не спрашивает. — Улыбнулся старый лорд, допивая последние капли крепкого вина, отдавая кубок пробегающей мимо служанке. — У меня есть еще кое-что. Морган последовал по коридору, благо идти пришлось не так далеко. Не растягивая шаг, Хорис направился в свой кабинет, следом за ним же - шествовал и Марс. В кабинете его, к удивлению, ожидали цветы. Глиняные горшочки, ухоженная растительность, различные портреты, изысканная живопись, коллекционные статуэтки, оловянные солдатики. В углу находились фамильные доспехи Морганов. На большом столике стояла небольшая мраморная доска и янтарные шахматы. Кабинет был ухоженным, сразу видно — это излюбленное место Хориса в своем, вовсе не скромном, поместье. — Подкинь дров. — Молвит он, собирая некоторые пергаменты и убирая их в тумбочку. Гладиатор отходит в сторону угасающего камина, угольки трещали, пламя медленно, но уверенно погибало. Марс привстал на одно колено, взял несколько дров и аккуратно уложил их, вслушиваясь в слова старого лорда. — Мой род почти угас. — Растягивает Морган, отвлекаясь от ценных бумаг. — Я остался последним в своем роде и увы, уже очень стар. Это было бы благородно с твоей стороны помочь мне. Я надеюсь. — Это нужно обсуждать заранее, лорд Морган. — Подметил Марс. — Знаю-знаю. — Улыбнулся Хорис. — Подходящей пары пока не виднеется. Да и времени особо нет. Это на будущее, чтобы ты знал. — Я стараюсь не заглядывать в будущее, ибо затем - можно разочароваться. Уж очень сильно. — Жить сегодняшним днем - участь пьяниц, желающих упиться очередным бутылем деревенского самогона, а на следующий день ослепнуть. — С неким раздражением молвит Хорис, притрагиваясь к глиняному расписному кувшину и наполняет позолоченный кубок вином. — Судьба заготовила тебе совсем иной путь. — Какова будет моя роль после переворота? — Ты получишь титул, земли. Рабы - будут освобождены, но и за ними нужен особый контроль. Толпа необразованных лимов - приведет к кризису. Переворот не окончит войну, а только начнет ее. Гладиатор поднимается с колена и выпрямляется в спинке, вновь уложив грубые руки на грудь. — Любопытно. — И есть еще кое-что. — Вдобавок молвит Хорис, жестикулируя рукой. — Мне придется уменьшить финансирование гладиаторов и освобожденных рабов в больше, чем половину. — С какой стати? — Возмущенно молвит гладиатор, нахмурив темные брови. — Так ведь нельзя, нам нужны деньги, оружие, пища. Мы сами - практически не справляемся. — Деньги уходят на внезапную мобилизацию армии Франбурга, советники еще не избранного властителя прислал бумагу. Отказать - не могу. Это послужит предательством, а кипишевать - не время. Вступать в открытую конфронтацию - пока не для меня. — Значит, вся эта ноша - падает лишь на нас? Интересное предложение, а мне вот кажется - что вы нас используете в своих корыстных целях. — Смело высказывается Марс. — Успокойся. — Кивнул Хорис. — У меня есть для тебя подарок. Прими эту броню в знак моей дружбы к тебе. — Старый лорд подоспел к прикрытой стойке для доспехов, скидывая полотно. Изысканный нагрудник, с железными наклепками, прошитыми багровыми нитями на черной телячей коже. Перчатки темного цвета, плотные штаны с наколенниками, а также мастерски сделанные ботинки. И клинок, выкованный лучшими кузнецами Форштера. Гладиатор внимательно осмотрел заготовленный Морганом подарок. — Клинок не смогу принять, я предпочитаю короткий одноручный меч, нежели двуручный. Он легче, с ним удобнее, но не пытайтесь задарить меня. — Сказал Марс. — Ты тоже используешь меня и мое гостеприимство. — Высказался Хорис. — Ступай, Марс. У нас много дел. — Не сравнивайте то, что делаю я и мои гладиаторы. Мы рискуем своими жизнями, покуда вы отсиживаетесь в стенах этого замка. — Напоследок произнес Марс и на этой ноте решил закончить, покидая шикарный кабинет Моргана. Он чувствовал дикую злобу, насаждающую до тошноты, но пытался сдерживать себя в руках. — Ступай, Марс, ступай. — Гладиатор остановился полон двери, лишь на мгновение, тяжко выдохнул и вернулся в трапезный зал. — О чем толковали? — Мгновенно подоспел Киллиан. — У нас проблемы. — Расправив плечи и пристрастившись к приторному вину. — Хорис сокращает финансирование, только и мечтает о своем троне. — Хах, не удивительно. — Недовольно хмыкнул Килли. — Ведь для нас рабов - свобода, это ничто иное, как смена одного властителя на другого. — Марс не ответил, а сам Килли направился к столу, прихватывая очередной кусок свежего поросенка. — И что теперь будет? — Удивленно вопрошает Гризман. — Начнем все с чистого листа и будем постепенно уходить из-под влияния Моргана.