Безмолвие Серого мира.

━━━━━━━◌ Франбург 2 ◌━━━━━━━ Оковы прошлого Ветер восстания доносит свои отголоски с разных уголков континента. И веет страх, неприемлемую лож о зверстве освобожденных рабов. Хруст ветвей, падающие пожелтевшие листья. Лето окончилось, начинаются перемены. Перемены, которые не приведут ни к чему хорошему. Свист ветра мелодично врезался в слух, вдали слышен вопль старого вепря, птицы стаями порхают в серых небесах, отправляясь в далекие края. И когда они вернутся восвояси, в родные земли, они не узнают их. Больше не узнают. Все изменится. Время так быстротечно, так жестоко. Окутывающие страхом холода быстро покрывают нескольких всадников, осторожно следующих по одинокой тропе в некогда густой и зеленоватой рощи. Гладиатор Гризман осматривается по сторонам, одной рукой придерживает повод, а другой рукоять гладия. Ветер таранит их, будто не желая подпускать дальше, но и выбора у них - особо нет. — Так собственно, что именно мы собираемся делать? Я так до конца ничего и не понял. — Откручивая крышечку фляги, произносит Киллиан, чуть согнувшись в седле, пристрастился к самогону. — На твоем месте - я бы не упивался, все же мы приближаемся к контрольному пункту гвардейцев Северного гарнизона. — Выдал Гризман, настороженно озираясь по сторонам, дабы не пропустить ничего важного. Марс же, ехал впереди и практически не обращал на них внимание. За весь этот долгий путь - его уже докучали бесконечные словесные перепалки. — Как раз таки - лучше бы выпил. Умирать трезвым - не по моей части. Да и когда твое сознание под градусом, инстинкт самосохранения - благополучно исчезает, как последний снег под лучами горячего солнца. — Из-за пожелтевших листьев, которые еще не успели обрушиться, а еще еле хватаются за угасающую жизнь, виднеется верхушка старой башни. — Я так и не дождусь ответа? — Не унимается Киллиан. — Тише, Версакс. — Сказал Марс, останавливая верного скакуна. Гладиатор спрыгивает из седла, поглаживая морду коня, который недовольно фыркал. Остальные - поступили также. Повстанцы привязали своих лошадей, а сами - медленно продвинулись вперед. Переживания охватывали Гризмана, это его первое сражение за многое время. С тех пор, как Марс освободил всех своих товарищей, юношу не брали в небольшие походы, но сейчас, он удостоился чести. Честно признать, Гризмана переполняли эмоции, он одновременно был рад сие событию, но волнение каверзно прорастало в его груди, ветви покрывали все тело до дрожжи, но юнец старался этого не показывать. Он не хотел выглядеть слабым в глазах своих товарищей, особенно для Марса. Как бы то не было, наставником для него был вовсе не Райс, а именно он. Тем, кому хватило сил собрать волю в кулак и объявить войну самому королю. Ведь Хорис Морган - боится этого сам. Либо же, старый лорд просто прикидывается, стратегически ведя в бой молодых воинов, дабы выйти из этого с чистыми руками и без особых потерь. Ранее, Марс только освобождал гладиаторов, но сейчас, лорд Морган вынудил его действовать по совсем другим правилам. А именно - устраивать провокации и грабеж. Другого выхода, Хорис не оставил. Сквозь колючие кустарники пробирались гладиаторы, приближаясь к башне. — Получается, здесь находится схрон оружия, которое они поставляют в столицу. — Осведомился для себя Гризман. — Да ты сама очевидность. — Недовольно ворчит Киллиан, плевавшись желчью. Как, впрочем, и обычно. Марс молча исследовал местность, вплоть до того, как защищена башня. Множество торговых повозок, баррикады, блок посты. Он смог насчитать около тридцати гвардейцев. Некоторые из них - находились на стенах. Иной путь к городу - займет множество дней, да и опасности, которые поджидают их, предают долю риска. Осень, дожди размывают почву, лесные болота, голодные дикие звери. Скалистая местность. У них нет выбора, но и пробиться сквозь подобные посты - также проблематично. Гвардейцы досматривают груз, документы. У гладиаторов нет ни того, ни другого. Да и втроем перебить гвардейцев практически невозможно. Марс не станет жертвовать своими товарищами в угоду своим целям. — Мы не проедем здесь. — Кивнул Киллиан, махнув рукой. — Возвращаемся обратно, тут нам делать нечего. — Постой. — Молвит Гризман кивком указывая на торговцев, позади которых следуют десять рабов, закованных в кандалы. — Мы сможем проехать здесь под видом работорговцев, а после - освободим их. — Хорошая идея. — Молвит Марс, скрестив руки на груди, его взгляд направился в самый конец очереди, вдали приближалась еще партия рабов. — Бредовая идея. — Буркнул Киллиан. — Нужно торопиться. — Подметил Гризман. Так и сделали, спускаясь по небольшому склону, обойдя всех и оказались в двухсот метрах от конца очереди. Они останавливаются подле указательного знака, вроде совсем не примечательны. Гладиаторы одеты в обычную одежду, кроме самого главного. Марс решил-таки принять подношения Хориса Моргана, а посему облачился в новую броню, она предавала ему вид знатного лорда. Вдали как раз-таки приближалось небольшой отряд работорговцев, в клетке перевозили рабов. Осталось устроить западню. Желтевшая листва рощи скрывала изведу приближающихся путников, это значит, что действовать необходимо быстро. Практически без лишней думки, первым выступил Гризман, преграждая путь возчику. — Это еще че за деревенщина? А ну пошел нахер отсюда! — Недовольно рявкнул ямщик, привлекая внимание жирного работорговца, также выступающего вперед и еле-еле слезающего с коня. Двое вышибал, следовали за ним. Высокие, лысые… До ужаса уродливые. Один из них уложил могучую руку на рукоять клинка, другой скрестил руки на груди, гневно поглядывая на выскочку. — Милорд, вы бы не могли одолжить мне немного денег? Прошу вас… — Вливается в роль Гризман, молящими, замученными глазами взирая на жирного ублюдка. — Щас я тебе! — Громким тоном голоса молвит работорговец. — Эй Боровой, дай-ка мне свою дубинку, в щас ему таких звиздюлей отвешу, что этот негодник мигом забудет свое имя. — После сказанных им слов, высокий амбал подоспел к господину, передавая в руки свою дубину со стальными шипами. — Смилуйтесь, многоуважаемый господин! Я мигом же сойду с вашего пути! — Молвит Гризман, сделав еще более жалобный вид, подняв серые брови, которые еще чуть-чуть и лезли на лоб, а вытаращенные большие глаза - отображали боль. Гладиатор убрал руки за спину, пал на колени. Торговец лишь гнусно ухмыльнулся, чуть наклонился вперед. Он еще не знал о том, что это была самая роковая ошибка в его жизни, которая впоследствии и лишит ее. Гризман мгновенно выхватывает клинок из-за пазухи, вонзая прямо в шею. Кровь залила его лицо. Серый конь, прикованный к повозке, громко зафыркал, чувствуя тревогу. Большим вышибалам - видать кровь медленно подступает к мозгам, а посему те быстро не среагировали, дожидаясь, пока импульсы придут им в нужное полушарие. К этом моменту, подоспели и остальные гладиаторы. Марс выскочил из-за кустов, обнажая гладий, не теряя и доли драгоценных секунд, вступает в неравную схватку. Гладиаторам показалось, что мир замер, ибо они бились с дубами, до которых понимание уже никогда не дойдет. Управились быстро, в особенности Киллиан, под градусом эликсира бесстрашия, а точнее сказать деревенского самогона. Осталось прибраться. За железной решеткой - напились женщины и дети, которые изначально верещали, а затем, дабы не привлекать внимание - молчком сидели взаперти. — Мы вас вытащим, но позже. — Молвит Гризман, подоспев к повозке. — Кто вы? — Дрожащим голосом вопрошает девушка, обхватывая тонкие стальные прутья своими истощенными, грязными ручками. — Северяне твою мать. — Сплюнул Киллиан, раздраженно закатывая глаза, пытаясь перетащить тяжелый труп лысого вышибалы в сугроб опавшей золотистой листвы. — Мы гладиаторы. — Со вздохом произносит Гризман, чувствуя стыд за своего товарища. Он обнажает рукав, показывая отметку лорда Марзена. — Вы правда спасете нас? — Вылазит из-за спины женщины чумазый мальчик, с надеждой взирая на гладиатора. — Обещаю. — Слабо улыбается Гризман. — Мы подарим свободу каждому рабу! Только у нас для начала, мы должны пересечь вон тот пограничный пункт, поэтому прошу вас, не издавайте ни малейшего звука. Гладиаторы стащили одежды и документы зарезанных франбуржцев, предварительно спрятав все следы преступления. Киллиан уселся за повозку, дернул поводьями, после чего недовольный серый жеребец двинулся вперед. Марс следовал рядом на своем коне, также, как и Гризман. Сам же юный гладиатор озирался по сторонам, чувствуя внутреннюю тревогу, изнуряющую на куски, тяготившую сознание. Он ковырял пальцы, до крови кусал губу, пытаясь всячески сосредоточиться, но, когда взор падал на пограничный пункт и вооруженных до зубов гвардейцев - гладиатор чувствовал умерщвляющий холод. Холод, что простирался до костей, окутывал покровом каждый сантиметр его тела. Сердце билось, звон в ушах. Руки слегка подрагивали. Страх. Страх, поглощающий все внутри. Мурашки отравленной волной хлынули по коже. Он не мог, не мог показать свою боязнь перед Марсом. Попросту не мог. Повозка остановилась, очередь текла медленно, отчего Гризман попросту сходил сума, не находя своим рукам место. В тот момент, он всем своим трепетно бьющимся сердцем - ненавидел Киллиана, который назло всему сохранял непоколебимое спокойствие. Лицо его мрачное. Очередь дошла и до них. Марс уверенно выступил вперед, ожидая волну примитивных вопросов. — Куда двигаетесь, что везете? — Спрашивает гвардеец, поднимая взгляд на Марса, который заранее расплел свои темные волосы, отчего пряди покрывали лицо. Гладиатор услышал, как недовольно цокнул Киллиан, прикрывая свое лицо. «Сука, серьезно? Он что глаза открыть не может? Руду… Ссобака перевозим.» - Витало в мыслях Килли. Гризман явно нервничал, опуская голову и взгляд под ноги. Считал до десяти, несколько раз, потому что до большего количества - не умел. — В столицу, везем партию рабов. — Кивнул головой зачинщик восстания, не сводя взор с гвардейца, дабы тот почувствовал уверенность, блистающую в его словах и, конечно же, хладнокровии. — Они хоть здоровые? Эй Гвоздь, иди проверь! Нехер в столице вшивым делать, не дай Создатель еще лорда заразят. — Говорит он, пристально изучая документ на перевозку и разрешение на проезд пограничного пункта. — А где в таком случае молоток? — Бурчит под нос Киллиан. Косматый мужик со странным позывным бросил подозрительный взор на гладиаторов, а после подоспел к клетке, внимательно изучая своим «зорким» глазом законченных в кандалы рабов. — Эээ, вы тот самый знаменитый Декстер Мартрастер с Верденского Округа? — Лицо гвардейца моментально обратилось в удивленное. — Изумительно! Это честь для меня повстречать такую знаменитую особу! — Вот же мы попали… — Тихо шепчет Гризман, уже изнемогая от нагнетающего страха. — Тише ты. — Рявкнул Киллиан, пристрастившись к фляге с самогоном. — Если спалимся, то лучше умереть поддатым, нежели чем трезвым, обсираясь от страха гибели. — Успокоил. — Отвечает Гризман. — Все так, тогда я до сих пор не могу понять, почему нас еще не пропустили? — Поправив воротник кожаного кафтана, вопрошает Марс, гордо задрав голову. — Да вы погодите! Наш главнокомандующий уже общался с вами, сейчас мы его позовем, поздороваетесь! Он будет очень рад. — Может не стоит? — Мгновенно останавливает гвардейца Марс, во избежания провала. — Мы, итак, торопимся, опаздываем по графику на пару дней. Лорд… Лорд Марзен уже наверняка нас заждался. — Да вот же он идет. — Улыбчиво говорит гвардеец. — Сейчас, вы уже опоздали, почему лорд Марзен вас простит. Гермар, поди сюда, смотри какая особа у нас тут важная! — Нервы Гризмана сдавали, в глазах его начинает постепенно темнеть. — Вот сука. — Молвит вполголоса Киллиан. — Что делать… Что делать? — Гризман умирал от страха смерти. Там на арене, он и не мог подумать, что когда-нибудь станет свободным, посему терять нечего было. Сейчас же - он обрел семью, тепло и понимание товарищей, что стали для него подобно братьям. Гризман отважно сражался на арене, под звуки орущей толпы, вступая в смертельную схватку с таким же, как и он. С гладиатором, а сейчас… Ныне все по-другому, перед ним вооруженные опытные солдаты, прошедшие множество войн. Разодетые в латные доспехи, пробить которые - гладием не удастся. И теперь, юному повстанцу - есть что терять. Терять надежду и веру в свершение грез, в счастливый конец, о котором он мечтает каждый день после того, как Марс освободил его. К Марсу подоспел тот самый главнокомандующий здешним пограничным постом - некий Гремар. — Что тут такое? Опять проблемы? — Сплюнув, вопрошает командующий, прищурившись после того, как глаза рухнули на Марса. — Это тот самый Декстер работорговец! Вы не узнаете его? — Ухмыльнувшись, произносит гвардеец. Марс уже держал свой клинок наготове, ощущая, как кровь приливает к его вискам, отчего те вибрируют. Он не знает, стоит ли ему делать первый шаг или же дождаться, пока за него это сделают пограничники. — Точно! Создатель нас помилуй, что мы заставили вас так долго ждать, достопочтенный господин Декстер, вы изрядно похудели с нашей последней встречи! — Главнокомандующий Гермар снимает потертую кожаную перчатку, что уже изрядно потрескалась от безжалостного времени. Марс без колебаний пожимает ему руку, крепко, как подобает достопочтенному господину. Хотя, таковым работорговца - тяжело назвать. — А ну хватит ныть, сукины отродья! — Грозно рычит Киллиан, ударив по клетке. — Идиот, поставь им штамп и пускай едут уже! — Вставая вполоборота к гладиатору, молвит Гермар, отдавая распоряжение. — Слушаюсь! — Засуетился солдат, доставая печать и проставив кривой штамп, отдает необходимые документы гладиатору. Видимо, лорд Гермар был слишком глуп, либо память на лица у него совсем не работают. Быть может, он и вовсе солгал своим гвардейцем, дабы получить хоть какое-то уважение. Так происходит часто, посему для Марса - сие не было удивительным событием. Он помнил, как часто врал своим коллегам по цеху лорд Марзен. Преувеличивал свои доходы и значимость, лгал о связях с другими важными шишками со всего Франбурга. Марс убрал ладонь с рукояти клинка, коротко кивнул головой, забирая потрепаетесь пергаменты. — Будьте осторожны, нынче время такое страшное, смерть его величества короля Люксена Розенталя, повстанцы, бунтующие простолюдины, тот ублюдок Марс, так вдобавок ко всему еще и коронация. Причем не короля, сука, а королевы мать твою! Вот уж не думал, что на моем веку - произойдет столь большое количество негативных событий в моей родине. — Тяжко вздыхает главнокомандующий. — Но ничего, доброго пути вам, достопочтенный господин Декстер. — Благодарю. — Кивнул головой гладиатор, следуя вперед, подгоняя Киллиана, который хлестнул кожаными поводьями и двинулся вперед. — Погодите! — Неожиданно молвит гвардеец, вглядываясь в девчонку, которая приглянулась его глазу, заточенная за прутьями клетки. — В прошлый раз, милорд Декстер, вы мне одолжили одну девчонку, буквально на часок, быть может сейчас - повторим бывалые годы? — После слов солдата, Марс остановился, значительно напрягаясь. — У нас нет времени. — Говорит гладиатор, бросая сухой взгляд на Гермара. — Мы очень спешим. — Без меня - вы бы вообще не прошли этот пост, посему давайте-ка по-хорошему. Это не просьба, господин Декстер, а условие. — Быть может, я заплачу вам приличную сумму? Лорд Марзен не любит ждать, особенно, когда в столицу едет столь ценные и юные таланты. — Чем же вам, милорд, дети угодили? Они же никудышные, глупые, совсем маленькие! — Эти тонкие пальчики - выполняют искусную резьбу по дереву. Кто, если не они справятся с минимальными узорами, которые извечно обожает лорд Марзен? Тем более, девушками, наслаждается сам господин и не хотел бы, чтобы грязный гвардеец опорочил его. Бери деньги, иначе, я доложу об этом лорду Марзену, а он в свою очередь найдет - как именно распорядиться с подобными негодниками. — Продолжал Марс, отчетливо вживаясь в роль. Гладиатор достал кожаный мешочек, пересчитав серебренные монеты, а после - подкинул Гермару. — Добро, господин Декстер. — Кивнул головой гвардеец, разглядывая монеты, презренно взирая на заточенных рабов, тяжко вздыхая. — Эй ты, пропусти их. Путь расчищен, но ведь он только начинался. Гладиаторы двинулись вперед. Сердце Гризмана полыхало, билось во что есть мощи, чувствуя непреодолимый страх, вперемешку с тягостным волнением, подгоняющим утренний завтрак к горлу. Киллиан в свою очередь, открыл флягу, допивая все под чистую. Он тоже переживал, но старался не показывать этого. Ведь за занавесом хладнокровной, вечно недовольной оболочки, скрывался простой парень. С вовсе не простыми проблемами. *** Степи кишат опасностями. Витают совы в ночной мгле, издавая протяжный вой, более похожий на предупреждающий крик. Что-то шелохнулось вдали? Ветер ли это или же некто покушающийся на жизни гладиаторов? Нагнетающий серебренный полумесяц наблюдает за ними, опавшая листва шепчет о днях минувшего прошлого, что снова возвратятся в порочном круге. Деревья толи поскрипывают, толи плачут от боли, что причиняет им суровая природа. Гладиаторы не дремлют, стерегут себя и освобождённых рабов. Языки пламени развиваются, искры взмывают в тёмную мглу лесной чащи. Устроившись поудобнее на грязной попоне, подле поваленного дерева, которого жадно жрут местные вредители, сидит Киллиан. Уставшие глаза смыкаются, но его дозор ещё не окончен. До столицы - путь долгий. Они голодали почти все это время, а теперь, им предстоит выкармливать дополнительные рты, которые не могут позаботиться о себе, но зато верно служащие своему господину. Их оковы физически сняты, но только не морально. Они скованы, боязно смотрят на своих спасителей. Особенно женщины, заведомо зная, насколько зверски мужчины могут обходиться с ними. Поначалу, Киллиана забавили взгляды, наполненные страхом и неизведанностью, но теперь… Теперь его это раздражает. Когда он ловит очередные глаза испуганной девушки, то тяжело вздыхает, показывая своё недовольство. Ведь вместо того, чтобы спать, оно отдаются на искушение отравленного сознания. И самое главное, эти же женщины, будут ныть в дороге о том, что нужен отдых. Устроить очередной привал. И в таком случае - дорога до столицы, заместо четырёх-пяти дней, может обратиться в две недели. Такое Киллиана не устраивало, но есть ли у него другой выбор? Нет и вряд ли будет. Марса невозможно переубедить, он слишком уперт. Слишком идеализирует свое деяние: помогать всем и каждому, кто нуждается в беде. Это благородно, Киллиан с этим не спорил, но порой, это благородство - угнетало, тянуло на дно. — Ты что-нибудь знал о коронации? — Шепчет Гризман, бросая взор на маленьких детей, что уснули на мягкой траве и укрылись попоной, прижимаясь друг к другу, словно зяблики в морозе. Ночь и вправду была холодна. Влажный ветер старательно вгонял в судороги. — Нет, но сдается мне, что господин Морган явно утаил это от нас. Неведомо почему. Быть может, у него есть свои планы на этот счет. — Пожал плечами старший гладиатор, аккуратно проводя тканью по гладию, сконцентрировавшись только на клинке. — И тебя правда не смущает то, что он фактически заставлял тебя отправиться в столицу, дабы ты все увидел своими глазами. Только вот - что именно? — Призадумался Гризман. — Во всяком случае, нужно быть предельно осторожными. Кто знает, что в голове у старого маразматика. — Тем не менее, он помогает нам. — Подметил Марс. — Лорд Хорис принял нас в мрачный час, а ведь мог сдать нас королевской гвардии, что рыскала нас повсюду. Мы должны уважать его, каким бы он противным и дотошно меркантильным не был. Нравится нам это - или нет. Гризман коротко кивнул головой, понимая, что гладиатор был прав. Да даже, если бы Марс и не был прав, то юноша все равно бы поддержал. Ведь в глазах Гризмана горела надежда, особенно, когда он взирал на него. Надежда, заставляющая жить. Двигаться и совершенствоваться дальше. Марс - был не из многих за кем Гризман мог бы пойти. Дело в том, что юноша боится выходить из зоны комфорта. Ранее, он даже не был готов шагать к задуманным целям, которые прежде были лишь грезами. Грезами, которым не суждено было сбыться. Но Марс показал иной путь. Путь к свободе. И за нее необходимо бороться, к ней нужно делать шаги, выходя из той самой «зоны комфорта». «Истинный лидер» - подумал в тот миг Гризман, сложив плащ себе под голову и улегся спать. Вскоре, под защитой старого толстого дуба - уснул и Марс, покуда Киллиан нес свой дозор. *** Кровавый закат, будто бы небу перерезали глотку и хлынула кровь богов на некогда голубое небо. Гладиаторы с самых первых лучей солнца двигались по дремучему лесу, уже практически покидая его. Дошли до широких полей, усеянных ромашками, колокольчиками, а также маком. Вдали виднеются холмы, возвышаются скалистые горы, пики их скрываются за обожженными багровыми оттенками облаками. Ветер дует в спину, словно подгоняя путников вперед. — Если в столице будет коронация, так еще и через пару дней, быть может, мы сможем на нее попасть. — Хмыкнул Киллиан, держа спину прямой, уверенно сидев в седле, подгоняя коричневого коня. — Может навестим нового короля? — Не думаю, что это хорошая идея. — Опять протестует Гризман. — Не тебя спрашивают, мальчик. — Сочно сплюнул Киллиан. Он единственный, кто остался верхом, остальные отдали своих коней для женщин. Марс же - держал в руках маленького русоволосого мальчишку с потрескавшимися губами, бледной кожей и больными зелеными глазами. Еще пару дней назад, болезнь яро начала прогрессировать, убивая каждый сантиметр его тела. Матушка следовала за гладиаторами по пятам, молясь Создателю о том, чтобы тот сохранил малютке жизнь. Но с каждым часом- тот откашливался, гной стекал по его губкам, дыхание прерывистое, словно вот-вот и он издаст последний вздох. Его голова лежала на плече у Марса. Конечно, гладиатор все понимал, но пытался внимать надежды на лучший исход. Ведь не зря ли та женщина молит Творца? Он обязан его услышать! Но он не услышит. — Для начала, мы должны выполнить нашу основную задачу. Разведать, что именно происходит в столице после нашего побега, поспрашивать местных. Если все так, как говорит Хорис и те готовы к вспышке восстания и гражданской войне, то мы соберем всех тех, кто может держать клинки и выступим в Гелорг. — Придерживая голову мальчика, произносит Марс. — Наши лица - быть может и не узнают, но твое… — Замотал головой Киллиан. — Мы попросту самолично идеи сдаваться, тебе так не кажется? — Не шагнув в логово врага - не узнаем его слабости. Безусловно, это опрометчиво, это опасно. И тем не менее, пока мы здесь - смерти нет. Только свобода, если же тебя не устраивает таковой план - можешь отправляться назад. — Нет уж. — Ухмыльнулся Киллиан. — Не забывай, я такой же отбитый на голову, как и ты. Риск - мое второе имя. Так или иначе, если суждено умереть, то пожалуйста. Только не в своей постели. Я хочу запомниться своему народу. Чтобы мое имя стояло наравне с твоим. Ведь мы все равны, не так ли, Марс? — Каверзный вопрос, подстегивающий негодование Гризмана. Киллиан любил дразнить. Ведь он понимал толк в развлечениях, но только по его мнению. Марс не стал отвечать, предавшись безмолвию, покуда тучи сгущаются, все в округе покрывает сумрак. Тягостный ветер несет первые капли дождя, врезающиеся в лицо. Алое небо - отдает уже не некогда теплым на вид взором, а холодным. Леденящим. Солнце уже скрылось за горизонтом и больше не дарит тепло. — Создатель, прошу тебя, будь милостив к моему сыну. Возьми за место его - мою жизнь. — Тихо шепчет она, но ветер покорно доносит слова гладиатору. Умиротворенную цветастую долину - вторгается гроза. Яркие вспышки небесных корней охватывают мрачные небеса. Молнии ударяются в деревья, гром устрашает. Ливень усилился. У деревьев ныне опасно прятаться, это прекрасно понимал Марс, посему, горящие свободой - вынуждены были идти дальше, покуда не наткнулись на неглубокую пещеру. Там и укрылись от стихийной жестокости. Мальчик лежал подле гладиатора, не желая отходить ни на шаг, вернее сказать, он даже не мог. Каждое действие - давалось с трудом. Голосок хриплый, но полный надежды, как и потухающие глаза, из которых вытекает жизнь. Они отдают последними искрами тлеющего пламени, некогда зажженными Марсом. Женщина также находилась рядом, не переставая молить Творца. Творца, который никогда не услышит ее. Создатель не милостив к слабым, в законах созданного им же мира, выживает сильнейший. Если помочь птенцу справиться со скорлупой и дать высвободиться из заточения в яйце, он не сможет взлететь. Он умрет от слабости. Ведь дав слабину один раз, однажды - повториться снова, но гораздо хуже. Жестокие правила беспощадного мира - будь действовать, пока не сломить Создателя. Гладиатор нежно поглаживал русые волосы стонущего от боли мальчика, его лоб горел, хриплое дрожащее дыхание. Рука мальчика слабо сжимала большую ладонь Марса. Сам же гладиатор старался не думать о мыслях, противно пробивающихся сквозь занавесу надежды. Он прикрывает усталые глаза, а после - наступит рассвет. Только не каждый сможет пробудиться от затяжного сна. Солнечный свет пробивается сквозь томные облака, бесследно идущие вдаль. Он падает у подножья сырой пещеры. Марс просыпается от раздирающего душу плача. Глаза его падают на бледную руку мальчика, который уже не сжимает ладонь гладиатора. Он больше не терзается от болезни, для него настал долгожданный покой. Глазки уже потухли, стали прозрачными и неживыми. Женщина тянет к небу свои теплые ладони, все еще моля Создателя. Моля вернуть сынишку к жизни, ведь тот практически ничего не повидал. Не усвоил уроки, основанные на собственных ошибках. Не попытался пожить, вкушая привкус горечи, безмерной радости и семейного счастья. Горячие слезы падают на его хладное тело. Женщина пытается взять мальчика на руки. Путь к освобождению таков - не каждый может обрести свободу, но даже на миг ощутить ее - уже достойная награда для тех, кто был рожден вне воли. Лицо Марса не показывало эмоций, хотя внутри кипела буря. Слеза отчаяния пробежала по щекам гладиатора. Он ничего не мог сделать, да и прекрасно понимал, что все зависит только от сил этого мальчика, но продолжал корить себя. Марс поднимается на ноги, медленно шагает к выходу из пещеры, а лучи рухнули на его лицо. Он достает кинжал из-за пазухи и принимается вырывать холодную влажную почву. Мальчика погребли, как и подобает древним обычаям. — Нам нужно убираться отсюда. — Буркнул Киллиан, кончиком указательно пальца блуждая по козлиной бородке темного цвета. — Дай ей побыть с ребенком. — Сказал Марс, отходя в сторонку и укладывая руки на грудь, с прискорбием наблюдая за тем, как рыдает одинокая женщина. Теперь, ей нечего терять. Мальчик - был единственной причиной существовать в этом проклятом мире. И теперь, эта причина угасла, вместе со всеми надеждами и грезами. Они погребены в могиле. — Он мертв, ему уже не тепло, ни холодно, умирать за то, чтобы посидеть с мертвым, у меня нет особого желания. Это место может быть опасным, гвардейцы усилили патрули, в поисках тебя. Нет смысла рисковать. — Кивнул головой Киллиан, и он был прав. — Подготовлю лошадей. — Представь, если бы это был твой сын! — Не вытерпел Гризман, вставая наперекор. — Ты бы также себя вел? — Поэтому, у меня никогда не будет сына. Я не настолько глуп, чтобы дарить жизнь, обреченную во мгле серости, пускать его в несправедливый, полный мучений и горьких страданий мир. — Гнусно ухмыляется Киллиан. — Я не спасу его смерти, а посему, пожалуй, спасу от жизни. — Гладиатор не стал дожидаться ответа от юного и по его мнению - ничего не понимающего Гризмана, а посему обошел его, направляясь к жеребцам. Сам же Гризман кинул взор на Марса, пытаясь отыскать в нем долю сочувствия, долю поддержки, но получил лишь стеклянный взгляд. Марс шагнул вперед, приближаясь к девушке. Они и вправду засиделись, предостережения Килли - не останутся в стороне. — Нам нужно уезжать. — Молвит Марс, вставая на одно колено и кончиками пальцев притрагивается к влажной земле. — Я ему обещала. — Начинает говорить женщина, с пустотой в глазах смотрев в даль, покуда слезы капали на могилу беловолосого мальчика. — Обещала, что в один день, Марс подарит нам свободу. И тогда, я ему сказала, что никогда не оставлю его. Никогда. Не о такой свободе мечтал мой мальчик. Вовсе не о такой. Оставь меня, гладиатор, я останусь здесь, дожидаясь своего часа. — Нет, ты не обязана умирать. Он бы не хотел этого. — Откуда тебе знать, чего бы он хотел? Мой маленький… — Она сглатывает, прикрывая уставшие веки. — Я не позволю тебе остаться здесь, это верная смерть. — Говорит он. — Ты подарил нам свободу, но твои указания я не буду слушать. Это моя воля, мое решение уже принято. Меня не остановить. Марс опустил голову, притрагиваясь к ладони женщины, отчего та вздрогнула. — Я сожалею. — Говорит он, вставая с места и отдаляясь от нее. — Прощай, Марс. — Молвит она. — Надеюсь, другим повезет больше. Они приближались к столице Франбурга - Гелоргу. Им удалось пройти долгий, муторный путь. Прошло уже достаточно времени после того, как они находились здесь в последний раз. И мысли гладиатора витали в днях минувшего прошлого. Когда очаг возгорания восстания только-только начинался. В то время, все казалось намного проще, но раз за разом, путь к свободе - заставлял идти на жертвы. Вернее сказать, подобраться к ней легко, но вот удержать - крайне тяжело. Многие из тех, кто сбежал с ним с арены - уже давно погибли. Гвардейцы безжалостно убивали невинных, потому что у них не было выбора. Они живут в мнимой реальности, где считают, что свободны, но они заточены в рамках собственного сознания, выдуманных властью законами и произнесенными клятвами. Они будут убивать, потому что они солдаты. Слушаться приказов своих командоров. Выбора у них - нет. Либо убивай, либо умри сам. — Город оцеплен, гвардейцев просто тьма. Вход в город перекрыт, если мы воспользуемся нашими дорогими рабами, то в принципе, может быть, и проканает, как с теми ублюдками. — Молвит Киллиан, вернувшись с разведки. Он разложил рядом лежащие веточки и камни на земле, полностью имитируя модель крепостных стен. — На башнях и стенах множество часовых, пристально глядящих по сторонам. Вход в город, только по грамоте. — Они готовятся к коронации. — Подметил Марс, скрестив руки на груди и облокотившись о столб древнего дуба. — Правда? — Саркастично молвит Киллиан, закачав головой. — Неважно, во всяком случае, подобным способом, через главные ворота, нам видимо не пробраться. — Сука. — Тихо выругался Марс, тяжко вздыхая. Он прикрыл уставшие веки, пытаясь что-то придумать. — Может, ты уже озвучишь действительно ценные сведения, на кой хер мы туда премся? Тебе жить надоело или что? — Негодующе говорит Киллиан, перекладывая камешки на земле. — Уж сомневаюсь для того, чтобы поглядеть на коронацию или то, как жители поддерживают тебя. Да и сомневаюсь, что сторонники справедливого мира вообще там остались, потому как послушники несправедливого - творят несправедливость. Удивительно, да? — Теперь, когда мы у подножья столицы, думаю, вам все же стоит знать. — Кивнул гладиатор, шагнув вперед. — У Марзена был и нечистый доход. Он отправлял неугодных ему гладиаторов на подпольные игры на закрытой арене, после чего, живыми они оттуда не возвращались. Причем от Марзена туда ехало порядка пяти купленных рабов в неделю. Это только от него. Представьте, сколько же там гладиаторов. Обученных и знающих мастерство фехтования? Бывшие гвардейцы, законченные. Они находятся там. — Откуда такие познания? — Интересуется Гризман. — В свое время, когда все спали, а я лежал в лазарете. Лорд Марзен обсуждал большую прибыль с того места с неким лордом Фильчером. Тот же - в подробностях ведал ему о том, как именно происходят бои — Осведомился Марс и утолил жажду любопытства у своего товарища. — Теперь, я понимаю почему ты молчал пол дороги. Их невозможно вызволить. Будь то пятьдесят гладиаторов, мы не сможем повторить подобный успех, который был с нами. — И что нам остается делать? — Хмурит брови Гризман, завертев головой. — Мы попытаемся реализовать это, мы освободим их. Так или иначе, мы пройдем средь толпы. Все хотят увидеть новую королеву. — До сих пор не понимаю, как они приняли тот факт, что ими будут управлять бабы? Ну серьезно? — С неким недоумением молвит Киллиан, выпрямляется в спинке, взирая в сторону столицы. — Это мы обсудим потом. — Сказал гладиатор. — Пора отправляться. — Скажи, у тебя точно есть план? — Изумленно вопрошает Гризман, чувствуя угнетающий страх, подступавший к горлу. Марс не ответил. *** Им удалось пройти сквозь главные ворота. Поначалу, гвардейцы сопротивлялись, но Марс до последнего внушал им о том, что он является лордом Декстером, после чего те - незамедлительно пропустили караван с рабами. Гвардейцы настойчиво предлагали проводить новоприбывшего «лорда», но тот отказался, настояв на том, что ему нужно расслабиться в одном из борделей. Гладиаторы скитались по городу. В последний раз, Марс вспоминал столицу, что полыхала в огне. С тех самых пор - начался истинный путь гладиатора. Тот самый, на который его наставил Создатель. — Эй вы! — Окликнул капитан стражи. Гризман мгновенно занервничал. К ним подоспело несколько гвардейцев. — Нам приказано сопроводить вас, милорд Декстер в самый лучший бордель. Сам Фильчер распорядился тем, чтобы вы попали в должное место. — Сказал он. — Отказов - не принимаем. — Ну пройдемте. — Марс не стал отнекиваться, дабы не привлекать излишнего внимания. Гризман взглянул на своего наставника, коротко кивнул головой, и повозка с рабами тронулась дальше, в сопровождение воинов столицы. То и верно, время сейчас отнюдь не спокойное. Особенно, во время коронации. Гладиаторы подъехали к местному заведению, закрепили поводья к перекошенному стойлу для лошадей и вошли вовнутрь, покуда гвардейцы остались снаружи. Внутри веяло жалким отродьем. Это обитель грязной похоти, дешевого вина. Гвардейцы собираются здесь, дабы прочувствовать женскую ласку. По сути – уйти довольным, покинув столь отвратный очаг, но наяву, помимо удовлетворения своих плотских потребностей, они прихватывают с собой многочисленные болезни. Кто знает, сколько членов побывало в той, казалось бы, милой девушке, что воротит, бесспорно прекрасным задом, перед зрелыми мужчинами за горстку сребреников. Громкая, заводящая народ музыка, упившийся до смерти незнакомец, валяющийся под столом. — А что, я напротив - готов развлечься по полной. — С насмешкой произносит Киллиан. — Вам не кажется, что это немного подозрительно… — С недоверием говорит младший гладиатор, оглядываясь по сторонам. — Что именно? — Следуя к барной стойке, вопрошает Марс. — Да хоть то, что гвардейцы остались в стороне и дожидаются нас, а ведь может и подкрепления. — Не наводи панику. — Сказал зачинщик гладиаторов, положив медную монету на столик, после чего корчмарь наполнил деревянную рюмку прозрачной жидкостью. Киллиана мгновенно окружили полуобнаженные девицы, услышав звон монет в кожаном мешочке. — Надо отвлечься. — Молвит Марс, пригубив деревянную рюмку и опустошив ее залпом, подает следующую монету. Трактирщик молча наполняет сосуд, сам презренно поглядывает на путников. Толи от того, что в нем царит неприязнь к тем, кто имеет право руководить чужими жизнями, либо, как по мнению Гризмана, он отчетливо видит в них повстанцев. — Этим и займусь. — Буркнул Киллиан, позволяя отдаться своему искушению и отправляется в кутеж с жрицами любви. — Так, быть может, расскажешь, что за таинственная дама, к которой ты метаешься каждый раз, когда мы посещаем Фортштер? — Изумленно вопрошает младший гладиатор, пока на лице его воскресает невинная улыбка. Он искоса смотрит на своего наставника, в надежде, что тот услышит ответ. — Она мой хороший друг. — Кивнул головой Марс, опустошая следующую рюмку. — Когда в первый раз – я попал в Форштер, она помогла мне. Заплатала раны, после того как на нас напали гвардейцы Фильчера. — Уверен, что она просто подруга? — Ухмыляется Гризман. Он не скрывал, в нем царил интерес. Все потому что, такой возможности «влюбиться», у него, к сожалению, не было. Возможно, в глубоком будущем, но уж точно не сейчас. Гризман был до безумия романтиком и каждый раз, перед тем как ложиться спать, он мечтал. Грезил о грядущем, как он встретит свою первую любовь и сделает для нее все, что только может, лишь бы она была счастлива. — Не уверен. — Вполголоса говорит гладиатор, поправляя прядь темных волос, спадающих на его лицо. — Так дерзай, в чем проблема? Перед тобой открыты все дороги, если бы у меня была такая возможность, я все бы сделал, чтобы прочувствовать этот теплый миг. Миг, когда ты кому-то нужен. Береги это время, пока у тебя есть время и силы. Пока ты молод. Кто знает, что нас ждет завтра. Быть может, мы и вовсе погибнем. — Я не могу причинить ей боль. — Марс тяжко вздохнул. — Боль от того, что в одночасье моя гибель все же настанет. Да и подвергать опасности, что уже априори предвещает всех тех, кто поддержал нас – тоже не хочу. Это слишком жестоко по отношению к ней. — А ведь когда-то, мы думали, что погибнем на арене, перед озверевшей публикой, подумай хорошенько. Надо оно тебе – или нет. Так или иначе, ты всегда познаешь, твое это или же отчуждённые чувства, которые необходимо погасить. — Эй, чья эта телега с рабами у входа? — Прорычал вошедший незнакомец, да так, что после этого все девицы разбежались в сторонки, оставив Киллиана в глубоком одиночестве, а ведь он только-только познал все прелести женского тела. Впал в беспамятство и эйфорию, но суровые реалии возвращают его с небес на жестокую землю. Он глубоко закатил глаза, встает с кожаного дивана, вставая поперек мужчины. — Сука. — Гневно выразился Марс, подоспев к гладиатору. Гризман же – продолжал сидеть за столом позади всех, готовясь к неизбежной схватке и стараясь не привлекать излишнего внимания. — Наша. — Сплюнул Киллиан, скрестив руки на груди. — Что-то не так, командир? — Продолжает молвить он. — С кем имею честь? — Сказал мужчина, исподлобья сощурив ядовитые глаза. — С лордом Декстером и его соратниками. — Ответил Киллиан. Сам зачинщик восстания тяжко вздохнул от того, что его «соратник», не умеет держать язык за зубами, особенно в медвежьем логове, куда они и попали. — Меня зовут Ретчибальд де Валерион. — Сурово молвит незнакомец в дорогих одеяниях, покуда за его спинами встает несколько головорезов с глубокими капюшонами. — Я бы хотел выкупить их у вас за щедрую цену. — Они не продаются. — Нагло ухмыльнулся Киллиан. — А вы? — Ухмыляется Ретчибальд. — Пошел ка ты на хер. — Пихнув плечом Киллиана, выразил свою позицию Валерион, подоспев к лорду Декстеру. — Мой помощник прав. — Наклонив голову набок, говорит Марс. — Они и вправду не продаются. Для чего они вам? — Для дела одного, лорд Декстер. Мне неизвестно на кой черт они вам сдались, но могу выдвинуть вам щедрое предложение. — Какое же? — Колким взглядом глядели они друг на друга, поджигая напряжение, что, итак, настоялось внутри этих стен. — Мне нужны рабы для игр, своего рода, не очень законных. В честь того, что королева шлюха встала на престол. Не хотите поучаствовать? — Допустим. — Тогда жду снаружи вашего решения. — После этих слов, Ретчибальд Валерион покинул заводное помещение и отправился ждать снаружи. Гризман мгновенно подоспел к зачинщику восстания, одернул его за руку. — Ты не видишь что-ли? Это западня, нужно скорее убираться отсюда. Кто в здравом уме будет называть свою правительницу шлюхой? Ну, сам подумай же! — А мне нравится эта идея. — Ухмыльнулся Киллиан. — И тогда мы попадем к заветной цели. — Есть у меня кое-какая идея… — Произносит Марс. *** Они блуждали сквозь тоннель, следуя за мужчинами, что отчетливо скрывали свои лица за масками. Позади, закованный в цепях – шествовал Гризман, а также Киллиан, который выступит ответственным лицом. Сам Марс уже находился на верхнем этаже арены, в окружении знатных лордов, желающих насладиться сомнительным кровавым зрелищем. — Боишься? — Тихо шепчет Киллиан, когда те приближаются к воротам, которые вскоре отворятся и младший гладиатор вступит в сражение. — Естественно сука боюсь. — Завертел головой Гризман. — Уж не думал, что вернусь на поле арены так скоро. Вообще не хотел, но сука, все ради общего дела. — Как только ворота откроются, и ты пойдешь в сражение, я начну попытаюсь достать ключи и выпустить всех гладиаторов, чую, будет самое настоящие кровавое месиво. — Заулыбался Киллиан. — А ты не дергайся, веди себя также, как и раньше. Просто дай волю своему клинку и сразись с ним, только не убивай, старайся произвести больше впечатления. — Я все еще не понимаю, почему именно я. — Потому что тот ублюдок Ретчи… Хер знает как его, неважно, тебя не видел. Ты струсил как раз таки вовремя. Горжусь тобой. — Ободрительно молвит Киллиан, похлопав того по плечу. — Ничего я не струсил! — Восклицает он, отстраняясь на шаг назад. — Да похер! — Киллиан смотрит на арену, в ожидании лучшего момента. Сзади приближается мужчина в маске, снимая оковы. — Готов? — Сказал Киллиан. На арене зарезали сражающегося гладиатора, кишки вылезли наружу, а горы крови обуглили холодный песок. — Сука… — Сглатывая страх, молвит Гризман. Решетка открывается… *** — Выпьем же, милорды! За открытие ежемесячных игр! — Произносит Ретчибальд, возвышая позолоченный кубок над своей головой. — Вы не собираетесь на коронацию? — Поднося кубок к своим губам, но не испив пряного вина, вопрошает Марс, взгляд его по-прежнему кусал каждого присутствующего. На входе, у него отобрали клинок и обыскали с ног до головы. Он должен быть начеку. — Мы не признаем женщин на троне. — Сказал какой-то из лордов. — Вы же знаете пословицу женщина на корабле – к беде. — Знаю, но мы с вами на суше. — А мне говорили, что вы, милорд Декстер отлично понимаете метафоры. Все это королевство – один корабль, что пробирается сквозь шторма смуты и восстаний жалких псов. Это испытание, при котором, мы узнаем, выдержит ли наш фрегат столь тяжелый и смертоносный шторм или нет. Как вы думаете, штурвал легко держать? Ранее, это было всего несколько моряков во главе с капитаном Люксеном, а теперь у штурвала лишь одна сука, которая считает, что сможет пройти сквозь небытие и выйти в тихую гавань. — Кивает головой мужчина. — Но все мы знаем, что ее спокойная гавань находится на дне морском. В глубинах бездны. — Он прав. — Сказал Ретчибальд, опустошая кубок. Решетка отворяется и на арену выходит Гризман. Несколько мужчин подбежали к мертвому телу гладиатора и утащили его в сторону. Сам же Гризман пристально оглядел кровавую тропу, что оставил уже павший воин арены. — Это не ваш ли раб? Выглядит щупловатым. Вы хоть откармливаете его? — Не считаю нужным тратиться на еду для этого сброда. — Слабо улыбается Марс, наклонив голову, отводит взгляд. — Я тоже так делаю. — Послышался голос сзади, но Марс даже не обратил на него внимание. — Любопытно. — Выдвинул Валерион. — Делаем ставки? — Поддерживаю. — Молвит незнакомый лорд, положив на небольшой круглый столик двадцать золотых монет. — Ставлю на то, что тот хлюпик не продержится и десяти минут. Воин господина Валериона покажет ему, что такое настоящий гладиатор. — Ставлю тридцать на Эреха, воина лорда Ретчи! — Еще несколько лордов выдвинули свое предложение. — А вы, собственно, лорд Декстер. — Покручивая перстень на своем безымянном кольце, проговаривает Валерион. — Будете делать ставки? — Поставлю пятьдесят. — Кивнул головой Марс, высыпав кожаный мешочек с деньгами на деревянный столик. — На своего солдата. — Любопытный выбор. — Ухмыльнулся Ретчибальд, окидывая подозрительный взгляд на гладиатора. Гризман выходит на арену, сразу выбирая короткий клинок. По ту сторону останавливается высокий лысый мужчина. Обнаженный торс, множества шрамов, виднеющихся по всей коже. Гризман подошел вплотную, протянул руку в знак уважения, но Эрех лишь окинул его злобными глазами. Молча сплюнул, разминая шею. — Послушай. — Озираясь по сторонам, молвит Гризман. — Мы пришли вас освободить, Марс среди этих стен. Давай потянем время, и свобода будет нашей. Мы - должны держаться вместе. В ответ он ничего не услышал. Прозвенел гонг. Эрех мгновенно заносит клинок над своей головой, шагает вперед и ударяет. Юный гладиатор успевает отпрыгнуть в сторону, еле как удержав равновесие, да недоумевая, почему тот ничего не ответил. Толпа зрителей мгновенно озверела, послышались радостные кличи. Эрех вновь делает удар, но Гризман успешно парирует его, отходя в сторону и уколов в плечо, оставляет кровавую рану. — А он неплохо держится. — Ретчибальд облокотился о стенку, скрестил руки на груди. В зал зашли несколько гвардейцев. Марс пристально наблюдал за развитием боя, пытаясь поддерживать хладнокровие. — Эй, прошу тебя. — Выкрикивает Гризман, отпрыгивая назад, тяжело задышав. — Марс здесь, слышишь? — Я знаю. — Отвечает он с ехидной улыбкой, рубя исподнизу. — Знаете, пару дней назад, я доставил лорду Марзену послание. — Продолжает Ретчи, отходя в сторонку. Гвардейцев становилось больше. — Интересно какое же? — Напрягся гладиатор. — О том, что лорд Декстер на самом деле умер. — Солдаты заполняли смотровую террасу, а знатные лорды покидали местечко. — По халатности гвардейцев, они были казнены, повешены на том же пункте пропуска, где вы и прошли. Лорд Фильчер изъявил интерес и как только, вы умудрились пройти по грамоте второй раз, тут то я вас и поймал. Осталось догадаться, зачем именно вы явились сюда. В логово зверя, в разгар событий. Интересно? Я продолжу? И тогда, мне стало понятно. Вам нужны гладиаторы. Осталось поймать вас на наживку. Я мгновенно додумал, с кем имею честь. Пришлось мне видеть тебя на арене во время битвы с гладиатором Фильчером… Теперь меня предоставят награде. — Ретчибальд ухмыльнулся, подал знак. Марс среагировал быстро, взял кухонный нож, развернулся и вогнал в глаз приближающемуся гвардейцу. Он выхватил булаву, ударил по латным поножам другого, ломая ему ногу, сразу оглушил кулаком по лицу. Ретчибальд время не терял, обнажил кинжал, подошел сзади, изобразил замах, но Марс пригнулся, после чего лорд нанес случайный порез гвардейцу. Гладиатор ударяет по колену Валериону, выбивает клинок из рук и мечем разрубает плечо, а после - хладнокровно перерезает глотку. Ворота открываются и на арену выходят освобожденные гладиаторы, вместе с Киллианом. — Килли! — Молвит Гризман. — Это засада! Гладиаторы взяли по оружию, зажимая освободителей в угол. Марс спускается на кровавый песок. — Послушайте, теперь вы свободны! — Пытается уговорить их Гризман. Было уже поздно. — Мы такие же как и вы. — Выходит вперед Марс, оставляя за спинами своих товарищей. — Тебе некуда бежать, освободитель херов. Теперь, мне удостоилось сразиться с тем, кто встал на пути у наших господ. — Не все такого же мнения. — Буркнул один из них, вступая на сторону Марса. Так поступили еще несколько. — Скоро здесь будут гвардейцы. — Подметил Киллиан. — Нужно сматываться. — Послушайте. Вы родились в неволе, вами руководят те, кто считают вас за кусок живого мяса. Выставляют на бои, дабы потешить клиентов. Вас это устраивает? Я подарю вам свободу, а затем и всем тем, кто заточен в стальные оковы. — Продолжает Марс. — Примите правильный выбор. — Все те, кому надо. — Со вздохом говорит Эрех. — Уже сделали свой выбор. После этих слов, началась резня. *** Удар, затем еще один. Парирование, пируэт, он следует полукругом. Замах - увернулся. Колит в живот, блокирует удар, пытается держать темп, покуда силы на исходе. Арена пропиталась кровью. Марс выходит вперед, уворачивается от удара, пронзая гладиатора, который через мгновение замертво. Следует дальше, к Эреху, врываясь в последнюю схватку, которая в последствии предрешит их дальнейшую судьбу. Лишь один из них выйдет живым. И Создатель уже предрешил исход, сплетая нити жизни в один миг. Миг, для которого каждый из них был рожден. Эрех - лишь звено. Звено, которое сломается через мгновение, когда Марс занесет клинок и ударит в слабое место, а именно - в грудь. Гладиатор рухнет на холодный песок, он не чувствует боли, ибо погибнет с честью, стойко держась за свое дело. Он будет истекать кровью. Марс склонится перед ним, вогнав клинок в окровавленный песок. — Я ведь… — Молвит с сожалением Марс. — Поверь мне. — Откашливаясь говорит Эрех, стиснув зубы от злости. — Ты не понимаешь нас, ибо не дошел до этого. Ты просишь предательства, после которого смерти наступит смерть. И для тебя - настанет момент, когда ты захочешь обратно в оковы, лишь бы избежать то, что увидишь в грядущем. *** Серый луч блеклого солнца пал на его лицо, щекоча и пробуждая от затяжного сна. Усталые веки медленно поднимаются. Взор его ещё был слишком замутнён. Опухшие синяки под глазами. Тело ломило, виски жутко пульсировали. Алекс попытался встать, голова кружилась, он огляделся. Его грубая северная рука поправила растрёпанные тёмные волосы. Форестер расправил могучие плечи, под ногами лежал опустевший кубок, несколько разбитых глиняных кувшинов. — Сссобака. — Тихо выругался он. Голос Алекса был хриплый. В помещении стоял смрад. В миг, он услышал тихий сонный стон девушки, которая повернулась на другой бок. Он только сейчас осознал, что эту ночку, провёл не один. А в компании… Розенталь обернулся, не лишая себе удовольствия, разглядеть нагую незнакомку получше. Конечно, он рассчитывал на то, что был с невообразимой красавицей. Он слабо улыбнулся уголками губ. Лицо девицы было прикрыто темными волнистыми волосами. Из под мехового одеяла, виднелись выпуклые опрелости. Кончиками своих пальцев, он коснулся чёрных локон, убирая их в сторону. Незнакомка вздрогнула, слегка приподнялась на локтях. К разочарованию Алекса она оказалась до ужаса уродливой. Косые глаза, неровные зубы. Заячья губа. Розенталь в миг почувствовал, как к горлу подступает рвотная кислота. Его лицо скривилось. — Алекс… — Сонно произносит она, потянувшись к принцу. Он в миг протрезвел, поднялся на ноги, пытаясь удерживать равновесие. Получалось скудно. Розенталь покачивался из стороны в сторону, глазами рыская свою одежду. — Уже уходишь? — Нагнетает девушка, улыбаясь и обнажая все свои кривые передние зубы. — Мне пора. — Сморщив лоб, откашливаясь ответил Алекс. — Коронация ждет меня. — Так ты явишься ко мне после того, как коронуют твою мачеху? Верно? Мы же поженимся, как ты обещал вчера? — Сссобака. — Вновь выругался он, надевая на обнаженное тело белоснежную рубаху. На ней виднелись засохшие пятна от пролитого эля. Он любил эту рубашку. — Конечно… Конечно. Докончив с одеяниями и даже не завязывая узелки на них, он мигом направился наружу. Серый свет теперь полностью окутал Розенталя, заставляя морщиться. В округе царила суматоха. Множество людей и каждый был занят своим делом. И теперь, Алекс все ещё задается вопросом: «Ну и зачем я здесь нужен? Все это чуждо мне» Принц не любил большое скопление людей, они всегда раздражали его своей занятостью. Ведь каждый из них считал, что способен что-то изменить в этом ужасном сером мире, вовсе не догадываясь о том, что они его неотъемлемая часть. Изменить фундамент невозможно, ибо дом сразу же рухнет. Нужно строить новый мир, но для начала - уничтожить старый. А именно этих треклятых людишек, вечно колеблющихся от горя до радости. Показательно закатив глаза, он закрепил на поясе свой фамильный клинок и ещё раз осмотревшись по сторонам - направился в сторону храма Архирахелей. Ведь никто в здравом смысле не может принять достойное решение. Всех заботит нечто иное. На советах, всегда забивают голову ненужными суматошными проблемы. Каждый лорд излишне нагнетает обстановку. Алекс был полностью уверен, что эта коронация лишь формальность и ничего достойного из этого не выйдет. Как скоро псевдокоролеву свергнут с престола, когда Алекс сможет доказать то, что он истинный наследник? Произошедшее между ними - сильно подкосило принца. Разрушило все его видение, разбило сердце и истерзало душу. Подле входа в храм, стояла стража, которая не следила за происходящем, а следовало. Множество жителей собрались подле стен храма, дабы лицезреть по истине легендарный момент. Женщина впервые станет королевой Франбурга. Ну, не абсурд ли? Воин, державший заточенную пику и круглый щит с очертанием герба Розенталя сгорал от недоумения. В его глазах виднелось все. Вот-вот и он побежит куда-то вдаль. Ему стыдно за то, что женщина будет править ими всеми. — Подготовка уже окончена? — Вопрошает Алекс. — Да, милорд. — Без думки отвечает стражник. — Скоро начнется коронация. Тяжёлый вздох, кивок головой. Розенталь почесал подбородок и снова вздохнул. — Сссобака, опять я запоздал. — Алекс вошёл вовнутрь и проследовал в главный зал, где и происходило собрание почти всей знати Гелорга. Все ждали появление своей королевы, кроме лордов, которые не хотели склонять колено перед женщиной. Они же - даже не явились на церемонию. Взгляд блуждает по всем присутствующим, изнуряет, неистово сверлит каждого. Тяжёлый вздох, наполняющий лёгкие, уставший выдох, извивающийся с уст лорда. Плечи в миг расправляются, Алекс выходит из затянутого транса. Мысли, терзающие нутро, не дающие покоя - наконец растворяются на фоне яростной обиды. Он видит новоиспеченную королеву в прекрасном золотистом платье и с миной полной суровости, настолько серьезной, столь дотошной. — Да прибудет с вами чистое благословение нашего Создателя! — Начинает речь Архирахель, прибывший с окраин Франбурга. Он выступает вперед, поднося руки к древнему альманаху, открывая потрепанную обложку и пролистывая пожелтевшие пергаменты. Резольда «И в мутной воде - возрастает свет. Свет лучей серых, что возгораются мрачным, неестественным пламенем. Они извиваются на блеклой воде, а в них - он видит отражение. Отражение Создателя.» Венок, украшенный различными росписями, драгоценными камнями, узорчатыми древними рунами. Именная корона - первой королевы всего Франбурга. Двое молодых послушников Архирахеля возносят на светлую голову Резольды корону. Вся ее жизнь - кажется таким коротким мгновением, ведущим именно к этому мигу. Моменту, что навсегда останется в истории Лимскола. Она гордо озирает всех своими яростными, горящими вечным огнём серого пламени глазами. Проницает каждого присутствующего. На ее лице появляется улыбка. Грустная и отчаянная. Ведь при каких обстоятельствах она стала королевой? Когда вся ее семья - усыхает в мертвой ледовитой земле Северной души, а она? Здесь, среди подданных, в которых слышен шёпот предательства, срывающихся с немых уст. Резольда знает, конец не настал, только начало. Начало, что ознаменует порыв отмщения за все прошлые грехи тех, кто осмелился обидеть, как ее, так и семью Розенталей. После того, как Архирахель докончил святую речь Создателя, Резольда выступила вперёд, сплетая тоненькие бледные ручки в плотный замок. Да, она нервничала, ведь так долго ждала сие мгновения. Лорды преклоняют колено, один за другим, излагая клятвы в верности. Первым, несомненно стал лорд Марзен, который понимал, что иного выхода - ему попросту не осталось. Затем подтянулось и остальные, покуда весь зал собравшихся посмотреть на свою королеву, покорно стоял на коленях. Тщетное количество лордов, не пожелавших исполнить присягу перед законной королевой Франбурга - попросту не явилось в обитель Архирахелей. Она гордо благословит каждого, кто осмелился поддержать ее, косым взглядом находя бастарда. Жалкого ублюдка, который явился сюда, явно не для того, чтобы поддержать ее. По крайней мере, так считала Резольда, ведь прекрасно понимала, какой огонь ненависти разожгла в его груди, отравленными когтями растерзав сердце молодого принца, полыхающего любовью к ней. В нем бурлит пожар, подобно горит дремучий лес, убивающий все в округе. И уже поздно тушить его. Остаётся только ждать, покуда огонь не уничтожит все в округе, дабы он смог затухнуть. Неизвестно только одно, сможет ли Резольда пережить столь тяжкое событие. К ее же удивлению, после лордов, в числе которых был и Фильчер, подоспел и сам принц. Он склонил своё колено и опустил глаза под ноги, стараясь не смотреть на неё. Ведь каждый раз, когда взгляд падал на ее личико, он ощущал жуткое презрение, но и понимал. Другого выхода - у него нет. Либо смириться с судьбой, которую навязала ему Резольда. Либо - сражаться до последнего, с одной лишь помаркой. Алекс может утеплять все то, что имеет. Включая самое драгоценное - жизнь. — Я - Алекс, незаконнорождённый сын Люксена Розенталя, принц Франбурга, клянусь в верности новой королеве. Клянусь, что буду защищать ее честь до последнего. — Я принимаю твою присягу, Алекс Незаконнорождённый, не имеющий ни земель, не фамильного имени. — Гордо произносит она, но не приближается к нему, не веруя в искренность его клятвы. Теперь, Резольда никому не доверяет. Даже самой себе. После того, как принц поднимается с место и удаляется в толпе знати, новоиспеченная королева обращается к своим подданным: — Жители Франбурга, ныне настали смутные времена, которые заставляют вас колебаться от одного только слуха, что теперь вами будет править женщина. Вы должны понять, мир меняется, а мы - вместе с ними. Придерживаясь к старым традициям, мы знаменуем прошлые междоусобицы, разжигаем пламя войны, которое некогда потухло. Ежели сейчас - мы не изменимся, этот порочный круг никогда не окончится. Слушая своих лордов, которые потыкают вами, говорят о том, что я не достойная правительница? Шепчут за моей спиной непристойные слова, так спросите у них. Они достойны? Разве лорд, который не может сказать все то, что он думает - мне в лицо, перед страхом самой жуткой кары, заботится ли он о своём государстве? Или же о себе, желая сохранить своё положение, земли, неисчислимые богатства. Ведь он знает, что я не буду прогибаться под ним, как плакучая ива. Как делают то мужчины, что переживают за своих «друзей», которые точат ножи, лишь бы свергнуть его. — Резольда не стояла на месте, ходила в разные стороны, вслушиваясь в тишину храма. Только эхо ее голосистой речи врезается в уши. Голос ее не дрожит, она не колеблется ни минуты, ведь уверена в чистоте своих высказываний. Ее суровый взгляд останавливается на лорде Хорисе Моргане, который тоже находился в то мгновение на церемонии, колко поглядывая на Розенталь. — Большинство лордов продажны. Тщеславные и эгоистичные, преследующие свои корыстные цели. Этому придёт конец. Отныне, они должны будут доказать свою верность, а иначе… Резольда умолкла, подавая знак двум гвардейцем, облаченным в латные серебренные доспехи. Они кивнули головой и стиснули тёмные высокие занавесы, расположенные за ее спиной. В свете огней появились испуганные, замученные лица знатных лордов, их рот был перевязан, они пытались издать хоть какой-либо звук, но кроме тихого мычания, который шёл на разрыв - ничего не слышно. Прежде, им отрезали язык. Коленные чашечки были вырезаны таким образом, что они более никогда не смогут встать с колен. — Иначе. — Продолжила Резольда, покуда в зале распространился испуганный шёпот. Она знала, что произвела впечатление. Прекрасно это понимала. Ведь только внушив страх - ты сможешь расчитывать на верность своих подданных. — Я найду способ поставить их на колени, только не всем он понравится. — Девушка окинула взглядом удивленного лорда Хориса, седые брови которого нахмурились, а сам он, под градом впечатления, почувствовал, как в груди нечто покалывает, а утренний завтрак комом встает в горле, вызывая тошнотворное чувство. Многие не сдержались и их вырвало прямо на месте. Теперь, она стала королевой. Королевой ужаса. — Прошу вас передать сие слова всем лордам, которые не явились сюда. Надеюсь, они поймут, что со мной - дела иметь намного сложнее, чем с предыдущими правителями. — Да здравствует новая королева! — Выкрикнул лорд Марзен, склоняя голову. Клич подхватили и остальные… *** Пиршество находилось в самом разгаре, различные угощения, дорогая выпивка, изысканные музыканты, известные своим величайшим творчеством - исполняли великую песнь. Песнь О Сером мире. Величественная, новоиспеченная королева находилась в окружении приближенных к ней лордов, которые всячески поддерживали ее коронацию. Конечно, некогда честные выборы в правители - уже давно обратились в торги. Все становилось гораздо сложнее, чем кажется на первый глаз. Несомненно, лордам - с тягостью пришлось пережить дневное событие и, как полагала сама Резольда, их коварные замыслы погибли вместе с теми, кто не захотел присягать. Розенталь находилась в кругу верных рыцарей, которых она выбрала на свою службу ещё многие годы назад и впредь, практически с ними не расстаётся. Теперь, ее важность - усилилась во многие разы, а недоброжелателей появилось гораздо больше, нежели чем она могла предполагать. Конечно, никто не сможет быть полностью уверенным в своих подданных. Чаще всего - возникают сомнения, они рождаются в полном одиночестве, когда внимание не отвлекают любовные истории, заботы о дочерях. Ныне - она осталась в полном одиночестве. Есть только последняя надежда и Резольда попытается использовать ее. Родной сын, что находится на попечительстве у великих Архирахелей Франбурга. По традиции, перед вступлением в общество Рахелей, ты обязан отказаться от своего прошлого имени, как земель, так и семьи. И Форестер Розенталь, по великим заветам своего отца, который рассчитывал на то, что родит ещё наследников, во благо воспитания пьяницы - отправил его в цитадель. Плачевно и то, что Форестер не может покинуть эту треклятую обитель, в связи со своим долгом. Резольда прикоснулась к прозрачному бокалу, который послушно подливала одна из служанок. Она пригубила бокал, остановив свой зоркий взгляд на Хорисе Моргане, который оказался в обществе самого себя. На тот момент, Розенталь посчитала его подозрительным, ведь тот, в угоду своих сомнений - пристально поглядывал в сторону Фильчера. Она видела всю ненависть в старых глазах лорда и без осуждений - понимала его. Резольда была умнее, чем Люксен, почему заметила несколько странных вещей. Королева медленно направилась к нему, попутно улыбаясь гостям, которые от лёгкого страха и впечатления, не могли не улыбнуться в ответ. — Вы сегодня не многословны, лорд Морган. — Она оглянула его. Морган был напорядок выше и крупнее, но страшен вовсе не тот, кто сильнее. Ведь даже самого могущественного зверя - можно убить одним укусом ядовитой кобры. — Сомневаюсь, что вы бы хотели услышать нечто ещё, кроме поздравлений. — Хорис также пригубил бокал вина, опустошая его залпом. — Язвите, лорд Хорис. — Кивнула головой Резольда, обошла его полукругом, пристрастившись к бокалу с вином. Она сверкнула глазами, в ней витала загадочность, столь притягательная тайна, искушающая старого лорда. — Так чего пожелаете, моя королева? — Хорис внимательно смотрит Розенталь, пристрастившись к вину. — Послушайте, милорд Морган. — Она отводит взгляд в сторону придворных, осторожно попивающих алую жидкость, точив глаза и оскаливались на нее. — Последняя нить, которая не позволяет мне кануть в омут безумия — это мой единственный сын, который находится вдали, в храме Рахелей — Мне это известно. — Сказал он. — Вы же должны понимать, что его невозможно вытащить по нашим законам. Ничем не могу помочь. — Хорис пытается отдалиться, избавиться от угнетающего общества королевы. — Как и рабов. — Ухмыльнулась она, заставив Моргана остановиться. Он опустил взор под ноги, ощутив тревогу. Рыцари королевы встали подле него, явно запрещая лишних движений. — Не понимаю, о чем вы. — Понимаете, лорд Хорис. — Улыбается Резольда, приближаясь к нему. — Еще как понимаете… Я не столь глупа, чтобы не найти логические цепочки, ведущие к вам, мой дорогой. — Кончики пальцев скользнули по поверхности стола. — Мне нужно поговорить с Марсом.