Безмолвие Серого мира.

━━━━━━━◌ Франбург 8◌━━━━━━━ Судьба гладиатора. Аромат свечей покрывал королевские покои владыки всего Франбурга. Они нервно, прерывисто подрагивали от легкого сквозняка, что исходил с приоткрытой террасы. Белоснежные шторки извивались по ветру. Еще будучи совсем юной, Резольда Розенталь впервые возлегла на этой кровати вместе с молодым, воинственным Люксеном. В ту самую ночь, они и зачали свое первое дитя. Конечно, на тот момент принц, безмерно сильно желал о том, чтобы первенцем был именно мальчик. Коварные девять месяцев бежали монотонно. Люксен провел их в сомнениях, извечных гаданиях, но тогда, на свет явилась Эмилия. Резольда с тягостью вспоминает взор своего возлюбленного в ту роковую ночь. Глаза его наполнялись грустью, и девушка ощущала на себе всю невыносимую тяжесть этого груза. Ведь по своей сути, она разочаровала его. На сей раз королева, делает несколько шажков по своим покоям, она время от времени касается различных предметов, мысленно прощаясь с ними. Холодный ветерок пробежал по ее спине, женщина смотрит вдаль, где за стенами города виднеются сотни, а то и тысячи приближающихся огней. Несколькими минутами ранее, в покои забежала фрейлина, что молвила о происходящем. Вошедшее войско лорда Хориса Моргана рубила всех приближенных к королеве. Резольда уже не пыталась сбежать. Теперь, она осталась наедине со своими коварными мыслями, что отравляли ее с момента, когда женщина стала королевой. Сейчас, она одета в свое самое дорогое платье, синего, подобно цвету морских глубин, оттенка. Взор ее не отражает печали, гнева или ярости. Она хладнокровно отнеслась к злосчастному поражению. Кончиками тонких пальцев, Резольда касается прозрачного бокала, наполненного алой жидкостью. Она делает несколько глотков, облизывая верхнюю губу. Сказать, что Розенталь не догадывалась об этом? Да, вполне можно. Она доверилась тому, кто начал эту игру еще задолго смерти Люксена Розенталя. И что теперь? Морган получит расположение новоиспеченного короля, похвалу от освобожденных лордов. Теперь, Хорис станет первым гражданином во всем Франбурге. Это – даже больше желанно, нежели, чем иметь власть. Морган очень коварен, он знает множества шагов наперед и, наверняка, один из них он и просчитал. Резольда ступает по мраморным плитам, свечи на золотых канделябрах постепенно тухнут. Ветер усилился. Затишье или же, как его принято называть во Франбурге – Безмолвие перед бурей подошло к концу. Начался шторм. Молния сверкнула в небесах, прозвучал устрашающий гром. Настал последний черед. Резольда знает, в этом замке еще остались солдаты, что верны ей. Они отчаянно защищают свою королеву. Покуда вождь гладиаторов, даже ни о чем не догадываясь, следует ко входу в замок. Розенталь знает, что ей необходимо принять поражение и уйти. Уйти, как и полагается истинному правителю. Она допивает игривое вино, слабо улыбается, бросая коварный взгляд на портрет старшей дочерью, что висит над тумбой. Долгий путь она прошла. Достойный ли? Резольда лишь желала отомстить за гибель своих детей. Лишь это царило в ней. Чувство горечи осело в груди, душу терзали неведомые глазу бесы. Вскоре, она встретится с ними. Встретится с ними всеми. Эмилия, Кэтрий и малютка Алэйна, вместе с их отцом – дожидаются возвращение Резольды. Пора покончить с этим. Уже пустой бокал выпадает из рук королевы и разбивается о мраморный пол, а лицо властительницы даже и дрогнуло. Она покидает родные покои, с гордо подвешенным носом, взгляд полный холода и суровости, как и подобает настоящей правительнице. Резольда навсегда останется в истории, как первая женщина, кто смогла взять власть над целым континентом. Конечно, ее ошибкой было то, что она доверилась подлому старому лорду, а также – не смогла убить бастарда, стереть все следы его несносного существования. Отпустила командора Фильчера, а также остальных лордов. Теперь, она понимает. Понимает, что новый мир невозможно построить, пока все не позабудут старый. Именно поэтому, пришлось бы пролить немало крови. Этого Розенталь так и не добилась. А что же Форестер? За стенами города началась самая настоящая резня. Опытные солдаты лорда Фильчера вовсю убивают только-только освобожденных рабов, которые впервые держат оружие в своих руках. Резольда ступает в опустевший тронный зал, за ней следует орава верных ей гвардейцев. На шее блистает цепочка с изумрудными камнями, один из который – служит самым настоящим ядом. Подобный, она и оставила своим дочерям, когда случилось нашествие. Все они знают, что случится с королевой или принцессой, ежели та попадет в плен. Резольда не может быть унижена перед своим народом. Ведь она единственная в своем роде королева Франбурга. Розенталь следует к престолу, поднимается по ступенькам и восходит на трон. Она слышит, как за главными дверями происходит кровавая бойня, но ни один мускул на ее лице не дрогнул. Розенталь даже не пошевелила глазом. Она осторожно отсоединяет флакончик с ядом и медленно прокручивает в своих руках. — Да будет так. — Произнесла Резольда, выпивая противную на вкус жидкость. Через короткое мгновение двери открываются, и верные гвардейцы до последнего защищают свою властительницу, покуда ее – медленно покидает жизнь. Это самый безболезненный яд, который существует во всем Лимсколе. Поначалу, Розенталь ощущает дикий жар, растекающийся по всему телу, а затем… Жуткий холодок, который прознает насквозь, до самых костей, каждый сантиметр ее тела охватывают набегающие мурашки. Перед глазами проносится волна воспоминаний. О минувшем прошлом, моментах, где Резольда проводила со своими детьми. О том, как неправильно поступала и тогда, вовсе не ценя того, что имела. И на самом деле, за многие аспекты, ей нет прощения. Она пыталась быть достойной матерью, как и сейчас – достойной королевой. Но все идет в топку, где имеет значение лишь пламя, угнетающее все вокруг. В глазах уже мутнеет, мир теряет прежние краски, все становится серым, таким холодным… Резольда тяжело задышала, ощущая, как нечто сковывает ее грудь, сердце постепенно замедляет ритм, покуда отважные рыцари гибнут за свою королеву. Здесь нет никакой чести. Только подлое коварство. Розенталь откидывается на спинку трона, судороги настигли ее умирающее тело, еще несколько секунд. Последних, протяжных секунд и вот он. Последний вздох, что срывается с уст королевы, вместе с пеной. Розенталь погибла. Погибла, как и желала. Королевой, сидя на законном троне. И теперь уже неважно, что будет потом. Важно лишь то, что происходит сейчас. Зрачки закатываются в темень, оставляя лишь окровавленные белки. И в Сером мире, ее не встретят с распростертыми объятиями, как она того и ожидала. Лишь серость настигнет ее, коварные бесы утащат в глубины, где она обретет покой. Покой не в кругу своих предков или отроков, а в глухом одиночестве. Розенталь канула в вечный сон, от которого никогда не проснется. Вот и окончился путь не великой, но запоминающейся королевы. *** — Мы все умрем, мы все умрем! — Восклицали рабы, под страхом гибели бросая оружие и подаваясь в бегство, когда на их лагерь внезапно напало войско восставших лордов, безжалостно, в полном обмундировании рубя всех без разбора. И женщин, которые пытались найти пристанище, дабы пережить бойню и малолетних деток, осиротевших из-за протяжной войны. Рекруты единственные, кто кое-как позволяли отбиться. Крики, ужасающие крики, исходящие с уст устрашившихся рабов. Стоны умирающих. Отрубленные руки, выпущенные органы, разорванные тела, попросту изуродованные до неузнаваемости. Кавалерия беспощадно наезжала на раненых, молящих о помощи воинов свободы. Никто не знал на самом деле – насколько жестоко бремя войны. Здесь нет чести, нет достоинства. Только подлость и хитрость, за счет которых выигрывали множества войн. Мальчишка, бегущий с копьем, которое больше его в два раза. Он бежит на облаченного в доспехи рыцаря, зная, что проиграет, покуда взрослые мужики даются в бегство. Рыцарь обламывает копье, ударяет перчаткой из латуни по лицу мальчишки, отчего тот падает на окровавленную землю, ну, а после… После следует коварный, безжалостный удар клинком. Острие меча вонзается мальчишке прямо в рот, рассекает плоть, а кровь – струйками пульсирует в разные стороны. Казалось, для них всех нет спасения. Казалось, им нет спасения. Командор Фильчер вел свое войско только вперед, вовсю отдаваясь сражению, даже не догадываясь о том, что это не все солдаты гладиаторов. Все находившиеся здесь – были неопытными, что не сказать о тех, кто все это время прибывал на холмах. Там же – опытные гладиаторы, которые сейчас – мчались наперевес. Кони ринулись вперед, дабы защитить своих собратьев от подлого предательства. Покуда, с другой стороны, рвались еще одни воины… — Во имя свободы! — Крикнул всадник, ведущий за собой солдат. Бесстрашных перед гибелью рыцарей. — За Марса! Этим всадником являлся никто иной, как первый помощник вождя, а именно Киллиан, наконец вернувшийся с долгого путешествия. Полторы тысячи солдат, которых он привел, оказалось достаточно, чтобы загнать командора в угол и заставить отступить. Эффект неожиданности сработал на ура. Да так, что Киллиан сумел взять в плен того, кого ненавидел больше всего. Он знал, это сыграет большую роль. *** На коленях, скованный в кандалы, стоит вождь восстания, недоумевающий о том, как Создатель смог сыграть с ним такую жестокую шутку. Ведь все складывалось для того, чтобы Марс наконец смог победить своих врагов, наказать лордов, отменить рабство. Но сейчас, он чувствует привкус металла во рту, как медленно гладиатор истекает кровью. Поражение. В голове витают различные мысли, вперемешку с тревожными воспоминаниями. О гибели всех, кто выбрал его сторону. Коварное убийство близких. Райс, Ронел, Киллиан, а теперь? Теперь и Гризман, который наверняка погиб от подлого лорда Хориса, который сейчас стоит перед ним со скрещенными на груди руками. Довольным, но не менее хитрым взглядом, Морган одаривает им вождя свободы. Изредка наклоняя голову набок, да разглядывая его со стороны. Тихо издавая монотонны вздох, откашливаясь, немного хрипя, гладиатор поднимает мутный взгляд на лорда. — Тебя наверняка мучает вопрос. Тяжкий вопрос. Почему так? — Ехидно произносит Морган, поглаживая дряхлыми пальцами густую седую бородку. Он ликовал от победы, ведь теперь, практически все не имеет смысла. Стоит лишь открыть врата, ведущие в столицу, дождаться подоспевающее со всех сторон войско и гладиаторы будут повержены. — Ты проиграл эту войну еще в тот момент, когда засел в той деревушке. Командор Фильчер успешно атаковал тебя. Честно признать, в тот момент, я восхищался твоей бравой смелостью. Ведь, когда тебя настигло кровожадное поражение, после которого, ты должен был забиться в глушь леса и сидеть там до тех пор, пока твое имя не забудут. На тот еще не совсем известное имя. Ты глупец, раз считал, что все твои замыслы, что ваша орава таила против меня за моей же спиной – не будет раскрыта. — Зачем тогда весь этот цирк, зачем все эти жертвы? — Что есть мочи выдавливает из себя вождь свободы, исподлобья взирая на лорда. — Ты мог подавить это все на стадии зарождения, но ты не сделал этого. — Признаюсь, в то время, мною двигали совсем другие цели. Так скажем, я желал отмщения всему роду Розенталей, но сейчас, когда отмщение свершила сама же Резольда, путем уничтожения политики, наших древних традицией и многих неугодных лордов, у меня появились другие планы. Дело в том, что смута во Франбурге наконец подойдет к концу. Война с Северной душой, которая принесла немало негативных моментов, местами даже анархию, что нам, что и северянам, оставит след. Словно клеймо, которое выжжено на твоей руке. И теперь, мы постепенно оправимся от последствий поражения, станем сильнее. Моей целью сейчас – это процветание моего города, приближенных к нему земель, признаюсь, знаменитость. Обо мне будут воспевать баллады. — Народ будет помнить все. — Перебил его Марс. — Народ будет помнить то, что угодно лишь мне. Мое слово, подобно отравленному зерну – распространится по всему континенту. Ибо оно – имеет большое влияние. Никому не секрет, что ты был подо мной, но теперь, цели восстания свершены. Резольда погибла, но от чьей руки? Будет от твоей. Рабы – под занавесом гнева и ярости атаковали мои лагеря, а отважный Алекс Розенталь их спас. Теперь, когда у меня есть копия того самого документа. Документа, в котором стоит подпись истинного короля о том, что Алекс более не является бастардом. Мы, вместе с лордом Марзеном, построим новую империю. — Сотни лимов, что пали сегодня в бою – окажутся на твоей совести. — Если это поможет процветанию моей родины, то я буду только этому рад. На войне всегда есть и будут жертвы. Это неминуемо. Ты обязан был это понять, а не сломя голову вещать о своей благодетели, о том, как важна жизнь. Жизнь раба. Ну, что бы ты делал у власти, Марс? Ты же простой, сука гладиатор, наученный лишь тому, как правильно нужно убивать. Ты великий на арене, но здесь ты ничтожество. Весь мир для тебя головоломка, ну, а для меня – это большая игра. Стратегия, тактика… — Где Гризман? — Холодно вопрошает Марс, будто бы не слушая красноречивые речи довольного победителя. — Что касается Гризмана? Поверь, этого мальчишку, за столь короткий промежуток времени, честно признать, я даже полюбил. Он столь юн, в его голове присутствовали мысли не о восстании вовсе, а о любви. Безмятежной любви и свободе. А ведь, знаешь, Марс, что самое забавное? Да раскинулись бы вы по уголкам континента, да о вас бы все забыли, но нет, вы решили совершить невозможное. Отменить рабство! — Ухмылялся лорд Морган, упираясь о холодную стенку своей спиной. — Уверен, в голове Гризмана изначально и не было подобной цели, но, как мы все уже поняли, ты настроил их. Герой, сука. Идиот, да из-за тебя погибло столько обычных лимов. Граждан, гвардейцев. Из-за мнимой надежды. Из-за какой-то грезы, что никогда не воплотится в реальность. Глупцы. — Хорис моментами забылся, предаваясь глухому безмолвию, время от времени, поглядывая на немощного гладиатора. Некогда восторженный от победы голос, сменился усталым и уже не таким звонким: — Он погиб. Нет, не от моей руки, но по моему приказу. И мне не стыдно. Гризман исполнил свою роль. Как, безусловно и остальные. Думаешь, их имена будут забыты? Нет, предательство предательством, но я уважаю своих соперников и тех, с кем имел общую работенку. Все кончено, Марс. Мне осталось лишь довершить начатое. Ты будешь казнен на главной площади, повешен. И тело твое будет висеть до тех пор, покуда последний сбежавший раб не будет мертв. Покуда мысли о восстании, будут сидеть в головах простого народа. — Они не забудут ничего. — Марс отводит взгляд в сторону, грудь разрывается, а сердце еле бьется. Гладиатор только что потерял почти всех, кого горячо любил. Наставника Райса, что был для него, подобно отцу. Истинный лидер, не тот, кем являлся сам Марс. Гризмана, юного мальчишку, который не познал житие в свободе, без всяких забот, без страха и кровопролития. Хорис, как никак прав, Марс совершил глубочайшую ошибку, последовав путем восстания. Теперь, осталось дождаться. Дождаться последнего короткого мгновения, когда смерть, наконец примет вождя в свои распростёртые объятия. В нем еще есть силы? Силы, чтобы сражаться дальше? Он не знает. Марс пребывает в жутком недоумении, пытаясь прийти в себя после произошедшего. Гладиатор поднимает глаза, столь уставшие. Полные горечи, отчаяния, вперемешку с дикой злобой. Нет, вовсе не на гвардейцев или Хориса, ведь Марс был обязан понять это. Еще задолго до этого подлого момента. — Народ будет жить дальше, зная, что вы – никогда не будете ценить их. Ваше правление будет окончено. Возмездие будет жестоким. — Только месть – удерживала гладиатора в здравом уме, только она – заставляла вождя делать вдохи. — Если его запугать – то можно сделать все. — Произносит вдобавок лорд Морган, ухмыльнувшись. В помещение заходит и некогда бастард, но уже узаконенный сын почившего на Северной душе, короля Люксена Розенталя. — Ведь сила – порождает верность. Наверняка, вы уже знакомы с нашим новым властителем? — Знакомы. — Оборвал говор лорда Алекс Розенталь. — У нас плохие новости, гладиаторы сумели отбиться и взять в плен командора Фильчера. Они требуют вернуть Марса. Слова принца застали Моргана врасплох. Он покачал головой, тихо выругался под нос, тяжко вздыхая. — Ссобака! — Воскликнул лорд, но уже гораздо громче. — Твою ж сука. — Недавно довольное выражение лица мигом сменилось разъяренным. — Нет, обмена не состоять. — Забываешься, Морган. — Кивнул головой Алекс. — Фильчер – тот, кого мы априори не можем оставить на смерть. Он спас мне жизнь, поставил на ноги, в тот момент, когда Резольда отправила меня на убой. Как бы я сам и не хотел бы отдавать этого пса, но другого выхода нет. Так или иначе, они не доставят нам столько же хлопот, как и раньше. Теперь, большинство их – преданы земле. Хорис слету подходит к гладиатору, ухватывает его за горло, взирая прямо в его глаза. — Думаешь, ты так просто ускользнешь? — Молвит лорд, продолжая смотреть на вождя свободы. — Возмездие, Хорис… — Тихо шепчет Марс. — Возмездие. Наше поражение, это не конец, а лишь новое начало. *** Два десятка пехотинцев находится наперевес нескольким гладиаторам, что находятся подле небольшой реки. Тишина, густая, едкая тишина. Где-то раздался шелест ветвей, ветер завывает колыбель. Избитый, еле плетущийся вождь гладиаторов следует по тропе, покуда по ту сторону к гвардейцам шествует и сам командор Фильчер. Оба кровных врагов - одаривают друг друга прискорбным и ненавистным взглядом. Как только, тяжело дышавший воин свободы пересек черту, его встретил единственный выживший товарищ, подхватывающий, ведь Марс почти не держится на ногах. — Нужно быстрее уходить. — Молвит Киллиан, подающий знаки своим солдатам. — Они мертвы, брат… — Откашливаясь, сказал Марс, бросая на гладиатора томный взгляд. — Они все мертвы… — Их смерти не будут напрасны. — Говорит Киллиан, постоянно оборачиваясь на лорда Моргана, что провожал их взглядом. Чтобы спастись гладиаторам – необходимо, как можно скорее покидать эту местность. Отправиться к построенным драккарам, дабы отправиться на Неизведанные острова. Ибо только в этом – и есть их долгожданное спасение. — Лорд Морган, каков теперь наш план? — Молвит освобожденный, измотанный в бою, Фильчер, презренно взирая в сторону уходящих в лесную чащу гладиаторов. — Всему свое время, командор. — С удивительным для всех спокойствием, говорит Хорис, скрестив руки на груди, все еще поглядывая вдаль. — Вскоре, Марс поймет, что свобода, которую он так жаждет – достанется ему огромной ценой. — Морган странно улыбнулся. В глазах заиграла хитрая искра, будто бы он уже знал все наперед. И каждый шаг, уже давно им просчитан. Рядом стоявший Алекс, погружен в свои мысли, ведь теперь – он стал королем. Королем всего Франбурга, как и желал того отец. Перед его глазами мелькают события, где он находился рядом с Резольдой. Мачехой, к которой у него – проскользнула дикая, страстная любовь, ну, а теперь. Теперь она мертва. Погребена без почестей, в самом дальнем, в самом холодном и сыром местечке, практически в одиночестве. Ведь с ней не лежат ее любимые детки, ни даже Люксен Розенталь. Все они – лежат в насквозь замерзшей земле. Там, где царит ледяная обитель. Алекс понимает, что как только восстание раз и навсегда будет подавлено, настанет время отмщения. Настанет бремя новой, полномасштабной войны. Новоиспеченный король грезит о том, как вместе с головой Марса – будет блистать и голова Кастера Хардсейма. — Это ведь не конец? — Невзначай спрашивает Алекс, отвернув голову в сторону лорда Моргана. — Нет, ваше величество. — Завертел головой Хорис. — Как сказал Марс, это лишь новое начало, на их костях, мы выстроим новый мир. Мир, где подобных кадров – будут пресекать во младенчестве. Вот увидите, сейчас, мы перейдем к заключительной фазе этой эпопеи. — Морган укладывает ладонь на плечо командора. — Надеюсь, командор Фильчер, вы еще в силах держать клинок. — Мой клинок жаждет смерти Марса, мои руки не опустятся до сие мгновения, многоуважаемый лорд Морган. Только скажите и я буду готов выступить. — Потерпите еще немного и их головы – будут царить на пиках подле столицы. *** И сейчас, в тихом омуте, на лесной опушке, они восседают подле небольшого костра. На поваленном деревце, сидит зачинщик восстания. Вот уже на протяжении недели, они следуют к заброшенной верфи, пешим ходом. В голове вождя – витают различные мыслишки, которые не дают ему заснуть. Столько жертв, столько ненужных потерь. И все – из-за одного предательства. Он слышал их крики, протяжные, умирающие стоны. По мере своего странствия, еще десятки освобожденных рабов – погибали от бессилия, болезней или неизлечимых увечий, полученных в последнем бою. По меньшей мере, в той мясорубке – кануло в пропасть Серого мира около двух тысяч рабов. Киллиан также находился подле костра, попивая обжигающую жидкость из стальной фляги. — И как они погибли? — Вопрошает гладиатор, заведомо зная, насколько сильно этот вопрос ранит Марса, но он должен знать, ведь они – являлись и ему братьями. Пусть не по крови, но названные. — Райса ударили в спину. — Кивнул головой вождь, тоскливо выпуская горячий воздух из своей груди, ощущая, как маленькие острые иголки впиваются в его сердце. Взгляд Марса, столь поникший, столь стеклянный – направлен на огненные языки пламени, что обхватывают хворост. И в них – он видел гибель. — Его закололи, прямо на моих глазах. Гризман… — Марс остановил свой говор, ибо к горлу подступал тяжкий ком, под глазами выступали слезы горечи. — Мне жаль. — Спустя какое-то время, произносит не мене печальный Киллиан, делая несколько больших глотков, от которых его лицо скривится, и рвота начнет подступать к горлу. — И что теперь? Что будет дальше? Мы покинем Франбург, начнем основание чего-то нового, но Марс… Я не справлюсь. Без Райса и Гризмана – все это не имеет никакого смысла. Единственное, что в действительности удерживает меня, придает смысл жизни это ты и Мелиса. — У меня больше не осталось ни малейшего сожаления, больше ничего. У меня остались незаконченные дела. В Форштере находится Джесс, которую я попросту обязан забрать, здесь, она находится в опасности. — Продолжает говорить Марс, не сводя взора с полыхающего пламени. — Марс, ты знаешь меня, знаешь мою прямолинейность и наверняка догадываешься о том, что прозвучит далее. — Киллиан мигом поднимается с места, оглядываясь по сторонам, дабы убедиться в том, что к ним не приковано излишнее внимание со стороны обеспокоенных рабов. Он подходит как можно ближе к вождю, заставляя того поднять уставшие глаза на себя. — Это ведь верная смерть, Марс. Посмотри, что тебя окружают. Эти лимы – верят в тебя, они готовы идти, но только за тобой. Оставишь нас, пусть даже на несколько дней, то подорвешь не только их доверие, но и моральное состояние. Они откажутся идти дальше, Марс, ибо боятся. Только с тобой, эти, сука, рабы, чувствуют себя в безопасности. Ты должен быть с нами. До конца. — Я не могу ее бросить, Киллиан. — Марс тоже поднимается с места, вставая практически вплотную со своим товарищем. В глазах Килли сверкает дикая злость. — Народ поведешь ты, как-никак ты тоже желал стать лидером. — Глупец, они не доверяют мне также, как и тебе. — Он ухватывает зачинщика восстания за руку, тянет к себе. — Как бы я не желал занять место в правлении, они не выбирали меня, ни Райса, ни Грризмана или кого-то другого, а только тебя. Ты погубишь нас всех, ежели возжелаешь уйти. — Я должен сделать это. — Твою мать, да что с тобой? — Выкрикнул Киллиан, замотав головой. Он никак не хотел верить в слова своего друга. Килли не воспринимал их. Гладиатор пытается успокоиться, но гнев охватывает его. Он резко пихает вождя свободы в грудь, а затем заносит сжатую руку в кулак и наносит удар по лицу. — Ты сука, ссобака, ты. Не нужно было тебе влюбляться, не нужно было освобождать нас тогда. Давать ложную, сука, надежду, а сейчас. А сейчас? Бросать всех на произвол судьбы. Идиот, проваливай. Катись к ней, только запомни, все те, кто не переживет следующие дни – будут только на твоей совести. — А как бы ты поступил, если бы вопрос стоял о Мелисе? Разве ты бы не ринулся ее спасать? — Прикоснувшись к месту удара, вопрошает вождь восстания, но Киллиан уже не ответил. Он прекрасно понимал, что поступил бы ровном счетом также. Гладиатор попросту ушел в темень, так и не попрощавшись с Марсом. Он взглянул на запястье, где находилось выжженное клеймо. Клеймо, напоминающее ему о том, кем он является на самом деле. Вовсе не вождем восстания, вовсе не свободным. Гладиатор был и останется рабом, но сейчас, ему плевать. Плевать на все, ведь ныне Джесс под угрозой и Марс обязан ее спасти. Иначе, он бы никогда не простил бы себя. И в ночной мгле, под покровом густой темени, безмолвной тишине, он седлает своего верного скакуна и отправляется в глубины дремучего леса, во спасение своей возлюбленной. В далекий Форштер. И на следующее утро, остальные освобожденные рабы, но уже во главе Киллиана, отправились в дальний путь. *** И уже через несколько дней, с рассветом, когда первые лучи восходят из-за горизонта и посыпают все в округе, предают этому серому миру хоть какие-то оттенки, рабы все же дошли до предназначенного места. Но уже в то коварное мгновение, в голову Киллиана приходит осознание. Он остановил всех, присматриваясь вдаль. Взошедшее солнце – не только пробудило жизнь во всем Франбурге, но и показало тех, кто не смог пережить эту долгую, холодную ночь. Сотни рабов, которые до этого трудились над драккарами, ныне лежат на земле. Смерть настигла быстрее, нежели чем долгожданная свобода. — Я не хочу умирать. — Молвит мальчишкка, стоявший подле гладиатора. Килли не мог пошевелиться, он будто бы врос в землю. Леденящий холодок пробежался по всему телу, глаза наполнились страхом, ведь сейчас с небольшого возвышения – приближаются сотни, а то и тысячи гвардейцев. Зеленоватые знамена Люксена Розенталя развивались по ветру. За десятки метров – доносился их боевой клич. Вокруг все замерло, казалось, мир остановился. Время перестало бежать. Киллиан поднимает тяжкий взор в сторону сотен солдат, которые постепенно выстраиваются перед ними. Он пытается оценить обстановку, заведомо догадываясь о том, что эту битву им вовсе не пережить. Заветренные губы разомкнулись, Мелиса подоспела сзади, плотно сжимая ладонь гладиатора, по щекам которого побежали слезы. Тишина, нервотрёпка, маленький мальчик, лет десяти. Стоит и держит кинжал своими маленькими ручками. Война добралась и до него. Восстание дошло до своего логичного заключения. Уже никто не в силах помочь им. Даже Создатель, который под занавесом грядущей скорби, увлеченно наблюдает за тем, как его творения постепенно истребляют друг друга. Две тысячи рабов, которые отважно пошли за мятежником, выстроились в огромном чистом поле. Вороны падальщики в предвкушении трапезы – витают в серых небесах. И среди них – летит Белый ворон, знаменующий последнюю битву в этой затяжной войне. Трава медленно колыхалась от нервного дыхания повстанцев, а солнце, что еще не скрылось за монотонными, тяжелыми тучами, палило с каждой секундой все сильнее и сильнее. Внушительное войско королевской гвардии, во главе лорда Хориса Моргана и командора Фильчера, вместе с новоиспеченным властителем континента – Алексом Розенталем, расположилось напротив восставших. Они уже вовсю готовы вступить в долгожданное, кульминационное сражение. — Мы не успели. — Отчаянным голосом вымолвил Киллиан, освободив свой гладий из кожаных ножен. Остальные гладиаторы, вперемешку с недавно освобожденными рабами и дезертирами, готовились к смертельной схватке. Каждый из них, по заветам самого же Киллиана, потерял свой боевой дух, в тот момент, когда вождь восстания покинул их. Покинул, ради того, чтобы спасти обреченную любовь. отчаянно вымолвил Киллиан, сжимая хорошо наточенное копьё. Руки дрожали под угнетающим страхом смерти. — Нет, мы не можем погибнуть тут. После всего того, что было сделано. После стольких испытаний? Нет, не можем… — Мелиса встала за его спиной, молча взирая на опавшую росу, как капля протяжно стекает по зеленому лепестку. Неужели это и вправду конец? Напротив беглых рабов, верхом на своем верном коне, находился Алекс Розенталь, что попросту обязан исполнить волю своего покойного отца и подавить муторное восстание. Пролить кровь повстанцев, ведь они должны заплатить за содеянное, так молвил Люксен ещё до отъезда на Огненное кольцо. Командор Фильчер, наполненный злобой, находился позади, глазами рыская вождя свободы. Ибо Марс был единственный достойный противник, гибель которого, принесет большую славу, но его он найти не в силах. Он подоспел к Хорису. — Что-то не видать средь них нашего самого главного врага. — Проскулил Фильчер, посильнее сжимая рукоять своего клинка. Он пеше отошел в сторонку, разминая шею перед битвой. Им удалось опередить гладиаторов за счет кавалерии, ведь таковых – не находилось в войске рабов. Они измотаны долгим путем, затяжной войной и смертями. Легкая жертва. — Значит, он уже погиб. — Подметил Хорис. — Марс не мог оставить свой народ, я слишком хорошо его знаю. — Или же, он снова ускользнул. — Алекс прикрыл глаза, сдавливая повод своей лошади. Фильчер медленно оголил свой меч. Скрежет раздался в мёртвой тишине, пробуждая безжалостных демоном в сердцах Франбуржцев. Командор оседлал вороного коня и проехался от начала до конца правого фланга, рассматривая каменные лица гвардейцев. — Кто мы?! — Фильчер громко выкрикнул, так, что содрогнулась все поле и деревья наклонились в сторону Севера. — Мы Франбуржцы! — Практически одновременно ответили гвардейцы. — Кто они?! — Продолжал Командор, возвышая свой клинок над своей головой. — Рабы. Фильчер опустил клинок и гвардейцы медленными строевым шагом двинулись вперёд. — Приготовьтесь к бою! — Воскликнул Киллиан, взяв на себя всю ответственность. Настал тот час, час, когда гладиатор взаправду испугался смерти. — Медленно отходим назад! — Говорит он, после чего рабы двинулись назад. Килли взглянул на свою возлюбленную. — Беги отсюда, беги как можно дальше, не оглядываясь, это сражение нам не пережить. — Ни за что. — Сказала она, впившись в его сухие губы. — Я никогда не оставлю тебя, слышишь? Никогда. — Какая же ты глупышка. — Киллиан слабо улыбнулся, уже не в силах сдержать напутствующих слез. — Киллиан! — Выкрикнул один из дезертиров, заставляя обратить на себя внимание. Он нахмурил брови, прищурившись. Воин указывал в противоположную сторону. Сейчас, они оказались в полном окружении, ибо, с другой стороны, явились солдаты Форштера. Марзен вёл армию вперёд, конница ринулась в бой, наступая сзади. Сотни других скакунов настигло рабов сзади. А спереди их встречали тысячи гвардейцев, вступая в последнюю кровавую схватку. Дети, маленькие детишки полегли на траву, на которой ещё не сошла роса. Женщины пытались убежать, но и их настигали солдаты королевской армии. Все происходило так быстро, что Киллиан не мог осознавать всю тягостность событий. Того самого мальчика, который стоял подле него, снесла тяжелая конница, раздробив ему все кости. Киллиан пытается отбиваться, из последних сил защищая Мелису. И через секунду, заостренная пика впивается в ее грудь. Гладиатор мигом реагирует, нанося роковой удар всаднику, но было уже поздно. Мелиса, без признаков жизни рухнет на землю, пропитав ее своей кровью. Киллиан рухнет на колени, прямо подле ее мертвого тела. В буре сражения, где сама смерть явилась на поле сражения. И сейчас, Фильчер, который без жалости и милосердия убивал женщин, детей, безоружных стариков, настигнет Киллиана, который вступит с ним в схватку. Гладиатор поднимается на ноги, крепко сжимая гладий в своих руках, отражает атаку командора, но все безуспешно, ведь Фильчер парирует все, но затем наносит последний удар. Роковой удар. Клинок командора рассекает грудь Киллиана и тот, еще простояв несколько секунд, падает на землю, подле своей возлюбленной. Бой не продлился больше часа. Да и боем это тяжело назвать, лишь массовой казнью. В тоже время зачинщик восстания, с бурей эмоциями и любви в своём сердце рвался к служанке, именно к той, которую он повстречал в трактире. Гладиатор готов пролить кровь всем своим врагам, бесконечно сражаться со своей судьбой в избытке свежих сил. Но не мог лишь одно, вовремя преодолеть расстояние и поскорее добраться к возлюбленной. Кровь кипела в его жилах, его конь выжимал из себя все соки. — Родной, побыстрее... — Марс молил бедное животное и в тоже время понимал, что неизбежное не остановить. Вот, уже знакомая тропа, где, казалось бы, недавно юноша помог торговцу, ещё немного и он окажется на месте. Гладиатор до последнего не верил в то, что полный чести и доблести Хорис Морган смог предать своего союзника. Марс никак не мог понять, зачем он это сделал. Ведь он пылал ненависть к Розенталям, а сейчас примкнул к ним. Маленький городок, что виден издалека становится все больше и больше. Гладиатор постепенно стал продвигаться к главным воротам вовнутрь Фроштера. Вождь восстания прикрывал глаза и видел в кромешной темноте, внушающую страх, молящую о помощи Джесс. Стража стояла посту и по приказу лорда-мэра не впускала ни единую душу. Но Марс был слишком настойчив. Возможно, сейчас его конь рухнет в бессилии. Жеребец столкнулся с ограждением в виде двух стражников. Копья, выставленные вперёд, вонзились в жеребца и залили белоснежный волосяной покров красными оттенками. Скакун замертво снизился до земли. Марс отдалился от умирающего друга, который до последнего старался помочь ему. — Прости меня... Прости. — Промолвил гладиатор, выхватывая свой меч и бесстрашно давая отпор приближающимся гвардейцам. Кровная месть свершилась, и воин свободы быстро мчался по узким улицам Форштера, толпа крестьян бежало ему навстречу. А над городом навис жуткий запах гари. Серое облако становилось все больше и больше. Марс молил Создателя о том, чтобы все его страхи не вылились в правду. Дыхание перехватывало, но гладиатор продолжал бежать. Ещё один поворот и все. Он лицезрел своими собственными глазами, как жесток этот мир. Таверна горела, языки пламени охватывали здание с каждой секундой все больше и больше. — Нет… Нет… Нет. — Марс стиснул зубы и продолжал надеяться, что все это сон и в один миг от проснётся в жарком поту, а рядом будет его Джесс, такая хрупкая, как хрусталь и успокоит его. Трактирщик вышел из здания, отхаркиваясь чёрной от дыма слюной. Марс резко подбежал к нему. — Она… Она… В своей… —Гладиатор не дослушал его, перед ним был тяжелый путь, охваченный колющими клинками огонь. Марс без всякой думки рванул во внутрь. Лестница почти прогибалась от сильного пламени, а перед самым входом рухнуло пылающее бревно, и половина крыши просела. Гладиатор без всякой осторожности поднялся на второй этаж, доски которого падали вниз. Он услышал слова Джесс. «Спаси меня, прошу. Забери у бога смерти, дай мне мгновение с тобой», но этот голос был лишь в голове гладиатора. Марс подошёл к комнате девушки, дверь уже лежала внутри и почти превратилась в угли. На полу лежала Джесс, она не подавала признаки жизни. Гладиатор осторожно взял ее на руки. Кисти девушки свисали вниз. Марс молил Создателя. «Забери меня, но не ее, прошу» молвил гладиатор, пару ступенек уже развалились, а воин свободы так и спешно продвигался к выходу. Он смог, вызволив Джесс из объятий огня, теперь оставалось оставить ее в мире живых. Марс упал на колени, всматриваясь в глаза девушки, которые только что открылись. Гладиатор радостно улыбнулся, слеза бежала по его щеке и падала на лицо Джесс. Она отдала все силы чтобы прикоснуться своей маленькой ладонью к его щеке. Девушка ничего не сказала, а рука рухнула вниз. Джесс перестала дышать и в тот момент мир обрушился в глазах воина. Канул в небытие Серого мира. И настало истинное Безмолвие. — Нет, прошу нет... Милая… Милая Джесс умоляю тебя… — Но она не отвечала. Пустые глаза смотрели на него. Марс не сдерживал слез, они лились по его щетинистой щеке. Гладиатор поднялся с колен и унёс ее подальше от проклятого места.Марс унёс девушку далеко в лес. Он положил ее ещё не остывшее тело на землю. Гладиатор поцеловал Джесс в лоб. — Я буду любить тебя… Всегда… До тех пор, пока мы не воссоединимся в Сером мире. — После сказанных слов, гладиатор выложил из камней небольшой курган, оставив свой гладий рядом. После дня пешей ходьбы, гладиатор дошёл до того самого места. Сотни хладных тел, лежащих на растоптанной траве. Его лицо было напуганным, изуродованные тела воинов свободы разбросаны вдоль берега. Он не мог поверить собственным глазам. И теперь, в его голове звучат последние слова Киллиана, который молвил о том, что Марс был попросту обязан находиться подле них. В этом последнем сражении, каждый – надеялся на спасение, в лике вождя. Марс рухнул на колени перед мертвым войском. — Простите меня. — Молвит он, покуда дыхание сбивается, а шквал эмоций пробивают его грудь, подобно отравленным стрелам. — Нам не нужно было покидать арену. — Простонал Марс, уже шагая сквозь трупы маленьких детей, юношей, женщин, стариков, своих товарищей. Они все погибли из-за оплошности гладиатора. Этот осадок, что остался внутри него так и будет терзать его душу до самой смерти. Марс шёл дальше, перед самой чащи леса он остановился, оборачиваясь. Перед ним стояли все эти рабы, впереди Райс, Гризман, Ронел. Они были все в крови и продолжали смотреть на гладиатора. Что-то шепча. Безудержный страх охватил гладиатора, он бросился к воде, остановился у одинокой лодки, которую построил наставник. Марс взирает на силуэт, облаченный во все серое… — И помни, что от твоего выбора – зависит грядущее. Как бы не горел ты желанием, как бы не загонял себя в угол, нити твоей судьбы предначертаны. Ты окажешься там, где нужен, погонишься за любовью, обретешь свободу, а ежели ринешься за братьями – получишь долгожданное умиротворение, но помни, на одном стуле не могут сидеть двое. Окончился его путь. Судьба гладиатора настигла его же самого. И теперь, в отчаянии, потеряв все то, что он имел, Марс садится в одноместный драккар, отправляюсь туда, откуда восходит солнце.