Безмолвие Серого мира.

━━━━━━━◌ Франбург 7 ◌━━━━━━━ В шаге от свободы Конец 1455 года. Полыхающее поместье одного из герцогов Франбурга, насаженная на пику гниющая голова, глаза полные ужаса, вороны падальщики, во главе белого ворона – витают над гладиаторами, пикируют вниз, дабы полакомиться гниющей плотью. Вот она – цена за свободу. Более дюжины мертвых гладиаторов против пятидесяти не ожидавших нападения гвардейцев. Освобожденные от долгого рабства – напуганные рабы стояли подле врат в поместья их хозяина. Им оказывали помощь воины, борющиеся за свободу. Помимо горящей плоти, мертвечины, здесь витает аромат долгожданной воли. Эти походы – знаменует множества восстаний, бегущие от своих господ рабы, устраивающие повсюду мятежи – присоединяются уже не к шайке Марса, а к его армии. Каждый день к нему примыкают все больше и больше готовых сражаться воинов. Рекруты, которым не нужна плата, неравнодушные граждане. Франбург ныне погряз в великих войнах, переворотах. Все жертвы – не будут напрасны, ведь на костях павших в бою солдат свободы – настанет бремя нового мира. Тот, что будет намного прекраснее предыдущего. Шрамы рабов наконец затянутся, окончится бесконтрольная жестокость со стороны лордов и герцогов. Долгий путь, прошедший гладиатором – останется в истории до тех пор, пока не настанет конец всего Лимскола. Покуда не явится в этот свет Создатель, дабы по всем заветам – забрать уцелевшие души в Светлый мир. Яркие лучи солнца пали на броню, подаренную лордом Хорисом Морганом. Гладиатор возвышает голову, взирая на яркий золотой диск, освещающий путь в далекое, но прекрасное будущее. Ведь, чтобы возвести нечто новое – придется изничтожить все то, что было в минувшем прошлом. Насильно забыть вековую историю. И для этого нужны жертвы. Переполненный чувствами, ответственностью за всех тех, кто идет за Марсом, вождь восстания отходит назад, прямиком к массивным каменным стенам, что не смогли сохранить здешнего герцога от неминуемого прихода гладиаторов. — Да воздастся каждому – по делам своим. — Гладиатор взирает на обклеванную воронами голову нынешнего герцога, взирает с такой ненавистью и презрением, его накатывает такая злость и обида, когда он оборачивается назад и видит то, как остальные оттаскивают мертвых гладиаторов. Павших в недостойной резне, но в достойной битве. — Что делать с ними, Марс? — Вопрошает наставник, как всегда, сложив руки на своей груди, своим проницательным, острым взглядом смотря на вождя. Конечно, его сердце тоже обливается кровью. Конечно, он переживает. Переживает за неизбежное грядущее, которое вскоре настигнет их. — Предайте земле, они должны быть погребены со всеми полагающими почестями, их гибель не будет напрасной, а имя – не останется забытым. Война – требует жертв, война – требует крови. Без нее – не достичь победы. Это сражение выиграно, но война еще не закончилась. Нам нужно выдвигаться дальше. — Марс отводит взгляд на голову ненавистного лорда, поджимает губы, чувствуя, как напряжение бродит по жилам, а злость с каждым вздохом – возрастает все больше и больше. Рука гладиатора непрерывно подрагивает. Он не простит гибель всех тех, кто последовал за ним. За всех павших – придет многократное возмездие. — Вместе с нами идут женщины и дети, Марс. Мы не можем брать их вместе, не можем подвергать подобной угрозе. — Молвит вдобавок Райс, пронзительно поглядывая на вождя свободы, изредка оглядываясь на малолетних конюхов и испуганных женщин, собиравших продовольствие. — Так или иначе, задерживаться мы – попросту не имеем право, дойдем до главной тюрьмы, а там уже – разберемся. Эти передвижения – опасны и могут выдать наш замысел. Как-никак ты это должен понимать, нежели чем остальные легкомысленные. — И все же, я должен предостеречь тебя. Не факт, что нам получится осуществить все замыслы, ежели мы падем в сражении за тюрьму – их жертвы будут напрасны. Кто-то же должен сохранить наше наследие, Марс. Вестей от Киллиана – никаких нет, хоть и верую в его план, но все же, нужно быть начеку. — С неким отчаянием молвит наставник, кивая головой, тяжело выдыхая, покуда сердце его безмерно сильно колышется об грудь. А едкий дым горевшей плоти, древесины – взмывает к бескрайне серым небесам. И в тот миг, даже вождь свободы, всегда непоколебимо верующий в смысл своего похода – изрядно засомневался. Любая борьба требует своих жертв, но здесь и сейчас, гибель рабов возносятся на плечи Марса. *** Он прогуливался по родной комнатке, в которую гладиатор попал – будучи никем. В тот минувший час, что по ощущениям был буквально вчера – вождь восстания еще недоумевал, что на самом деле его ожидает в дальнейшем. Грядущее, манящие и одновременно устрашающее будущее, которое вот-вот определит кульминацию. На кровати, нагое тело Джесс, чуть прикрытое меховым одеялом, сияющая улыбка. Марс знал, что следующий рассвет – он уже не встретит здесь, а где-то вдали. В походе за свободу, откуда наверняка не вернется живым. Как бы он хотел остаться в этой комнатушке. Гладиатор запоминал каждую деталь, вплоть до того, насколько помята простыня. Как лежат растрепанные волосы на личике девицы. Он смотрит в закругленное окно, а перед глазами – все те, кто умер, положившись на него. Доверив свою жизнь, многие теряли ее, отдаваясь на волю Марса. Эта великая ноша – терзала юного вождя. Терзала душу, настолько сильно, что каждый вздох – давался ему с дикой болью. Столько времени, небрежно бегущего вперед, осталось позади, столько жертв, побед и поражений. Не все напрасно. Каждый – будет отмщен. Каждая душа, что отправилась в глубины Серого мира, явно не будет забыта. Он бросает свой взгляд, полный страха, на возлюбленную. И Джесс - единственная, кто верит в него до последнего, без угрызения совести и какой-то корысти. Она верит в него, потому как безмерно сильно любит. Горит желанием поддержать воина свободы. Марс слабо улыбнулся, надеясь на то, что они переживут это тяжкое бремя вместе, а после – освоятся в новом мире, менее жестоком, нежели сейчас. Там, где лимов начнут ценить, а не использовать, в качестве рабства. Там, где каждый будет равен. И как-никак, Марс понимает, что даже после победы – он не сможет прочувствовать жизнь в полной мере. Он обязан повести воинов вперед. Марс не любил прощаться, но это мгновение – навсегда отпечатается в его памяти. Момент, о котором он, возможно, будет жалеть. Ибо не увидит ее прекрасные глаза перед тем, как отправиться в грядущую битву. Он спустится на колени, аккуратно приберет темные локоны волос с ее лица и оставит крайний, жгучий поцелуй, насыщенный любовью и заботой, на ее холодном лбу. После – он покинет их родной очаг, веющий ароматом уюта, нежности и семейного тепла. Спустится вниз по лестнице, услышав заветные слова незнакомца, стоявшего в темени, что скрывает лицо под серым капюшоном. — И помни, что от твоего выбора – зависит грядущее. Как бы не горел ты желанием, как бы не загонял себя в угол, нити твоей судьбы предначертаны. Ты окажешься там, где нужен, погонишься за любовью, обретешь свободу, а ежели ринешься за братьями – получишь долгожданное умиротворение, но помни, на одном стуле не могут сидеть двое. *** Свет лучей, яркий рассвет, опавшая на зеленоватой траве роса, песнь утренних птиц, ночные дикие звери ушли на покой. Белоснежные облака обуглились ярким багровым оттенком, ночные небеса обратились в голубые, яркие. Столько света пролилось на землю после долгой, затяжной ночи. Горные пики разрезали опавшие облака. Ветерок приятный, беглый по коже, заставляющий шелестеть старые сухие ветви. Обжигающие лучи солнца уже рухнули на бесконечно идущих гладиаторов, шествующих в своем марше свободы. Каждый знал на что именно идет. И не сомневался в своих действиях. Конечно, эта война – может оказаться трагичной кончиной любого, кто следует за Марсом, но это их вовсе не пугало. Это борьба за свободу, в которой даже павшие в бою – обретут свободу. И независимо от своего, роль в этом Сером мире, они так или иначе сыграют. Гладиаторы проезжали различные деревни, собирали рекрутов, местные – раздавали им продовольствие, возможность пользоваться услугами кузнеца, заведомо зная, к чему это может привести. Ибо нынешнее время, смутное, ужасное, сказывается на неравнодушном народе, который хочет процветания после бесславной гибели короля Люксена Розенталя. В их сердцах – царил страх, ежели власть не будет сильная, не славиться доверием жителей, то северяне вновь вернутся, в попытках отомстить. Отомстить за дурную попытку изничтожить Северную душу. Марс, как и его соратники – следовали дальше, постепенно пополняя в свои ряды воинов, что в последствии – формировали армию свободы. Легион, который следует в сражение. И уже обрекая себя на победу, пройдя испытание в виде размытой дороги, преград в образе поваленных деревьев, гладиаторы оказались подле великой тюрьмы, куда отправляют всех рабов, которые, как никак – поддерживали восстание или же – связаны с Марсом и лордом Марзеном. Так называемая Рабья Яма, где каждый день – заключенные в рабство лимы – добывают различные природные богатства, погибая в шахтах. Их последняя работа перед повешением. Разбив на равнинной местности лагерь, Марс готовился к великому штурму. Каждый день, что длился столь муторно, протяжные приготовления, они попросту сводили сума. Каверзные мысли, трепещущие нервы, не давали успокоиться. Сна и вовсе не видать. Протяжная струнная музыка небрежно настроенной лютни. Звонкий голосок Райса завывал песнь, что он слышал перед каждым выступлением на кровавой арене, где не было известно – выживут ли его гладиаторы. Переживут ли смертоносное сражение. А песнь – до боли узнаваемая, простая. Эта песнь о Сером мире, которую знает каждая душа во всем Лимсколе. Ноты ее довольно просты, но смысл этой ужасающей песни в том, что каждый раз ее распевали перед неминуемой гибелью. Марс, скрестивший руки на своей груди, задумчиво поглядывающий вдаль, где заветные лучики солнца освещают дорогу к свободе, внимательно вслушивался в загадочные слова песни. Охватившая тревога, вечно бегущие из стороны в сторону глаза, холодный ветерок, без стеснения прогуливающийся по коже вождя. Дрожащие ноги. Прежде, Марс изредка ощущал столь сильное волнение, но сейчас – все происходящее ныне и то, что произойдет в ближайшие часы – калит его. Песнь окончилась. Настало заветное затишье. Затишье, перед бурей кровопролития. Воины свободы один за другим, плотным строем выдвинулись в коварное сражение. Впереди, как и полагалось изначала – следовала конница, заточенные копья блистали в руках бывших рабов, закругленные щиты. За кавалерией – направлялись вооруженные до зубов гладиаторы, а уже после вовсе неопытные воины, готовые сражаться за бравое дело. Все они испытывали дичайший страх. Страх вовсе не за то, что погибнут, а вовсе из-за другого. Воины Свободы боялись поражения. Лекарь Ронел, внимая всю серьезность и даже трагичность ситуации – подходит к еще неокрепшему гладиатору, заглядывая в испуганные глаза Марса. — Ты ведь боишься, не так ли? — Верно подметил Ронел, убрав руки в карманы своей шинели, да слабо улыбнулся уголками засохших губ. — Страх делает нас слабее, неувереннее, словно убивает нас изнутри. Ежели думать о поражении, то оно явно настигнет нас. Важно не показывать этого, особенно перед теми, кто безмерно сильно верует в меня. Иначе – все смерти окажутся напрасны. Мысли материальны, я думаю только о победе, все эти лимы заслуживают нормальной жизни. Мы должны бороться за них. — Верно рассуждаешь, воин. — Кивнул головой Ронел. — И ты правда готов спасти всех рабов во Франбурге? А не думаешь ли ты часом, что это невозможно? Не каждый лорд будет готов преклонить колено перед тем, кто совсем недавно был простым рабом? Вынесешь ли ты ношу лидера до последнего? Знаю, ты влюблен, знаю, ты хочешь создать семью, но это будет невозможно. Тебя ждет много работы, ибо несешь ответственность за них всех. — Считаешь, что я не понимаю этого? Как раз-таки наоборот. Они доверились мне, и я должен оправдать это. Естественно, никто из лордов не присягнет мне на верность. Да и править – не по мне. Единственный наследник, что должен взять бремя власти и искоренить смуту Франбурга – это Форестер Розенталь. — Резольда Розенталь тоже не дурочка, она мудрая женщина, тебе ль не кажется странным, что единственное любимое чадо – она оставила в руках того, кто желает истребить половину Франбурга ради того, чтобы освободить всех рабов на континенте. После этой войны, что унесет множества жертв, ты станешь тираном, не думал об этом? — Приговаривает Ронел, будто бы знает то, что неведомо самому гладиатору. — К чему ты клонишь, Ронел? — Вопрошает Марс. — К тому, чтобы отменить рабство, придется принести жизни множества лордов, вырезать их семьи, ибо дети их – возжелают возмездия. — Прекрати, Ронел. — Рявкнул вождь гладиаторов. — Пока нам нужно взять Рабью яму. — Марс склонился к поваленному дереву, прикоснулся к клинку и закрепил его на своем поясе, предварительно поправив одеяния, подаренные лордом Хорисом Морганом. *** Марс поднимает голову. Бьет тревожный колокол, собирающий на стене крепости лучников. Ворота медленно закрываются. Строй гладиаторов возвысил щиты над своими головами, выкатили таран и медленно двинулись с места. Позади – шествовали лучники, готовые метко стрелять в гвардейцев. Горячий диск, прикованный к небесам – беспощадно палил в воинов, нагревал доспехи, кровь бурлила в их жилах. — С этого начнутся наши последние фазы к справедливости. С этого момента, мы шагнем в бездну, в которой мы познаем, что такое истинная свобода. — Шагая вперед, вместе со своими воинами – молвит гладиатор, крепко удерживая дрожащей рукой свой клинок. — Мы освободим не только жизни рабов, но и всего Франбурга от тирании злосчастных лордов, вперед мои братья. Вперед на встречу судьбе! — С боевым кличем последовали гладиаторы, воодушевленные своим лидером, готовые сражаться насмерть. И сейчас, когда толпа разъяренных рабов двинулась вперед, ранее неподвластный страх – ушел. Теперь, только вера движет ими. Теперь, они борются до конца. Таран влетел в деревянные врата, под натиском бесконечного обстрела со стен – гибли храбрые воины свободы, падали замертво, бились в предсмертных конвульсиях, издавали последние стоны, но и это не могло сломить их дух. Таран бился и бился. Защищающиеся гвардейцы скидывали каменные глыбы, разбивающие головы повстанцам, поливали горячим маслом. Петли ворот не выдерживали и постепенно начали ломаться. Гладиаторы лучники, вовсе не прикрывавшись щитами – метко попадали в гвардейцев. Кто-то, потеряв равновесие – падали вниз, разбиваясь о сухую землю, да обогащая ее своей кровью. Врата обрушились и Марс ринулся в бой, без страха и сожаления смерти. В тот момент он жалел о том, что познакомился с Джесс, ибо не желал думать о ее страданиях, ежели в миг погибнет. Он убивал всех гвардейцев, а они в свою очередь добивали раненых повстанцев. Марс снова видел, как погибали его воины, он вспомнил арену, на которой бились те же самые отважные гладиаторы и умирали на ней. Но битва не кончалась, и гладиатор продолжал биться. Их встретили вооруженные гвардейцы, плотно прижавшиеся друг к другу, по флангам стояла конница, которая после отданной команды выступила вперед, предаваясь танцу смерти, а именно дикому сражению, где каждый рубил врага – без разбора и угрызения совести. Мечники Франбурга вступали в схватку, в основном здесь находились новобранцы, которые даже не имели опыта в сражении. Никто и подумать не мог, что когда-либо на Рабью яму ждет нападение. Лучники из гвардии – мешали бесконечными обстрелами, к стенам не подобраться. Все целились в вождя, но попасть по нему так и не смогли. Гладиатора словно защищали сами боги. Райс наперевес бросился против пяти гвардейцев, ловко орудуя гладием он пронзает одного, мигом уворачивается и отражает атаку следующего, спину прикрывали ученики наставника, плотно следующие за ним попятам, помогая гладиатору в сражении. Наставник заносит клинок, словно змея прогибается, рассекая шею гвардейцу. Один из лучников попадает прямо в лопатку воину свободы, но тот словно не чувствуя боли – продолжает схватку. Марс обогатил свое лицо кровью противника, рубил без лишних сожалений, понимая, что юноши – которых выставили против него – ничего не могли поделать. Прямо перед ним конник снес голову лучнику сопротивления, в тот момент, Марс почувствовал едкое ощущение рвотного рефлекса, но осознавал, что нельзя отвлекаться и давать слабину, иначе, потеряет концентрацию и возляжет в братской могиле гладиаторов. Он подхватывает лук, подносит стрелу к жаровне, а после целится в бочки с маслом, что стояли на стенах. Гладиатор делает меткий выстрел, который в моменте производит цепную реакцию. Теперь, проблемы с лучниками на стенах – не было. Гладиатор снова хватается за клинок и продолжает бой, возвышаясь по лестнице вверх, где находился лорд, а также по совместительству командор. — Убить эту вшивую суку! — Приказал он своим солдатам, после чего те – неохотно, с глазами, наполненными страха выдвинулись в последнее сражение. Гладиатор отражает удары, стрела со свистом влетает в череп одного из нападавших. Райс удачно подстраховал своего ученика, после чего, Марс пересекается взглядом с наставником и безмолвно благодарит, прокручивая гладий в руках и нанося роковые удары по гвардейцам. И когда дело было окончено – испуганный лорд готовился к своей коварной участи. Приняв нити судьбы, он стоит неподвижно, видев, как его воины несут тяжкое поражение. Марс отражает еще один удар, ловко выбивает клинок из рук лорда, а после – достав нож из-за пазухи вонзает его прямо в глаз, отчего командор громко вскричал, ухватившись мертвой хваткой за руки гладиатора. Шаг назад и деревянные перегородки под весом лорда надламываются и он, не отпуская вождя свободы, летит вниз, разбиваясь о землю. Марс надламывает руку, в глазах мутнеет. Он пытается подняться, звон в ушах приглушает песнь битвы, а после теряет сознание. *** Марс с трудом открыл глаза, лоб его был горяч, как тлеющие угли в почти затухшем камине. Поначалу он и вовсе недоумевал, что именно происходит, но после – отголоски памяти постепенно стали возвращаться восвояси. Он ощущал жуткую боль в области плеча, но не предавал этому стоящего внимания. Гладиатор пытается привстать, покуда к нему подбегает лекарь Ронел. — Я рад, что ты в порядке, вождь. — Дряхлым голоском произносит лекарь и моментально подносит глиняный сосуд с надлежащим отваром, что должен ослабить боль. Как только Марс сделал глоток, то сразу выплюнул отвратительную жидкость, откашливаясь. — Пей! — Выкрикнул лекарь. — Это восстановит твои силы, не сопротивляйся, ну же! — Не останавливался Ронел, попросту заставляя гладиатора испить лекарство. Вождь нехотя отпивает содержимое сосуда, кривя лицо, ощущая, как рвота подступает к горлу. Он откашливается, лицо приобретает румяный оттенок. После чего, лекарь наносит мазь на увечья и накладывает бинты, прижимая больную руку к груди. — Мы… Победили? — Вопрошает Марс, пытаясь прийти в чувства, изнутри кусая губу до крови, ощущая, как жар пробегает по телу. — Сражение… Райс? — Все в полном порядке, воин. — Осведомляется Ронел, кивая головой, да суетясь подле деревянного столика, наполняя стальную флягу тем же отваром, что и минутой ранее поил вождя. — Сколько потерь? — С прискорбной ноты продолжает Марс, в попытках отдышаться, поднимает уставшие глаза на лекаря. — Чуть меньше сотни, все уже погребены. Ты сутки пролежал без сознания, многие считали, что ты не переживешь эту ночь, но, как бы то ни было, ты очнулся, тем самым воодушевив сердца тех воинов, что отважно сражаются за тебя. Это ли не главное? — Слишком много воинов полегло в этом сражении, мне отвратно это чувство, ведь я веду их на верную гибель и теперь – не понимаю, правильно ли поступаю. — На выдохе произносит Марс, отводя взгляд в сторону, ощущая, как каверзное чувство – царапает душу изнутри. — Только так – ты сможешь исполнить истинную цель. — Закрывая флягу, говорит Ронел. — Без жертв не бывает победы, этого ли ты не знал? — Теперь, я понимаю смысл тех слов. Тех слов, что произнес гладиатор, сражавшийся на стороне Фильчера и остальных лордов. Он поведал мне, что я возжелаю вернуться в рабство и ныне, считаю, что он прав. Если бы я остался сидеть на той скамье, если бы я сдался, все эти лимы были бы сейчас живы. Да и остальные тоже. — Они бы погибли в рабстве, но сейчас, благодаря тебе, обрели свободу и достойную гибель. Сейчас, они в царстве Создателя – ожидают момента, того самого момента, когда их лидер – наконец осуществит задуманное. Сделай так, чтобы их смерти ни были напрасны. — Мы не можем спасти всех, у нас недостаточно ресурсов, опыта в сражениях. Мы не сможем противостоять подготовленному войску лорда Фильчера. Я не божество, чтобы сотворить подобное. — И что теперь? Отступишь назад? Подожмешь хвост, как и сделали бы другие? Ты не из тех лимов, которые сдаются. Иди до конца. — Я не знаю, что правильно, а что нет, но сейчас, уже нет обратного пути. Эти дни неминуемы, и я самолично возложил эту ношу на свои плечи. Пора идти до конца. — Марс поднимается с койки, чуть пошатавшись, еле удерживая равновесие, медленно последовал наружу. Он шествовал по коридорам, вслушиваясь в возгласы своего народа, который явно ожидал дальнейших действий. И сейчас, в нем колеблются сомнения, все освобожденные рабы не заслуживают гибели, они должны обрести не только свободу, но и безопасную жизнь. Марс готовится отступить, готовится отозвать всех солдат и уйти на Неизведанные острова. Там, где все они – начнут заново, отстраивая разбитые души, создавая новый мир, без рабства, где царит равноправие. Марс показывается на террасе, откуда он и злосчастный лорд канули вниз. Гладиаторы, завидев своего лидера – мгновенно умолкли, взирая на вождя. Некоторые – были полны удивления, ведь вовсе не ожидали того, что Марс выживет и предстанет перед ними. Их ошарашенные глаза направлены на вождя свободы. Райс мгновенно подоспел к своему бывалому ученику, укладывая ладонь на его плечо, будто бы читая мысли гладиатора. Казалось, он смотрит в душу и знает то, что объявит Марс. Наставник замотал головой. — Нет, Марс. Мы не в силах отступить. Мы не в силах сдаться, ты не должен делать этого. Мы должны идти до конца. — Молвит Райс, позади же появляется и лекарь Ронел. — Райс… — Начинает с тяжкой ноты гладиатор. — Я не могу вынести то, что лимы гибнут из-за моих грез. — Это не только твои грезы, Марс. — Опровергает наставник. — Это грезы всех тех, кто стоит перед тобой. На этом – наш путь не может окончиться. Пусть мы падем в бою, пусть нас переломают, но внутри – мы будем сильны. Наши души отправятся в далекие Серые миры, где мы наконец упокоимся, но свободными. — После сказанного монолога наставника, гладиатор отходит в сторонку, взирая на тех, кто был освобожден, на раненых, но готовых идти до конца воинов. — Гладиаторы! — Он старался воскликнуть как можно громче, но голос вождя был слабым, хриплым. — На этом наш путь не окончится, мы потеряли многих, но дальше – будет сложнее, именно сегодня, мы выдвигаемся дальше. Вплоть до столицы Франбурга. Женщины и дети, а также старики, что не могут держать меч – будут отправлены к заброшенному порту. Там – вас ожидают драккары. На случай, ежели мы не сможем вернуться, погибнем в бою вместе с лордом Фильчером – вы будете отправлены на неизведанные острова. Да будет так. — Он окончил, отходя в сторонку. Гладиаторы ликовали, произнося его имя. Сейчас, сердце Марса настолько сильно колотилось, что казалось, переломает все ребра, но сомнения также тяготили его. — Пошлите пару гонцов вперед, пусть передадут весточку Гризману, сообщи, что как только узрит наше войско подле стен столицы, то пускай действует. Покончим с этим, раз и навсегда. *** Огромный фамильный фрегат семьи Хориса Моргана вошла в столичную гавань. Волны бьют по левому борту и моряки, что находятся на фрегате еле как держатся на ногах. Море безмерно сильно волнуется, будто бы пытается о чем-то сказать, предупредить о надвигающейся бури, что скрыта за лживым солнцем. — Земля! — крикнул юнга, стоящий на грот-мачте. Но в то же мгновение он полетел вниз, так как огромная волна с новой силой ударила в борт корабля. Квартирмейстер под руку с капитаном удерживали штурвал, чтобы следовать проложенному курсу. Капитан не спал более суток, ведь шторм знатно пометал их и отнёс к берегам неизведанных островов. Боцман спустился в капитанскую каюту и доложил Лорду обстановку. Хорис искренне обрадовался возращению в столицу, хотя во время долгого муторного пути он не желал этого, раздумывая о восстании. В последний раз, он пребывал здесь, когда произошел судьбоносный подрыв арены. Конечно же, мало кто догадывался, что именно по его вине произошло сие событие. Хорис был коварен и неестественно расчетлив. Он не прощал предательства, неприличная мания величия и конечно же, сладкое чувство мести. Лорд возвращался в эту обитель победителем. Главное во всей этой истории, Хорис избирает более выгодный для него вариант. Править Франбургом? Конечно же, будучи еще юным воином, он бы возжелал этого, но уж точно не сейчас. Сейчас, подобная прерогатива приносит лишь негативное ощущение. Форштер, а именно его процветание – заботит лорда Моргана больше всего. Капитан фрегата – швартует судно к причалу, моряки суетятся, исполняя команды первых помощников. Подле штурвала – несомненно, находился загадочный Хорис Морган, наблюдающий за процессом. Он гордо взирал в сторонку, разглядывая королевский замок, его башни, возвышающиеся к небесам, пики их рассекали темные тучи. Где-то в сторонке находился и гладиатор Гризман, который явно не приспособился к качке и выплевывал все то, что находилось в его желудке в небольшое ведерко. Органы юноши настолько сильно воротило, что одно лишь слово – земля, приносило ему больше удовольствие, нежели чем другие развлечения. На фрегате – дойти до столицы намного быстрее, чем следовать по земле. Основное войско лорда Моргана, естественно, шагало по просторам континента. Как только последний швартовный конец был закреплен на кнехтах, то матросы приготовили трап. Из еще одной каюты – выходит ее величество Резольда Розенталь, перед которой преклоняются подданные. С помощью подручных лакеев, она осторожно ступает на землю, гордо задирая голову. Она была на удивление холода, не выдавала эмоций и не проронила ни одного словечка. Фрейлины следовали за ней попятам, склонив голову, глаза направляли в пол. Следом Хорис Морган и бледный гладиатор, который, как только ступил на землю, так сразу же чуть не начал ее целовать. Эмоции зашкаливали, в особенности после того, как он вновь вернулся в столицу, откуда все началось, но уже не тайно, а скорее официально. Ныне, юноша может расхаживать по столице, вовсе не страшась гвардейцев, что выстроились перед своей королевой. Гризман ощущал себя свободным. Лакеи открыли дверцы в золотистую карету, и королева вошла вовнутрь, не дожидаясь остальных, направилась в сторону королевского замка. Хорис же, вместе с гладиатором остались на месте, чуть помедлив. — Это был долгий путь, не так ли? — Загадочно улыбнулся лорд Морган, взирая на гладиатора, а после, наклоняет голову набок, задавая еще один вопрос. — Вот скажи мне, Гризман, чего ты желаешь совершить после того, как все окончится? Поведай мне, старику. — Я? Ну… — Гризман встрепенулся, пытаясь прийти в себя после подобного путешествия, еще немного помедлив, он все же ответил, погружаясь в раздумья. — Не знаю, я бы хотел отыскать свою любовь, как сделал то Марс. Мне так желанно влюбиться, вы, лорд Морган, попросту не представляете. — У Марса есть возлюбленная? — С интересом спрашивает Хорис. — Да, ее зовут Джесс и она правда восхитительная, вот бы и мне повстречать подобную. — Джесс, которая работает в таверне Форштера? — Да, именно она. — Кивает головой гладиатор. — Вы наслышаны о ней? — О да, еще как. — Хмыкнул Хорис. — Марсу в действительности повезло. Как только они сели в золотистую карету, то сразу же отправились в королевский замок. Путь был не таким долгим, как изначально подумал Гризман, повсюду шумели лимы. Повсюду кипела жизнь, такая интересная. Гладиатор желал окунуться в эту рутину. Рутину обычной повседневной жизни, когда твой день начинается с первых лучиков солнца, необходимо работать, дабы прокормить семью. Вот тогда бы, Гризман ощутил свое счастье. Сегодня на главной площади проходила ярмарка, все жители ринулись на неё, закупиться, чтобы приготовиться к зиме, ведь осень уже подходила к концу. Когда карета остановилась, лакеи вежливо открыли дверцы и попросили путников выйти. Перед стенами города, вскоре начнут скапливаться солдаты лорда Моргана. Хорис вышел первым, за ним проследовал и гладиатор. Стража поприветствовала прибывшего лорда стуком копей о каменную укладку. — Что-то мне не видно моих повстанцев. — Удивленно произносит Морган, осматривая местность. — Видимо, путь их еще не окончился. — Через мгновение к нему подоспел информатор, который нечто прошептал на ухо. Хорис – тоже что-то произнес, но Гризман, в то мгновение не предавал этому большое значение. — Что-то стряслось? — Спрашивает Гризман. — Ничего особенного, Марс, вместе со своей свитой вскоре окажется у столицы. Можешь порадоваться за них, Рабья яма – нынче опустела и большое количество заключенных в ней рабов – ныне обрели долгожданную победу. Ты ступай, лакеи проведут тебя в надлежащие покои, отдохни, прими ванную, она тебе, к слову не помешает, а после – ожидай победного ужина, который я устрою. — Заявил лорд Хорис, слабо улыбнувшись. — Лорд Морган! — Произнес Гризман. — Да, юный воин? — Могу ли я пожать вам руку и поздравить с нашей общей победой? — Спрашивает он. — Ну конечно, Гризман. — Хорис без раздумий жмет гладиатору руку. — Вскоре все мы будем ликовать, мой дорогой друг. — Заявил лорд и направился во внутрь. — Помойте его и приготовьте к ужину. — Вдобавок молвит Хорис, кивнув головой, отдавая приказ служанкам, что стояли перед самым входом. Одной из них, лорд что-то шепнул на ухо. Они же в свою очередь поклонились и подошли к гладиатору. Хорис ведет себя здесь, подобно хозяину. Видать выгода в этом всем – слишком велика. Восстание гладиаторов – принесет ему достойную плату, по крайней мере, так считал сам Гризман. — Пойдём со мной. — Сказала одна из служанок, взяв своей нежной рукой запястье Гризмана и повела за собой. Гладиатор ничего не понимал, как именно ему совершить план, что придумал вождь свободы, а по совместительству и лучший друг? Гризман внимал надежды, ведь все должно получиться. Должно ведь? Золотистые залы, красивые фарфоровые свечи в виде знаменитых героев Лимскола, украшали великий гостевой зал в столице Франбурга. Здесь наступит завершительная фаза восстания. Гризман прошествовал за девушкой, ее красота затмила все его вопросы. Когда они вошли в ванную комнату, она попросила его снять одежду. Гризман немного засмущался, стягивая с себя грязные потные одеяния, оголяя свой торс, который попросту кишел различными шрамами. Прежде, Гризман не оголялся перед девицами, поэтому, сердце его отчетливо сильно забилось. Затем кожаные, местами заплатанными, брюки. Служанка смотрела в его глаза жалостливым взглядом. Он немного смутился, чуть прищурив глаза. Девушка исследовала его с головы до ног, а после протяжно вздохнула. — Что-то не так? — Вопрошает гладиатор, наклоняя голову набок. Ее глаза, цветом моря, того самого, что бушевало перед заходом в порт, наполнялись слезинками. — Ничего, все хорошо, извините господин. — Произнесла девица, чуть замешкавшись, отвела взгляд в сторонку. — Увы, но я не господин. — Ухмыльнулся гладиатор, но не стал предавать странному поведению девушки особого значения. Он списал все на то, что служанка попросту не видела столько шрамов, но гордиться тут нечем. Гризман медленно, растягивая каждый шаг, подоспел к деревянной ванне и провел кончиками своих пальцев по горячей воде, из которой исходил пар, вперемешку с жаром. Мурашки мигом побежали по его телу, насыщая неким расслаблением. Он залез вовнутрь, немного поморщившись от непривычно горячей воды, которая, словно обжигала всю грубую кожу воина свободы. Служанка также медленно подоспела к гладиатору, взяла мочалку и немного лавандового масла, обогащая кожу Гризмана, медленно втирала ее, касаясь каждого шрама. Приятный аромат за считанные секунды окутал помещение. В попытках отвлечься от красоты девушки, ее ласковых, бережных движений, гладиатор продолжил раздумывать о своем названном брате. О восстании и о том, как именно покончить с Хорисом Морганом. Он тяжко вздохнул, прикрывая глаза и откидывая голову назад. Сейчас, Гризман думает о приятном летнем ветерке, шелесте листьев, одиноком домике, детей, что скопились на крыльце. Он предавался мечтаниям о светлом будущем, к которому осталось лишь протянуть руку. Вскоре это свершится, окончится долгожданная война. Он видит прекрасную жену, что заплетает косы дочери. Эти грезы вызывают улыбку, а в голубом – чистом небе, витают ласточки, олицетворение свободы. Но и тут витает белый ворон, знаменующий то, что война не окончилась. Гризман открывает глаза, видев, как слезы наворачивается на глазах служанки. Она остановилась, чуть отстранившись и убрав мочалку в сторонку. — Да что такое? — Все еще недоумевая, вопрошает Гризман, нахмурив серые брови, пронзая девушку своим упертым взглядом. — Прости меня, прости. — Молвит она, поднимаясь с колен. Еще несколько мгновений они простояли вот так, взирая друг на друга. Она медленно стала опускать лямки своего платья, распутывая узелки на тугом корсете и вскоре полностью обнажилась перед воином свободы. Гризман удивленно выпучил глаза, осматривая изумительные изгибы нагого тела служанки, никак не отрывая от них взгляд. — Прости… — Снова произнесла она и тут же впилась в его губы. Юноша не ожидал этого, но, когда опомнился стал отвечать на ее сладкий поцелуй. Служанка робко положила руки на его плечо, не отрываясь от поцелуя. Девица оказалась в горячей ванне, лишь ненадолго оторвавшись от его губ, дабы захватить побольше кислорода, а затем снова вливается в поцелуй с гладиатором. Гризман резко отстранился от ее губ. — Но… Я не понимаю. — Завертел головой юноша. — Что ты делаешь? — Он ощущает, как жар бежит по его жилам, возбуждение отуманивает голову гладиатора, поглощает и желание. Желание ощутить тепло ее тела. — Прошу, не задавай лишних вопросов. — Молвит она шепотом, вглядываясь в его глаза, аккуратно проводя бархатной ладонью по щеке гладиатора. На сей раз Гризман был посмелее, он примкнул своими руками к грудям девушки, бережно поглаживая, а затем и вовсе жадно сжимая, погружаясь в очередной, страстный поцелуй. Из уст девицы раздался приглушенный стон. Возбуждение полилось по его крови, отчего он посадил ее на свои колени. Девушка умело вбирает его возбужденную до изнеможения плоть в себя, принявшись медленно двигать ягодицами. Гризман сгорал от новых ощущений, ранее неизведанных. Служанка тихо постанывала ему на ушко, изредка кусая мочку. Гладиатор был настолько возбужден, что все мысли затмило сие соитие. Он так не желал прерывать этого мгновения, окутанный наслаждением, страстью и нежностью. Тепло ее тела сводило сума, Гризман утонул в нем. *** Гладиаторы оказались у стен столицы, но на сей раз, Марс был немного помудрее и оставил небольшую часть своего войска чуть дальше, дабы быть начеку. Он был верхом на своем верном скакуне, придерживал кожаный повод одной рукой. Сомнения, жуткие сомнения - трепетали нервы, терзали душу до такой степени, что каждый вздох гладиатору давался с большим трудом. Он осторожно слезает со своего коня, аккуратно поглаживает его мордочку. Тот же, бесконечно сильно фыркает. Поднимается шквал ветра, задувающий отовсюду. Тучи сгущаются. — Будет дождь. — Подметил Ронел. Марс же ничего не ответил, взирая вдаль, откуда приближались конники, держащие развивающееся по ветру знамена семейства Розенталей. Вместе с ними шествовал и не менее известный лорд Марзен. Всадников было чуть больше двадцати. — Ссобака. — Небрежно выругался наставник, посильнее ухватившись за стальную рукоять своего гладия. Он скорчил лицо, а после сочно сплюнул, завидев злосчастного лорда, который держал их в рабстве на протяжении многих лет. Конники остановились неподалёку от лагеря, дожидаясь того мгновения, покуда к ним подойдет вождь свободы. Благо, ждать долго не пришлось, Марс бодро направился в сторону ненавистного ублюдка, который по своей сути разрушил жизни множества гладиаторов. Марс помнит, как гибли юные мальчишки, сражающиеся на арене смерти, как их бездушные тела выбрасывали в мертвую яму, скармливая диким псам. Их никогда не считали за полноценных лимов, лишь как рабочую силу, как зрелище. Все гладиаторы – были лишь мясом. Живым мясом, над которым возможно творить все. Марс задрал голову, продолжая шествовать, ненависть в его глазах лишь возрастала. Он сжимал свободную руку в кулак, сгорая от злости, ведь воспоминания, что остались, подобно выжженному клейму – навсегда остались в его голове. Все те кошмары – будут преследовать гладиатора до последнего вздоха. Райс же – был более сдержанным, ибо понимал, если отдаться на волю эмоциям, ради насыщения чувства мести, то можно утерять все. Все то, что они проделывали на протяжении года. Наставник сложил руки на груди, снова сплюнул, остановившись перед прибывшими всадниками. Посередине находился вождь восстания, испепеляющий своим презренным взглядом лорда Марзена. — Ее величество Резольда Розенталь – рада приветствовать вас в нашей, не сказать, что скромной, но все же – столице Франбурга. Вы возвратились обратно, проделав в действительности долгий путь, теперь же, от полноценной свободы – вас отделяет один лишь шаг. Ее величество королева Резольда – уже ожидает вас в замке, дабы подписать пакт соглашения, при котором власть передается законному наследнику престола Форестеру Розенталю, а также – долгожданная отмена рабства. — Вскоре после того, как подле вождя собрались остальные гладиаторы, начинает говор лорд Марзен и конечно же, доканчивает озвученное уродской улыбкой. — Прошу, вас, господин Марс, а также законного наследника Франбурга – проследовать в тронный зал. — Нет уж. — Через короткое мгновение отвечает Марс. — Этому не бывать. Пока королева не подпишет указ об отмене рабства, Форестера вам – не видать. — Марс, как всегда играющий с огнем, поднимающий тем самым ставки. Я гордился тобою, пока ты не совершил это восстание. — Марзен не стирал улыбку со своего лица, но после некоторого мгновения, как только, он переглянулся со своими приспешниками, то согласился, коротко кивнув головой. Лорд развернул лошадь и проследовал в сторону главный врат. Марс, в окружении Райса, лекаря и еще нескольких гладиаторов – шел за ними. *** — Как думаешь, что случилось с Киллианом? — Шествуя по брусчатке, проговорил Марс, выпрямившись в спинке, изредка попивая противный отвар, что предоставил ему Ронел. Рука, за долгий путь к столице, уже достаточно прижилась. Благо, лекарь вовремя среагировал. Мастер над своим делом. — Честно? — Проговорил наставник, устремив взор вперед, разглядывая знакомые улочки, по которым их в спешке увозили из столицы, во время знаменитого подрыва арены. — Я не хочу об этом думать, ведь вестей от него нет уже долгое время. Каков бы он ни был засранец, я его люблю. Вы все втроем стали мне как дети и за каждого, мое сердце будет разрываться и трепетать. — Знаешь, я не помню, как выглядели мои родители, но помню жуткую смерть от рук северян, что свершили это. Помню крики матери, но ее лицо… Отца? Отца тоже. Все как в тумане. — Марс помедлил. — Но знаешь, ты, Гризман и Киллиан – напомнили мне, что такое истинная семья. Пусть мы не связаны кровными узами, но вы стали мне роднее, чем кто-либо. И сейчас, шествуя по столице Франбурга, в шаге от того, чтобы одержать долгожданную, кровопролитную победу, я с уверенностью могу сказать, что вы самое дорогое, что случалось в моей жизни. — Как только, мы почувствовали свободу, стали до боли сентиментальными. — Сплюнул Райс, но было видно, что у него покраснели щеки. Конечно, наставник должен казаться суровым, но не все же мы железные. Невозможно скрыть наплыв эмоций, особенно в этот момент. Момент, когда война выиграна. — И не говори. — Молвит вождь. — Что ты планируешь делать после того, как мы получим свободу? — Сложный вопрос, друг мой. — Улыбнулся Райс. — Для начала ее нужно получить, но, если предположить, то скорее всего – останусь подле тебя. Первое время, всем нам нужна будет помощь. Столько освобожденных рабов – не останутся в столице, мы, как мне кажется, так или иначе, должны отправиться на Неизведанные острова, ибо здесь оставаться – нет смысла. — Мне тоже так кажется. — Вставил свое слово лекарь. — Пока есть указ королевы, мы должны воспользоваться этим моментом. И я – стану обучать молодых талантов мастерству врачевания. Думаю, это достойно. — И лидером будет Марс. Наш вождь. Вождь Свободы. — После сказанного, в безмолвии, они проследовали вовнутрь замка. *** После того, как опочивальню юного гладиатора – покинула девица, которая провела с ним изумительное время, Гризман долгое время не мой прийти в себя, ощущая жар, что растекается по каждому сантиметру его тела. Он не мог найти места, куда бы примкнуться. Голова уже работала совсем иначе. Сейчас, гладиатор стал настоящим мужчиной. И теперь, множество забот ушли на второй план. Лживые эмоции привязанности и легкой влюбленности – вселялись в его мысли. Раздался монотонный стук в дверь. Гризман подорвался с удобного дивана, подоспев к двери и приоткрыв ее. Это был один из гладиаторов, что отправились вместе с ним в столь удивительное путешествие. — Гризман. — Молвит воин свободы, склоняясь перед его ухом и тихо-тихо шепотом молвит заветные слова, которые произнес Марс. — Пора свершить начатое, легион гладиаторов уже находится у стен столицы. — После чего, гладиатор обернулся и убедившись в том, что никого нет – покинул помещение. Теперь, волнение охватило юного воина, руки неприлично сильно затряслись. Он попытался вдохнуть побольше кислорода, дабы успокоиться, но по всем законам подлости, гладиатор лишь сильнее отдался на волю тревоги. Вскоре после этого, Гризман, все оставшееся до ужина время, восседал в своих покоях, предаваясь волнительным мыслям. И еще некоторое время спустя, та самая служанка принесла ему новые одеяния, почти такие же, как и у Марса. Гризман в моменте загордился собою, но трепет в его голове – не давал ему покоя. Лорд Хорис Морган столько сделал ради того, чтобы это восстание оказалось выигрышным, а сейчас – гладиатор обязан свершить безумное правосудие. Убить самого влиятельного лима во всем Лимсколе. — Погоди. — Останавливает служанку Гризман после того, как она собралась покинуть очаг гладиатора. — Скажи мне свое имя. — Поначалу девушка отнекивалась, просто пытаясь уйти, но юноша был крайне настойчив, цепляясь за ее руку, не давая покинуть помещение. — Прошу, дай мне уйти. — Сказала она. — Не позволю. — Он развернул ее к себе лицом, внимательно взирая на служанку, исследуя черты милого личика. — Пожалуйста, ответь мне. — Лерена. — Произнесла она так тихо, что губы еле шевелились, а после склонила голову и аккуратно освободилась от оков гладиатора, покидая покои, но перед тем, как прикрыть за собой дверь, произнесла следующее: — Лорд Хорис Морган уже ожидает вас, господин в трапезном зале. — Кивнула она головой и бросила последний взгляд, полный отчаяния. Еще некоторое время, гладиатор находился в легком ступоре, все происходящее ныне – казалось странным сном, ведь все вызывает столько вопросов, ответы на которых, практически не сыскать. Гладиатор притронулся к чистой одежде, нацепил ее на себя, застегивая стальные заклепки, подворачивая рукава, ибо одеяния были немного велики. За времяпровождение в море, юноша сильно исхудал. Гладиатор следует по длинным коридорам, где в каждом находилось по несколько стражников, провожающих его своим пристальным, недоверчивым взглядом. Гризман ощущал легкую тревогу, в правом сапоге – находился небольшой клинок, вынуть который, он попросту обязан, да и перебить всю прислугу, вместе с Хорисом Морганом. Он должен завершить последний акт, знаменующий долгожданную победу легиона свободы. Оказавшись в трапезной, все внутри юноши опустилось вниз. Здесь была стража, о которой он и вовсе не догадывался. Длинный столик, растянутый вдоль зала, восковые свечи, подвешенные на золотистой люстры – слабо освещали помещение. В самом дальнем конце находился злосчастный лорд Хорис Морган. Он уже принялся принимать трапезу, без присутствия самого гладиатора. — Присаживайся. — Недовольно буркнул Морган, взирая на гладиатора, который и с меса не двинулся. Он дожевывал остатки мяса, которые остались во рту. — Угощайся, ты заслужил этого, мой дорогой друг. — Вдобавок молвит лорд. — Как пожелаете. — Коротко кивнул головой гладиатор, усаживаясь за столик. Он со скрежетом пододвинул стул, осматривая помещение, а в особенности стражников, вооруженных до зубов, но после, юношу привлекли различные блюда, которые, на сей раз, когда он полностью отошел от морской качки – выглядели столь аппетитными. Гризман притронулся к еде, так жадно, ведь за всю эту неделю – практически ничего не съел. — Как тебе возвращение в столицу? — Притронувшись к золотистому кубку, наполненному изысканным столичным вином, произносит Морган. — Теперь, когда до полноценной свободы один лишь шаг, то в целом – неплохо. — Сказал гладиатор, понимая, что не сможет воплотить план своего собрата. Он не может исполнить свое единственное поручение. — Что думаешь по поводу Марса? Хочу послушать твое мнение. — Отпив немного вина, да откинувшись на удобную, обшитую бархатом, спинку стула, молвит лорд. — Он достоен того, что имеет. Марс настоящий лидер, подобных ему, в нашем мире – и не сыскать. У него чистое сердце и каждое убийство гвардейцев – дается ему не легко, не говоря уже о потерях, которые, вероятнее всего, наши воины, сражаясь в Рабьей яме – понесли не мало. — Не только потери преследовали его, не так ли? Предательства и разногласия – явно присутствовали в его жизни. — Не без них, лорд Морган. — Тяжко вздохнул гладиатор. — Не без них. — Повторил он вновь. — В твоих словах, по поводу вашего вождя, я практически во всем солидарен, но нечто, Марсу все же не свойственно осознать. — Улыбается лорд Хорис, сжимая в своей руке кухонный серебренный нож, сверлив своим взглядом юношу. — И каких же качеств ему не хватает? — Хмурит брови Гризман. — Может, вы ошибаетесь на его счет. — Гладиатор был в отчаянии, ведь, по сути, он подставил своих собратьев. Подставил тем, что не может совершить задуманное. Непонятные чувства охватили Гризмана. В своей голове он слышал слова Марса. «Я буду сражаться за каждого, ведь вы моя семья». За все это время он искренне полюбил своего лидера, он стал для него наставником и даже заменил отца, а Киллиан брата. Как же Марс может сражаться за тех, кто не достоин этого? Гризмана охватила тоска, воротник, по ощущением, сдавливал горло, ему не хватало кислорода. Ребра сдавливали легкие, не давая вдохнуть побольше воздуха. Его начинает бросать то в жар, то в холод. Гризман впервые ощущает подобное. Ноги становятся ватными, а голова туманная, в глазах начинает темнеть от напутствующей тревоги. Хорис же, наоборот, чувствовал себя уверенно, вино расслабляло, но не позволяло охмелеть до неконтролируемого состояния. Свечи непрерывно подрагивали от свистящего сквозняка. Он видел, как волнение сжирает гладиатора изнутри, но делал вид, что не замечает этого, дабы Гризман не потерял сознание. Ведь всем уже известно насколько эмоционален этот юноша. — Может и так. — Продолжал улыбаться Морган, продолжая трапезу. Сердце Гризмана билось все сильнее и сильнее, а тело трясло из-за волнения. — Но как по мне, — Хорис отложил столовые приборы и подозвал лакея, который наполнил кубок свежим вином из такого же золотистого кувшина. — Марсу не хватает чувства стратегии, тактики. Он мыслит до безумия узко. Понимаешь, к чему я веду? — Не совсем. — Недоумевающе произносит Гризман, также отстранившись от трапезы и заметно насторожившись. — Например, Марсу стояло меньше распространяться о своих замыслах. Предателей нынче много, Гризман. И независимо от того, раб это, лорд или обычный крестьянин. Каждый заботится лишь о том, чтобы сберечь свой зад. — Хорис кивнул головой, выдерживая паузу, не сводя своего взора с обеспокоенного гладиатора. — А подайте-ка нам блюда. — Сказал он спустя какое-то время, лакеи вынесли несколько подносов с головами рабов. Лица их были изуродованы, но под ними – лежали отрубленные кисти рук с клеймами своих хозяев. Гризман мгновенно понял, что к чему. Это отрешенные, которые вопреки всей морали чуть не изнасиловали одну из девушек и избили Киллиана, но как? Как они узнали о всех замыслах Марса? Гризман пытался сохранять спокойствие, посиневшие, опухшие лица, с выколотыми глазами, над которыми витали мухи. Все внутри него словно онемело, он не мог и сказать словечка, шею сдавливали невидимые тиски, только что съеденный ужин уже подступал к горлу. Его лицо приняло бледноватый оттенок, вперемешку с отчаянным выражением. Руки затряслись. Он тяжело задышал. — Я… — Пытается оборвать глухое безмолвие гладиатор. — Я не понимаю, о чем вы, господин… Лорд… — Он вдыхает кислород, в висках ощущаются вибрации, дыхание учащается, а на глазах выступает слеза отчаяния. — Лорд Морган? — Гризман поднимает взгляд на Хориса, который был непоколебимо спокоен. — Это означает, что мне все известно, Гризман. — Докончил фразу Хорис. В глазах гладиатора был отчетливо виден страх. — Вы решили предать меня. Того, кто помогал вам? — В зале заиграла музыка. Монотонная струйная музыка. И послышался голос. Это была песнь о Сером мире. — Нет, это вовсе не так! — Нервно восклицает юноша.Нервное и местами прерывистое дыхание царило в юноше. Горло сжималось от страха и будто кто-то царапает его изнутри. — За тебя, мой юный друг. — Хорис вновь касается чаши, испив до дна, опустошая до последней капли. Как только кубок оказался на поверхности стола, лорд произносит заветные слова. Слова, которые повлекут за собой надвигающуюся скорбь. — Убить его. — Хладнокровно произнёс Морган. Гризману мгновенно стало все понятно, это конец. Конец его эпопеи, слеза потекла по румяной щеке. — Нет, постойте, выслу… — Он не успел договорить. Один из гвардейцев быстрым шагом приблизился к гладиатору, вонзая в живот хорошо заточенную финку. Солдат с полной жестокостью прокрутил рукоять, а после с фанатизмом вырвал назад. Кровь фонтаном хлынула на белоснежную скатерть. Гризман чуть вскрикнул от боли, раскусив губу. Он не мог поверить в то, что это происходит с ним. В этот час. Гладиатор находит в себе силы, чтобы подняться с места, теперь же, истекая кровью, он не может удержать равновесие, прикрывая сочившуюся рану ладонью. Мраморный пол обогатился алым оттенком. И Хорис, с холодным взглядом смотрел на того, кого несколько минут ранее называл своим другом. — Прости, Гризман, но такова твоя судьба. Тебе еще на рассвете событий должно было быть ясно, что ничего путного из тебя и не выйдет. — Хорис дернул бровями, прокручивая кубок в своих дряхлых руках. — Да и восстание, не было моей целью. Все эти события, что произошли за долгие годы, безусловно войдут в историю, нет, вовсе не попыткой освобождения, а скорее – завершение смуты. Смуты Франбурга и воцарение единственного достойного наследника. Ты, как и остальные никогда не поймут моих мотивов, но эта игра… Игра была изначально, когда я заключил сделку с Фильчером, спонсируя его восстание, ибо в наше время, Резольда Розенталь никогда бы не смогла править. Править миром, который ей не подвластен. И теперь, как я и желал, моей наградой станет полная независимость Форштера и моя коронация. То, чего я желал всегда. Гризман рухнул на колено, ощущая, что с каждым произнесенным Хорисом словом – жизнь из него постепенно угасает. Гладиатор отчаянно пытается подняться, ладонью ухватываясь за спинку стула, за которым он и сидел, вытягивая из себя все силы, что есть мочи, но юноша этого не сделал. Ведь вслед за этим, последовал еще один удар. Подлый и коварный. Острие клинка вошло между лопаток. В глазах мутнело, но он отчетливо видел силуэт, что медленно приближался к нему. Последующий удар под грудь, он уже не почувствовал, холод бежал по его телу. Гризман рухнул на колени. В свою очередь, Хорис, ухмыляясь, доедал остывший ужин. Он был до ужаса доволен собой, ведь истинный план – свершился. — Прости… — Выдавливает из себя последние слова гладиатор. — Прости меня, Марс… — Гризман откашливается кровью, хрипит на последних вздохах, поскуливает, словно побитая старая собака. Аромат смерти витал в трапезном зале. И в самом конце помещения, он видит фигуру. Фигуру, в сером обличии, что достает из рукава бутон серой розы. Еще немного, перед ним витают воспоминания о минувшей жизни. Глаза теряли тот огонек, теперь, они подобно тлеющим уголькам, издающим последние отголоски бывалого костра. Мальчишка, что только познал любовь девушки, но не познавший семейного счастья, о жажде которого так воспевал. Он получил свободу, ценой своей жизни. Создатель приветствует его в царстве вечной жизни, где он будет свободен. В Царствии Серого Мира. Последний вздох и жизнь на этом оборвалась, стеклянные глаза уже не молили о пощаде. Уже поздно. Он погиб без чести и сострадания. *** — Прошу, следуйте за мной. — На удивление вежливо произносит лорд Марзен, следуя по длинному коридору, что ведет в тронный зал. Каждые несколько метров, с обоих сторон стояло по гвардейцу, которые после того, как гладиаторы прошли их секцию, то они следовали за ними. — Даже не верится в то, что это наконец свершится. — Уже не мог сдерживать эмоции наставник, улыбка так и воцарилась на его лице, глаза были на мокром месте. Большие массивные двери распахнулись и вдали виднелся высокий золотистый трон, гербы Розенталей висели по обеим сторонам, последние лучики угасающего солнца – пробивались сквозь огромные закругленные окна и падали… — Мне тоже. — Сказал вождь свободы, но как только взошел на шелковую красную дорожку, увидев, что на троне сидит бездушное тело королевы, то улыбка мгновенно слезла с его лица. Он оборачивается назад, видя, как один из подоспевших гвардейцев перерезает горло лекарю, тот в конвульсиях падает замертво, истекая кровью. Вдали слышится шум. Шум сражения. Забили колокола. Другой солдат пронзил наставника заостренной пикой. Пробил насквозь, отчего тот захрипел. Сзади, прямиком в шею, воткнули острие кинжала и Райс, не произнося последнее слово, падает на красную дорожку, что заливается кровью гладиатора. — Нет! — Выкрикнул Марс, мгновенно падая в колени, перед угасающим наставником, кладя руку под его голову. Глаза Райса заливались кровью, его тело содрогалось, но через мгновение, он перестал. Ведь душа его отправилась в далекий Серый мир. Марс тяжело задышал, попросту не понимая, что происходит, сердце его словно остановилось. Звуки стали приглушенными, глаза пустыми. В зале показался он. — С возвращением в столицу, Марс. — Вразвалочку шествует лорд Морган, вместе с наследником престола Алексом, теперь уже не бастардом, а узаконенным сыном Люксена Розенталя. — Я убью тебя! — Гнев охватил вождя гладиаторов, и он мгновенно поднимается с ног, обнажая клинок, что покоился в ножнах наставника, но последовал подлый удар. Удар в затылок, после которого, гладиатор рухнул без сознания.