Что случилось в Стоун Маунтин

Когда Сэм была ещё ребёнком, мама часто напоминала ей о том, что родительское попечительство — ремесло не из самых лёгких и требующее большей самоотдачи, самоотречения и отваги, чем любая другая работа когда-либо потребует. Больна ты или здорова, жива или при смерти, счастлива или угнетена — ничто из этого не будет оправданием тому, чтобы хоть на секунду забыть о благосостоянии чада. И когда Сэм не понимала, родителька говорила фразу, переходящую с поколения в поколение исключительно в любой семье в различных своих интерпретациях: «ещё поймёшь, когда сама будешь матерью». И не сказать, что Саманта полностью прониклась этим материнским осколком мудрости, принимавшего вид ласковых слов и выражений, когда в своей комнате она, ведя серьёзную борьбу с дрожью в руках, «латала» еле дышащего щенка. Но часть смысла данной мысли, подобно взбаламученному песку, оседала на дне вод сознания, впитываясь в плодородную почву, на которой позже обязательно взрастут плоды собственного мировоззрения. Мягкая, но всё ещё ощутимая боль в затылке заметно притихла, стоило Сэмми услышать жалобное полуживое поскуливание со стороны забора дома напротив. Разбитая коленка уже не так активно высказывало своё веское фи, стоило Сэмми увидеть бедное страдающее животное, которое, высунув язык, жадно вбирало в себя воздух, неохотно выдыхая обратно, мирясь с явными муками, сопровождающими каждый вдох-выдох. Животное лежало в неестественном положении, животное не двигалось, животное утомлённо прикрыло свои маленькие поблёскивающие глазки. Когда Сэм была ещё ребёнком, она часто плакала, увидь случайным образом что-то не очень предназначенное для лицезрения дитю дошкольного возраста. Будь то размазанное по асфальту тельце несчастного голубя, которого, как назло, угораздило попасть под колёса стремглав несущейся машины, перья которого были рассыпаны недалеко от самого трупа; или же те же самые сцены жестокости и насилия в «послеполуночных» фильмах. От части, сказывалась проблема воспитания: излишнее желание степлером прибить к ребёнку розовые очки, забывая о том печальном моменте, что когда придёт время срывать их, на висках останутся шрамы. В совокупности с излишней впечатлительностью и эмоциональностью это было как никогда некстати. И не сказать, что Саманта на протяжении всей своей жизни изменяла своим установкам поведения. Всё те же слёзы на всё тех же сценах, как в пять лет, так и в тринадцать. Однако исключительно на тот момент, она впервые в жизни смогла взять себя в руки, и сделать мозг не подконтрольным чувств, а абсолютным хозяином этой ситуации. Страдания этого существа, одиноко приникшего к забору близ дороги, существа, которое не могло обеспечить само себя должной помощью и заботой, отодвигало на второй, на третий, на десятый план все личные проблемы, которые девочка каких-то пару минут назад считала самыми горестными в мире. В такие моменты понимаешь, что никакой удар мяча по голове и расцарапанные колени не шли в соперничество с искалеченной тушкой бедного «друга младшего человека». Если это хоть на половину походит на то, что всегда пыталась сказать ей мама, заикаясь о тяжёлом труде материнском, наверное, Сэм никогда не хотела бы быть матерью. По крайней мере, так она думала, пока перемывала раны бедняге и судорожно перелистывала всю медицинскую литературу, что была в доме, находя то или иное решение для того или иного ушиба. Саманта не знала, далеко ли ветеринарная клиника и где она вообще. В прочем, даже если бы знала, она со всем бы справилась в одиночку. Странное чувство ответственности за это маленькое несчастное чудо на её руках, захлестнувшее так неожиданно лишь от одного взгляда в уже будто безжизненные, однако всё ещё умоляющие глаза дворняжки, было сильнее любого здравомысленного решения о поиске ветеринара. Сочувствие, как негласно тогда даже для самой себя считала Сэмми, — сильнейшее и прекраснейшее чувство, которое может испытать человек. Именно это делает людей людьми. По крайней мере, так она думала, пока грудь собаки ровно поднималась и опускалась, уже без болезненного давления. И чувство праведной гордости за себя и за избавленное от тягости боли живое существо тоже не самое малозначительное. Скажем так, стоит того, чтобы пережить подобное ещё раз. А, может, даже не один.

***

— И что мы имеем? — задал риторический вопрос Алистер, оглядывая присутствующих. — Некто из нас — убийца. Жертва — Энджи. Сэм пропала. И неудавшееся покушение на Трева. — Жертвы обычно оставались на ночном дежурстве. А убийца — явно не дурак, учитывая сколько мы о нём или ней знаем, — дополнил Майк. — Ты выглядишь слишком спокойным для человека, девушка которого, к которой за всё это время неплохо привязался, куда-то запропастилась, — заметил Рик, окидывая изучающе-недоверительным взглядом Ала. Парень лишь молча отвел взгляд, тяжело вздохнув. — Извини, конечно, но это... — хотел, было, продолжить Рик, но его перебили. — Оставь его, — тихие слова принадлежали Бену. Тот сидел, потупив взгляд вниз и впустую выводя какие-то символы веткой по земле, то ли размышляя о чём-то, то ли просто так неудачно отвлекаясь. — Не все так любят проявлять на людях эмоции, как... — Ну и как кто? — хмыкнул Ричард. — Как ты, — ещё тише заметил Бен. — Просто... Алистер переживает, но где-то внутри себя... Так что... не наседай на него... — Меня не надо покрывать, Бен. Я пока, что способен говорить и сам, — заметил Ал, кидая на него всё же благодарный взгляд. — Я же, это, просто... — начал оправдываться Бен, но, поймав на себе этот самый взгляд друга, ограничился слабым понимающим кивком. — Ладно. Вся эта ситуация делает всех нас более нетерпимыми и придирчивыми, — всё-таки согласился Ричард, размяв шею. — Без обид? — Сейчас обижаться — глупо, — ответил тихо Ал, замечая на себе недоверчивый взгляд. — Он прав, — вставил своё словечко Калеб. — Уже предположительно третье убийство — я предпочту называть это убийством, так как не придерживаюсь точки зрения нет тела — нет дела, — не считая, конечно же, покушения. При этом охота на волка явно бессмысленна. — У нас просто нет улик, — подал голос Билл. — И мы скорее разосрёмся все, если начнём тыкать пальцем в небо, на ходу выдумывая возможности и невозможности, — дополнил Кей. — Согласен, — кивнул Майк. — То есть иными словами, мы в жопе, из которой нет выхода? — уточнил Эрик. — Мы не можем узнать кто это, а этот кто-то будет нас потихоньку вырезать? Хорошее дело. — А что ты предлагаешь? — возразила Эрика, до этого, притихнув, сидевшая слегка поодаль с отстранённым выражением лица, будто бы совсем не слышала, что происходит вокруг. — Нас здесь, — девушка обвела взглядом всех присутствующих, — нас здесь двенадцать подростков плюс один учитель. Каждый, считая себя святым, должен обвинить кого-то одного из двенадцати человек буквально наугад. — Как будто мы тут все друг за друга горой, — не согласился Эр. — У нас и так уже нет доверия практически ни к кому, за исключением нас самих и самых близких друзей. Нам уже и терять нечего по сути. Всё и так ни к чёрту. — Не лучше ли сконцентрироваться на мотивах? — предложил Майк. — Убийца убийцей, а запасы у нас кончаются, — перебил его Трев. — Скоро понадобится вылазка. — Говоришь так, будто хочешь замять это дело, — заметил «мумия», кидая взгляд на брюнета. — Бросай эту теорию, — предупредил Алистер. — На него было совершено покушение. — Ах так? Неубедительно. Любое лекарство не способно действовать мгновенно. — Хочешь сказать, я всё подстроил и, стоя сейчас перед вами, отвожу тему?! — вспылил Тревис. — Я просто не исключаю такого варианта, — ответил Майк, закурив. — Он туповат для такого будет. Без обид, Трев. — вступился Ал. — Ну если и так? Исключаем Трева... И кто остается самый привлекающий внимание? — ответил «мумия». — И вообще, ребят. Никто еще не додумался просто на просто дежурить на двое? — Это не поможет, — уверил Билли. — Почему же? — Потому что либо мы получим два трупа, либо двоих уставших выживших. — И без вариантов? — Может быть один труп, один спящий. — Как это? — Снотворное. — Ну тогда... Спрятать медикаменты? — Рискованно: на вылазках без ран не обходится. — Нда уж...Нет вариантов. — Тревис прав, — поддержал мысль брюнета Калеб. — Припасы потихоньку иссякают. Единственное, чем мы можем сейчас себе помочь, это достать ещё. — Я с этим согласен, — поддакнул этому Норман. — Вдаваться в теории, искать мотивы - это всё, конечно, хорошо, но, по-моему, как ни посмотри, безрезультативно. Какие могут быть мотивы? Желание избавиться от лишних голодных ртов? На почве какой-нибудь странной мести? Можно выдумать кучу мотивов, только вот связать их с кем-то одним из нас несколько проблематично. Каждый из нас знает своих друзей слишком хорошо, чтобы и заподозрить и отвести свои подозрения от него или неё одновременно. Так каши не сварить. — В общем-то... правильно, — кивнул Билли. — Как-то это... нехорошо... — скромно высказался Эрни настолько тихо, будто его кто-то заставил это произнести, а он надеялся, что это пройдёт мимо ушей его товарищей по выживанию. — Мы собираемся так просто закрыть глаза на происходящее... закрыть глаза на труп и без вести пропавшую... — А что еще мы можем, если на руках нет ни одной улики? — спросил Майк. Лицо Эрнеста приобрело черты человека, который хотел что-то спросить или предложить, но в последний момент взгляд вновь потускнел и он лишь покорно согласился с этим. — Разбирательство по этому делу отложено судом на неопределённый срок, — выдал Норм в несколько тоскливо-шутливой форме после некоторого молчания, установившегося в следствии раздумий каждого из присутствующих, но тут же одёрнул себя. — Извините, вырвалось... — Это не игра, Норм, — выдохнул Алистер. — Я знаю-знаю... просто мне... простите, — парень совсем сник. Ричард выдохнул, заглянув оценивающе в рюкзаки. — Будем дальше молчать или всё же подумаем о вылазке? — сказал он. Пусть и припасов могло вполне хватить ещё на день как минимум, но сейчас это было не просто вопрос необходимости, но и средство отвлечения. Кто бы мог подумать, что вылазка может стать средством отвлечения. — Я с вами. Как обычно, — сказал поднимаясь Майк. — Чудесно, — сухо заметил Рик. — Пойдём все и разделимся? Нас всего десятеро. Эри, Бекка и мистер Паркер остаются в лагере, как всегда. — Бен тоже остаётся, — выдохнул Трев. — Что? Почему? — сразу среагировал Бен, глядя на лучшего друга с купажом различных эмоций во взоре от облегчения до некоего раздражения. — В прошлый раз ты поставил нас под удар. Лучше тебе пока остаться здесь... — Но в этот раз я не подведу, честно, — серьёзно заметил Бен. — Парень, лучше действительно останься. Пользы ты приносишь мало, зато шуму от тебя как от рок-концерта. Так и тебе и нам безопасней будет, — поддержал Майк. Бен больше ничего не сказал, заметно помрачнев и вернувшись к своему занятию. — Да ладно, расценивай это как то, что тебя оставляют приглядывать за девушками вместе с мистером Паркером, — наверное, приободряюще заметил Норман. — Я не нянька... — Но и далеко не добытчик, Жираф, смирись, — болтун похлопал долговязого по плечу, но тот лишь отмахнулся от его руки. Тем временем Билли молча начал собираться. Рик быстро взял сразу пару свободных рюкзаков и, вооружившись, кинул оружие также Эрику, стал ждать остальных. Вскоре уже вся группа была в боевой готовности. — Аккуратней там, мальчики, — Эрика ещё больше сжалась, без слов выказывая нежелание узнавать или видеть смерть кого-либо ещё. — Не влипайте в неприятности, девочки, — ответил Эр и словил на себе угрюмый взгляд Бена, которого, правда, мистер Паркер припахал тем временем к более мужской работе, нежели "нянчиться" с женской половиной (слишком громкое слово для двух оставшихся в живых девушек) группы. Оставшиеся в лагере люди могли проследить за тем, как в поредевшей лесной листве и редком, запутавшимся среди нередких стволов деревьев, тумане растворяются силуэты товарищей. Уже в который раз.

***

— Если хочешь защитить его, то выбираешь не самый верный путь, — внезапно заявил Майк обшаривая очередной шкафчик. — Что? — спросил Трев выходя из своих мыслей. — Я о твоем дружке, Бене... Ваша группа редеет на глазах и ты не сможешь и дальше его оставлять в женской компании. — Ты вообще о чём? — Не придуривайся. Не надо быть гением, что бы понять твои мотивы. Трев тяжело вздохнул припоминая не такие уж давние события. — Я уже слишком многих потерял... — Если думаешь спасать его таким образом рано или поздно он скопытится... Если не от рук вашего маньяка или бандитов, то от лап этих тварей. — И что ты предлагаешь? — Тут можно мало чего предложить. Хотя бы научи стрелять, а не просто поднимать ствол. — В таких условиях успеешь... — Так его шансы выжить хоть немного повысятся... Подумай над этим. Трев молча кивнул вновь уходя в тяжелые раздумья, поиски припасов продолжились в мертвой тишине. — Эй, ты куда? — раздался голос напарника за спиной. Билли невольно вздрогнул. — Я проверю тот дом, — ответил он незамедлительно. Уточнить не давало отсутствие вывески. Точнее, она была, но уже давно валялась на земле. — Не стоит, мы с Иви проверяли его в тот раз... — Тогда ходячие напали на вас... Может, вы что-то упустили? — Возможно... Ладно. Я пойду с тобой. Билли напряженно выдохнул. А он так надеялся избавиться от своего спутника... Как назло в "товарищи" ему достался самый подозрительный по его меркам тип. Но делать нечего и парень осторожно, малыми перебежками направился к безымянному зданию. Но дойти ему было не суждено. Прямо по дороге он остановился, обратив внимание на одного из ходячих придавленных вывеской. Вернее на ОДНУ из ходячих. Мертвая девушка пока еще сидела спиной к парню. Она могла бы сойти за живую... Если бы не багровое пятно крови на слипшихся от нее же светлых, явно крашенных волосах. Услыхав прокатившийся камешек задетый ногой Билии, она резко обернулась и потянула руки в сторону потенциальной жертвы. — Иви?! — ошалело выдохнул панк в один момент получивший подтверждение своей теории. — Что ты замер?! — раздался за спиной недовольный голос убийцы. Билл остолбенел. Не лучшая реакция, когда за спиной такой человек...И когда он знает, о чем ты сейчас догадался. Даже когда затылком Билли ощутил холод "ствола" он не смог сказать ни слова, еще находясь в кошмарном оцепенении. "Это все сон... пожалуйста", — успел подумать он прежде чем громогласный шум выстрела пронесся по улице.