Симбиоз

Меж шершавых камней под ногами и бесконечного потока пустых слов проскальзывает короткая фраза. «Снова обкусываешь губы». Соленый металлический привкус начинает играть ярче. Крови нет, но язык машинально касается нижней губы, дабы убедиться в этом. Да, припекающая местами боль. Она не такое редкое явление, каким могла бы быть. Ледяной ветер тут же сушит влажные губы, вынуждая вновь кусать их. «Не кусай, они у тебя в кровь». Он добросовестно выполняет доверенное ему дело. Как ребёнок, которого оставили за старшего, будто наградили медалью. А хотя… Чем он отличается от ребёнка? Те же повадки, те же привычки, требования, манера поведения. Даже внешность местами. Он всегда бежал, чуть ли не спотыкаясь, чтобы показать, какие там у него достижения. А какое ему самому дело до этих достижений? Никакого. Они нужны были ради желанной похвалы от «старшего». Как дети, когда бегут показать свой рисунок родителям, чтобы услышать, как красиво они нарисовали непонятно что. Он уверенно шёл следом, по-детски зачем-то махая руками, пока рассказывал что-то свое. У него не могло быть чужого, хватало своих историй. Зачем-то он помнил их, будто читал каждый день. Но насколько хорошо удавалось помнить себя? И так расстраивался, когда, потупив взгляд, говорил, что забыл то, о чем хотел рассказать. Он плохо видел по утрам и шутил про свои отёки на глазах. Держал пальцами веки, чтобы они не слипались. Он ходил по комнате в какой-то жилетке и шортах, пока искал хоть какую-нибудь расческу. Смеялся и расстраивался, когда его глаза в очередной раз начинали болеть, звал себя пиратом из-за этого. Самодельная повязка была почти как украшение. Он был лидером, выбравшим роль правой руки. Он просто был. Слабый, чтобы тянуть, но сильный, чтобы вечно падать. «Ты часто болеешь. Я сомневаюсь в твоём лечении». И был так предсказуем. И никогда не скрывал своего следующего хода. Он говорил правду, которая была настолько странной, что казалась ложью. Его в принципе тяжело понимать. Он не умеет говорить так, чтобы слова могли дойти до каждого. «Холодно очень». Холодный ветер снова дует, лезвием проходясь по лицу. У них нет себя. Они есть у кого-то другого, но не у самих себя. Даже друг у друга быть не всегда получалось. Хватало ли этого? Они не ответят. От холода руки спрятаны в карманах, со рта вылетает пар. Стоять по одну сторону огромной стены и смотреть на неё по-разному, или же встать одному из них за стену, разделив взгляд другого? Ничего не изменится. Одна стена, два человека и пустота вокруг. Это не изменит их жизней. Ветер дует, заставляя глаза слезиться. Очередная история подошла к концу и Он закончил говорить, делая передышку. Взгляд плавно переходит к источнику звука. Там никого. И никогда там никого не было. Лишь пустая улица. И чужой образ с самодовольной улыбкой. Он растаял вместе с ветром, оставив тебя совсем одного, да? Его никогда не было. Где-то, где есть ты, ему места нет.