Лепесток, что уцелел после бури

Началась эта история в Лондоне, в один из тех редких мартовских дней, когда весна вдруг вспоминает, что ей пора вступать в свои права. Воздух всё ещё хранил холодную цепкость зимы, но солнце, прорываясь сквозь пелену облаков, уже пыталось согреть землю своими ещё робкими лучами. Город просыпался после долгой серой спячки: на ветках деревьев в парке набухали почки, птицы о чём-то взволнованно переговаривались, а лужи после недавнего дождя сверкали осколками неба. В парке, раскинувшемся в центре района, где старинные кирпичные здания соседствовали с современными стеклянными офисами, царила особая атмосфера. Дорожки были усыпаны мелким гравием, который приятно хрустел под ногами. Лавочки, выкрашенные в тёмно-зелёный цвет, стояли вдоль аллей, приглашая прохожих передохнуть. В воздухе пахло влажной землёй, прелыми листьями и чем-то ещё — тем неуловимым ароматом обновления, который бывает только весной. Компания парней расположилась прямо на пледе, расстеленном на ещё не просохшей до конца траве. Они сидели в кружок, кто как мог: кто-то полулежал, опираясь на локоть, кто-то поджал ноги по-турецки, а кто-то просто развалился, раскинув руки в стороны, словно пытался объять необъятное. Рядом с ними стояли пластиковые стаканчики с остывшим кофе, пачка чипсов и телефон, из которого тихо играла музыка, создавая фон для их оживлённой беседы. Парни обсуждали всё подряд: от предстоящей сессии и долгов по учёбе до вчерашней вечеринки и бывших девчонок. Голоса то повышались в азарте спора, то понижались до заговорщического шёпота, когда речь заходила о ком-то из знакомых. Временами разговор прерывался взрывами смеха или удивлёнными возгласами. — Слушайте, а помните ту историю с Марком? — спросил один из них, парень с коротким ёжиком тёмных волос и родинкой над губой. Его звали Питер, и он был тем, кто всегда знал все сплетни. — О, боже, только не это, — простонал другой, закрывая лицо руками. Это был Мервин — высокий, худощавый брюнет с вечно растрёпанными волосами и лёгкой небритостью, которая придавала ему слегка небрежный, но привлекательный вид. — Я до сих пор не могу забыть его лицо, когда она вылила на него тот коктейль. — А он это заслужил, — хмыкнул Питер. — Нельзя изменять девушке с её же лучшей подругой. — Тут ты прав, — кивнул Мервин, делая глоток уже совсем холодного кофе и морщась. — Брр, какой ужас. Кто брал этот кофе? Он же ледяной. — Ты сам, — усмехнулся Питер. — А, ну тогда ладно. Их разговор тек легко и непринуждённо, как это бывает только между старыми друзьями, которые знают друг о друге всё — и даже чуть больше. Они подкалывали друг друга, вспоминали старые истории, спорили о музыке и девушках. Казалось, этому тёплому вечеру не будет конца. Именно в этот момент по дорожке, что вилась вдоль газона, медленно прошли две девушки. Они шли не спеша, словно наслаждаясь каждым мгновением этого тёплого дня. Одна из них была выше ростом, с гордой осанкой и плавными, почти кошачьими движениями. Короткие волосы цвета меди и заката — ярко-красные, с золотистыми бликами на солнце — обрамляли её лицо с чёткими, почти скульптурными чертами. На ней было чёрное пальто прямого кроя, расстёгнутое, под которым виднелся простой, но элегантный водолазка. Она шла, слегка вскинув подбородок, с выражением лёгкого превосходства и одновременно — задумчивости. Эту девушку звали Мэри. И она привыкла смотреть на мир с холодной насмешкой, потому что слишком часто видела его настоящую — неприглядную — сторону. Вторая была ниже, почти на голову, и выглядела совсем иначе. Если Мэри напоминала язычок холодного пламени, то её подруга была похожа на весенний цветок — нежный, хрупкий, почти прозрачный. Её волосы, окрашенные в бледно-розовый оттенок, мягкими волнами спадали на плечи, обрамляя круглое, по-детски наивное лицо. Она была одета в белую курточку, расстёгнутую, под которой виднелся чёрный топик, и светло-голубые джинсы, подчёркивающие стройные ноги. В руке она держала чёрный шоппер, из которого выглядывали книги и, кажется, яблоко. Эту девушку звали Кейли. И она, в отличие от своей подруги, всё ещё верила, что в мире больше добра, чем зла. Девушки шли под руку — так естественно, будто делали это всю жизнь. Кейли что-то увлечённо рассказывала, жестикулируя свободной рукой, а Мэри слушала, изредка кивая и улыбаясь краешком губ. Они то и дело смеялись — звонко, заливисто, привлекая внимание прохожих. Временами Кейли прижималась к плечу подруги, а Мэри, в ответ, легонько сжимала её ладонь — жест, полный молчаливой поддержки и нежности. Со стороны они казались влюблённой парой — так много было в их жестах тепла и доверия. Но на самом деле это была дружба. Такая редкая, такая крепкая, что выдерживала любые бури. Парни, сидевшие на пледе, замолчали, провожая девушек взглядами. — Ничего себе, — выдохнул кто-то восхищённо. — У этой, красной, взгляд как у снайпера, — заметил Мервин, прищурившись. — Кажется, если её разозлить, она пристрелит тебя на месте. И даже не поморщится. — А мне вторая больше нравится, — сказал Питер, кивая в сторону удаляющейся Кейли. — Такая… нежная. Как зефирка. — Зефирка? — переспросил Мервин с усмешкой. — Ты бы ещё сказал «пончик». — А почему нет? — пожал плечами Питер. — Бывают же девушки-пончики — сладкие, мягкие, хочется укусить. Компания засмеялась. Только один парень молчал, задумчиво глядя вслед девушкам. Это был Алан — кудрявый блондин с обворожительной улыбкой, которую он умел включать по первому требованию. Высокий, стройный, слегка мускулистый, он выглядел как воплощение мечты любой девушки: ухоженный, уверенный в себе, с лёгкой небрежностью в движениях, которая говорила о том, что он привык получать желаемое. Алан был тем, кого называли «золотым мальчиком». Сын богатых родителей, привыкший, что деньги решают любые проблемы. Он никогда не знал нужды, не понимал, что значит отказывать себе в чём-то. И эта лёгкость бытия сделала его… пустым внутри. Ему быстро надоедали люди, вещи, отношения. Он постоянно искал новые ощущения, новые способы развлечь себя. И находил. Питер, заметив его задумчивый взгляд, понимающе ухмыльнулся. — Алан, ты чего? Присмотрел себе цель? — Может быть, — лениво протянул тот, не оборачиваясь. — О, началось, — простонал кто-то из компании. — Только не говори, что ты собрался с ней знакомиться. — А почему бы и нет? — Алан наконец повернулся к друзьям, и на его губах заиграла знакомая самоуверенная улыбка. — Она симпатичная. И, кажется, не из тех, кто вешается на первого встречного. — Это точно, — кивнул Питер. — Такая холодная, как айсберг. — А я люблю сложности, — Алан пожал плечами. И тут в разговор вступил Ричард — парень, которого никто особенно не любил. Низкорослый, с вечно маслеными волосами и неприятной привычкой говорить то, что никто не хочет слышать, он был тем человеком, который всегда оказывался не в то время не в том месте. И тем не менее, его терпели — как терпят назойливую муху, надеясь, что она сама улетит. — А давайте поспорим! — вдруг предложил он, оживляясь. Его маленькие глазки забегали по лицам присутствующих. — На ту, розовенькую. На пухленькую. — В каком смысле — поспорим? — нахмурился Мервин. — Ну, кто сможет с ней встречаться дольше всех, — Ричард хихикнул, потирая руки. — Только без ссор и расставаний. Скажем… год? В комнате повисла тишина. Идея была, мягко говоря, дурацкая. И мерзкая. — Это же не игрушка, — тихо сказал Питер. — Живой человек. — А я и не говорю, что игрушка, — отмахнулся Ричард. — Просто интересно. Она же холодная, как лёд. Вряд ли кто-то сможет к ней подобраться. — Тем более, — вдруг подал голос Алан, и все повернулись к нему, — что она вряд ли согласится. Такие девушки не бросаются на шею первому встречному. — А ты бы попробовал? — подначил Ричард. — Или слабо? Алан задумался. Он смотрел в ту сторону, где скрылись девушки, и в его голове уже что-то щёлкало, выстраивая план. Он любил вызовы. Любил доказывать, что он может всё. И эта розоволосая, с её наивными глазами и доверчивой улыбкой, казалась ему интересным пазлом. Сложным. Но тем интереснее его собрать. — Не слабо, — сказал он наконец, и его голос звучал спокойно и уверенно. — Но у меня есть условие. — Какое? — спросил Ричард. — Я не бросаю Ханну. Тут же раздались удивлённые возгласы. Ханна была его девушкой — они встречались уже два года. Идеальная пара: красивый парень и красивая девушка, которые вместе ходили на вечеринки, вместе появлялись на публике. Но Питер, который знал Алана лучше других, подозревал, что и Ханна для Алана — не больше чем ещё один трофей. Красивая вещь, которую приятно иметь. — Алан, ты серьёзно? — спросил Питер, хмурясь. — Как ты собираешься встречаться с другой, если у тебя уже есть девушка? — Элементарно, — Алан пожал плечами, закатывая глаза — этот жест был его коронным, когда он хотел показать, насколько глупый вопрос ему задали. — Ханна всё поймёт. Она у меня понимающая. Я ей всё объясню. — Объяснишь что? Что ты собрался изменять ей целый год? — Я не собираюсь с ней спать, — фыркнул Алан, словно это было самым очевидным аргументом в мире. — Просто… встречаться. Гулять. Водить за ручку. Это же не измена, а так… развлечение. Развлечение. Для него это было всего лишь развлечение. Игра. Спектакль, в котором он будет главным актёром. А эта девушка — доверчивая зрительница, которая и не догадается, что смотрит не на любовь, а на хорошо отрепетированную ложь. — Ну, не знаю, — покачал головой Питер. — Мне это не нравится. — А тебя никто и не спрашивает, — отрезал Алан, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки. — Ладно, хватит болтовни. Я пошёл. — Прямо сейчас? — удивился Мервин. — А чего тянуть? — Алан уже поправил волосы, поправил воротник рубашки и натянул свою самую обаятельную улыбку. — Разведка боем, как говорится. И он направился к лавочке, на которой уже сидели девушки. Он шёл не спеша, с лёгкой расслабленностью хищника, который уверен в своей добыче. Ветер слегка шевелил его кудри, солнце подсвечивало профиль, делая его почти киногеничным. Он знал, как выглядит. Знал, какое впечатление производит. И использовал это без зазрения совести. Девушки сидели на лавочке под старым деревом, на котором уже распустились маленькие клейкие листочки. Они о чём-то говорили, и Кейли смеялась — тихо, застенчиво, прикрывая рот ладошкой. Мэри сидела рядом, положив голову ей на плечо, и улыбалась. Они выглядели так гармонично, так естественно, что Алан на мгновение замер. Потом он шагнул вперёд. — Миледи, — произнёс он, и его голос звучал мягко, почти бархатно. — Не хотите познакомиться? Я Алан. А вы?.. Кейли, услышав голос, отвлеклась от разговора с подругой. Она подняла глаза — большие, карие, с длинными ресницами — и увидела перед собой парня. Красивого. Уверенного. Улыбающегося. Её сердце почему-то пропустило удар — тот самый глупый удар, который всегда случается в такие моменты. Она колебалась секунду. Потом вспомнила слова Мэри: «Ты слишком закрыта, Кей. Позволь людям впускать тебя в свою жизнь». И протянула руку в ответ. Алан взял её ладонь — маленькую, тёплую — и, слегка наклонившись, поцеловал. Кейли почувствовала, как её щёки заливает румянец. С ней такое было впервые — чтобы парень целовал ей руку. Это казалось старомодным, почти театральным. И от этого — ещё более волнующим. — Я Кейли, — сказала она, убирая руку и чувствуя, как кончики пальцев всё ещё хранят тепло его губ. — А это моя подруга — Мэри. Мэри не проронила ни слова. Она смотрела на Алана с лёгким прищуром, изучая его. Её взгляд скользнул по его лицу — по слишком идеальной улыбке, по слишком расслабленной позе, по глазам, которые смотрели на Кейли как на… добычу? Возможно. Она не была уверена. Но что-то в этом парне вызывало у неё глухое, интуитивное неприятие. Алан протянул руку и ей. Мэри, помедлив секунду, вложила свою ладонь. Он поцеловал и её пальцы. Но она не покраснела. Она просто кивнула — холодно, вежливо, без намёка на интерес. «Откуда он вообще взялся? — думала Мэри, наблюдая, как Алан и Кейли обмениваются номерами. — Что ему нужно от моей девочки?» — Я завтра тебе напишу, — пообещал Алан, пряча телефон в карман. — Может, погуляем? — Хорошо — тихо ответила Кейли, и её голос дрожал от едва сдерживаемого волнения. — Тогда до завтра, — Алан улыбнулся ей — той самой улыбкой, которая, как он знал, заставляла девушек терять голову. И, развернувшись, направился обратно к компании. Кейли смотрела ему вслед, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Он милый, — сказала она, не оборачиваясь к подруге. — Слишком милый, — ответила Мэри, хмурясь. — Мне он не нравится. — Почему? — Кейли наконец повернулась к ней. — Слишком… правильный. Слишком уверенный. Такие обычно что-то скрывают. — Или ты просто привыкла искать подвох там, где его нет, — мягко сказала Кейли, накрывая ладонь подруги своей. Мэри вздохнула. Ей хотелось сказать больше. Хотелось предупредить. Но она видела, как горят глаза Кейли, как она улыбается — по-настоящему, впервые за долгое время. И не решилась. — Ладно, — сдалась она. — Но будь осторожна, хорошо? — Всегда, — пообещала Кейли, сжимая её руку. А в это время Алан уже вернулся к компании. Его друзья набросились на него с вопросами, едва он успел опуститься на плед. — Ну как? — затараторил Питер. — Как её зовут? — спросил Мервин. — Что она сказала? — подал голос кто-то ещё. Алан поднял руку, призывая всех замолчать. — Спокойно, Курятник, — произнёс он, довольно улыбаясь. — Её зовут Кейли. Подругу — Мэри. Мы обменялись контактами. — И что дальше? — спросил Ричард, сверкая глазами. — А дальше, — Алан откинулся назад, опираясь на руки, — завтра я приглашу её на прогулку. И она согласится. — Уверен? — усмехнулся Мервин. — Всегда. В его голосе не было сомнений. Потому что Алан никогда не сомневался. Он знал, что получит то, что хочет. Всегда. И эта наивная розоволосая девушка, которая покраснела от поцелуя руки, не станет исключением. А где-то на другой стороне парка Кейли, всё ещё чувствуя на пальцах тепло его губ, улыбалась своим мыслям. Она не знала, что только что стала пешкой в чужой игре. Не знала, что её доверие — всего лишь ставка в глупом споре. Она просто радовалась. — Пошли в кафе? — предложила она Мэри, беря её под руку. — Пошли, — кивнула та, всё ещё хмурясь.