Пара для пришельца

      Дин с первого взгляда их возненавидел. Холёные уёбки в золотых костюмчиках. Они походили на тех же владельцев игр, что сидели перед экранами в “Игре в кальмара”, но вместо масок животных, на них красовались дыхательные маски.       Трое совсем разных мужчин и одна женщина.       Жирдяй с пузом как во втором триместре победно хлопнул в ладоши и поднял сжатые кулаки вверх, отчего его костюм так натянулся, того и гляди молния на животе разойдётся. Он выдохнул “Ха!”, словно борец сумо, на которого и походил, но прикид был не тот. Женщина фыркнула и сложила руки на груди. Даже под маской было заметно насколько она старая. Несмотря на фигуру двадцатилетки, от неудовольствия лицо её сморщилось как у тысячелетней вампирши.       — Так, стоп-стоп! — заголосил мужчина ростом ровно с Зануду и тонкий настолько, что стоящий с боку нитзенский учёный мог бы полностью его заслонить, если встанет спереди. — А где мой? Он ведь должен быть здесь. Он получил разрешение!       — Боюсь, он только что ушёл, сэр, — ответил человек рядом с Занудой.       — Но это ведь всё равно считается?       — Доктор Стэплтон, — подал голос тот, у кого за золотыми очками виднелись вторые — черные и прямоугольные, — пожалуйста, прочтите вслух условия пари.       — Побеждает тот, чья мышка будет находиться в комнате отдыха в этот самый день и час.       — Будет находиться, а не получит доступ, Ямадо, — язвительно заметила женщина и стукнула золотой шпилькой, встроенной в костюм, по полу, будто поставила точку.       — Пошла ты, Амелия, твой вообще сдох.       У Дина вдруг зашумело в ушах. Он отвернул голову. Сел прямо. Эд и Лиам всё смотрели на распорядителей. Слушали разговор.       Дин ничего не слышал.       Алекс.       Возможно, женщина выбрала его. И его здесь нет. Нет, потому что охранник, блять, перестарался.       Или, может, это был Юкио, который не смог адаптироваться.       Или Том, для которого летательная капсула в самом деле стала гробом.       Всё, с ними ясно. “Сдохли” и никаких вопросов.       А вот насчёт Гейба они голосят. Гейба, который сбежал, не выдержав подъёбов Лиама. Гейба, что чуть не плакал здесь пять минут назад, когда рассказывал, что с ним произошло. Что со всеми ними произошло, но ему, кажется, далось хуже всех.       Эти четверо протащили их через всё дерьмо. Ему даже конца и края не было, но и этого им оказалось мало. Они заключили пари.       Даже когда Лиам пытался его задеть, натренированный подколками Яна, Дин не вышел из себя, но сейчас… Он поднял взгляд на жирдяя. Тот улыбался ему, потирая руки как после хорошей сделки, и совсем не ощущал угрозы. Он сказал:       — Я знал, что сиротка не подведёт, как только увидел те часы.       Дин бросил взгляд на циферблат, будто мог смотреть насквозь и прочесть гравировку. Та самая рука перестала ему принадлежать. Она опустилась под стол. Обхватила ножку и…       Силы ему было не занимать, так что стол обязательно бы ударил жирдяя прямо по коленям, но Хрипун был тут как тут. Только его скорость и толчок тяжёлым ботинком спасли мужика от похода к травматологу. То есть, от поездки — ходить нормально он бы вряд ли смог. Прозрачная крышка разлетелась во все стороны словно дробь, и люди бросились в рассыпную.       Он и сам не помнил как оказался на ногах. Перед глазами поплыло, как если бы он резко схватил астигматизм, а свет направленных на него электронов рассеивался как в тумане. Дин был готов получить заряд, (во время ареста его ударили электрошоком), но сейчас должно быть гораздо больнее. Он заставил себя не закрывать глаза.       — Вы что, с ума посходили?! Немедленно опустить оружие! — вдруг завопил жирдяй. — Вы хоть представляете сколько стоило доставить их сюда? Сколько стоила адаптация? Охранники уже убили одного, выстрелив втроём одновременно. Сумма их штрафа что, никого не впечатлила?       — Вы ведь могли пострадать, председатель Хан, — попытался оправдаться один из телохранителей.       — И не пострадал, кстати, не благодаря вам. Удар током для моей мышки полёт стола никак бы не остановил. Похоже, реакция и мозг из всех вас есть только у одного. Как твоё имя? — спросил он Хрипуна, хлопая по мощному плечу мужчины, что мгновенно приосанился.       — Сержант Аластор Грэм.       — Молодец, сержант. Я распоряжусь, чтобы тебе подняли зарплату. А всем остальным — выговор! — снова заголосил он и тыкнул пальцем-сосиской в Дина. — Он только что, одним своим присутствием здесь, заработал мне такую сумму… Вы даже цифр таких не знаете! Чтобы ни один волос не упал с этой головы. Уверен, следующее пари он для меня тоже выиграет.       — Не будем загадывать, — не согласился с ним очкарик и развёл руки словно радушный хозяин. — Что ж, друзья, предлагаю вернуться в конференц-зал для дальнейшего обсуждения.       — Да, здесь мы закончили, — кивнула вампирша, а затем покрутила пальцем в воздухе, ни к кому особо не обращаясь, — и пусть пришлют уборщиков, чтоб мышки лапы не поранили.       Конечно, обуви не было только у них троих.       — И всё равно я несогласен, что моя мышка не прошла, — продолжал спорить Ямада, плетясь в хвосте группы, но его, кажется, никто не слушал.

***

      Дальнейшие посиделки не задались — Эд задумчиво молчал, а Лиам угрюмо делал то же самое. Дин, конечно, мог агрессивно молчать вместе с ними, но вся злость ушла вместе с той вспышкой ярости. Сейчас он хотел только лечь, открыть самую интересную из отобранных книг и сосредоточиться на том, что может контролировать. А если рядом будет Ян переразгадывать его судоку на две звезды, откуда вчера были предусмотрительно стёрты все цифры, то вообще отлично.       Дин перехватил взгляд Зануды как раз после того, как Хрипун едва заметно коснулся его хвоста, уходя вслед за золотой четвёркой, и односторонне зеркальная дверь сомкнулась за их спинами.       — Нахер они приходили вообще? Кто из нас тут, можно было и по камерам посмотреть.       — Ну да, — согласился синий, — но они и раньше вас видели только на экране да в гибернации по прилёту. Наверное, хотели поглядеть лично.       — Пиздец контактный зоопарк.       — Но мы здесь не за этим, — объявил доктор Стэплтон, переводя фокус внимания на себя, выпячивая широкую грудь. — В качестве поощрения и демонстрации щедрости, спонсоры наполнили эту комнату вещами, которые могут вам понравиться: инопланетные книги на английском, тренажёры, зона отдыха, сами видите. Также, раз в неделю, вы можете сделать специальный заказ на одну вещь или категорию вещей, которые вам нужны для счастливой жизни здесь. Естественно, никакого оружия, алкоголя, сигарет и очень дорогих вещей, всё в пределах разумного. В качестве примера: Эд уже получил за своё сотрудничество набор для рисования маслом, гончарный круг и все материалы для изготовления глиняной посуды, а также по его запросу переводятся некоторые нитзенские книги по куоролам. Должен предупредить, что все ваши “подарки” останутся в этой комнате, выносить с собой можно будет только книги. Итак, Лиам?       — Горите в аду, — процедил он и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула, нахохлившись как воробей. Кажется, аж волосы торчком стали.       — Ясно, запишем, что ты ещё думаешь, — интерпретировал Зануда. — А ты, Дин?       — Стол для аэрохокея, — ляпнул Дэвис, особо не задумываясь.       — Ну-у-у, — неопределённо протянул доктор Стэплтон.       — А чё, разве это дорого? Что там жирный только говорил, мол, я заработал ему дохуя или как? Пора выворачивать карманы.       — Дин, немного поскромнее с председателем Ханом, — посоветовал Зануда. — Буквально чуть-чуть, и он даст, что ты хочешь.       — Лады, тогда… дартс, но только не детский дешманский, а нормальный: с электронным таблом, специальным покрытием для мишени и дротиками не из пластмассы.       — Дротики можно использовать как оружие.       — С иголкой против световых мечей?       — Не вешай нам, Дэвис, ты в атаку и с голыми руками шёл, — отбрил Зануда, а Дин закатил глаза так, что будь Ян в комнате — он бы похлопал.       — Блять, значит, посчитайте их и следите, чтобы все оставались на месте. Сколько глаз ща пырятся на нас через экран? Пусть напрягутся. Не всё ж смотреть, как мы спим, срём и трахаемся. Хочу дартс. Скажите Хану, мне пиздец нужен дартс для счастливой жизни.       — Хорошо, мы передадим твои пожелания председателю, — ответил Зануда. — Лиам, как только будешь готов.       — Я сказал — в жопу идите.       — А за него заказать можно? — влез Дин, но доктор покачал головой, тогда он пнул сослуживца под столом. — Не отказывайся, дебил. Пусть голова придумает тебе что-то полезное. Ну всё, я пошёл.       Мужчина сгрёб книги, проигнорировал Зануду, что предлагал дождаться, пока стекло уберут и покинул комнату отдыха. Хрипун, как оказалось, ждал снаружи с той же свитой, что и привела его сюда. Обратно все шли в тишине, осаждённые выговором, а кабан и так никогда особо не болтал. Вот только настрой у Дина был шальной, как тут не доебаться до кого-то?       — Аластор, а, Аластор, интересно, тебе плюшек не дают, за то, что ты трахаешь…       Его молниеносная реакция уже не удивила, и даже с книгами Дин уклонился от руки, что хотела его в стенку впечатать, но здесь мужчина был в меньшинстве — кто-то из охранников толкнул его в спину, а Хрипун схватил за шиворот.       — Слышь, я был мил с тобой…       — Да ладно?!       — Я был мил с тобой, — настаивал Аластор и, приблизив своё лицо на расстояние вдоха, понизил голос до угрожающего шёпота, — но если будешь болтать… у меня палец может дёрнуться на спусковом крючке.       — Знаешь, — ответил Дин, наклонив голову ещё ниже, прямо к чужому уху, — свои пустые угрозы можешь в жопу засунуть. Хан чётко сказал — ни один волос. Так что подумай, что интересного ты можешь мне дать, пока я не дал твоё интересное кому-то ещё. Может, другие и не поняли, а мне точно было видно, что от удара ты синего защищал, уж никак не начальство.       — Кто поверит пиздежу мышки?       — Поверят или не поверят — похуй, но присмотрятся точно. Может, начнут подозревать и вдруг станет очень сложно ускользнуть вдвоём незамеченными.       — Ещё поговорим, — прошипел Хрипун и оттолкнул его.       Дин был более чем доволен собой, а уж реакцией сержанта — и подавно. Зря, он не сделал вид, будто ему по барабану, ибо в слабые места обычно и давят.

***

      Ян, казалось, вернулся ещё более поникший, чем был, уходя, но задал вопрос первым:       — Как всё прошло?       — Дерьмово, — ответил мужчина и, отложив ту самую книгу обложкой вниз, сел на постели, скрестив ноги.       — Да, у меня тоже. Начинай.       Дин кивнул, но начинать не спешил — сначала ужин. Они махнулись подносами без единого слова и разместились поверх покрывала как обычно. Ян вдруг до жути полюбил классическую карбонару с пармезаном и беконом. Хотя раньше она ему казалась слишком жирной, сейчас он с удовольствием облизывал перепачканные светлым соусом губы и выуживал каждый микроскопический кусочек бекона, прилипший к тарелке. Срать он хотел, что это совсем не еда для чемпионов, особенно в последнее время, когда стал качать пресс и ноги чуть ли не больше, чем сам Дин.       Мужчина тоже не отставал, набивая острый цицирани на гриле за обе щёки. Инопланетное блюдо включало в себя длинную соломку, иссиня чёрную и ярко-жёлтую, по вкусу напоминающую болгарский перец и фасоль соответственно, а такого вкусного и сочного мяса, нарезанного медальонами, Дин в жизни не пробовал. Лёгкая остринка оставляла на языке приятное послевкусие и желание попросить добавки. Добавку им, кстати, никогда не давали.       А Ян нос воротил от цицирани, аргументируя тем, что его в университетской столовке дважды в день дают. Попробовав это блюдо в первый раз, мужчина заявил, что подобное он бы и трижды в день ел, на что инопланетянин изобразил очень правдоподобный звук рвоты.       Дин оставил подносы и пустые бутылки из-под воды перед дверью, а после они толкались в тесном пространстве куба перед раковиной, чистя зубы. Хвост Яна то и дело его касался, будто ища поддержки, но стоило пощекотать чёрную пику — синий так сверкнул глазами через плечо, что пришлось поднять вверх руки в сдающемся жесте.       Подсветка сменилась на ночную, создавая обманчиво интимную атмосферу, будто они совсем одни. Но зеркало не давало забыть. Несмотря на это, Ян скинул всю одежду и забрался под одеяло в чёрных боксёрах. Дин даже взглядом его тело не огладил, напротив, вежливо смотря в сторону, ведь и без дополнительной информации было понятно — синий не в настроении.       Он же должен был увидеть брата, как и хотел. Что могло пойти не так?       “Да всё что угодно, в общем-то”, — сам себе ответил мужчина и, откинувшись на подушку, вытянулся под одеялом, скрестив руки за головой.       — Наших трое погибло: один не долетел, другой не адаптировался, а третьего — охранники наши доблесные мочканули случайно.       — Ты в порядке? — спросил Ян, повернув к нему голову, а Дин пожал плечами в ответ.       — Я не то, чтобы с ними дружбу водил, особенно, первыми двумя, но… Это были живые люди, мужики, которым ещё жить и жить. Всегда это плохо, когда кто-то умирает, кто бы он ни был.       — Согласен, на Нитзене каждая смерть — трагедия. Но тех, кто это устроил, я б вальнул лично и без сожалений.       — Да, я тоже. Видел их, кстати. Ну, спонсоров-людей, ваших там не было.       — Серьёзно?! — синий аж подскочил. — Кто они? Как выглядели? Зачем приходили?       — Ну, визитки они мне свои не дали, — ответил Дин и потёр глаза, вспоминая. — Был жирдяй, какой-то там председатель Хан; японец малой, вроде, Ямадо они его звали. Так, ещё баба была старая, Амелия, и очкарик. А приходили они на нас глянуть да пари разрешить. Прикинь? Поставили бабки на то, кто в комнате отдыха будет тусить этим вечером.       — Уёбки, — прокомментировал инопланетянин и тоже откинулся на спину, натянув одеяло до подбородка.       — Ага, жирдяй на мне выиграл кстати, так я в него стол кинул.       — Молодец.       — Да я не попал. Думал, меня застрелят, но пронесло.       — А остальные твои что же?       — Та ничё, двое вроде в порядке, а вот Гейб, это типа мой друг, вообще не очень.       — И что с ним?       Дин выдохнул — лицо Гейба всплыло в памяти. Только казалось, что он бодрячком, подкачался, вроде и не замученный, но глаза — они всё выдавали: красная кайма вокруг, синие мешки да красная сетка сосудов по всем белкам. Мужчина чувствовал, как тот подрагивает, когда положил руку ему на плечо, а в шёпот прорывалось сипение, будто у него ком в горле.       “Я сам себя не понимаю”, — чуть не плача, поделился он, когда другие не слышали, “я ничего не контролирую. Это с ума меня сводит. Я говорю себе, что не хочу, что не стану, и не выходит. Не получается, понимаешь, друг? Будто я не я.”       — Крыша у него едет, — лаконично пояснил Дин и добавил. — У них с его парой тоже не по согласию пошло, но я-то смирился, а он не может, не признаёт. Пытается бороться, понимаешь? А с вашим инопланетным механизмом размножения не то, что нельзя, невозможно бороться. Нитзенец его или в программу свято верит, или тоже на крючке. Короче, трахает его по расписанию. И во время процесса всё ок, сам понимаешь, а как наваждение проходит — начинается пиздорезка, плюс отходА ещё эти.       — Может, ему нужно время?       — Время ему нихуя не поможет, — отрезал мужчина и подумал: “А стоит ли говорить то, что я знаю, учитывая, что всё слушают?”. — Ладно, я скажу, даже больше не для тебя, а для них. Может, они не в курсе, а такая инфа пиздец роляет.       — Ты о чём? — нахмурился Ян и перевернулся на бок, подложив руку под голову.       — Он прошёл коррекционный лагерь.       — Чего?       — Это… Это такая организация для исправления ориентации.       — А разве её можно исправить? Что вообще значит “исправить”?       — Включать гей/лесби порно и током бить.       — Что, блять?!       — Ну, или рвотное давать, а потом тазик на колени и сиди, смотри. Есть ещё коррекционное изнасилование, — продолжал Дин, чувствуя как к горлу подкатывает тошнота. — Это когда насилует человек “правильного” пола.       — Люди, вы чё, больные нахуй?!       — Некоторые — точно да. Странно, что у вас похожего нет, когда такой демографический кризис.       — Да все в курсе, что кризис, и что? Раз живут так, значит, по-другому никак. Тем более у нас на одном материке повсеместно двойной брак.       — Это что за покемон?       — В книжке своей прочитаешь, — язвительно ответил Ян и закатил глаза, увидев чужое удивление. — Я обложку узнал. Читал такую, только про людей, ещё давно. Чё думаешь я такой опытный? Не суть. Ты узнал, кто партнёр моего брата, как я просил? Что он за тип?       — А, да, я узнал — это Лиам. Норм тип, вокруг такого обычно все кучкуются. Даже в учебке не стеснялся быть открытым геем, хоть мы его прессовали с парой ребят. Он не агрессивный, если только речь не заходит о защите мелких, слабых и убогих.       Ян глубокомысленно хмыкнул в ответ, перелёг на спину и заёрзал на месте, задумчиво поджав губы.       — Чего?       — Да странно это. Я и без теста могу сказать, кто нравится моему брату — ботаники всякие. Те, что на вечеринке в углу стоят, пока все пьют и танцуют.       — Не, ну так-то Лиам душа компании, не интроверт, но, может, он дохуя умный? Я вообще его плохо знаю. Лучше расскажи, что там у тебя?       — Мой брат, — устало выдохнул синий и потёр лицо, — с ума сходит как твой друг, только в обратную сторону. Всё болтал, как они с Лиамом друг другу подходят, как он влюблён и даже, что это взаимно.       — Ну, — пожал плечами Дин, — он же всегда был геем, так что в это я могу поверить. Почему бы и нет?       — Меня не это волнует. Он сказал, что… чувствует себя странно.       — Странно?       — Любой из нас буквально способен почувствовать, что внутри зародилась новая жизнь. Это необходимо для выживания нашего вида, так что никакого неведения. Вот только… когда срок маленький — ощущения нечёткие, неопределённые. Я к тому, что, может, он и не в положении, а просто принимает желаемое за действительное.       — Разве проверить это нельзя?       — Да нет у нас никаких тестов на беременность, нахуя, если и так всё со временем станет понятно? Можно увидеть плодное яйцо на УЗИ, но это, вроде, месяц должен пройти, — поделился он и закусил губу. — Хотя, я ни в чём не уверен. Это ведь не обычная беременность. Плюс я ничего не знаю о ваших технологиях, гормонах и других изменениях в теле. Такая беременность будет протекать быстрее или медленнее? Будет ли она видна в анализах крови? И если будет, то когда? Эта неизвестность и неопределённость пиздец с ума сводят!       Где-то в глубине себя Дин сочувствовал его брату, нитзенцу, чьего имени он ещё даже не знал и хотел спросить, но всё это было погребено под мыслью размером с гору, что может превратиться в вулкан в любую секунду. Ян лежал на спине с закрытыми глазами, а его руки под одеялом были сложены на животе. Просто удобная поза или он уже защищает крохотную и беззащитную жизнь внутри себя?       Деторождение — без сомнения самое сложное испытание в жизни, а наше тело такое хрупкое. Дин изменил стиль боя сразу, как узнал, что Ян совсем не того пола, которого казался изначально. Для него удар в живот мог стоить гораздо больше, чем для любого мужчины.       Он навсегда запомнил это на примере Саввы — старшей девчонки из его приюта. Слышал, что она сцепилась с пацаном из-за территории распространения мета — оба хотели толкать в одном районе. Они матом друг друга крыли, а там и до пиздилки дошло. Он уже пинал её ногами, когда ребята его оттащили. Савва сразу уехала в больничку вместе со своими подружками, что позвали на помощь почти вовремя. В последствии тот парень уехал в наручниках прямиком на нары, на очень долгий срок, благодаря свидетельству доктора в суде — Савва больше никогда не сможет иметь детей.       Она строила из себя победительницу, когда вернулась в приют, но Дин слышал от девчонок, что она, бывает, плачет ночами. Ясное дело. Может, она никогда и не собиралась заводить детей, но тогда у неё хоть был выбор. Тот парень лишил её выбора.       Яна тоже лишили выбора, но в прямо противоположном. Само собой, он наверняка пообещал себе, что не станет сотрудничать, что схватит брата и сбежит при первой возможности, а ребёнка сбросит, как только будет шанс. Но это всё только в мыслях. Как будет в реальности, когда он почувствует в себе новую жизнь, такую ценную в реалиях Нитзена? Так ли легко будет её обесценить для самого себя или руки сами собой будут складываться на животе, оберегая сокровище, которое никто из них не просил?       Дин сглотнул, прежде чем осторожно спросить:       — А что ты?       — А что я?       — Не чувствуешь себя странно?       Ян выпустил едва слышный смешок и ухмыльнулся, скосив глаза в его сторону.       — Для нас обоих лучше, если нет. Хотя… вообще-то это не так. Наше “лучше” — прямо противоположно.       — Что ты имеешь в виду?       — Для меня лучше заиметь плод как можно скорее, ведь если уёбки подумают, что во мне загвоздка, то мой брат пострадает. Допустим, чудо свершилось. Думаешь, что тогда будет с тобой?       — Я не знаю, — нахмурился Дин, — не думал об этом.       — А я думал. Для них это будет успех. Вот только неясно — кто из нас такой молодец? Поэтому они тебя переведут.       — В смысле… к другому нитзенцу?!       — Ага, а как ты и там справишься, то к следующему, и так без конца.       — Не-не-не, это дрочь какая-то. А как же семья? А тест как же?       — Ну, с ребёнком ты видеться будешь, ведь участие отмы в жизни малыша не обязательно, но желательно. А таких, как я, много, поверь.       — Да хуй там, таких, как ты, больше нет. Я уверен, — отбрил Дин и с теплом в сердце отметил и скрытую улыбку в уголках губ, и кончик хвоста, дёрнувшийся на секунду под одеялом, но вслух Ян только фыркнул. — В таких условиях я и одного ребёнка не хочу заводить, а уж клепать как племенной бык — и подавно.       — Ха, как будто им нужно твоё согласие. Посадят в одну камеру с нитзенцем, и он всё сделает по тому же сценарию — кусь и дело с концом.       — Раз так, то я уже знаю, что он будет делать, и не подпущу его близко.       — Когда-нибудь тебе придётся поспать. Невозможно всё время быть на чеку.       — Тогда я что-нибудь придумаю.       — Не придумаешь, тебя просто заставят и всё. Чтобы торговаться, нужны деньги или товар той же ценности. У тебя ничего нет, — постановил Ян и отвернулся на другой бок. — Спокойной ночи.       Кажется, он сразу засопел, слишком утомлённый гнетущими мыслями, но Дин напротив — долго лежал без сна, всё ворочался, не в силах найти удобное место. И даже хвост, что обыкновению обернулся вокруг его ноги не мог успокоить, как и прижавшийся следом инопланетянин, который сначала закинул на него руку, а потом и вовсе перелёг с подушки на грудь. Тогда мысль, простая и чёткая, влетела в его голову как жар-птица, готовая расплавить его ледяное уныние, такое желанное избавление после стольких часов без сна.       “Ян не совсем прав. Да, у меня ничего нет. Кроме самого себя.”       А ведь только сегодня Дин узнал, что это не так уж мало.