Проклятие Безликого

Около двух тысяч лет назад, когда Архипелаг Тунлу был еще полноценным островом суши, на нем стояло великое государство Уюн. И правил в нем некогда молодой Наследный принц Бай Усянь. Эпоху его правления принято называть пиком могущества и процветания, что, конечно же, не могло не вызывать приступы завести у соседних государств на материке. Но, как известно, за поднятием всегда следует падение. Однако в истории государства это было неминуемой гибелью. Жители города уже давно начали чувствовать неладное. Все началось со вспышки оспы, которая унесла жизнь почти половины населения острова, в том числе и царскую семью. Уровень воды с каждым годом поднимался, земля шла ко дну — это понимали все. Но приблизил смерть цивилизации вулкан, который находился в самом сердце острова. Вулкан Тунлу. На протяжении двух лет из него ежедневно повалом шел дым. Иногда из жерла вулкана извергались и каменные породы с тонной пыли. Но государь всячески пытался бороться с последствиями и в итоге принял непростое решение покинуть остров. За считанные месяцы он построил огромные корабли, способные вместить в себя все население, а помогал с реализацией этого тяжелого проекта верный наставник Бай Усяня — Мэй Няньцин. Он, как сейчас помнил, их последний диалог в прошлой жизни. Разговор пропитанный ненавистью, ядом и отчаянием. В то время три других советника при молодом владыке пытались донести до Его Высочества мысль о том, что ничего не выйдет и лучше спастись самим, пока не поздно. Они всячески мешали проводить переговоры между четвертым наставником с государем и материком. Прошедшие несколько лет сильно отразились на здоровье Бай Усяня. Из-за постоянного напряжения и давления, он начал медленно сходить в ума. А после перенесенной им болезни правитель и вовсе обезумел. Самолично принимал необдуманные и не обговоренные решения, дерзил и ни во что не ставил своих наставников, но последней каплей стало убийство. Это произошло на пике вулкана. Мэй Няньцин полдня ходил по поручениям и не мог найти ни государя, ни других наставников. По наводке придворных он осмелился подняться в самую опасную зону, какого же было его удивление, когда он увидел своего ученика. Весь измазанный копотью и пылью он, в припадке истерии, ходил у самого края жерла. — Ваше Величество… — наставник неуверенно подошел к своему покровителю, он хотел было отдернуть того за рукав, но от него немедленно оттолкнулись, отступая еще ближе к точке невозврата. — Посмотри. Посмотри на меня! Ну что, дорогой наставничек, я все еще твой любимый принц?! — Бай Усянь вытянул в стороны свои худые руки, будто демонстрируя испорченные одеяния. — Ваше Высочество, меня больше волнует не ваш внешний вид, а здоровье. Вы… — Ооо, ты ведь не думаешь, что этот недостойный сошел с ума? — перебил наставника ученик. — Что только что просто так сбросил твоих друзей в жерло вулкана? — Они мне не… Что вы сделали? — накативший ужас нельзя было ни чем прикрыть, но люди уже умерли, а государя нужно было спасать. — Вы знаете, я всегда на буду на вашей стороне, но… — Нет же! Ты осуждаешь. Ты ненавидишь. Хотя какая разница? Ха-ха, — Бай Усянь залился безумным смехом. Неврит лица заставлял один уголок его губ безудержно дергаться. Такая гримаса с полу смеющимся, полу плачущим лицом пугала Мэй Няньцина даже больше, чем алые язвы, уродующие аристократическую кожу ученика. — У нас всех одна судьба - смерть. Смех оборвался. — Нет! Я не позволю этому случиться и сейчас же устрою все сам. Поплыву на материк, закажу нужные материалы для кораблей и найду нам новый дом. — Катись куда хочешь. Хоть к самому черту, - зло выплюнули тому в ответ. - Ты бесполезен и глуп. Ты мне не нужен, — голос Наследного принца стал хриплым из-за крика, а тон ледяным, способным заморозить сам очаг вулкана. Впоследствии именно этот голос слышали немногие из тех, кто удостаивался встречи с Белым бедствием перед своей смертью. Владыка явно не осознавал свои действия, он был движим лишь импульсом, безудержной ревностью, ведь слушали не его, могущественного государя, а этих нарциссичных старых хрычей. Наставник всегда был его верной опорой, был на его стороне. Но его учитель всегда прислушивался мнения других советников. Но теперь его не сможет остановить никто. Больше они ничего не говорили друг другу. Бай Усянь выдохся и тяжело опустился на землю, а Мэй Няньцин, хоть разумом и понимал, что слова душевнобольного человека нельзя принимать близко к сердцу, ведь после припадков они всегда вместе спокойно прогуливались по берегу, смотрели на море или пили чай за беседой во дворце, все равно не смог вынести вида того, во что превратился его красивый и амбициозный Наследный принц. Тогда он покинул остров. И вот, судный день настал. Вулкан оставался безжизненным вот уже несколько дней, когда внезапно рано утром раздался грохот, что перебил стекла у домов в округе. Не прошло и пары часов, когда ближайшие к горе города, как и сам дворец были похоронены под лавой. К этому времени первые корабли уже начали отплывать с тогда ставшими бездомными гражданами некогда самого процветающего и развитого государства. Его Высочество Бай Усянь внимательно следил за эвакуацией. От жара, исходящего от лавы, которая с каждой минутой прижимала их к берегу все больше, у государя плавилось лицо, а язвы, оставшиеся как воспоминания о перенесенной им болезни, начали снова кровоточить. Он пытался ускорить процесс расположения людей на кораблях, когда с моря раздались залпы и звуки ломающейся древесины. Несколько королевских кораблей окружили полдюжины суден соседних государств. Они кружили над бедными людьми, как стервятники над трупами. Дождавшись падения государства, они хотели стереть все напоминания о его существовании с лица Земли. Ни рыдания, ни мольбы о пощаде не смогли предотвратить утопления и гибели сотен тысяч человек. Крики боли государь мог слышать повсюду. Неважно где, в море или на суше, всех ждала смерть. Обезображенное опухшее лицо государя скривилось в гневной гримасе, однако кончик его губ нервно дергался, отдаленно напоминая неуверенную полуулыбка, что придавало образу еще большего ужаса. Не желая более слушать или видеть то, что сталось с творением его жизни, Бай Усянь подошел к краю пирса, от которого совсем недавно отчалили уничтоженные корабли. Лава была совсем рядом, хватило бы и часа, чтобы она добралась до самого берега. Но государя это больше не волновало. Он проиграл эту битву с судьбой, но покоряться ей не собирался. Несмотря на вцепившиеся в его платье руки страдающих подчиненных, он с отрешенным видом и проклятиями на губах погрузился в воду, отрекаясь от ответственности, отрекаясь от всего мирского.

***

В тот месяц Мэй Няньцин все еще пребывал на материке и искал убежище для будущих беженцев. Когда же обусловленная дата переезда прошла, наставник начал беспокоиться. Он денно и нощно ждал какой-либо весточки. Но прошла неделя, другая — ничего. Тогда Няньцин лично поехал в главный портовый город, чтобы обо всем разузнать. Когда же ему сообщили о полном уничтожении острова, мужчине показалось, что вместе с этим клочком земли на тот свет отошла и часть его души. То, что росло на его глазах, поднималось из пыли, было обращено в пепел. Стоит ли говорить, что он чувствовал на себе неподъемный груз вины? С тех пор каждую ночь ему снился один и тот же кошмар, где его любимый ученик в тошных стенаниях, как самый настоящий демон, обрекает своего учителя на вечные муки вместе с ним. За то, что наставник и главный советник предал государство, предал своего принца. Проходили десятилетия затворничества в храме. Мэй Няньцин уже начал догадываться о правдивости всех проклятий, как только понял, что ни на год не постарел со своего тридцатилетнего возраста. Когда же до него дошел слух о Белом бедствии, все встало на свои места. Его принц и правда проклял своего советника, как и самого себя. Обрек на вечные скитания в бренном мире, где они стали чужаками. Суша, которая для одного стала запретным местом, для другого служила убежищем от неминуемой расправы. Наставник не желал видеть, кому теперь принадлежало море, поэтому схоронился в самой глубине материка. Однако спустя тысячи лет, он все же приблизился к морскому берегу и постучался в ворота нового могущественного государства. Сяньлэ.

***

Инь Юй, обеспокоенный суматохой на корабле, не сразу разглядел в тумане черную глыбу, к которой они подплывали все ближе и ближе. Это место казалось человеку за штурвалом знакомым, будто они здесь проплывали совсем недавно. Да только вот по пути к Призрачному городу такой горы не было и в помине. Это он мог сказать точно, ведь даже с закрытыми глазами мог проложить путь по карте до дома. Некоторые матросы тоже заметили странность здешней местности и начали поднимать панику. Капитан и Мэй Няньцин отвлеклись от погружения в прошлое бывшего наставника Наследного принца Уюн и спустились на палубу, где царила полная неразбериха. — Капитан Хуа Чэнчжу, кажется этот никчемный Инь Юй заблудился и увел корабль с маршрута. Двое вошедших не обратили внимание на оклик и сразу же принялись рассматривать горизонт. Не успел Хуа Чэн и проглядеть сквозь легкий туман скалы, как человек рядом уже заключил наглядный вывод. — Мы вернулись в архипелаг, — немного помолчав, Мэй Няньцин все же добавил. — Точнее, нас вернули. В этот раз в архипелаге Тунлу было шумнее обычного. Вместо соблазнительных серенады теперь отовсюду раздавались лишь отдающиеся звоном в ушах крики и лязгающие шипящие звуки сирен. Впереди происходила какая-то борьба. Однако капитан корабля с алыми парусами был не против встретиться хоть с самим дьяволом местных земель, с самим Безликим. Но, вопреки ожиданиям, никакого корабля впереди не было. Все действо происходило на одном из берегов Чешуйчатого острова. Вместо сирен здесь сражались морские чудовища, отличающиеся по своему виду. Некоторые были похожи на тех, что Хуа Чэн видел в детстве при атаке пиратского судна приспешниками Безликого. Другие были больше похожи на русалов или гибридов людей и рыб. Они атаковали из воды и злобно шипели на монстров. Хуа Чэн уже взял штурвал в свои руки, поэтому, не отворачиваясь от бойни на берегу, он лишь сухо повелел. — Один залп по берегу, — в память о Хэ Сюане. Приказ тут же было исполнен. Русалы моментально скрылись из виду, а берег в то же мгновение превратился в кровавое месиво из песка и гнилой плоти. — Кем он был? Капитан разозлившись цокнул. Он ненавидел, когда Мэй Няньцин вот так подкрадывался и бессовестно спрашивал о чем-то личном, не ведая границ дозволенного. — Одним моим давний знакомым. — И что же с ним стало? — Полагаю, он был пущен на корм рыбам, как и все люди, которых я знал тогда, — с напускным безразличием и все тем же недовольством сказал Хуа Чэн. О себе он мало что рассказывал, как впрочем и наставник. Они не интересовали друг друга как люди. Еще совсем недавно на этом же месте команда корабля нашла полуживого русала неземной красоты. Была ли между этими событиями связь? Возможно всем этим монстрам нужен был тот русал? — Капитан, капитан, эти рыбы, они подплывают к нам! С палубы вновь послышались шумные разговоры. И Хуа Чэн вновь вручил штурвал Инь Юю, который, как всегда, был около своего капитана. Корабль облепили русалки. Они не были похожи на Цинсюаня — русала, которого они тогда подобрали. Это были скорее родственники сирен. По большей части мужского пола. — Мы не понимаем рыбьего. Проваливайте, иначе и из вас сделаем пушечное мясо! — Так ты поступаешь со старыми приятелями? Голос, казалось, раздавался по ветру. Русалы за бортом притихли и скрылись в темной мгле моря. Через мгновение толпа матросов на корабле расступилась придушенно ахая и охая. Из ниоткуда на палубе возник высокий мужчина. Весь в черных тяжелых от воды одеждах, с мокрой длинной кипой волос и серой, как пепел, кожей. Он неспеша подходил к человеку в одежде на контрасте яркого цвета и нельзя было точно определить жив ли он был или мертв. — Что ты делаешь в этом богом забытом месте? Голос загадочного человека был по-прежнему тих. Глаз своих он не поднимал и волосы не заправлял. — Свистнешь, ветер и подует, — обреченно вздохнул на его речи капитан корабля. — И как тебя нелегкая принесла? Сам-то чего здесь забыл? Не Ши Цинсюаня ли искал, Хэ Сюань? Человек в черном поднял голову на обращение. Из-под сведенных узких бровей сверкнули золотистым цветом глаза. Хэ Сюань больше не был человеком, об этом говорил и нездоровый цвет кожи, и ненормальный цвет глаз. — Он мне больше не нужен. Хуа Чэн уже давно начал догадываться, что случилось с его старым знакомым. Он понял это примерно тогда же, когда первое несанкционированное торговое судно было утоплено таинственным демоном Черных вод. Сначала все подумали на Безликого, но вскоре выяснилось, что таинственный демон имел свои мотивы. В отличие от бедствия в белых одеждах, Черновод оставлял выживших, которым приказывал объявлять о своих правах на территорию в Черных водах. С тех пор эта территория в открытом море оставалась неприкосновенной. Однако было на свете существо, что не чтило границ и безнаказанно их нарушало. Это был сам Безликий. Он постоянно засылал в воды Хэ Сюаня «казачков», которые шпионили и нарушали порядки. У Черновода с такими, как он, был разговор короткий. И старший брат Ши Цинсюаня проверил это на собственном хвосте, который теперь гнил в бесконечных тюремных лабиринтах его владений. — Я пришел убить Его. И ты мне в этом поможешь. Поиски важного сердцу капитана человека превратились в настоящую запутанную историю длиной в тысячи лет. И сейчас ему предстояло дойти до победного конца. — Что ж, выбора все равно нет, — не удивился нежданному союзу Мэй Няньцин. — Безликий Бай уже нашел нас. Матросы на палубе встрепенулись от ужаса. Все начали расчехлять сабли и доставать ножи. Сам же капитан стоял неподвижно, скрестив руки на груди и прислушиваясь к спокойным шорохам волн. Его глаз был закрыт, алый камень на сабле слабо мерцал, готовый к бою в любой момент. Долго ждать не пришлось. Уже совсем скоро из тумана показался белый облик огромного корабля с белоснежными парусами. По его виду нельзя было и предположить, что он несет только смерть и траур. Раздались жуткие крики монстров и уже совсем скоро они начали нападать отовсюду, будто и не зависели от корабля. Хуа Чэн пытался разглядеть Безликого, но все попытки были тщетны. Белый корабль кишил морскими тварями, как и его собственный на тот момент. Сабля Эмин безжалостно рубила гнилую плоть направо и налево, пробираясь к Хэ Сюаню, который сейчас дрался голыми руками. Впрочем это у него выходило на славу, острые когти с легкостью разрывали плоть, а клыки дробили шейные позвонки, как скелеты мелких рыбешек, которых он ел на перекус. — Черновод, остаешься здесь за главного. Ответа дождаться сбежавший капитан так и не успел. Когда плотный туман накрыл корабль, Хуа Чэн понял, что здесь что-то не так. Если бы Безликий хотел их убить, он бы это сделал. Зачем посылать кучу своих марионеток, которые ему и царапины не смогут нанести? Тогда стало ясно, что это был всего лишь отвлекающий маневр. Но от чего? Что он хотел провернуть за спиной Хуа Чэна на горе Тунлу? Знал ли он о том, что капитан ищет Се Ляня? Знал. Безликий все знал. — Ваше Высочество, где вы?! — кричал капитан в туман. Его шлюпка пыталась рассечь водную гладь как можно быстрее, но судно ускоряться отказывалось. Ветра не было. Он отчетливо слышал в голове тихий голос Се Ляня. Чувствовал, что тот совсем близко. Возможно это были проделки Безликого и Наследного принца здесь не было, но Хуа Чэн не хотел рисковать. Если он встретит Бая — то будут последние минуты существования этого Белого Бедствия. Капитан уже подплывал к главному острову, когда на его вершине мелькнула белая тень. — Ваше Высочество? С такого расстояния было невозможно разглядеть. Но длинные темные волосы и белая одежда сводили мысль к давнему образу божественного Се Ляня. Хуа Чэн поспешил на вершину горы Тунлу. Ему пришлось пробираться к вершине через горы трупов. Сотни монстров и сирен, также ползущих на вершину, говорили о том, что дьявольский вулкан скоро пробудится. Вскоре, уже на подступи к кромке жерла Тунлу, раздались сдавленные крики и сипения. — Остановись! — Хуа Чэн на уже подкашивающихся от напряжения и долгого бега в гору ногах отмахнул от лица несколько налипших на лоб прядей, чтобы освободить обзор на неведанную картину. Прямо перед ним Безликое бедствие выпрямило свое длинное сухое тело в белом погребальном костюме с широкими рукавами. Он не отпустил свою, до сих пор трепыхающуюся ношу, но и не продолжал движение. Казалось, фигура остолбенела и превратилась в каменное изваяние. Тогда капитан обратил внимание на жертву бедствия. Слух не обманул его. Голос и вправду принадлежал растерянному до крайности и напуганному Наследному принцу Сянь Лэ. — Ваше Высочество… — не веря сохранившемуся глазу, Хуа Чэн хотел, не медля, отрубить руки наглецу и спасти некогда бывшего человеком существо в его руках. Проклятая сабля вновь оказалась в руке, но неожиданно призрачное тело пришло в движение. Голос резкий и яркий, по-видимому, принадлежащий молодому человеку, отстраненно звучал из-под белой маски с полуулыбкой на лице. — Собиратель цветов под кровавым дождем… Он такой же, как я, Сянь Лэ. Слова прозвучали в гробовой тишине. Ее нарушил лишь звон закаленного металла пронзившего застывший воздух. Кончик лезвия проскользил в сантиметре от маски Безликого. Мгновение и он оказался дальше доступного Хуа Чэну. Не обращая внимание на боль в ногах, как его провозгласили, «Собиратель цветов…» продолжал наступать резкими выпадами. Плавные быстрые перемещения эфемерного тела раздражали и придавали еще большую ярость. Лица Се Ляня больше не было видно, лишь блеск от перламутровых чешуек хвоста иногда отсвечивал лунным блеском на тусклых камнях горы. Земля начала дрожать под ногами, сначала капитан подумал, что это лишь игра разума и его мышечной боли. Потом же гора начала расходиться, разделяя фигуры в белом и алом по разные стороны. Хуа Чэну пришлось отступить на пару шагов назад, чтобы не провалиться. Но гневным взглядом он мог преодолеть это расстояние в мгновение, чтобы показать Баю, на что способен «такой же», как он. — Не смей его трогать! Ты, отступник человеческого рода! На другом конце расщелины явно происходила отчаянная борьба. Но что может полурыба против могущественного демона, когда все конечности русала стягивали проклятые канги. Сознание русала давно помутилось из-за нехватки кислорода. — Демон демону рознь, стало быть… — Безликий лишь крепче сжал волосы на макушке Се Ляня и приблизился к его уху, — Тогда, может, ты на своем примере докажешь, что даже такое зло как он и я, могут выбрать добро? Всего секунды не хватило, чтобы эти слова смогли умолкнуть. Всего секунды не хватило, чтобы лезвие опаленное алым пламенем сбросило с плеч голову Безликого монстра. Всего секунды не хватило, чтобы найденное божество из детства смогло оказаться у Хуа Чэна в руках. Всего за секунду самый светлый и добрый человек на его памяти вновь утонул во тьме, как и много лет назад. — Уничтожу! Рев, казалось пронзил сами небеса, когда, подобно молнии, демон со всей ему доступной силой света раздробил поверхность горы головой другого демона. Такой же молнией расцвела маска с полуулыбкой, полуплачем. Безликий оставался недвижим. Его миссия была завершена. Он продолжил род зла, который сам и породил на этот свет. Уже ничего нельзя было вернуть. Бедствие вновь явило миру жестокость, оно само было олицетворением этой жестокости. — Видишь, маленький демон. В конце концов, все всегда остаются одни. Так было и так будет. Не успел последний звук из-под маски прозвучать, как тело Безликого отбросило ужасающим своей мощью ударом на сотню метров вниз по склону.

***

— Черти б вас всех побрали! — грязно ругался Мэй Няньцин, пробираясь сквозь непроходимые дебри и тьму трупов по склону горы. Сам он мало чем отличался от трупа утопленника. Служитель храма забрался в запасную шлюпку, как только рыбный друг Хуа Чэна расчистил палубу от гнили. Но не успел он и доплыть до берега, как его лодку опрокинули сирены, чуть не утащив на дно морское. К его счастью, достаточно было использовать лишь одно простенькое заклинание света, которое было припрятано у него в рукаве, чтобы эти назойливые твари отстали. До суши ему пришлось добираться вплавь. И впервые за почти два тысячелетия, Мэй Няньцин почувствовал себя самым дряхлым стариком в мире. Однако, когда земля под ногами задрожала, все проблемы отошли на задний план. Впереди был неизвестно в каком состоянии Хуа Чэн и, возможно, его бывшие ученики. Ученик. Для Бай Усяня он никогда не был хорошим учителем. Ослепленный молниями, что били в верхушку горы, настоятель храма не сразу заметил белое пятно у ее подножия. Одеяния были изорваны острыми камнями и смешены с грязью. Мэй Няньцин не сразу распознал человека в них, да и человека ли? Когда догадка поразила его, он не смог сразу определиться отпрянуть ли и убежать или наоборот подойти ближе. Он осторожно, чтобы не потревожить раны, убрал с лица спутанные черные пряди и с ужасом обнаружил, что темные беспросветные глаза безмолвно смотрят в ответ. Отсутствие ужасающей маски обнажило еще более уродливое лицо, лишенное всяких эмоций. Шрамы от язв не зажили и спустя тысячелетия. — Как же все могло этим кончиться… — будучи в ступоре, еле слышно прошептал наставник. Не так он хотел встретить своего Наследного принца спустя столько веков. Руки советника сами потянулись к знакомому лицу и, несмотря на пугающие шрамы, нежно погладили его контуры, которые совсем не изменились с тех пор. Эти черты лица как будто принадлежали все тому же величественному юному государю, а не безликому убийце. Кожа была ледяной, щеки впалыми, а глаза, оттенены глубокими синяками. Можно было подумать, что Безликий Бай мертв, но медленное движение губ развеяло эти сомнения. — За свою жизнь я видел все виды штормов и волн, но никогда штиль, — они понимали, для них все правда кончено. Время, отведенное им, уже давно прошло, еще когда государство Уюн не было превращено в эти бездушные выжженные скалы. Его нельзя повернуть вспять, нельзя забыть многовековые обиды, нельзя понять недосказанность. Все, что может сейчас для них сделать Мэй Няньцин, это лишь разрушить их личное проклятье и наконец-то подарить морю свободу. — Я бы о стольком хотел поговорить с тобой, но, боюсь, что уже слишком поздно. Хватит с нас, хватит с тебя. Может, прощения мы и не заслужили, но покой… Бывший наставник не моргающим взглядом уставился на рукоять меча, что торчала из-за тугого пояса. Фансинь, отданный ему перед отправлением на материк, с тех пор никогда не покидал ножен. Лезвие неохотно поддавалось и выходило на свет. Металл уже не был таким сияющим и острым, как прежде, но все же смог поцарапать ладонь Мэй Няньцина, руки которого начало нещадно трясти. Отрешенность Безликого его только расстраивала. Никакого сопротивления, никакой надежды.

***

Для Хуа Чэна время стало бежать с неземной скоростью. Как только силуэт русала скрылся в жерле древнего вулкане, он помчался к подножию горы, чтобы отыскать вход. Окружающий же мир пришел в движение. Землетрясение не унималось ни на минуту, порывы ветра срывали нагорную растительность с корнями, в воздухе неприятными свистами и дикими криками верещали сирены. Неужели проклятье горы Тунлу спало? Тогда что же случилось с Се Лянем? Неужели он также сейчас страдает? Отсутствующий глаз капитана обдало жаркой болью. Сабля под пальцами казалась раскаленной до температуры солнца, но мужчина ни на мгновение не замедлялся. Начался прибой и маленькую щель в горе могло в скором времени затопить. — Ваше Высочество! С горы сошел оползень и по страшному грохоту стало ясно, что вулкан разрушается. Хуа Чэн уже почти потерял веру, когда, не веря своему зрению, увидел тоненькую подрагивающую в полупрозрачной ткани фигурку, которая на полусогнутых ногах пробирался по стене к выходу. Ногах! — Ваше Высочество, я здесь. Сам Се Лянь почти не воспринимал внешний мир. Его оглушил удар о землю, и до сих пор мучила адская боль в конечностях. Он боялся раскрыть рот, потому что непременно бы закричал. Но внезапно его легко оторвали от пола и уже через мгновение другой мужчина бежал с ним на руках к полосе света в кромешной тьме пещеры. На прибрежном холме они смогли остановиться и отдышаться. Се Лянь неуклюже упал на колени и принялся растирать свои вновь обретенные ступни, с которыми за такой продолжительный период времени разучился обращаться. Капитан же, бросив один взгляд на приближающуюся к ним шлюпку, принялся снимать с себя верхнюю одежду и укутывать в нее принца. — На корабле есть плед, позже найдем и что-нибудь на ноги. Как вы себя чувствуете, ничего не болит? Прошло всего ничего, но мир координально преобразился. Сзади все еще рассыпался в пыль многовековой вулкан, волны же стали мерно омывать берег. А на песке, на песке были сотни живых людей. Людей, которые, как и Се Лянь, пытались заново учиться ходить. — Хун… Хун-Эр? Нет, Хуа Чэн. Это ты? Наследный принц обратил внимание на своего спасителя, внимательно рассматривая его лицо, которое находилось совсем близко. Се Лянь взял его в свои ладони и пристально вгляделся в глаз, узнавая того маленького покалеченного мальчика из прошлого. — Это ты сохранил мою бусину? Радости Хуа Чэна не было предела. Он обхватил запястья принца и принялся целовать их, куда только могли достать его губы, не обращая внимания на песок и кровь от царапин. — Да, это я, Ваше Высочество, можете звать меня просто Сань Лан. — Сань Лан? Так ты был третьим ребенком в семье?.. Но что стало с твоей саблей, — внезапно прервал сам свои размышления Се Лянь. Инкрустированный камень в рукояти сабли почернел и расплавился. Лезвие потемнело и перестало отливать серебром. — За чудеса надо платить, гэгэ. Мы свою цену уже отдали. Я вас донесу, нужно по-скорее добраться до лодки и найти способ перевести людей на материк, — так Эмин, когда-то грозное оружие капитана корабля было погребено под песком и камнями на забытом вскоре острове с многовековой историей по середине бескрайнего моря.