Говорят, под Новый год...

Иван       Людей часто спрашивают, хотелось бы им что-то изменить в уходящем году. И добрая половина отрицательно качает головой, мудро ссылаясь на то, что всё прошло по задуманному плану, а если что и реализовалось не по задумке, то пошло на пользу, делая сильнее и врачуя натуру. А вот я бы хорошенько подправил свой прошлогодний план.       До чистого листа!       Во-первых, не взял бы кредит для лучшего друга, свалившего в туман с деньгами, оставившего меня, оказывается, совладельцем разваливающегося частного предприятия по… — уже неважно. Банкротство влетело мне в копеечку, но всё лучше, чем оказаться за решёткой лет так на десять. Во-вторых, не стал бы сближаться с мелким засранцем Сержем, утверждавшим, что он больше и ближе любого лучшего друга. Но по всей своей сучьей сути оказался он чисто Сирожей. Когда в меню коллекторов запахло жарким из меня, совершил раздел имущества, рассудив, что уж лучше ему самому пропасть из моей жизни, чем пропадёт добро. При том что из совместно нажитого у нас с ним — лишь воспоминания о неудачном опыте высоких отношений. В итоге мне «по-братски» оставили мои ещё невыплаченные банку стены, встроенный холодильник, плиту и шкаф-купе с изрядно поредевшим гардеробом. Мой недолгий, но расторопный сожитель вынес всё, что по габаритам проходило в дверной проём. В том числе и мой компьютер. В электронных мозгах последнего был сохранён проект, над которым я трудился полгода на своей основной работе. Где были мои мозги, когда связался с очевидным содержанцем, лучше не вспоминать, а сам я на момент сержоисхода находился в трёхдневной командировке. Так что времени на «переезд» у парня было предостаточно.       В результате потери рабочих файлов я огрёб увольнение с волчьим билетом по трудоустройству. Руководство расстаралось так, словно я им все дороги в жизни перешёл, да не просто, а с пустыми вёдрами, гоня перед собой табун чëрных котов. Когда намекнул, что если мне выдадут из архивов мой же план проекта и текущие отчеты, то за две недели я восстановлю всю работу — обиделись ещё сильнее. Будто это я их, а не они меня только что кинули. Будто это им, а не мне придётся долго подниматься в нули для нового старта. Хотя очевидно, что логичнее и проще было бы спутать мне входную дверь с окном студии на двадцать первом этаже моей ипотечной бездны. Уверен, что потом компания использовала моё предложение и всё себе бесплатно вернула. Зарплата за почти полный месяц работы пошла, видимо, в счёт возмещения морального ущерба.       Понимаете, Серж ждал на Новый год поездку к тëплому тропическому побережью, а я предложил тихий домашний ужин на фоне судебной тяжбы. Но каждый сам назначает себе цену. Сергей мне обошёлся в пожитки, а на сдачу выдали свободу. Завистники на работе, наконец, получили то, о чём мечтали: мои мозги на блюдечке — мой лучший и почти завершённый труд, который обеспечит им пропуск в мир больших игроков и больших инвестиций.       Надо ли говорить, что испыталось в полупустой квартире? Но от отчаяния, как выяснилось, не умирают. На что при этом рассчитывал, и сам не знаю. Хватал все подработки, какие только были. То ли привычка жить во мне сильна, то ли не добрал до полного слома пару баллов, но я вертелся на волнах упрямым обломком двери после кораблекрушения. Под Новый год хороший доход приносили корпоративы, поэтому устроился сразу в три аниматорские фирмы исполнять Деда Мороза. Да хоть чапаевскую лошадь, лишь бы платили, и я бы понемногу гасил долги. Дома только спал, есть приходилось на бегу, а то и вовсе перебиваться одним перекусом в день. На мероприятиях артистов часто и бесплатно кормили, но сей корм коню был лишь для пробежки дистанции шоу. Засим тело стало лëгким, поджарым, резким и играть размеренную вальяжность благополучного волшебника было тем ещё лицедейским достижением. А что — я гордился, и клиенты были довольны. Пить? Многие бы посчитали это выходом в моём положении. Я же старался не злоупотреблять. Чтобы ко всем существующим проблемам не поругаться со здоровьем и сохранить здравый рассудок, а главное, не потерять вкус к искусству винопития. Да и специфика роли была такова, что половина всех заявок были в детских коллективах, а слови внимательный ребёнок за белой бородой Дедушки Мороза добротный перегар — это стало бы концом этой смешной, но очень помогающей оставаться на плаву карьеры.       Новогодние утренники и вечеринки для взрослых праздновались с 15 декабря уже не первый год, поэтому с середины месяца я был занят почти круглосуточно. На сон и восстановление мне хватало пяти часов с душем и сменой трусов. Пока после стирки высыхал один костюм Мороза, я работал во втором. Снегурочки снашивались куда быстрее, не выдерживая такого моего темпа.       Сейчас я курил на безлюдной остановке в эпицентре зарождающейся метели, жалея, что с накладным животом не надел термобелье под дедовские шаровары и приплясывал в ожидании машины со Снегурочкой. Немногим раньше забрал огромный мешок с подарками в пункте выдачи Wildberries, оплаченный по стопроцентной предоплате заказчиками. С моим безусловным везением ждал какого-нибудь катаклизма, но он, видимо, устал меня догонять и отлёживался. Быстро скурив две сигареты в надежде согреться, старательно зажевал запах приторно сладкой мятной жвачкой, оглядываясь, не спалил ли кто «Деда Мороза» за таким хулиганством. Но остановка и в самом деле пустовала, было около семи вечера и уже совсем стемнело. Истерично мигал фонарь над пластиковой полусферой, под которой я плясал. Вдруг справа раздался хрипловатый стон, в полной мере олицетворяющий моё нынешнее состояние: боль и тоска, соединившись, раскроили пространство на лоскуты отчаяния. Обернувшись на звук, увидел заваливающегося с лавки мужика примерно моего возраста, в таком же колоритном костюме с мешком и посохом. А мне мой мешок в такое время из рук выпускать никак нельзя! Он слишком много стоил…       Выдохнул, выругался и пошёл смотреть, в каком состоянии бедолага. Хоть бы не пьяный и не приготовился выблевать весь харч на мой костюм и пока ещё не загубленное настроение.       Подняв мужика из сугроба, наметëнного в угол крытой остановки, усадил его на скамейку и попытался рассмотреть. Даже бороду хотел оттянуть… но она оказалась добротно приделана к лицу и шапке. Цвет был не седой, как положено по канону, а скорее пепельный — ничего так, креативно! Пахло от мужика неожиданно мëдом и молоком с ванилью и ещё чем-то сладким, приятно неприторным. Я растерялся. Значит, реально стало плохо. Не мудрено — пашем на износ. Сунул руку за мобильным — выматерился. Забыл дома! Вот почему Светка не звонит, что где-то собирает пробки и безбожно задерживается. До моего дома десять минут ходьбы, принять решение идти немедленно туда — полсекунды. Дурака не учит ничего! А доброта дурака… это его проклятие на всю жизнь.       Кто-нибудь тащил на себе два мешка, два посоха и мужика примерно своего веса? Повторять не советую! Десятиминутное «одна нога здесь — другая тут и была» вылилось в преодоление, длинною в добрые сорок минут пробуксовки по моим внутренним подсчётам. Но в мою квартиру мы таки завалились в полном смысле этого слова. Руки у меня тряслись, промокли насквозь даже трусы, но надо было торопиться. Сотовый, предательски светивший с тумбы, не выдал ни одного пропущенного. Как так?! Время остановилось? Я набрал Светку.       — Ваня, ты куда вечно летишь?! Я еду-еду! Через двадцать минут буду. Мы успеваем! — кивнул на автомате, выходит, это я перепутал время и рано вышел на остановку.       Сбросив душную шубу, аккуратно промокнул лоб: на восстановление грима точно времени не будет. Не медля принялся раздевать горячего, как печка, бедолагу. Удивительно, но он был сухой и оглушительно пах, как лавка кондитера, аж лизнуть подбивало. Но вовремя взял себя в руки: то, что у меня особые предпочтения, левый Дед Мороз не виноват. Шапка упала сама. С удивлением я понял, что вьющиеся волосы и борода у моего коллеги — его собственные, и в них не таяли серебристые снежинки правильной формы, а просто сыпались на пол. Конфетти! Классная придумка, можно слямзить. Бороду, кстати, если сбрить, то дед и дедом не будет — под ней угадывалось удивительно приятное лицо с правильными чертами, крупным, но красивых линий, носом и полными губами. Ещё хотелось узнать про цвет глаз и имя, чем вообще по жизни увлекается и почему так пахнет… Но я вытряс и это наваждение из башки, как блёстки из его бороды. Уложил «находку» на диван, укрыл пледом. Ноги и руки у мужика были ледяными при общем сухом жаре под кожей. Оставлять одного не боялся, брать всё равно нечего — всë оставшееся мало-мальски ценное живёт по ломбардам. А вот уходить из дома впервые за последние недели не хотелось. Не из-за вьюги. Мало ли что может случиться. Вдруг мужику хуже станет. Трупа мне до кучи…       Свят-свят, как говорила бабушка. Ваня, соберись!       Он — взрослый мужик, слëг от переутомления, которое грозит и мне. Поспит пару часов, глядишь, до моего возвращения сам уйдёт. Я ему приблизительно так и написал в записке.       Сверившись с часами, чертыхнулся. По лестнице торопился, на бегу поправляя шубу, шапку, едва не роняя мешок, а посох засунув… под мышку, два раза его чуть не поломав на повороте и поцарапав парочку дверей. На корпоративе деревопереработчиков долго звать дедушку Мороза не будут, придут сами и подробно объяснят, что ëлочка может не только гореть, но и делать больно.       Снег повалил огромными пушистыми хлопьями, присыпал дорожки, замёл недавние следы прохожих. Хорошо, дорогу знаю как свои пять пальцев. Почти ничего не видя вокруг, добрëл на автопилоте до остановки и стал ждать. Чуда, не иначе, как раз самая пора. А снег всё валил и валил, попадал в глаза, в рот, за шиворот, в какой-то момент я понял, что вообще ничего не могу разглядеть в сердце бурана, а состояние раздражения плавно переросло в тревогу. Кстати, телефон я опять забыл дома на том же месте. Ещё и этот злополучный фонарь, блеснув два раза, окончательно погас, погрузив тёмную улицу и дорогу в полный мрак. Поэтому, как только моргнули фары и посигналили из подъехавшего авто, я сразу рванул к нему, а очутившись в тёплом салоне, с облегчением перевёл дыхание. Но зря расслабил булки.       — Э… вечер добрый, господа, — как воспитанный, поздоровался, бегло осмотрев собравшихся. На передних сидениях обернулись два амбала, запакованные в классические похоронные костюмы и угрожающую наружность. А рядом со мной… Или Светка забыла накраситься, или это мужик. Парень. Худой до остроты, бледный, глазастый. Смотрит с оценивающим прищуром, внимательно и нагло, даже сказал бы пренебрежительно, словно я и ему должен.       — Костя, что с пассажиром делаем? — кто из двух задал вопрос, я не понял, да оно стало и неважно. Очень захотелось на воздух. Взявшись за дверную ручку, попытался её открыть, но блокировка сработала моментально. Чуда не произошло. А я так верил.       — Пассажир, конечно, ошибся транспортом. Но одет он очень подходяще. А ещё я не хочу расстраивать Снегурочку, одна она корпоратив не потянет, так что пассажир… поедет с нами, — мы все трое уставились на пацана. Я, помимо гляделок, ещё и речь заготовил, в которой привёл бы все аргументы в свою не-пользу, а так же набор никогда не срабатывающих убеждений типа «да вы знаете, кто я?!». Но слушать меня, как выяснилось, не собирались. Пакостник сдул с ладони блëстки прямо мне в лицо, и я, не ожидая подвоха (уж лучше бы с локтя в челюсть), глубоко их вдохнул, закашлялся и… потерял сознание. Северин       Даже не понял, почему поплохело. От предчувствия или от негативных, унылых мыслей, забивших голову, как пыль старое фортепиано. Вроде клавиши работают, а звук пустой, глухой, расстроенный. Начал падать со скамейки, куда присел, в холодную тёмную пустоту, как вдруг поймали руки. Тёплые, человеческие, неравнодушные. И неожиданно меня окончательно отключило от мира. А мне нельзя! Спецзаказ — это даже не Кремлёвская ёлка…       Открыл глаза в приятном тёплом месте. Человеческая квартира, скромно обставленная, без тёмных сущностей по углам — значит, люди живут не завистливые, открытые. Простаки. Пару зародышей мха, сосущего энергию, извëл синим пламенем, нечего и намечать тут селиться. Сел на диване, сбросил плед. Болезненное состояние прошло, забота подпитала, как батарейка… Забота и… Вера?!       Первым ощутил, как непривычно лицу. Потрогал — бороды и усов нет. Ёлки-палки! Сначала все разом пожелали, чтобы не старше сорока! Теперь — безбородый Дед Мороз! Молодеть я начинал с первого января, а с наступлением зимы быстро старел, чтобы соответствовать званию Деда. За этот год было слишком мало искренних и светлых желаний, всё больше материальных да корыстных, от того и лимон можно было в чай не класть — и так скулы сводило. Люди, помогающие поддерживать веру в Деда Мороза, шли на утренники как на работу — без радости, без задоринки, без тепла. Сильно пригасла детская вера, еле теплилась. Где тут взять силы, чтобы запустить счастливый Новый Год? В завершение всех неприятностей внук Кощея неудачно посватался к Снегурочке и, получив отказ, по старой дурной привычке девчонку умыкнул. Дед Бессмертный прислал сухое письмо: мол, приезжай в гости, проведи праздник по высшему разряду, внучку и заберёшь вместе с извинениями. Ага, извинятся они, как же, особенно младший. Быстрее самоубьëтся, чем признает свою вину.       Вторым ощущением стало липкое прикосновение тревоги, проморозившее насквозь. Увидел записку, прочёл, улыбнулся. Вспомнил Ванино лицо, немного пощëлкав рабочие каналы — неисправимый простак, в котором не задумано было ни капли злости или зависти. Настоящий русский Иван! Только невезучий — отчего бы?..       Я встал, походил по полупустой гостиной, решил хлебнуть чаю или кофе. До кухни не дошёл — запнулся в прихожей о шубу, мешок и посох. Смотрел на кучу долго, потом схватился за голову. И вы бы схватились, если бы не ведающий ничего человек по ошибке надел волшебный тулуп, взял морозильный посох и сказочный бездонный мешок.       Последние мысли Ивана всё ещё висели в воздухе, он так торопился, что их забыл. Корпоратив деревообрабатывающего предприятия «Золотой ключ», суровые мужики и их суровые дети. Хотя, судя по времени начала, — без детей, а это упрощало. Скоро должна подъехать Снегурочка Света, чай с молоком распивать некогда! В любом случае, праздник — это мой профиль, и масштабы не имеют значения. Надеваю шубу, носки, валенки, хватаю забытый телефон. Скороходы мои, слава всем, больше на два размера оказались, их Ваня не напялил! И бегу на остановку, хлопнув дверью.       По дороге понимаю, что буран разносит остатки сотворённого волшебства: значит, моего непутевого Ваню уже подобрали Кощеевы слуги. Бессмертный не дурак — правила знает, и с человеком ничего плохого не сделает, да и от меня огрести не захочет. Поэтому сначала спасаем человеческий праздник, а потом выручаем Ваню. Интересно, почему так история завертелась? Всё же шло, как обычно. Преддверие нового цикла, предпраздничная новогодняя суета, вся нечисть готовилась к перезапуску ещё на один круг года… Было бы к чему готовиться… Люди перестали верить не только в нас, но и в себя. Волшебные жители теряли силу и очеловечивались, переставали творить чудеса добрые и поучительные. Мне бы ещё так научиться — сдаться и стать человеком!..       Шёл, задумался, споткнулся, упал. Лежу мордой в сугробе, красиво, звездой. Нос, щёки целует свежеутрамбованный ветром наст — вцепился накрепко. Плюс в искусственной Ваниной бороде, нацепленной для антуража, холодно. Попытался подняться да не успел: чьи-то руки вцепились со спины, вздëрнули на ноги, со сноровкой, словно не первый раз брали такой вес. Потом хорошенько встряхнули, как пыльный половик, аж шея хрустнула, надавали по лицу, вероятно, сбивая с него снег, и прилично прокуренным низким голосом кто-то произнёс:       — А Ваня… где?       Только годы выдержки не дали ответить в тон претензии крылатостью рифмы — и не напрасно: второй за вечер мой спаситель, помимо басовитого регистра, имел лицо женское и был, собственно, этой самой женщиной, и скажу больше — Снегуркой.       — Я за него! — выпалил не раздумывая, так как решение это принял ещё в квартире, а сейчас вот озвучил.       — Так-то не рвись. Главное отработай как следует. — Лишних вопросов, которых боялся, судя по всему, мне задавать не будут — вот и славно, врать не придётся! И всё же вид незамерзающей, подогретой и готовой на всех… на всё… ко всему Снегурочки подостудил пыл.       — А дадут рассмотреть и другие варианты?.. — поздно прикрывать рот варежкой — стою отмороженный, глаз не опускаю.       — Размечтался, — не дожидаясь, пока моя храбрость возликует навстречу уверенному спокойствию профи, меня следом за улетевшим мешком затолкали в пожилую «девятку» и, фыркнув движком, помчали прочь, судя по издаваемым авто звукам — в тартарары.       — Ты откуда такой переборчивый? — напарница протянула палетку с белилами. — Румянец сбей, а то скулы, как у скомороха помидорятся — аляповато и отклонение от канона — не Петрушка чай.       Взглянул в зеркало — вот я уже и не канон. Улыбнуло.       — Зато я очень способный, — уверяю девушку, тщательно подкрашивающую губы-свисток и замазывающую синяки под глазами, и всё ещё косящуюся на меня с недоверием. — То есть с опытом… Мадам, вам бы чуточку волшебства… — досматриваю, как она поправляет парик и перематывает косу вокруг шеи вместо шарфа, заканчивая техническую часть вхождения в роль.       — Мадемуазель если что. А ты забавный: «волшебства». Мне бы косметолога хорошего, на которого как раз и зарабатываю. Вот тогда и высплюсь. От недосыпа уже ведёт, а чёс только в середине. Ничего, доберёмся до бара, а там кофе нам поможет. — Она сунула косметичку в расшитую под гжель торбу и перекинула её витой голубой шнур через плечо удачным аксессуаром к серебристой кукольной шубке. — Не боись, старичок, я тоже специалист подмосток! И мы приехали!       Интересно, а сам Мороз может перестать верить в чудо? Видя такое — может. Нет, я не осуждаю, образ жизни — дело каждого, но, коли жива тяга к прекрасному, придётся помочь девушке со сказочным преображением.       Не видя ещё моего косметического волшебства, Снегурка, и правда, в образе стала другим человеком. В походке появилась женственность, лëгкость, глаза заблестели, голос стал нежным, смех — звонким, настроение — радостным. Я даже залюбовался, вплоть до момента, пока не попросил рассказать «Снегурочка, где была?», и она выдала информацию как минимум на две статьи… а в бульварной газете или уголовном кодексе — это как повезёт с кем проснуться. Наваждение живёт на стыке чародейства и реала, жаль, недолго — заканчивается аккурат в момент схождения. Надеюсь, у Ивана там, куда его умыкнули, дела обстоят лучше. Главное, чтобы он мою шубу не снимал и посох не выпускал из рук.       — Ну что, дорогие мои! Да что там дорогие — бесценные! Перед тем как начать отмечать наш волшебный праздник, у меня к вам накопился ряд вопросов, на которые я жду честных и однозначных ответов. И повторяю, я не из налоговой, не переживайте и ничего от дедушки не скрывайте. — Сосредоточенные лица расслабились и бахнули ещё по одной, хотя Минздрав бы предупредил остановиться на предыдущей стопке. — Вы, наверное, не помните, но я, волшебный Дед Мороз, могу быть очень даже строгим. Поэтому не люблю неправду и ответ «нет». Так что на все мои вопросы вы должны отвечать только «да», понятно? Иначе заморожу все ваши счета. Шутка!       Все хором:       — Ясно! — Удивительная солидарность.       — Ай, молодцы! Видимо, очень хотите от меня подарочки на Новый год получить, правильно?       — Да!       — Итак, мой сказочный опрос начинается!       С задних столов последовало предложение договориться насчёт оценки… пропускаю это мимо ушей.       Снегурка хлопает по диджейскому пульту, фоном запускается лёгкая музыка. Подхожу каждый раз к новому участнику, и если на первых вопросах стеснение ещё есть, то на следующих уже руки сами тянулись к микрофону или к моей ненастоящей бороде. При этом бесполезно было объяснять, что я не джинн, и если мне её выдрать, то желания не исполнятся.       — Вы хорошо в этом году потрудились?       — Да!       Генеральный директор хмыкнул и погрозил пальцем.       — Вы много в этот год долби… добились? — декольте юной сеньориты сбило с толку…       — Да!       И не только оно…       — Простите, дедушка слова перепутал.       — Всё равно — да!       — Внучка, тебе бы познакомиться со словом «нет», да и я бы разрешил, — грожу пальцем, коллектив лежит под столом. — Друг друга вы не обижали?       — Да!       — А если надо — то спасали?       — Да!       — По пятницам не много ль пили?       — Н… Да!       — Всегда до дому доходили?       — Да!       — Наутро сразу вспоминали?       — Да! Нет! По-разному!       — Друг друга сильно обзывали?       — Да!       — Зарплату полностью носили?       — Да!       — Врут!       — От жëн заначки «хоронили»?       — Да! — следом за этим «да» послышался хороший такой подзатыльник. А я всегда говорил, что на корпоративе, кроме сотрудников, никого быть не должно, тем более жён.       — Супруги схроны находили?       — Да!       — Начальника вы все любили?       Тут воцарилась гробовая тишина, даже тот, кому я сунул микрофон, только икнул.       — С работы раньше всех уходили? — стою на месте, микрофон передвигая от себя к нему и обратно.       — Почему сразу я?! У меня сплошные переработки!       — Бумагу из ксерокса тырили?       — Я не такой!       — На зарплаты других зырили?       — Дедушка, проходите дальше! — в голосе истерика.       Меняю место дислокации.       — Друг о друге в обед судачили?       — Да!       — Эти слова ничего же не значили?       — Да!       — А теперь хором отвечаем! Вы все — дружные ребята?       — Да!       — И за это выпить надо?       — Да-а!       Наливают каждый себе. Пьют не чокаясь.       — Пропустив за здравие по чарочке! Разбивайтесь поскорей по парочкам! Будем весело смеяться! Но для этого придётся сначала очень крепко поцеловаться!!!       Кто б знал, что главбух засосëт генерального. Особенно удивилась жена шефа. И пока длилась эротическая физкультминутка, я перевёл дух. Оказывается, раскачать взрослых трудно даже с моим опытом. Какая тут вера в волшебство, вера в чудо? Приземлëнные желания, сплошь материальные. Сочувствую Ваньке. Я хотя бы преследую благородную цель, следуя традициям, а он на потеху за деньги скачет — невесело это, даже обидно.       Светка проводит танцевальный конкурс, сама же в нём и побеждает, взяв приз зрительских симпатий. И хотя женская половина зала против, но мужики орут громче, и бутылка шампанского достаётся ей.       Время летит незаметно за фотосессиями со сказочными героями и тостами. Улыбка, словно приклеенная, не сходит с лица. Но чем дольше нахожусь здесь, тем сильнее беспокоюсь за Ивана. Одно радует: новогоднее настроение, как бы его не убивали собственноручно, оно есть и пробивает себе дорогу не ледорубом, а тёплым дыханием. Пугливо и осторожно проходит по залу, заполняя собой свободное пространство, постепенно сближая людей. Остался один конкурс. Эх, берëг для Кощея эксклюзив, но да ладно, гулять так гулять!       Вызываю к себе участника, того самого, который меня послал, всеми фибрами души чувствую — он ждёт реванша. За его спиной Снегурка показывает всем картинку, но так, чтобы сам участник ничего не видел. На картинке изображены наручники, кляп и плётка. Начинаю задавать вопросы:       — Как вы думаете, вам это нужно?       — Жизненно необходимо! — отвечает он воодушевлённо, не ожидая подобной подставы.       Я бы поспорил, но вкусы у всех разные…       — Вам действительно не хватало этого подарка?       — Спрашиваете, с самого детства мечтал! — мужик слишком увлёкся процессом, чтобы обратить внимание на то, как смешки сменились гробовой тишиной.       — А вы будете делиться с друзьями или пользоваться этим в компании?       — Конечно! Толпой веселее! Надеюсь, не сломают!       — Какие ощущения он вам даст?       — Незабываемые!       — Вы предложите своим коллегам приобрести этот подарок?       — Конечно. И детям пусть берут, и родителям.       — А руководителю на день рождения купите?       — А как же! Уже купил. Самый большой. Научу пользоваться лично.       — Так для чего он нужен?       — Начальник?..       — Подарок, — поправляю участника, пока его не уволили.       — Нужен для здоровья и настроения!       Ну, раз нужен, достаю ему для настроения из мешка такой набор… Осознание длится секунды три, потом толпа не выдерживает и начинает рыдать от смеха. Не смеются только трое: я, участник и шеф. Кажется, вскоре подарок, и правда, будет использован по назначению.       Потом разыгрываем два заранее закупленных суперприза. Кофеварку выигрывает жена директора, а микроволновку — секретарша. Я раздаю все подарки остальным работникам: в красной упаковке женщинам, в синей — мужикам. Подозреваю, там без сюрпризов: всё одинаковое. Заставляю взрослых покричать «ёлочка, гори!». С третьего раза Светка попадает в розетку, и ель таки волшебным образом загорается. Прикольная она и упрямая, давно я таких не встречал. Никто так и не узнаёт, что розетка не работает, а праздник испортить я не позволю! Особые подарки в виде конвертов вручаются каждому лично из рук шефа, а тому — от меня. Я его зелёные бумажки сделал красными, как у всех.       И всë-таки есть надежда на чудо. Слабая, но есть.