Говорят, под Новый год...

      Как же рвануло!       Осколки во все стороны брызнули — Белобог всех щитом светлым прикрыл. Тут и вылетел на середину залы Кощеевой взмокший от бега Серый Волк с Северином на спине. Картина маслом, автор неизвестен! На одном шерсть дымится, на другом свитер леденеет.       — Извините за опоздание, родаки, но к вам дороги больно кривые да р-р-разбитые! — Волк вывалил набок язык и ссадил наездника.       — Ну и долго он на тебе кататься будет? — проворчал Темновит.       — Да пока сказка сказывается! — Волк стряхнул пепел с шерсти. — Понаставили ловушек, словно неродные! Давай, Ваня, что там дальше по плану? Кого мне брать на себя? Братца Марата или дядьку Темновита? Северин       А у меня что, был план? Я на Серого с такой «нежностью» посмотрел, а волчара потрусил здороваться с дядьками. Хотя кто там они нам по родству — сам чёрт ногу сломит.       — А вы не подскажете, который час? — гаркнул вежливо.       — Без трëх минут начало Нового года! — прогремел Темновит. — Или перезапуск отменяется?       Я в несколько шагов оказался около обледеневшего Вани.       — Плохо я тебя рассмотрел сквозь дурман. Вот ты какой, — странное испытал, но словно на себя смотрел, каким давным-давно перестал быть. На себя-человека.       Волк подскочил, боднув в бок лобастой головой:       — Север, посох-то забирай и колдуй! Время! Надо дело делать!       Я взялся аккурат под Ваниной рукой, услышал слабый тихий звон, как сердечный стук.       — Серый… Я только один универсальный быстрый способ знаю, чтобы разморозить, ну, или… разбудить, — быстро шепнул Волку, тот выразительно посмотрел.       — И что тебя останавливает?       — Что я не Брежнев, а это не девка красная! — рявкнул я.       У волка аж заломилось одно ухо, он голову набок наклонил с интересом:       — Поясняй?       — Поздно уже теорию зачитывать! И заклинание творить поздно! Только прямой контакт через… — и я отчаянно рванулся губами к холодным Ванькиным губам.       — Стоять-бояться! — осадил грозный командирский голос Серого. — Тебе ещё потом к детям приходить на территории Российской Федерации, Мороз Иванович, а Волку терять нечего — и так слава дурная впереди меня бежит! Эх, была не была!       Всегда поражался, как он в мужика перекидывается: секунда, и здрасьте — опять ищи ему штаны!       Перекинувшись, Волк третьим за посох взялся и Ивана поцеловал. Добротно и крепко, чтобы наверняка. Яга перекрестилась, один дядька оскалился, второй взгляд будто по делу отвёл. Я смотрел во все глаза. А если не сработает?! Тогда мне инициативу перехватывать. Но тут прямо в рот Волку выдохнули, и глаза изумлённые синие навстречу хлопнули ресницами.       Стоим трое на расстоянии вдоха, держимся за один посох, а всё вокруг тает. И посох тает и из ледяного жезла превращается в деревянный, прорастающий молодыми живыми побегами, тут же зеленеющими…       — Круто! — Волк холодные губы облизнул. — Чего вы на меня все так смотрите? Это не я понапридумывал, что в ваших сказках все чудесные превращения и оживания через поцелуй происходят. Но конкретно этот прошу считать за искусственное дыхание рот в рот! Скорая помощь в экстренной ситуации — реанимационные манипуляции и не более.       — Четыре. Три. Два. Один! — Мы с Ваней одновременно стукнули посохом. Я подмигнул, мол, говори!       — С Новым Годом! — произнёс Иван сильно подсевшим после разморозки голосом. — Правильно?       — Правильно! — Я его крепко обнял от избытка чувств, захлопав по спине.       Ядвига слёзы утирала да помогала разогнуться Марату, стать которого от трёх дней ледяного плена подверглась сильнейшему ревматизму. Ей помогал Костик, доверивший драгоценную Снежинку Тригору. Горын сидел смурнее грозовой тучи, и только наличие обоих Патронов сдерживало его гнев. Кот фиксировал события по особому следу, направо… налево… прямо.       — Дед, это не я! — шептал Костя. — Иглой в яйце клянусь! Уткой в зайце!..       Волк повязал на бёдра клетчатый плед и стал похож на шотландского героя Мела Гибсона в килте. Гордо сел между русалкой и ящеркой, обнял обеих.       — Девки, от меня теперь ни на шаг! Мне сейчас репутацию подлатать надо. Хрен же кому докажешь, что я ради общего дела!       Руслана и Медной горы Хозяйка вжались в горячее жилистое сильное тело, обвили, опутали, обшарили нежными рученьками и взглядами облизали.       Я Ивана чуть за плечо потряс. Он ещё оторопело озирался, на руки смотрел — то на правую, то на левую. На ту, что камнем была, даже с растерянной улыбкой.       — Товарищи нечисть лесная, а… можно мне домой? — среди всеобщего гама вдруг прошептал Ваня, и нави посмотрели на него неожиданно понимающе добрыми глазами, а потом выразительно на разомлевшего от женского внимания Волка.       — Чуть что, сразу Серый! Я толком и не праздновал! Официально прошу отпуск, рождественские каникулы. В Германию! Меня Красная Шапочка в гости звала.       Белобог поманил ласково со строгой искрой в глазах. Как у Василисы.       — Велес, лукавый бог, кончай Ваньку валять, а? Тебя ж только выпусти за границу. Перепутаешь все сказки и скажешь, что так и былó! Вон не только Русланка поплыла, и у Мары-кикиморы вместо поганки на голове цветок лазоревый проклюнулся. Как ты во всё это незаметно влез? Когда?       «Серёга» ухмыльнулся:       — Нечто с вами отдохнёшь, светлейший! Вмешался, как почуял, что аниматор этот, — Волк мотнул головой в сторону Темновита, — больно сложный сценарий пишет. Как раз под Новогоднюю ëлочку! Серый ко мне примчался и попросил за всем присмотреть.       Чернобог цыкнул раздражённо и, не прощаясь, ушёл под землю. От него никто объяснений и повинности не ждал — не по тёмной части каяться! Белобог начал Серёгу моего хвалить, да он головой на нас с Ваней мотнул:       — Вот они, Святовит, настоящие кудесники. В Ваниных руках сердце и сила Морозко хранились — никому их не отдал, не поддался ни на искушение, ни на угрозы. С его доброты и теплоты начал наш Север отогревать свою веру в людей. А про самого Морозко слов у меня нет! Видел бы ты, дядько!!! Как он людей сплотил, какой праздник на гиблом месте учинился, сколько людей там безверие и уныние в весельи растворили да радость преумножили! И нам на переход хватило, и им на целый год с лихвой осталось!       — Я слышал, — улыбнулся Белобог. — А чего это ты шкуре медвежьей изменил?       — Дядь, ну, ты думаешь, что говоришь? Волк же мобильнее, быстрее и сексу… харизматичнее. Чего глаза закатываешь? Сказка вообще-то для взрослых!       И почему я знал, что без Велеса не обойдётся? Чувствовал, что этот бог-путешественник рядом. Кто за правым плечом, кто за левым, а кто светляком маячит впереди, лисьим хвостом манит, волчьим воем отпугивает. Справедливый и жестокий Хозяин Леса. Давно я подозревал, что Велес сам по себе. Никто его просто так на свою сторону не переманит. Кощею вон какой многоуровневый крестраж придумал для хранения иглы! Зачем? Квест для проверки силы духа богатырей. И Ягну пригрел, пока её окаянная любовь выжигала дотла и иссушала до костей. Терпел её стихийный нрав он долго, в память, когда она кроткой девчонкой была, но однажды осерчал, разъярился. Дрожал и стонал вековой лес, когда сцепились эти двое. Равносильные противники примирились только через время, зажили в согласии. У Велеса всегда дело находилось средь богов и людей. Яга охраняла границу между Навью и Явью, сортировала богатырей-ходоков да девиц-красных испытывала, уму-разуму учила: делилась знанием с достойными, негодных обтёсывала иначе… Нутро любого человека видела сразу, но шанс измениться, одуматься давала даже самому лихому. Кому дорогу верную указывала, чтобы не плутали, кого награждала советом и дарами, а кому и печка топилась дымная — готовилась для нечисти сытная трапеза — всё по чести, без обмана — по договору. Как Кощей объявился в блеске славы и награбленных богатств, Ягна потеряла покой. Всё ждала, что вспомнит её мрачный Царь тёмного Мира, не выдержала, рванулась к нему. Велес встал на пути, пригрозив, что та баба — дура, которая себя не видит и бежит к тому, кому не нужна — пусть же отныне на себя пеняет!       Ядвига словно мысли мои прочла и лицом стала печальна, подошла, провела сухонькой ладонью по старому свитеру Ваньки:       — Знатные латы у тебя заместо волшебного тулупа, Морозко. А за меня не переживай. Сама выбрала при нём цепной собакой жить, кому этот Ирод ещё окромя меня нужен?       — Так терпеть и будешь?       — Буду.       Велес сзади обнял нас обоих за плечи, раззевался.       — Вот только киснуть не надо! А будет такая же знатная движуха в Лукоморье — зовите, будите. Иван       Про меня будто бы все ненароком забыли, а вопросов и пожеланий накопилось немерено. Всё это было очень интересно, но на фоне того, что вроде как нам с Морозом удалось сохранить Мировое равновесие, меня волновали совершенно меркантильные вещи. Во-первых, где здесь туалет и почему ощущение, что прошло не час-два заморозки, а конкретная выдержка пару дней? Судя по суете, благополучно наступил Новый Год. Северин обнимался с Ягой и голым мужиком в пледе, который… на минуточку… меня расколдовал поцелуем, а я с ним даже в баню ни разу не сходил! Истерить я не собирался, но гнев подкатил. Мои человеческие потребности и интересы вообще кого-то волновали?       — Так за чем дело стало? Оставайся, Ваня, в Лукоморье до Рождества. Я знатную баню затоплю, а поцелуй… — патлатый мужик, который всеми повадками смахивал на бродягу, а не на Аса, не церемонясь прочёл мои мысли.       — С ума вы тут все посходили?! — меня коротнуло. — Подозреваю, что в свете великого подвига мои слова покажутся мелкими, но мне не всё равно! Сорвано несколько заявок, я подставил Светлану, а людям, ждавшим праздник, испортил настроение. Мне надо подумать, как хоть немного исправить положение…       — Вань, ну, ты чего? — Северин добродушно улыбнулся. — Всё улажено, ни одного корпоратива не пострадало, Светочка, правда, переживала за тебя…       — С ней всë в порядке? — выдохнул одновременно с утвердительным кивком патлатого. — И какова причина моего отсутствия на работе? — нахмурился построже, пусть не расслабляются.       — Острое респираторное заболевание, сопровождающееся высокой температурой, насморком и кашлем. — Такого сведёнными бровями не перешибёшь. — Лежишь дома и лечишься.       — Ненавижу врать!       — Поэтому я это сделал за тебя. Вань, сосредоточься: ты победил Кощея.       Велес медленно обрастал шерстью, пока не стал Серым Волком.       — Никто меня не побеждал! — упрямо рявкнул Марат и поморщился. — Я сам поддался, чтобы Темновиту карты спутать.       — Никого я не победил… бы… — горло затопила горечь, — без волшебных вещей и вашей помощи. Самого, как царевну, спасали…       Мне не хотелось себя жалеть. Чувствовал себя не победителем, а другим словом… Северин нахмурился. Я передал ему посох, снял шубу, шапку и… Упрямая палка вильнула от руки Морозко.       — Смотри-ка, бунтуешь? Новый хозяин приглянулся? — Север погладил нервно гудящий посох.       — Горчишь, как рябинка, Ваня! — Волк обошёл меня кругом. — Не хочешь быть гостем на этом празднике.       — Чужой я тут… — мне даже стало неловко, ломаюсь сдобным пряником.       Как объяснить этим волшебникам, что они радуются и им невдомёк — Человек растерян. Нет, потерян. Волк обошёл второй круг, задевая меня плотным меховым боком.       — Немудрено! Тебя предавали, трудности сыпались лавиной. Ты не сдался. А шëл, как однажды и решил, прямо и прямо.       Волк подтолкнул меня к Северину.       — Смотрелся, говоришь, в него как в зеркало? Посох хозяина нового не отпускает? — теперь Велес обошёл нас обоих. — Две части одного целого из двух миров притянуло для общей победы!       Меня качнуло неведомой силой к Северину…       Проморгался на полу, себя всего ощупал. Был словно пустой оболочкой — стал живым из плоти и крови. Волк сел рядом, заломив ухо.       — Круто!       Удар тока при столкновении слегка оглушил Северина, его подхватил и уже тащил в сторону Костя. Худой бледный парень, который силком увёз меня из реальности в Лукоморье, сейчас выглядел абсолютно по-другому. Даже скулы порозовели. Волк с интересом проследил мой взгляд:       — Не хочешь узнать, почему ты и Морозко… — начал Серый.       — Не хочу! Слишком много стало сказки — не хочу привыкать. Мне возвращаться нужно в суровую реальность без скатерти-самобранки и всяких трах-тибидохов!       — Сейчас молодёжь с помолвкой поздравлю… И поскачем! — Волк серой мохнатой молнией мотнулся к Северину. Тот уже брал в руки драгоценную сверкающую снежинку под тихое Костино: «Расколдуй, сделай милость! Хочу всю жизнь на руках носить, а не орденом на груди…»       Девчонка оказалась кровь с молоком: светленькая, бойкая, в лыжном костюме и… очень громкая! Уперев руки в боки, она орала на Костю, на Морозко, на Кощея:       — Ну и сколько веков вы мне отмерили греть лацканы престарелого скряги? — Мужики стояли молча, выслушивая, что взрослые люди не могут договориться и дальше носа не видят, что если бы не любовь, то уж лучше за Серого Волка или чëрта лысого, чем за внука Марата! Лысый чёрт слинял из-за стола от греха подальше. А Волк взрыкивал от смеха.       — Смотри, Ваня, какая у нас сказка. Ведь если посудить, кому-то кажется небывальщиной, а для кого-то ― самая жиза, что ни на есть! И ещё от нас самих зависит, добрая напишется сказка, или страшная, или смешная…       Всё ему сказки — сказочник!       Серый нырнул головой под руку Снегурочки, чтобы строгость снять и сердитость. Обаяние зелёных глаз и наглой морды моментально сработало, и девушка с визгом обняла Волка и принялась ворошить и наглаживать шерсть. Мужики выдохнули.       — Как это у него получается? — с досадой спросил Костя. — Он же дикарь!       Волк блаженно дёрнул лапой и, задрав морду, лизнул Снежинку в нос. Кощеев внук психанул и бросился отбирать внимание невесты. Серый на него прыгнул, заборол и, прикусывая отталкивающие морду пальцы, полез мокрым носом под рубашку.       — Извращуга… — взвыл Костя и вдруг… сел, совершенно подобрев лицом, улыбнулся. — А помнишь, Серый, детство. Как мы с тобой и с Лешеком из лесу не вылазили. И всё было интересно…       Костя встал, отряхнулся и протянул руку Снежинке.       Я словно со стороны смотрел добротное кино. Всё бы ничего, да погружение такое реалистичное — хрен знает какое «d» по счёту. Сейчас тоже интересная жизнь, развитие науки, высокие технологии — квест, а не жизнь. Возможно, этому способствовали сказочные чудеса, но с прогрессом появилась реальная возможность всему научиться — стать волшебником своего дела. Разве когда доктор спасает жизнь, это не волшебство? А сложнейшие механизмы, поднимающие нас в воздух и опускающие на глубину? А освоение Космоса? Нам дали возможность изменить не только свою жизнь, но и повлиять на судьбу других. Теперь я понял, что всё под незримым присмотром Сил, нужно только захотеть.       Северин выглядел растерянным.       Он смотрел на меня, на племянницу, на Костю, снова на меня, словно ему нужны были объяснения, а не мне. Будто Морозко снова посох потерял, а вместе с ним и опору. Но пусть не обессудит, мои возможности ему помочь, пожалуй, себя исчерпали.       — В общем, спасибо всем! — торжественно и громко сказал я, намереваясь таки добиться своего. — Наверное, мне очень повезло, что окунулся в сказку с головой, аж до головокружения, и пойму, если всё это ненароком вашими стараниями забуду… Но мне пора возвращаться домой.       Хотелось бы сказать, что все меня бросились останавливать, ибо привыкли как к родному, только, похоже, каждый уже строил свои сказочные планы, и Ваня-залётный в них точно не входил. Но Белобог во всём сиянии света и добра подошёл именно ко мне:       — Спасибо, Иван. Не ты один не понимаешь, но и остальные дети, что это была общая Победа без проигравших. Другой и быть не могло. Темновит скучать перестал, а это дорогого стоит, он своё дело безупречно сделал: сломал отжившее, прогнившее, вывел на свет нежизнеспособное, чему время вышло умереть. Мир не стоит на месте. Если дело касается равновесия добра и зла — никто не сможет быть в стороне. Понимаешь? Просто не получится. Либо всем миром, либо…       — Придёт Серенький Волчок! Дядь, ты его сейчас не грузи. Тут самому надо… понять, насколько каждый человек или навь важен в этом мире, — Волк странно посмотрел в синие очи Белобога. — Наощупь слона не узнаешь — глаза надобно открыть. И вообще, дядь, хватит из себя старца степенного строить. Всё с Новым годом обновилось, набралось сил и помолодело. Я тут одну зимнюю забаву знаю: хоккей. Прикольная штука! Динамичная, а главное, побеждай — не хочу! Чтобы дядька Темновит опять не заскучал.       — Носитесь уж с клюшками сами, — улыбнулся Белобог. — А я, так и быть, честно посужу.       Я сморгнул оттого, что так бывает. Что границы реального и не очень могут сдвигаться и, размываясь, позволять событиям в Мирах стекаться вместе как капли в единое целое. И вот уже Белобог, могучий светоч и мудрец, похож на простого многодетного отца, который переживает за своих чад, когда оступаются, и радуется, когда делают успехи.       — А на свадьбу предлагаю в горы рвануть! Сноуборд, лыжи, санки! — Волк мечтательно задрал морду. — Я даже место знаю, куда с большими собаками пускают.       Белобог потрепал волчару между ушей и кивнул на меня. Так просто, словно всё уже давно было решено:       — Ивана до ума доведи? Не бросай. Да ты и сам знаешь. Единожды привязавшись всей душой, никогда не покинешь. Ладно, ребята, вам пора!       Вот меня нечисть и окружила, будто ждали, делая вид, что им всё равно. Дамы даже всплакнули, девчонки полезли целоваться, Лешек и Домовой руку пожали и обещали, что в гости заглянут. Главное, не Лихо и не Бабайка.       — Ты Лиханю не трогай. Она хорошая, просто судьба тяжёлая! — Тригор тоже подошёл, хлопнул по плечу, протянул визитку. — Ты, ежели что нужно, звони не стесняясь. Сферы наших дел на самом деле различны, но пересечения возможны. Прессовать себя не позволяй!       — Я постараюсь решить проблемы сам! — Тригор усмехнулся и кивнул.       — Тогда в боулинг сходим, шары погоняем.       — Тригор Злеич, ты давай шары туда не подкатывай! — Кощей со мной глазами простился и добавил многообещающим голосом Горынычу: — Кроме того, в ближайшее время тебе, дорогой, тоже будет не до них…       С Северином я попрощался в последнюю очередь. Он мне отдал мои джинсы и свитер, которые теперь пахли корицей и выпечкой. Хотел спросить, откуда у него такая явная грусть, но передумал. Он тоже натерпелся в реале. Отвык ведь жить по-человечески!       С сомнением посмотрел на волчью спину, вспомнив его оптимистичное «поскачем». Сел я как-то на коня… Теперь поморщился от воспоминаний. Когда между ног железный байк — это одно, а когда своенравный живой организм, в башку которого может ударить любая дурь… другое. А если учесть, что это даже не совсем волк, а оборотень…       — Садись уже, хватит Баюна за яйца тянуть, седла и уздечки не будет!       — А если я вылечу?       — Ногами крепче обхвати и держись за холку. Не бойся — прямо за шкуру!       Сомневаться времени не было, а то волк решит, что я остаться хочу. Сел, по инструкции взялся и сжал ногами серые бока. Подо мной перекатывалось мускулами просыпающееся торнадо.       — Желаю всем жить долго и сча…       Волк просто прыгнул в стену! Со мной на спине! Нихуяшеньки не предупредив! Это я мягко поругался! Только успел зажмуриться и приготовился встретить лицом удар, как внезапно пахнуло свежестью и морозом. Волк нëсся по сумеречному лесу, лишь снег шуршал под лапами, и мороз покусывал щëки. От мохнатого тела исходил жар, это ощущали мои руки, утопленные в жёсткую густую шерсть, и ноги. Верхней одежды мне никто не предложил, но замёрзнуть уже не боялся. Быстро скакали. Если бы эта зараза не перемахивала большие поваленные стволы, а просто обруливала — был бы полный кайф, а так на каждом прыжке мочевой отзывался готовностью опустошиться. Наверное, мои мысли Серого забавляли, потому я слышал сквозь свист ветра в ушах грубоватое хи-хи.       — Ваня, держись!       Впереди дуб зелёный, обмотанный толстенной якорной цепью, и хоть бы дупло в нём было, а то просто — ствол с мощной корой. И мы в дуб со всей дури по той же схеме — скок!       Очнулся на ковре собственной квартиры. До туалета бежал, цепляя все косяки. Мельком увидел, как голый мужик топает на кухню.       Вот теперь точно ничему в жизни не удивлюсь.       — Ва-а-ань, я твои треники надену?       Погодите, почему Волк не исчез?! Мне же обещали, что память подкорректируют, чтобы потом странные сны не кошмарили. Серый на кухне чувствовал себя как дома: жарил яичницу с колбасой явно не из моих запасов. Из моих в морозилке лежала пачка слипшихся уценённых пельменей и плесневел с прошлого года хлеб. А, нет! В хлебнице пахло приятно. Буханке хлеба был от силы день. Я открыл холодильник и закрыл.       — Спасибо, конечно. Я деньги обязательно отдам.       — Конечно отдашь! Тарелки доставай! — Волк деловито раскидал по тарелкам горячую, даже не пригоревшую яичницу. Открыл банку с какими-то соленьями и включил чайник. Оба ели, как волки.       — На работу не торопись! По легенде ты болеешь, так что давай не будем из Северина делать обманщика, а из тебя забухавшего безответственного человека.       Я кивнул, сообразив, что так вкусно и не в одиночестве давненько не ел дома. Глянув на часы, увидел, что уже почти полдень. А ещё мне захотелось спать. Волку, видимо, тоже. Он беззастенчиво зевал, намекая, что отдыхать тоже собирается в моём доме.       Звонок в дверь развеял дремотное предвкушение.       — Иди и ложись! — рявкнул Серый. — Я открою.       Через пять минут ко мне в комнату вошла румяная с мороза Светка. И затрещала! Очевидно, желая со скоростью тысяча слов в минуту рассказать мне обо всём, что я пропустил. Улыбался, глядя, как деловито и запросто напарница, будто это самое естественное в гостях, собирала разбросанные вещи и безошибочно находила им место. Пытался поддержать разговор, перебарывая сон, но веки упрямо смыкались. Светка это заметила и лоб мне потрогала, сказала, что горячий и что она притащила лимоны, малину, имбирь и липовый цвет, оливье, гуляш и картошку по-деревенски.       — Твой друг с тобой живёт? Или просто ухаживает? — Сняла с сушилки пересохшее бельё и сложила аккуратной стопочкой. С «голгофой», с которой я сражаюсь, как с диким кабаном, каждый раз пытаясь собрать, чтобы потом засунуть за шкаф, Светик справилась по мановению — одним жестом. Женский спецназ в действии!       — Просто ухаживает. Я тут всех немного испугал.       — Конечно испугал! — Светка потрясла перед моим носом мобильным. — Из закутка за полкой для обуви выудила вместе с тапкой. Уверена, его ты тоже потерял. Вань, ты сотик всегда в комнатной тапке хранишь? Понятно, почему не отвечал — телефон твой совсем разрядился. Сейчас его разорвёт от непринятых и поздравлений! Где у тебя зарядное?       Точно! Друзья, знакомые, семья! Мне наверняка звонили и присылали сообщения!       — Не успел, блин!.. — Серый, уже распихавший по холодильнику съедобные гостинцы, застыл в дверях. Стоял и смотрел, как я ставил телефон на зарядку и как тот включался.       — А? Чего не успел?       — Неважно. — В этот раз подвижность мимики Серого подвела, по его лицу явно протопало разочарование. — Женщины, вот всегда вы так: в лоб! Без подготовки! Экстренная реанимация! — Серый сел рядом на стул.       Светка растерянно сморгнула, не понимая, тогда взгляд Волка заметно смягчился.       — Что-то не так? — она вдруг посмотрела на телефон и побледнела.       Я вообще себя ощущал первоклассником. К чему надо было подготовиться, залезая в собственный мобильник?! Подозревал: Волк знал что-то мне неведомое. Я выпал из реала почти на четыре дня, Морозко пользовался моим мобильником и жил в моей квартире. Если за меня решили мои проблемы, я, конечно, благодарен, но какой ценой? И зачем?       — Светлана? — Волк улыбнулся так, что женщина ожидаемо сомлела. — А не прогуляться ли нам на кухню? Соорудим небольшой фуршетик за знакомство.       Конечно, Серый увёл Светку не на брудершафт выпить. Очевидно же, чтобы оставить меня наедине с самим собой. Может, он и прав. Я устал и хочу в тишине посмотреть, кто меня потерял за время моего пребывания в Лукоморье. Усмехнулся вспомнив, как матушку бомбило только потому, что не позвонил вечером, и не сказал, что всё хорошо. Но если всё хорошо, зачем тогда звонить?       Терпеливо дождавшись, пока сотовый поднакопит с десяток процентов, глянул на количество пропущенных. Сорок два. Ого! Открыл журнал звонков — все от Светки и один неизвестный, который мне предложили занести в спам. Не понял… А где?..       Открыл whatsApp и telegram.       Вы когда-либо понимали, что вас нет? Или почти нет. В сапе был один чат с картинками от Светки и реклама. В Телеграмм… ни одного контакта или подписки, кроме канала агентства организации праздников.       С замирающим сердцем открыл телефонную книгу, подтверждая самые худшие подозрения: только предустановленные номера служб сотового оператора… У меня не было забито ни одного номера. Ни семьи, ни друзей, ни врагов. Я, конечно, мог удалить телефон горе-приятеля, который завещал мне своё банкротство, и Сирожи, но… Поднял глаза, почувствовав, что Волк вернулся и стоит за плечом.       — Кто я такой? Откуда родом? Где моя семья?       Серый двигался аккуратно и быстро.       — Вань, только не разносись! — сгрёб меня за плечи. — Ну, теперь в надёжных руках.       — А это моё настоящее имя?! Или тоже на время?! Как так можно? Жить и помнить о себе такой пласт казусов и неприятностей… А потом выяснить…       — Как, Вань?       — Где Светка?! — я вскочил в страхе, что эти развлекающиеся скучающие боги и с ней что-то сотворили.       — Сиди! — рыкнул Волк сурово. — Я, ясно, зверь, но далеко не мудак. Женщина спит. Она хорошая и настоящая, и видела тебя настоящим.       — Настоящим… — рассеянно осмотрелся: эти стены считал домом, думал, выплачиваю ипотеку и обживаюсь для… — Почему не помню ничего о своей семье? Это амнезия? А Лукоморье? Это сон или новые методы терапии? Сколько я тут живу?! В этом городе? В этой квартире? Жизнь, год, день…       — Недолго. Тебя выбросило в реал. Модель человеческой судьбы в твоей голове была создана произвольно и на скорую руку. Ты быстро прозреваешь, Иван. Но это и не удивительно, ты давно прошёл стадию «Человек» и шагнул дальше. Выбрав путь, ты однажды не пожалел живота своего, спасая людей, и дядьки Темновит и Белобог доверили тебе дело по твоему духу.       — Настолько важное, что я пожертвовал памятью?       — Так всегда: шагнув к силе, ты должен что-то оставить в прошлом. Тем более ты из тех, кто о себе никогда и не думал.       — Откуда ты знаешь Ивана больше меня самого? — выдохнул я в смятении чувств и ярости, и досады, и тревоги. — Я… вообще… жив?       Волк взгляда строгого не отвёл:       — В какой-то степени да, в какой-то нет. Ты «есть» уже очень давно. А знаю я тебя, потому что… Судьба там на неведомых дорожках свела Молодого Хозяина Леса и одного хорошего Человека ни на миг один, а навсегда. Человек тот забавы ради деревá не валил, зверя с птицею не бил. А поохотившись, каждый раз пояс в сторону леса ломал и благодарил, что уходит со щедрыми дарами. А потом он не побоялся к волку подойти и вызволить из волчьей ямы. Человека за его отношение к лесу и зверью нарекли проклятым колдуном, да только добрый дух не сломили. Обманом отправили на верную смерть да сами поплатились — в ловушку попали. А ты спас всех гонителей своих. И упал на грани жизни и смерти.       Я встал, осмотрел свои вполне обычные руки и ноги и уставился в морозное окно, за которым было что угодно, но далеко не сказка. Тем нереальнее звучал рассказ Серого, и если бы я не видел его превращения, то решил бы, что сошёл с ума. Я родом из сказочного Лукоморья? Из фольклора и легенд?       Посмотрел бы я на вас, если бы вы о себе узнали столько интересного.       — Стало быть… Ты…       — Велес, Хозяин Леса.       — Бог?!       Волк поморщился.       — Вот не люблю бравировать такими эпитетами, Ваня. А поскольку просто богом называться нельзя, я буду Хозяином Леса и Странником границ Триглава Миров.       В каких-то вещах человек остаётся мал до самого своего конца. Всегда можно начать чему-то учиться, как в первом классе, когда только прикасаешься к грамоте. Но есть у Человеков способности, которые не оставляют сомнений, по чьему образу и подобию их лепили — чьи они потомки. Людям дано безусловно любить и искренне прощать.       Велес кивнул головой ходу моих мыслей.       — Время шло. Менялось многое и Люди… Люди снова подвели тебя, Ваня. Ты не мог их оставить, не мог наказать, хотя и надо было… Поэтому разделилась сущность твоя пополам. Одна застряла в Яви, а вторая, навья, начала просто угасать. Потому что в тебе равновесие сил пошатнулось. И выправить в одиночестве не мог ни один из Хранителей. Тут всё решалось сообща.       — Общая победа… — прошептал я.       — Важная и для богов, и для навей, и для людей! — со всей серьёзностью подтвердил Велес.       — Там на остановке я нашëл… себя?! — большего бреда было трудно себе представить, но по-другому я сформулировать не смог.       Зелёные глаза сверкнули яхонтами. Я вдруг понял, как Серый переживает вместе со мной это моё пробуждение. Не оставил, не бросил, сидел рядом, терпеливо объяснял и давал время на собственные догадки.       Как настоящий друг.       — Хочешь сказать, самостоятельно выбраться из волчьей ямы ты, бог, и не смог? — язвительно спрашиваю у него.       — Ну-у-у, как бы это сказать… — Велес поскрëб за ухом. — Кому-то в наказание за гордыню — шкура лягушачья, а кому-то волчья. Я же тот ещё охальник! Вот и ограничили мою магию. На время. А тут облава… В общем, туго бы мне пришлось, если бы не один Ваня… — слушать его было интересно, но новая догадка накрыла с головой. Вот уж точно, как в сказке: сначала в чан с водой студёной, потом в чан — с варёной, и в последний — с молоком, вскипятив его ключом…       — Погоди, я — настоящий Дед Мороз?! Человеческая половина здесь — половина в Лукоморье?!       — Правда круто?!       Да это, батенька, полный трындец… Мало того, что я почти сказочный персонаж, я, выходит, на себя засматривался, себя обнюхивал и чуть было не поцеловал?! Велес сделал вид, что рассматривает мои гардины. Мол, о желаниях Деда Мороза только посох и ведает.       — Волшебные вещи наивысшего ранга так просто хозяев не меняют!       — Мне надо в себя… Бли-ин! То есть к Северину! Он же там тенью остался! А я душу с собой утащил!       — Сам додумался или кто подсказал? — усмехнулся Волк. — Я хоть сейчас тебя аэроэкспрессом в Лукоморье.       — Погоди… Есть одно важное дело.       — И оно спит в соседней комнате? Знаю, что хочешь.       — Хочу эту квартиру оставить за Светой.       — Частной собственностью ты вправе распоряжаться, а с ипотекой мы поможем.       — Её сыну и маме нужно дорогостоящее лечение, — торопливо продолжил я, невольно наблюдая, как Велес стягивал вниз спортивные штаны.       — Об этом Морозко, ну, то есть ты уже позаботился. Светкина мама начала вставать, теперь время нужно на восстановление, а сыну диагноз сняли. Молились за него хорошо и много!       — Спасибо, Волчара!       — Моя-то лепта с гулькин нос — больше шума и суеты! Дядек благодари! — Велес оскалился. — Ну и Отца нашего.       Я осмотрелся вокруг. На мгновение показалось, что память начала раздвигать узкие стенки своей тюрьмы. И дай Бог, что забуду эту поездку в Явь. Даже не поездку, а побег или добровольную ссылку мною же придуманную и осуществлённую, чтобы убедиться, настолько ли люди на Земле изменились и перестали верить в чудеса.       — Ну что, Ваня, пора Домой? — огромный Волк разминал лапы перед очередной прогулкой по грани. Вот только я уже не боялся.       — А я тебя могу Серёгой называть? — ощущение сильного мехового загривка под руками показалось привычным.       — Если для полного твоего счастья, то — да! — оскалился Велес.       Говорят, под Новый Год, что не пожелается… Вот и я, будучи человеком, попросил начать жизнь с чистого листа, но пришёл сначала Дед Мороз, потом Серенький Волчок… А потом такая сказка закрутилась, что пером не описать. Может, найдутся писатели, которым я однажды эту историю поведаю, и напишется необычная сказка?       Всему своё время!       А сейчас — с Новым годом!       С новым счастьем!