Стенание в тумане

Играючи, зимний, до чёртиков кусачий ветер, дул прямо в лицо юноши, заставляя его вновь и вновь зализывать давно обсохшие губы. Направляясь против шквала, оставалось только пытаться больше не потакать острому желанию свернуть с пути, отдохнуть, не мучить больше себя этим походом. Просто оставить затею, с самого начала казавшуюся глупой. Но внутри разливалось что-то доселе неощутимое. Будто кто-то наложил на юношу проклятие или тёмные руны. Хотелось разузнать получше. Верный и мудрый спутник в путешествиях не дал чёткого ответа, что происходит с ним прямо сейчас. Может, просто не захотел. Почему чувствуется жар, хотя он не болеет, с чего бы его скулам гореть самым настоящим огнём, словно при лихорадке, что гложет мысли? Любопытство играется ещё больше, ещё более ощутимо. Атрей утёр тыльной стороной ладони себе нос, шмыгнул и продолжил свой путь, напоследок пнув лежащий камень в сторону. Уходя всё дальше и дальше от родного дома, не предупредив о своём решении отца, конечно же, парень мысленно оценивал риски попасться по приходу и получить за самовольность. Но ему нужно было уйти, всё равно ненадолго. Он достаточно взрослый, чтобы охотиться самостоятельно, достаточно крепкий, чтобы вести бой, он достоин убивать Богов. Но, не в состоянии банально разобраться в самом себе. Не способен заглянуть в закрома души. Он устал каждый раз ловить на себе лукавый и даже шутливый взгляд Мимира, когда в какой-нибудь гробнице проходился по корешкам книг, доставая поэзии о романтике. Уж больно сильно тянет эта тема. Мама совсем немного рассказывала о нечто подобном и даже демонстрировала, заботясь об Атрее. Юноша пытался анализировать каждое её слово прямо сейчас. Ловил любое воспоминание с ней, пробовал мысленно проводить линии с тем, что прочёл в книгах о восхвалении любви. Невольно сравнивал всё это с отцом. Отчего на лице появлялось подобие оскала. Отцу были чужды любые проявления эмоций и чувств, разве что гнева. Таким чёрствым, опасным, ужасающим и бесчеловечным он казался каждому, кто встречал его на своём пути. Почти всех ждала одна и та же участь. И почти всегда Атрей искренно удивлялся тому, как сильно он не согласен с этим клеймом отца. Сам по себе, парень всегда был чрезмерно добрым и наивным, а его благородная душа и чистые намерения ни раз выходили им боком в путешествии. Как и сейчас, Атрей был убеждён, что отца никто не мог понять так, как может он. Увидеть через толстую броню праха и боли скрытые намерения. Юноша не был столько слеп и глуп, как о нём мог подумать отец, так что давно изучил всевозможные повадки своего родителя. Каждое хмыканье и рычание имело свой оттенок, каждая пульсирующая венка на виске на всё имела своё мнение, каждое выученное движение было понятно Атрею. Он научился читать Кратоса. Он научился понимать. Остужая голову и приводя мысли в порядок, совсем не заметил как прежний лес окутал какой-то туман, слоем ложившийся на землю, и расползающийся прямо до пят Атрея. А увидев его, юноша обомлел, но не успев даже достать стрелу из колчана, выронил оружие, ибо туман начинал душить, проникая в самую глубь лёгких. Инстинктивно закрывая рот и нос руками, парень пытался выбежать с проклятой местности. Но куда бы он не бежал, туман за ним плёлся хвостом, а потом и вовсе распространился по всей округе, окрашивая всё в блеклый цвет. Разум начинает мутить, дышать попросту нечем. Кашляя, как при болезни, Атрей волочит своё тело из последних сил, не желая сдаваться, но гадкий аромат зудит в груди, и невозможно более удержаться на ногах. Одно лишь мгновение, и тот падает, не сумев облокотиться об ближайшее дерево. Тьма окутывает тело, попадая в забвение. И больше ничего. Лишь пустота.

***

Заставить глаза открыться получается лишь с третьего раза. Веки как будто налились свинцом. Взгляд всё ещё туманный, видно, он довольно долго пролежал в бездействие. Сил хватило лишь чтобы приподняться на локтях, и упереться спиной в какое-то дерево, вздыхая полной грудью. Воздух ощущался по-другому. Атрей прекрасно видел, что туман всё ещё не осел полностью, отчего накатила волна новых вопросов, а почему он тогда в сознании? Голова болела неимоверно, хотелось заснуть ещё на время, лишь бы боль утихла, оставляя блажь… Блажь? Юноша потёр переносицу, пытаясь вновь углубиться в свои мысли. Последнее, что он запомнил, это то, как развёл монолог о том, что отец — вовсе не такой плохой, коим казался раньше. Ему вспомнилось то, как они вместе ходили на охоту, как вечерами точили оружие, и как атмосфера в доме была совершенно уютная для них обоих. Вспомнил и то, как отец грубо прильнул к нему своими жаркими устами, пихая в холодную стену… Атрей закашлял от последней мысли. Ему чудилось? Это было неправдой, абсолютной. Откуда тогда вообще подобное воспоминание? Парень прижал руку ко лбу, скидывая всё на головную боль и помутнение разума. Но эта мысль не покидала думы, и, казалось, подобных ей становилось больше. В голове всплыли картинки, где Атрей, словно женщина, расположился под массивным телом Кратоса, и направив щенячьи глаза точно на оппонента, будто по немому приказу раздвинул ноги шире, впуская мужчину как можно ближе к себе, обхватывая ногами чужие бёдра. Парню становилось душно от этих воспоминаний, он всё ещё считал это бредом, но не мог прекратить, будто это вовсе не его голова. Ему приходилось лишь пытаться не обращать внимания на ложные моменты прошлого. Он видел как наяву своё тело, полностью принадлежащее одному лишь отцу. На то указывали алые, кровяные оттенки на шее, нечто схожее с обозначением собственности. Он видел, как тому «Атрею» это всё льстило, как «он» изгибался в спине при каждом прикосновении к телу, как капли пота стекали со лба, и как волосы неуклюже прилипали к лицу. С настоящим Атреем происходило то же самое. Поставив ладонь ко рту, пытаясь заглушить порывы, парень противился как мог, но очередное воспоминание прошибало насквозь. Кратос — когда он вообще был с кем-то нежен? — растягивая «Атрея» пальцами, вынуждая на каждое движение реагировать охотным стоном, совсем не как у парня, а как у какой-то девицы. Дразнил ли тот «Атрей» отца, или нет, парень не знает, но ощущал, что они очень похожи. И от этой мысли становилось предельно хорошо. Не в состоянии контролировать себя, в меру возраста, юноша ощутил весьма ожидаемый бугор в своих штанах, который пульсировал, и не давал хозяину спокойно вздохнуть. Прикусывая ладонь, он держался из последних сил. Отец был с ним в меру грубым, и, как раньше, не показывал открыто своей нежности. Оба парня взвыли одновременно, один из-за отца, другой, потому что сил сопротивляться больше не было, и рука сама легла на член, обвивая его. Воспоминания продолжали течь сладким мёдом в сознание Атрея. Темп оставался таким же грубым и быстрым, как тот и ожидал от отца, но, увы, ему ещё далеко до выдержки самого Бога Войны, отчего он почувствовал в руках что-то липкое, а из уст донеслось стенание, которое мог не услышать разве что мёртвый. Отдышавшись, Атрей смог наконец-то вздохнуть чистым воздухом. Оглянувшись, и не увидев больше тумана, парень вскочил на ноги, будто до этого они вовсе не отнимались, и принялся искать какой-нибудь источник воды. Ему требовалось придти в себя и смыть всё, что он наделал. Рассказывать об этом дома он совершенно не собирался. Свою цель он посчитал выполненной, пусть даже таким способом, и теперь, ему следовало возвращаться домой.